Сердито иду открывать дверь. Ночной визит – предвестник какой-нибудь мороки. Полиция, утечка газа, занемогший сосед?.. Звонок трезвонит не переставая. За дверью обнаруживается топчущаяся на коврике Митчелл. Ее трясет: одежда слишком легкая для нынешних холодов, волосы мокрые, словно она только что вылезла из бассейна. Впрочем, когда я вскочил с постели, разбуженный звонком, в оконное стекло, кажется, бил дождь со снегом.
– Привет, – тихо произносит она.
– Что ты здесь делаешь? И кстати, разве у тебя сегодня не свидание с Дэнни?
– Можно мне войти? – Грейс вперяет взгляд в пол.
Посторонившись, пропускаю ее в квартиру. Первым делом она наклоняется (чересчур низко, учитывая длину платья), расстегивает молнию сапог, доходящих чуть ли не до середины бедра, и остается в полупрозрачных черных чулках. Пошатнувшись, едва не падает, но кое-как удерживается на ногах.
– Так что ты здесь делаешь? – продолжаю я допрос.
Грейс не отвечает. Едва я закрываю дверь, она стремительно разворачивается и повисает у меня на шее.
Черт, вот этого я не ожидал.
– Грейс. – Осторожно отрываю ее от себя и отступаю, однако Митчелл настроена решительно и вновь нацеливается на мои губы.
– Поцелуй меня, Мэтью, и на сей раз не останавливайся, – говорит она, хотя голос звучит как-то неуверенно.
Понимаю, чего ей стоила подобная просьба, чувствую ее желание, а еще – запах алкоголя, пахну́вший на меня, стоило Грейс открыть рот.
– Ты сколько выпила? И почему ты в одном платье?
Она хмурится, однако не отступает и пытается вновь прижать меня к стене, хотя дрожит от холода.
– Всего-то слегка перебрала рома, – признается она довольно воинственным тоном. – Я уже взрослая, разрешение не требуется. Просто немного навеселе. А пальто… Наверное, в такси осталось. Потом пришлось топать через всю Ливингстон-стрит, я неправильно назвала номер твоего дома… Черт, почему всякий раз, как я переезжаю Бруклинский мост, погода срывается с катушек! Впрочем, сейчас мы немного о другом…
– Ты и правда невозможная, – вздыхаю я и получаю в ответ сердитый взгляд. – Куда подевались все твои благие намерения? Твоя железная логика? Ты пьяна, Грейс. За тебя говорит ром.
– Собираешься читать мне воскресную проповедь или поцелуешь?
Хватаю ее за запястья, чтобы не дергалась. Да, она пьяна. Если бы не это, ноги бы ее здесь не было с подобными идеями. А я вдобавок ко всему должен теперь противостоять искушению, которое изводит меня много дней.
– Ты вся заледенела, – говорю, пятясь. – Тебе надо снять это платье.
– Вот и сними его сам, – хитро улыбается она, вновь приближаясь.
– Черт побери, Грейс, если ты собиралась меня хорошенько помучить, ты справилась. – Я вновь отступаю на шаг.
На миг представляю ее, голую, промокшую, и себя, согревающего ее в объятиях. Гнать эту мысль больно физически.
– Митчелл, вот зачем ты ко мне заявилась?
– Ты меня не слушаешь, что ли? – Наши тела опять соприкасаются. – Хочу заняться с тобой сексом, Мэтью. Иначе червь, грызущий мои мозги, никогда не успокоится. Ты кашу заварил, тебе и расхлебывать. – Она больно тычет в меня пальцем.
Кажется, она всерьез рассержена. Безумие какое-то. А сердиться полагалось бы мне. Сначала она меня отвергает, потом пьяная вваливается посреди ночи и требует того, о чем я пытаюсь, но не в силах забыть. Сон, из которого меня безжалостно вырвали, улетучился. Сейчас я даже чересчур бодр.
– Ничего я не заваривал! – огрызаюсь.
Грейс принимается расхаживать взад-вперед. Пол между кухней и диваном покрывается каплями дождевой воды.
– Но ты меня поцеловал! – возмущается она.
– Сама попросила, – напоминаю ей.
– А ты спровоцировал!
– А ты затеяла всю эту историю, начиная со своего дурацкого реферата.
– А ты ко мне нарочно цеплялся! Нельзя же так, Мэтт! Неужели не понимаешь?
– Как «так»?
– Так! – Она делает большие глаза, будто говорит о чем-то очевидном. – С того дня, как ты меня поцеловал, я больше ни о чем думать не могу. Пыталась выкинуть тебя из головы – все напрасно. Сейчас я должна была бы лежать в койке с Дэнни, а вместо этого… – Она подпрыгивает в отчаянии и, плохо рассчитав расстояние, врезается в холодильник.
– Не мельтеши ты, пожалуйста, как белка в клетке! – Подхожу к ней, надеясь удержать, прежде чем она что-нибудь себе сломает.
– В эту клетку меня загнал ты! Ты, Мэтью Говард! Мне было так хорошо сегодня вечером! Идеальное свидание, этот Дэнни похож на сексапильного вампира, наверняка знает, как доставить удовольствие женщине, а ты… ты…
Начинаю терять терпение. Грейс рассыпается в комплиментах проклятому Дэнни, раня меня в самое сердце, а какое мне до всего этого дело?
– Я?!
– Ты все время вмешиваешься в мою частную жизнь, потому что ревнуешь!
– Довольно фантастическая гипотеза, не находишь?
– Ты и поцеловал меня только затем, чтобы все испортить! – настаивает она. – И тебе это удалось. Мой разум хочет вернуться к Дэнни и заняться с ним любовью, а все остальное…
– И чего же хочет все остальное? – со злостью бросаю ей вызов.
– Чтобы ты сорвал с меня одежду, Мэтью, и взял прямо сейчас. Только один раз – ты и я. Избавимся от этой навязчивой идеи, и все вернется на круги своя. Останутся два человека, которые не переносят друг друга, и баста. Я схожусь с Дэнни, а мы с тобой снова начинаем не переваривать друг друга.
– Я тебя и сейчас не перевариваю, – уточняю я. – И потом, ты просто бредишь. – Прижимаю ее к кухонной стойке.
– По твоей, по твоей вине, – повторяет Грейс как заведенная.
Как бы я хотел дать ей то, о чем она просит, стерев поцелуями детскую обиду с ее лица!
– Думаешь, меня этот червь не грызет? Знала бы ты, Грейс!
Утыкаюсь носом в ее белую бархатистую шею. Ключица и обнаженное плечо притягивают мои губы, но я приказываю себе сохранять контроль.
– Так давай сделаем это, и точка! – объясняет она, словно я тупой.
Сдуваю ей челку со лба, баюкая ее лицо в ладонях.
– Если мы когда-нибудь, Митчелл, займемся сексом, то не потому, что ты захотела меня по пьяной лавочке, как будто нам надо избавиться от чего-то грязного. Я хочу тебя, Грейс, это раскаленное желание затмевает мой разум, но не так. Пусть между нами не может быть ничего, кроме секса, но одно дело – заняться им впопыхах, потому что ты напилась и ничего не соображаешь, и совсем другое – перейти эту реку по-настоящему вдвоем. Ведь назад дороги не будет, – говорю я, и дрожащая Грейс опускает свои огромные глаза. – Тридцать два дня и два часа. Столько отделяет нас от дедлайна.
– Столько осталось нам с тобой, – подтверждает Грейс, давая понять, что после этого мы больше никогда не увидимся, и эти слова ранят меня больше, чем хотелось бы.
– А теперь пойдем. – Беру ее за руку.
– Куда?
– Попытаемся поднять температуру твоего тела до приемлемого уровня, пока ты не замерзла насмерть в гостиной моей бабушки и окончательно не погубила мою жизнь.
Веду ее в ванную и открываю горячую воду.
– Тебе нужно согреться, горячая ванна – то, что надо.
Грейс усаживается на унитаз и сжимает голову руками. Мокрые волосы свешиваются ей на лицо.
– Все кружится, – жалуется она.
– Ты ведь, кажется, немного навеселе? Ясное дело. Давай помогу.
Убираю ей волосы с лица, заставляю встать и тяну вниз застежку молнии на платье.
– Говард, уйди! Нечего тебе на меня голую пялиться!
– Ты вламываешься ночью ко мне, требуя тебя немедленно оттрахать, а теперь смущаешься, что я увижу тебя без одежды?
– Вот ведь дотошный зануда! – смеется Грейс.
Помогаю ей спустить платье до крутого изгиба ягодиц. Стоя ко мне спиной, она сама стягивает платье, длинные волосы прикрывают грудь. Прилагаю огромные усилия, чтобы не таращиться на нее теперь, когда на ней только трусики и черные чулки. Пробую пальцем воду.
– Горячая, – докладываю ей. – Я отвернусь, а ты снимай остальное и лезь в ванну, хорошо?
Она кивает. Наконец, пару раз чертыхнувшись, сообщает, что готова. Грейс сидит в ванне, прижав колени к подбородку и обхватив себя руками.
– Искупаться я и сама смогу, мне не пять лет.
– Догадываюсь, – усмехаюсь про себя, слыша раздраженные нотки в ее голосе. – Вот, – ставлю на край шампунь и гель для душа. – За дверью висит мой банный халат. Он чистый, утром постирал.
Она буркает спасибо, прозвучавшее без малейшего оттенка благодарности, и я выхожу, оставляя ее отогреваться и приходить в себя.
Когда Грейс, окутанная облаком пара, появляется в комнате, я как раз кладу в чашку пакетик с ромашкой.
– Я взяла полотенце в шкафчике над раковиной, чтобы высушить волосы, – говорит она: на ее голове намотан тюрбан.
– Как ты догадалась?
– Методом тыка. Мне помогла твоя маниакальная страсть к порядку.
– Тебе лучше? – Внимательно смотрю на нее.
Даже такая, с покрасневшими глазами, без макияжа и в моем безразмерном банном халате, она кажется мне прекрасной.
– Да. По крайней мере, мои зубы больше не выбивают чечетку.
– Вот и славно, – киваю на подлокотник дивана, где лежит стопка одежды. – Моя пижама, боксеры и свитер.
Наконец-то взглянув на меня с благодарностью, Грейс забирает вещи и исчезает еще минут на пять. Когда она возвращается, чайник уже вскипел. Наливаю кипяток в чашку, Грейс присаживается на табурет у стойки.
– А волосы? – замечаю, что они все еще влажные.
– Слишком длинные, – пожимает плечами она. – Сохнуть будут вечность.
Ставлю перед ней ромашковый чай.
– У тебя могут разболеться голова и шея, – возражаю я.
Вид Грейс в моей чересчур большой для нее пижаме и старом голубом свитере «Лакост» завораживает меня, как в никаком другом, самом облегающем наряде. Пора как-то отвлечься и укладываться баиньки, если не хочу пасть под напором ее требований, потеряв самоуважение.
– Я сейчас. Пей пока, тебе полезно.
Иду в ванную за феном. Увидев его, Грейс хохочет:
– Ты хуже Сержантки.
– Мне уже раз пришлось лечить тебя от гриппа, Митчелл. Хочешь по новой? – Втыкаю вилку в розетку. – Сядь поближе.
Физиономия у нее скептическая. Судя по всему, Грейс еще не вполне протрезвела. Включаю на полную мощность и начинаю сушить ей волосы, перебирая пряди пальцами вместо расчески. Волосы приятно пахнут чистотой и самой Грейс. Мне этот запах чертовски нравится.
– Никогда бы не подумала, что ты… такой. – Ее голос перекрывает шум фена.
– Думала, я сплю со всеми пьяными девчонками, постучавшимися в мою дверь?
– И много таких было? – Грейс поворачивается в профиль, держа перед собой чашку обеими руками.
– Никак ревнуешь?
– Я?! – Она смеется. – Мои цели чисто стратегические, ноль сентиментальщины.
– Как интересно! Расскажи поподробнее, – поддразниваю я.
– Если мы избавимся от навязчивых мыслей, реализовав странную фантазию о совместном сексе, сможем двигаться вперед, к здоровым профессиональным отношениям.
– Которых у нас с тобой отродясь не было.
– Ну не было. Потому что сперва мы все время ссорились, а потом ты меня поцеловал и окончательно…
– У тебя переизбыток волос, ты в курсе?
– Молодец. Меняй тему разговора, герой. Мы у цели, займемся же этим, хорош резину тянуть.
– Хорошо, – выключаю фен и шепчу ей на ухо: – Пойдем спать.
– Ты серьезно? – удивленно спрашивает она, отставляя чашку.
– Да. Нам обоим это нужно.
Грейс поднимается. На лице – донельзя забавная решимость. Я же уточняю:
– Уступаю тебе свою кровать, а сам посплю на диване. Спокойной ночи, Митчелл.
С этими словами ухожу в свою старую комнату. Если мы, как тогда у нее дома, попробуем поспать вместе, вряд ли наутро она проснется одетой.