Это была простая вежливость. Я увидел Грейс в затруднительном положении и вызвался помочь. Я сделал бы так для любого другого человека. Например, для девицы, которую, вообще-то, терпеть не могу? Спрашиваю себя, в какую засаду угодил. Точнее, мы угодили. Держусь на шаг позади Грейс. Она садится за заказанный сестрой столик в изысканном зале «Токвиля». У меня появляется ощущение, что обед будет долгим, а ни я, ни она к такому не готовы.
На Митчелл серые брюки палаццо, белая блузка и малиновый кардиган. Любые оттенки красного чертовски ей идут. Красный перекликается с ее яркими губами, подчеркивает карие глаза и водопад длинных волнистых волос. На первый взгляд они с Клэри не очень похожи: у той кудряшки, подколотые губы и чересчур строгая одежда.
– Только посмотри на них, – бормочет Грейс, увидев сестру под руку с мужем. – Оба надутые, как два павлина. Шпильки и платье-футляр на День благодарения. Готовься, Говард, на Клэри военный мундир.
Фасон платья она угадала по краешку подола, мелькающему из-под пальто от «Гуччи».
– Ты говорила, что обед комплексный, или я ошибаюсь? – спрашивает Грейс, наблюдая, как сестра внимательно изучает меню.
– Да-да, но мне надо быть поосторожнее с углеводами, – отвечает та, не поднимая быстро бегающих по строчкам глаз. – Как и Тому. Придется кое-что пропустить.
– Брось! Сегодня День благодарения! Ничего с твоим телом не случится, если ты на денек отпустишь вожжи.
– Вот поэтому у тебя и нет…
Догадываюсь, что она собиралась сказать. Клэри смотрит на меня и неохотно поправляется:
– У тебя давно не было мужчины, Грейси. Ты уделяешь себе слишком мало внимания. Только глянь, во что ты сегодня вырядилась. К счастью, нашелся кто-то не слишком требовательный и готовый принять тебя со всеми твоими достоинствами и недостатками.
Кожей чувствую, как напрягается Грейс.
– Суп из запеченной тыквы! – читает Том, ничуть не интересуясь боевыми действиями поблизости. – Кукурузная каша с трюфелем, пармезаном и деревенскими яйцами! Отличный выбор, любовь моя. – Он похлопывает жену по руке. – Как всегда, впрочем.
– Учти, все эти калории тебе придется сжечь в тренажерном зале. В одной только пасте их более пятисот, – осаживает его Клэри, имея в виду тальятелле, последнее блюдо из закусок. – Так что не увлекайся, дорогой.
Грейс кривится, а я задаюсь вопросом, какой человек в здравом уме вытерпит рядом с собой женщину, считающую ему калории. Тут я вспоминаю вчерашнюю эскападу Тома и сам отвечаю на свой вопрос: «Рыбак рыбака…»
Подходит официант:
– Могу ли я принести вам что-нибудь выпить?
– Мне воду без газа, – заказывает Том.
– На здоровье! – вырывается у Грейс. – А мне бокал вина.
– От вина пучит, – замечает Клэри преувеличенно заботливым тоном, от которого у меня мурашки по коже.
Официант растерянно переводит взгляд с одной на другую. Мы сидим за столиком всего пять минут, а я уже начинаю опасаться, что жертвой этого обеда будет не одна только несчастная индейка.
– Принесите нам бутылку красного, – вмешиваюсь я и интуитивно кладу руку на спинку стула Грейс, чтобы ее успокоить. – Кьянти.
Догадываюсь, что вино обойдется мне недешево, однако эта Митчелл куда хуже той, с которой я имею несчастье работать, – событие неожиданное, требующее мобилизации всех сил. Надеюсь найти их в бутылке хорошего вина. Официант записывает, бросая вороватый взгляд на откровенное декольте Клэри. Том делает вид, что не замечает, но я вижу, что еще как замечает и, похоже, вполне доволен. Если вся семья Митчелл такая, начинаю понимать некоторые замечания Грейс по поводу родственников.
– А вам, мэм?
– Воды без газа, – заказывает Клэри, и Грейс ерзает на своем месте. – У вас есть «Ройял Дисайд»?
Официант слегка открывает рот, но тут же захлопывает.
– Я должен узнать, мэм, минуточку.
Вернувшись, он докладывает:
– Есть, однако эта вода не входит в меню комплексного обеда.
– Замечательно. – Клэри улыбается. – Я ее беру.
После чего принимается перечислять, что должно быть и чего не должно быть в заказанных блюдах, обрушив на бедного парня шквал уточняющих вопросов и мельчайших подробностей. Грейс с Томом согласны на все: у них нет пищевых аллергий или неприязни к каким-либо блюдам. Когда наступает моя очередь, Грейс открывает было рот, но я ее опережаю:
– Мне бы хотелось попробовать все.
– Но ты же не ешь мяса, – шепчет она.
– Ну, я не столь уж придирчив. Один раз могу сделать исключение, – нарочито безмятежно поясняю ей. – Я умею ко всему адаптироваться.
Грейс закусывает губу, чтобы не рассмеяться. Да, представь себе, я действительно готов слопать треклятого индюка, лишь бы утереть нос Мисс Идеальной Форме.
Едва официант уходит, Клэри бросается в атаку. Окидывает инквизиторским взглядом сначала Грейс, затем меня. Мне это очень не нравится. Первые впечатления редко бывают ошибочными, и у меня складывается мнение, что она начинает сомневаться, что мы с Грейс встречаемся.
– Интересно, как вы познакомились? И когда? Любовь с первого взгляда? Грейс такая скрытная!
Черт, а вот и провал. Мы с Грейс ни о чем таком не договаривались. Смотрю на нее, она кидает на меня панический взгляд.
– Мы познакомились… – Она делает вид, что вспоминает, и откашливается, пытаясь выиграть время.
Если она умеет врать так же, как писать романтические тексты, нам крышка. Перекладываю руку со спинки стула ей на плечо и задумчиво накручиваю на палец прядку волос. Я прочитал достаточно книг, чтобы знать: такие мелочи убедительны.
– В университете, – заканчиваю я ее фразу, и Митчелл делает большие глаза. – Нет смысла врать, – добавляю. – Рано или поздно правда выйдет наружу.
Она смотрит на меня так, будто спрашивает, что я, черт меня дери, творю. Но я полностью контролирую ситуацию. И, глядя в лицо Клэри, продолжаю:
– Я был преподавателем Грейс.
Том аж поперхнулся своей водой. С того момента, как на столе появилось вино, он не отрываясь смотрит на бутылку.
– По-моему, это не очень… этично. – Том наливает себе еще воды – вероятно, чтобы скрыть смущение.
– Увы, любовь редко руководствуется этикой. Мы познакомились два года назад, когда Грейс начала посещать мои лекции. Впрочем, мы ни разу не нарушили границу отношений между преподавателем и студенткой. До тех пор, пока случайно не встретились вновь в начале этого октября. Однако, если вас интересует, как я в нее влюбился, придется вернуться в тот день, когда я впервые вошел в аудиторию, окинул взглядом студентов и ее красный свитер мгновенно привлек мое внимание.
Ни на секунду не выпускаю из пальцев локон Грейс. Чувствую, что она не отрывает от меня взгляда, скорее всего – перепуганного. Но я обрабатываю Клэри, на Грейс мне смотреть сейчас никак нельзя, иначе ее губы собьют меня с мысли. Я сам теряюсь от искренности своих слов о том дне, когда увидел ее впервые.
– Между нами сразу разразилась война. Можно сказать, она началась еще до того, как мы познакомились и начали ругаться. – Я улыбаюсь. – Литература – не самый любимый предмет вашей сестры, да и дисциплинированность – не ее кредо. Но, едва увидев Грейс, эти волосы, заколотые карандашом, и взъерошенную челку, я понял: вот девушка, из-за которой можно потерять голову.
Поворачиваюсь к Грейс, наши глаза встречаются. Ее губы слегка приоткрыты от удивления, щеки порозовели. Покашливание Тома заставляет нас разорвать эту нашу, и только нашу зрительную связь и вернуться в реальность. Приносят первую перемену. Тыквенный суп – его сладковатый запах напоминает мне бабушкину кухню, – салат из стручковой фасоли и маринованного дикого лосося.
Клэри, не поднимая взгляда от тарелки, мелко кромсает стручки. Кажется, она сосредоточенно анализирует полученную информацию.
– Это правда, Грейси? Все так и было?
– Ага, – смущенно бормочет та. – Нам… повезло.
– Да уж. Нечасто случается, что преподаватель литературы оказывается в одной редакции со своей бывшей студенткой-отличницей и этим двоим поручают работу над совместным проектом. Но у нас все именно так и сложилось.
О’кей, насчет «отличницы» я немного преувеличил: Грейс едва не подавилась хлебом, а сам я еле-еле сдерживаю смех.
– Как так вышло, что ты оставил преподавание? – едко спрашивает Клэри.
– Предпочел посвятить себя своей старой страсти – фотографии, – поясняю я, пробуя суп. – Да и платят лучше.
Еще одна ложь. Кто бы знал, как мне не хватает преподавательской зарплаты!
– Чего не скажешь о доходах Грейс, – гогочет Том, и ложка Митчелл звякает о край тарелки.
– С каких это пор ты в курсе моих доходов?
– Клэри говорила. – Он пожимает плечами. – В прошлое воскресенье, когда мы обедали с Кэролайн и Маркусом…
– Клэри, какого черта ты болтаешь обо мне с моими бывшими? – рявкает Грейс, вытирает губы салфеткой и отталкивает блюдо с лососем, протянутое ей Томом.
– С твоими бывшими?
– Бывшим женихом и бывшей подругой, – уточняет Грейс. – Какое им, нахрен, дело до моей жизни?
Ругательства – первая степень бешенства Грейс. Не то чтобы у нее не было на то оснований, однако мне не нравится, что бесит ее кто-то другой, а не я.
– Да ладно тебе, не драматизируй, – пытается отбиться Клэри. – Но, признай, твоя рубрика несколько…
– «Несколько» что? Я работаю в женском журнале. Того же сорта, что насоветовали тебе выставить напоказ сиськи, нацепив платье стриптизерши на обед в День благодарения, чтобы поразить всех официантов в ресторане. Они же убедили тебя отказаться от углеводов и публикуют рекламу воды по десять баксов за бутылку. Тебе должен нравиться подобный жанр, нет?
Гляжу на Грейс и чувствую, что больше мне ничего в горло не полезет. Она уже проскочила третью степень ярости и вышла на неведомые мне уровни. Такой я не видел ее даже в университете во время сдачи реферата по Фицджеральду. У Тома вид человека, мечтающего провалиться сквозь землю. А ведь ситуацию спровоцировал именно он. И хотя я никогда не был сторонником ругани, реакция Грейс мне импонирует.
– Да ты живешь под лестницей! – обиженно восклицает Клэри.
Она еще и обижается!
– Квартиру я снимаю на деньги, которые мне платят за работу, а работу я нашла своими силами. Меня, знаешь ли, не рекомендовали в городской банк братья Донован.
Возвращается официант, убирает тарелки с супом и ставит блюда с кукурузой. Свара прекращается, температура опускается ниже нуля. Тот уходит, над столом распространяется запах бесценного белого трюфеля, однако конфликт это не разряжает. Грейс, похоже, и не прочь была бы полакомиться – это заметно по ее любопытному взгляду, – однако гордость берет верх.
– Грейси, вовсе не обязательно кидаться на меня только потому, что ты не удовлетворена жизнью.
– Как насчет того, чтобы разойтись по углам? – делает попытку Том, наливая себе моего вина.
– Я не удовлетворена своей жизнью?! С чего ты это взяла?
– Ты не осмелилась даже приехать домой на День благодарения…
Митчелл подается вперед. Похоже, если я сейчас не вмешаюсь, она взаправду набросится на Клэри. Знаю, Грейс вполне способна сама за себя постоять: она не какая-то там кисейная барышня, ей не требуется адвокат. Но если эти двое полагают, что безнаказанно могут оскорблять мою девушку – ну хорошо, хорошо, не совсем мою, – а я буду хлопать ушами, точно этот болванчик в галстуке и костюме, выбранными его женушкой, они сильно ошибаются.
– Хватит!
Вся троица таращится на меня.
– Мне жаль тебя огорчать, Клэри, но твоя сестра не пишет ничего недостойного. Она бы просто не смогла, даже когда вела эту дурацкую колонку, потому что всегда была слишком умна и проницательна. Достаточно прочитать любую ее заметку, чтобы понять – при наличии минимума мозгов, конечно, – что ее рекомендации всегда ироничны. Недаром именно ее выбрали для проекта, который даст новую жизнь «Женщине в розовом» в сотрудничестве с крупным издательским домом.
Губы Клэри вытягиваются в ниточку, словно кардиограмма ее бессердечного мужа. Полагаю, она изумлена, однако слишком задета моими словами, чтобы в этом признаться.
– Отличная новость, – выдавливает она наконец. – Извини… Я не знала.
– Знает только Элла, – сухо информирует Грейс. – Ну, пару слов я и маме сказала. Собиралась рассказать вам всем на Рождество. Простите, я в туалет на минуточку. – Она отодвигает стул и уходит.