Обнявшись, мы уснули на его односпальной кровати под пуховым одеялом с картинками из «Симпсонов». Я проснулась среди ночи из-за того, что Мэтт все время ворочался с боку на бок, а потом и вовсе вскочил, словно ему приснился кошмар.
– Что случилось?
– Ничего, спи. Скоро пройдет, – прозвучал в темноте его напряженный голос.
– Сколько времени? – спросила я в полудреме. – Мне уйти, Мэтью?
Выпив воды из стакана на тумбочке, он вернулся в постель.
– Что ты несешь? – Он крепко меня обнял и поцеловал в затылок. – Куда ты собралась в три часа ночи?
Постепенно мы вновь заснули. Лопатками чувствуя биение его сердца, я задавалась вопросом, какой кошмар ему привиделся, и меня охватило инфантильное желание узнать, что его напугало, и сразиться с этими призраками. Затем мне снился бал: я кружилась с Мэттом по залу в платье принцессы, а угрюмый Дэнни неотвязно наблюдал за мной из угла и затем с лицом обиженного мальчишки рвал мой сценарий и швырял клочки мне в лицо…
Открываю глаза. В окно льется бледный утренний свет. Какое-то время таращусь в голубой потолок, думая, что же, черт возьми, мы натворили. Мэтта рядом нет, но, судя по звукам из кухни, он дома.
Делать нечего, придется нести бремя собственного выбора. Встаю, открываю шкаф в поисках подходящей одежды. Мое вечернее платье валяется скомканным где-то в другой комнате. Беру свитер, спортивные штаны и боксеры. Мои собственные трусики приказали долго жить. Выхожу в гостиную.
– Твой телефон трезвонил не переставая, – сообщает Мэтт вместо «доброго утра».
Бросив на меня быстрый взгляд, он возвращается к приготовлению завтрака. Слегка улыбается, увидев на мне свою одежду.
– Извини, я не хотела рыться в твоих вещах, но…
– Тебе они идут больше, чем мне. – Мэтью подмигивает и кивает на мою черную сумочку, которая как раз принимается вибрировать.
– Дэнни названивает, гадая, куда ты провалилась. Надеюсь, Митчелл, ты придумала правдоподобное объяснение? Хотя я не понимаю, как можно было не понять. Раз до человека доходит, как до жирафа, значит он просто тупой.
– Дэнни вовсе не тупица! – сердито смотрю на Мэтта.
– Ты уже второй раз бросаешь его ради меня, а он все бегает за тобой хвостом… Впрочем, вряд ли его шансы велики, иначе бы тебя сегодня здесь не было.
Что тут скажешь? Простая логика. Мэтт протягивает мне чашку кофе, на поверхности которого плавает нечто, подозрительно похожее на сливки из баллончика.
– С каких это пор ты покупаешь сливки?
– Ни с каких. По ошибке прихватил, – беспечно отмахивается он.
Прячу довольную улыбку. Сахара в меру, точь-в-точь на мой вкус. То есть он купил для меня сливки? И что это может значить? Обдумать не успеваю, телефон не унимается. На сотом примерно звонке сдаюсь, ставлю чашку и беру сумочку.
– Вот дерьмо! – вырывается у меня при взгляде на экран.
– Дэнни сделал гениальный ход?
– Нет, Говард. Увы, это не Дэнни, это моя мать.
Пять пропущенных звонков от Сержантки и столько же от Эллы. Мне потребовалась секунда, чтобы вспомнить: сегодня двадцать первое декабря. На часах двадцать пять минут десятого.
– Черт, черт, черт!
– Грейс, что происходит? – с тревогой спрашивает Мэтью и тоже встает, но я уже в панике расхаживаю из угла в угол.
Делать нечего, перезваниваю.
– ГРЕЙС ЭБИГЕЙЛ МИТЧЕЛЛ!!! – гремит на весь дом матушкин голос.
Сегодня весь мир решил, что здороваться со мной необязательно.
– Мам, успокойся, все в порядке! Я не умерла, просто у меня был форс-мажор.
– По крайней мере, это может быть приемлемым оправданием для неявки на примерку маминого платья, – замечает голос Клэри.
Ага, вся компания в сборе.
– Да не кидайтесь вы на нее! Увидит она это платье через три дня – тоже мне, катастрофа.
А это Элла смело защищает непутевую сестренку. Блею максимально жалобным тоном, эдакий белек с огромными глазами, молящими о пощаде:
– Мам, мне ужасно жаль, что я не могла принять видеозвонок с последней примерки твоего платья. Я уверена, ты будешь в нем неотразима.
Режим хитрожопости активирован. Она еще что-то разгневанно ворчит, однако комплимент постепенно действует, вот-вот будет замечен мой робкий белый флаг. Но Сержантка переходит в атаку:
– Лучше скажи, когда вы с Мэтью приезжаете? Комната в мансарде почти готова, вам будет там спокойно и…
Оборачиваюсь к Мэтту. У него изумленное лицо. Значит, все слышал. Неудивительно, она так орет мне в ухо, что слышно, наверное, на улице.
– Кстати, мам… – лепечу я.
Сказать ей прямо – и будь что будет. Вырви больной зуб одним махом, посыпь солью рану и терпи: дорогу осилит идущий, смелость города берет…
– Мам, я хотела сказать…
– Нет, теперь ты послушай меня! – перебивает она. – Твое счастье, что мы все горим желанием познакомиться с Мэтью, иначе прощения тебе не было бы. Напиши мне, что он любит на завтрак и понравилось ли ему меню банкета. Нам всем хочется, чтобы он почувствовал себя как дома. Ричард всем в городе уже растрезвонил, что вы приедете вдвоем с Мэтью…
Сколько еще раз она собирается проорать его имя? Если вначале и был какой-то призрачный шанс, что заинтересованное лицо не обратит внимания, несмотря на децибелы, от которых лопаются мои барабанные перепонки, то теперь пиши пропало.
– Вы там мне, что ли, косточки перемываете? – словно в ответ на мои мысли, негромко спрашивает Мэтт, непринужденно опираясь на стойку.
Невероятно красивый в темно-сером спортивном костюме и с растрепанными после секса волосами.
– Нет-нет. – Я плотно прикрываю микрофон ладонью и скалюсь в фальшивой улыбке. – Мэтью – это мой троюродный брат.
– Грейс, Мэтью сейчас, случайно, не рядом с тобой?
Проклятье!
– Не… – мычу пересохшим горлом, но она меня не слышит.
– Включи громкую связь, я с ним сама поговорю!
Боженька Джим Керри, ты мне за это заплатишь!
– Мам, у нас времени в обрез, работать надо…
– Никаких отговорок. Две минутки беседы с твоей матерью еще никого не убили. Ты дашь мне с ним поговорить или нет?
Блин! Блин! Блинский блин!
Мэтью, сообразивший, должно быть, что мне грозит немедленный самоподрыв, подходит и осторожно вынимает телефон у меня из руки. После чего, не представляя, во что ввязывается, тапает по иконке громкой связи.
– Добрый день, миссис Митчелл, это Мэтью.
– Ой, Мэтью! – переходит на чириканье Сержантка, мигом преобразившись в киношную сладенькую мамочку, вяжущую на досуге носочки непослушным чадам. – Как я рада с тобой познакомиться, хотя бы по телефону, – щебечет она в стиле «Милая пухлая клуша». – Ждем не дождемся увидеть тебя воочию!!! Просто от нетерпения сгораем! Грейс, наверное, тебе наговорила, что семья у нас весьма многочисленна и несколько эксцентрична, но Митчеллы с радостью примут тебя в свои объятия! Далеко не все мы сварливые буки, как наша Грейси-Трейси!!!
Децибелы вновь зашкаливают, а за перерасход восклицательных знаков любой редактор подал бы на нее в суд.
– Ну мам! – пытаюсь я ее образумить, но она, как всегда, меня игнорирует.
– Аналогично, – осторожно говорит Мэтт и смотрит на меня так, будто спрашивает, что ему отвечать.
– Клэри рассказала, что твои вкусы в еде весьма специфичны, и я хотела бы приготовить вегетарианскую версию блюд, если ты не против…
– Не нужно, миссис Митчелл, – торопливо вставляет Мэтт. – Как известно вашей дочери – не Грейс, а другой очаровательной особе, с которой я имел счастье познакомиться на День благодарения, – я питаюсь преимущественно вегетарианской едой, но время от времени позволяю себе поблажки. Так что не стоит из-за меня беспокоиться, хотя я крайне благодарен вам за заботу.
– Истинный джентльмен! Мы явно с тобой поладим, – восторженно говорит мама. – Ну, теперь я вас оставлю. Вам предстоит еще собрать тяжеленькие чемоданы. Кстати, снегу навалило три фута, так что Рождество будет белым во всех смыслах. Ждем вас с распростертыми объятиями и разожженным камином, – заканчивает она в своей неподражаемой манере.
– До встречи, мэм.
– Пока, мама, – тоненько вякаю я, но она уже отключилась.
Закрываю лицо руками, страшась взглянуть Мэтью в глаза. Что же я наворотила? Что он теперь обо мне подумает? Проклятье. Он имеет полное право рассердиться, а я понятия не имею, что ему отвечать и как вообще выбраться из этой передряги. Надо было давно сознаться, что никакого постоянного парня у меня нет, а не откладывать до последнего.
– Итак, Грейси-Трейси, с каких это пор мы официально стали парой?
В его голосе нет злости, однако я падаю на диван и прячу лицо между коленями.
– Прости, – шепчу сквозь слезы стыда.
Мэтт садится рядом и гладит меня по голове.
– После того обеда Клэри всем раструбила, что ты мой парень, и теперь они ждут нас на Рождество и треклятую повторную свадьбу.
– Стоп. Какую-какую свадьбу?
– Двадцать четвертого декабря у моих родителей тридцать пятая годовщина, и они хотят с помпой заново отпраздновать церемонию. Короче, они дадут свадебные клятвы во второй раз.
– Понятно, – серьезно кивает он.
– Скажу, что у тебя появились неотложные дела и ты не смог приехать, – импровизирую я на ходу. – А прежде чем вернуться в Нью-Йорк, например перед посадкой на самолет, объясню, что мы вовсе не вместе. Как думаешь, они меня не убьют? В конце концов, я же младшая дочь… Разве можно долго злиться на маленькую дурочку, верно?
Стараюсь говорить с иронией, но не могу скрыть отчаяние.
– А что, если вместо этого ты действительно приедешь с парнем? – огорошивает меня он.
Поднимаю голову, однако в глаза ему смотреть все равно не могу. Лечу к кухонному столу – еда всегда была моим утешением. Хватаю печенье и вгрызаюсь в него.
– И где я, по-твоему, его возьму? – спрашиваю с набитым ртом. – Не давать же объявление в «ЛинкедИне»: «Срочно требуется неудачник, готовый сыграть роль моего жениха на родительской свадьбе». Неплохое начало для очередного ромкома, но откликнется наверняка сумасшедший фанат «Моего маленького пони»… Фу! – Я машу печеньем. – В них что, опилки?
Мэтью тоже переходит в кухонный угол.
– Это овсяные отруби, – уточняет он, отхлебывая кофе. – Забавно, ты встречаешься сразу с двумя мужчинами, а родителям показать некого.
– Ага, обхохочешься. Ты что, не видишь? Я места себе не нахожу! Погоди-ка, я ведь могу попросить Дэнни, – размышляю вслух. – Переспим, наконец-то скрепив наши квазиромантические отношения сексом, а в качестве отступного я ему предложу…
– Постой, – обрывает он мое словоизвержение, – я думал, вы уже.
– Что «уже»?
– Переспали. – Мэтью смотрит на меня, словно обожравшийся курятиной самодовольный кот.
Делаю вид, что поперхнулась, и отворачиваюсь. Если бы могла, в самом деле обратилась бы к боженьке Джиму с просьбой заткнуть мне горло этим несъедобным печеньем.
– Короче, – продолжаю, притворившись, что не слышала его последней реплики, – надо сейчас позвонить Дэнни и…
– Какая жалость, что Клэри видела меня, а не Киномэна.
В точку, черт возьми.
– Тогда остается прикинуться мертвой. Или уйти в монастырь.
– И пропустить такой важный для твоей семьи день?
– А как иначе? Единственным правильным решением было бы рассказать правду и терпеть их сочувственные взгляды, идиотские шутки Тома, не говоря уже о Маркусе. Его, естественно, тоже пригласили вместе с этой курицей Кэролайн. Уже представляю их комментарии по поводу жалкой недотепы Грейси, выдумавшей себе парня, потому что такая невезучая дурочка никому не нужна.
– Чушь, – возражает Мэтью.
– Согласна, чисто технически кашу заварила Клэри, но…
Мэтью кладет локти на стол и смотрит, как я раскачиваюсь на табурете:
– Чушь, Митчелл, – твои слова, что ты никому не нужна. Тебя можно охарактеризовать по-разному, – да еще как! – но только не жалкой дурочкой. Я не представляю мужчины, который, узнав тебя, не влюбится.
Мы молча глядим друг на друга, мое сердце стучит часто-часто, словно колеса поезда. Он правда так думает или сказал, чтобы меня успокоить?
– Я поеду с тобой, – говорит наконец он, а у меня от его взгляда опять по коже бегут мурашки.
– Не шутишь? Но мы же не…
– Не пара, – заканчивает он. – Однако нам удалось убедить в обратном твою сестру, раз она растрепала о нас всему генеалогическому древу.
– Тебе придется провести Рождество в Алтуне.
– Моя бабушка не заметит, а там мы найдем предлог, чтобы вернуться в Нью-Йорк к двадцать седьмому. – Он привычно заправляет прядь волос мне за ухо, чуть задержавшись пальцем на щеке. – По-моему, это выход, Грейси-Трейси.
– Ты действительно готов провести праздник со мной и моей чокнутой семейкой?
– У меня не было ничего похожего на настоящее Рождество с тех пор, как умер дедушка. Последние годы и вовсе, поскольку бабушка не помнила даже, кто я такой. Тебе очень повезло, что ты можешь побыть в этот день с близкими. Нельзя пропустить важную для твоих родителей дату и позволить экс-придурку все испортить. Так что решено, я еду с тобой, встречаюсь со взводом твоих братьев и сестер, а если этот идиот только посмеет косо на тебя посмотреть, мигом поставлю его на место.
Почему мне хочется заплакать от счастья? Почему ты так на меня действуешь, Мэтью?
– Ну так как? Идет, Митчелл?
Закусываю нижнюю губу. Глаза щиплет.
– С одним условием.
– Начинается… Я оказываю ей услугу, а она ставит условия. Ну, слушаю.
– Не называй меня Грейси-Трейси.
– Мы нарушили наш договор, но в этом важном вопросе я постараюсь пойти тебе навстречу. – Мэтью протягивает мне руку. – Для меня ты навсегда останешься моим Сахарным Пончиком.
Моим. Мо-им!
Крепко пожимаю ему руку, внутренне сходя с ума. Я вернусь в Алтуну с моим прекрасным бывшим преподавателем Мэтью Говардом, в котором не осталось ровным счетом ничего от Гондона.