Наутро я просыпаюсь раньше Мэтью. Он, как и обещал, отнес меня в кровать, а сам остался спать на диване, для него слишком коротком. Смотрю на него и понимаю, что со мной что-то не так: как я могла месяцами считать Мэтта полным засранцем? Достаточно было увидеть его с бабушкой Роуз, чтобы понять, какой он на самом деле хороший. После вчерашнего вечера и ночи, после того, как он за мной ухаживал, я знаю: что-то между нами изменилось навсегда. Я могу притворяться, что ненавижу его, мы можем азартно спорить, держаться на расстоянии и не целоваться, но знание того, что Мэтью Говард умный, талантливый и, если захочет, очень отзывчивый человек, прочно укоренилось в моей голове.
Он шевелится, переворачиваясь на другой бок, и я выхожу из ступора. Прекратив пялиться на него, как идиотка, иду к плите и начинаю готовить завтрак, стараясь не шуметь. Но он все равно просыпается и бормочет, почувствовав аромат:
– Кофе… – Встает и трет глаза. – Мог бы и сам догадаться. – Кивает на пачку ванильного печенья с шоколадной крошкой, которую я положила на стол вместе с подвядшими фруктами, несколькими ломтиками хлеба для тостов и плавленым сыром – вероятно, с истекшим сроком годности.
– Извини, это все, что нашлось. Боюсь, ни разу еще здоровая, высокобелковая и низкокалорийная еда не пересекала порог моего дома.
– Поверь, Митчелл, я нисколько в этом не сомневался. – Мэтью улыбается.
Он подходит к столу, и я наливаю кофе в две диснеевских кружки: на одной – Микки Маус, на другой – Иа-Иа. Протягиваю ему ту, что с осликом, внутренне забавляясь выражением его лица.
– Очень по-взрослому, – иронизирует он.
– Фильмы Диснея не имеют возраста. Ты бы это знал, если бы не родился старичком.
Он отпивает глоток.
– У меня есть молоко, если хочешь. А, еще сливки в баллончике.
– Боже упаси, эту дрянь я оставляю тебе. – Он берет кусочек хлеба и внимательно его рассматривает.
– Увы, Говард, он не из цельнозерновой муки, но на один день можно и пренебречь диетой.
– Проблема отнюдь не в муке… Скажи, Митчелл, ты купила его еще при Обаме? От него несет затхлостью.
– А ты не принюхивайся, – мстительно говорю я, довольная, что могу немного его поддразнить.
– Грейс, это не хлеб, это подошва. – Он кривится.
– Поджаришь в тостере – станет хрустящим, – мило улыбаюсь я, а Мэтью грустно качает головой:
– Ты действительно невыносима. И чертовски упрямая.
– Давненько ты мне этого не говорил, я уж было начала беспокоиться.
Щедро плеснув в кофе молока, добавив взбитых сливок и горсть «Смартиз», сажусь рядом с ним.
– Приношу самые искренние соболезнования твоему гликемическому индексу, – изрекает он, потом прикладывает ладонь к моему лбу. – Жара нет.
– У меня был персональный медбрат. Ты собираешься это поджарить, – показываю на хлеб, – или пытаешься угадать будущее по корочке?
Мэтт сдается, и я раскрываю ему секрет двойного обжаривания в тостере. Следующие полчаса мы проводим, поддразнивая друг друга нашими диаметрально противоположными вкусами в еде.
– Пицца – это не основной продукт питания, Грейс!
– Но это вкусно, Говард, в отличие от твоих унылых салатиков. Я же видела, что ты ешь во время наших вылазок. Теперь понятно, откуда в тебе было столько желчи, когда ты работал в универе.
Нашу перепалку прерывает звонок в дверь, от которого я вздрагиваю.
– Ты кого-то ждешь? – удивленно спрашивает Мэтью.
– Да нет вроде бы.
Деньги за квартиру уплачены, Си У умотал из города, Алва трудится без продыху, а других визитеров у меня не бывает. Встаю, подхожу к двери. Звонок вновь принимается верещать. Кто бы там ни был, этот человек нетерпелив и невоспитан: раннее утро, я вполне могу еще спать. Распахиваю дверь, собираясь завопить «Чего вам?» – но вопрос застревает у меня в глотке. На пороге стоят те, кого я меньше всего ожидала увидеть.
Если это шутка, Джим, то ты перегнул палку.
Каре из густых темных кудряшек ни с чем не спутаешь, глаза – точь-в-точь как у меня, а из-за плеча выглядывает снулая рыбья физиономия Тома.
– Сюрприз! – визгливо восклицает моя сестрица Клэри.
Она вторая в порядке династической преемственности, но первая в сердцах мамы и папы, как абсолютная обладательница короны Мисс Идеальная Дочь. Если братьев Митчелл приходится опасаться, когда они начинают шуметь или играть в видеоигры, то при виде Клэри, застывшей в угрюмом молчании, пора дрожать мелкой дрожью. Под шапкой кудрей, уложенных столь заковыристо, словно трудился целый отряд рабов-парикмахеров, скрывается самая коварная и самоуверенная из Митчеллов.
И вот она стоит тут, улыбаясь почти невинно, но меня не проведешь.
– Ты нас впустишь? – спрашивает она тоном старшей сестры.
Должно быть, засекла мое «радостное» выражение лица и тот факт, что я столбом торчу на пороге.
– Что вы тут делаете?
– Сказано же тебе: сюрприз! – Клэри ухмыляется. – Так ты отлипнешь от двери или нет?
«Нет, нет, нет!» – кричу я про себя и отступаю в сторону, пытаясь реанимировать мозги или, по крайней мере, принять неизбежное.
Клэри решительно оттесняет меня и с напором торнадо ввинчивается в мою крошечную клетушку.
– Что это за хрень ты на себя напялила? – вопрошает она, подняв идеально выщипанные брови и подразумевая желто-розовую пижаму, разноцветные носки и кое-как собранные волосы. – Боюсь, Грейс, тебе не найти парня даже за деньги. Одеваешься, как двенадцатилетка. Хотя, если подумать, в двенадцать я одевалась лучше, чем ты сейчас.
С этими словами она клюет меня в обе щеки, после чего со мной неловко здоровается Том, чего я почти не замечаю. Клэри, без промедления начавшая повесть о перипетиях долгого пути из Алтуны в Нью-Йорк, едва войдя в комнату, замолкает на полуслове. Вижу ее вытаращенные при виде Мэтью глаза, и у меня душа уходит в пятки. Мэтт стоит, вежливо улыбаясь. По-моему, призрак отца Гамлета поразил бы Клэри меньше. Она беззвучно открывает и закрывает рот, после чего выдает:
– Я не знала, что у тебя гости.
– Узнала бы, если бы потрудилась предупредить о своем приезде, а не свалилась как снег на голову!
Закрываю дверь, не поддавшись внутреннему голосу, вопящему: «Беги!» И вот мы вчетвером в крошечной квартирке, еще ни разу не видевшей столько людей за раз. У меня едва хватает стульев. Завидев Тома, Портер, до этого мирно дрыхнувший на диване, шипит, показывая клыки. Искренне благодарна ему за демонстрацию того, насколько здесь все рады Тому.
– Все решилось в последний момент, – сообщает мне Клэри, изумленно таращась на Мэтью. – Ты нас не представишь?
– Мэтью Говард, мой… коллега.
Мэтт, продолжая улыбаться, протягивает руку.
– Моя сестра Клэри, ее муж Том.
– Коллега, значит?
Клэри с кислой улыбочкой осматривает чашки на столе, затем ее взгляд устремляется к незастеленной кровати, виднеющейся из-за ширмы. Теперь она смотрит на меня так, будто только что поймала с рукой в банке с арахисовым маслом.
В прошлом такое случалось, кстати.
– Ты почему скрывала, что обзавелась парнем? Отвечай, Грейси-Трейси!
– Вот именно, – эхом поддакивает Том, поправляя густые светлые волосы. – Твои родители будут счастливы. И для Маркуса тоже будет огромным облегчением узнать, что ты наконец-то начала новую жизнь.
Десять очков за непревзойденную тактичность присуждаются Тому Доновану, он же Придурок! Это какие же нужно иметь социальные навыки, чтобы упомянуть моего бывшего парня через минуту сорок пять секунд после приветствия? Мэтью улыбается. Интересно, это эмпатия или реакция на то, что моя сестра назвала меня именем куклы из девяностых? Господи, до чего же я ненавижу эту поганую кличку!
– Мы вовсе не… – начинаю я, но среди талантов Клэри отсутствует умение слушать.
– Мне жаль, что мы помешали, – воркует она Мэтью. – Не в моих привычках быть бестактной.
– Нет, конечно, ты ведь всюду славишься своей деликатностью, – начинаю свирепеть я.
Наградив меня снисходительным взглядом, отчего я злюсь еще больше, она продолжает во все глаза пялиться на того, кого принимает за моего парня.
– Расскажи мне кто, ни за что не поверила бы, что эта ворчунья нашла себе жениха. В общем-то, мы всего на минутку. А приехали в Нью-Йорк, чтобы завтра ты не куковала одна. Ну и на «черную пятницу» заодно. В субботу вечером уже уезжаем.
– А что будет завтра? – спрашиваю я, и тут до меня доходит. День благодарения же, великий праздник в доме Митчеллов.
Сержантке весьма не понравилось, когда я объявила о своем дезертирстве, сославшись на проблемы с путеводителем.
– Рад, что мне не придется в одиночку встречать День благодарения в компании сразу двух сестер Митчелл. – Том хлопает Мэтью по плечу. – Это крайне взыскательная семья.
– Наслышан, – кивает Мэтт.
– Отлично. Значит, мы звоним в ресторан и заказываем обед на четверых.
– В ресторан?
– Так, стоп! – Я понимаю, что едва не потеряла контроль над ситуацией. – Какой еще обед?
– Готовый, Грейс, – ухмыляется Клэри. – Или ты рассчитываешь сама приготовить индейку с картошкой и пригласить нас… сюда? – Она машет рукой с острыми ногтями, словно желая стереть мою квартирку с лица земли. – Мы уже забронировали столик в «Токвиле». Комплексный обед – девяносто пять долларов, без вина – восемьдесят пять, широкий выбор традиционных блюд, – отбарабанивает она с дотошностью банковского менеджера.
Все это отнюдь не помогает переварить их внезапное вторжение. Мне, видите ли, следовало обрадоваться приезду Клэри. Я и обрадовалась бы, если бы меня предупредили! Внезапно обнаружить ее на пороге не в самый лучший для меня день да еще в присутствии Мэтью – не совсем то, о чем я мечтала.
– Маркус и Кэролайн тоже хотели поехать, – говорит Том. – Ну, знаешь, скидки и все такое, но, когда узнали, что мы встречаемся с тобой, предпочли воздержаться. Посчитали, что это не лучшая идея, так сказать. Они думают, ты до сих пор злишься на Маркуса, хотя… вы же расстались сто лет назад.
Посчитали, что это не лучшая идея? Серьезно? Вот же мудак!
Не знаю, как мне это удается, но мышцы моего лица выдают фальшивую улыбку.
– Очень мило со стороны твоего братца не появляться в моем доме вместе с моей бывшей лучшей подругой и не портить мне День благодарения. Учтивость и деликатность всегда были его сильной стороной, верно?
Том кашляет, сообразив, что попал впросак. Должно быть, акушерка уронила его на пол, необратимо повредив речевой фильтр в голове. Собираюсь добавить еще что-нибудь, но меня останавливает Мэтью, обняв за талию.
– К сожалению, завтра нам нужно будет заглянуть на шествие… Но если удастся выкроить часок-другой, обязательно придем и с большим удовольствием, – преспокойно говорит он.
Удивленно кошусь на него. Он и правда согласен пойти на этот обед, разыгрывая роль моего парня? Ему что, нечем больше заняться? И вообще, как, черт возьми, мы оказались в такой ситуации? Почему он не объяснит, что никто тут ни с кем не помолвлен, мы на самом деле просто сотрудничаем, и то только потому, что нас вынуждают обстоятельства? О’кей, между нами наметилось какое-то сближение, но это чисто физическое влечение, с которым мы справляемся, как подобает взрослым, ответственным людям. Тогда как притворяться помолвленными – ужасно нехорошо.
Мы с ним обмениваемся долгими взглядами. Я правда хочу, чтобы он понял: нет никакого резона продолжать этот спектакль. Мэтью же как никогда спокоен и продолжает обнимать меня за талию, поглаживая ткань дурацкой пижамы, которую мне внезапно хочется содрать и сжечь.
Моя сестра покашливает, и Мэтью, со знакомой лишь мне неохотой, переводит глаза на нее.
– Увидимся завтра в половине первого на Пятой? – спрашивает Клэри. Не успеваю перевести дух, как она добавляет: – А что вы делаете сегодня вечером?
– Грейс подхватила жуткий грипп, – отвечает за меня Мэтью. – И еще не до конца поправилась. Сегодня ей лучше побыть дома.
– Понятно. – Клэри не удается скрыть раздражение.
Холодно попрощавшись, она направляется к выходу, таща на буксире никчемного Тома. Едва за ними закрывается дверь, оборачиваюсь к Мэтью:
– Вовсе не обязательно было это делать.
Мой голос звучит несколько резче, чем следовало. Не столько из-за Клэри, сколько из-за болтовни Тома.
– Мне показалось, у тебя проблема, – отвечает Мэтт, и мое чувство благодарности делается почти невыносимым.
– Я умею справляться со своей сестрой, – говорю я, чтобы не выглядеть в его глазах еще более жалкой. – Научилась за всю жизнь.
Чтобы уйти от его странного взгляда, принимаюсь собирать со стола посуду.
– И с ее мужем тоже умеешь справляться? – иронизирует он.
– Том просто дурак, – отмахиваюсь я, свирепо возя губкой по тарелкам в раковине.
Если бы так же можно было смыть из памяти последнюю четверть часа!
– Ты не говорила, что твой зять – родной брат твоего бывшего.
Он подходит и становится у меня за спиной.
– Избавила тебя от скабрезных деталей… Моя жизнь – вовсе не мыльная опера, над которой можно похихикать, хотя иногда она такой кажется…
– Когда ты рассказывала о Маркусе и своей лучшей подруге, мне не приходило в голову хихикать, – возражает он.
Его голос тверд и глубок. Взяв меня за запястье, Мэтт отбирает губку, потом закрывает воду и за плечи разворачивает лицом к себе. Смотрю в его синие глаза, взгляда которых боялась с той минуты, когда ко мне ввалилась Клэри.
– Митчелл, неужели в тебе столько гордыни, что ты предпочтешь пойти на этот обед одна, признаться им, что мы вовсе не пара и оказаться объектом пересудов всей своей многочисленной семейки, нежели на пару часов притвориться моей девушкой? Я тебе настолько противен, Грейс?
Задаю себе тот же вопрос и пытаюсь найти наименее унизительный ответ.
– Так ты не против провести День благодарения со мной и моей сестрой?
– Если честно, у меня нет особого выбора. Бабушка вряд ли помнит, что завтра праздник. – Мэтт отводит глаза, а я гадаю, где же вся остальная его семья. – С бабушкой я могу потом просто поужинать, – решительно добавляет он.
Шанс не признаваться в недоразумении Клэри с Томом и не выслушивать их издевательские шуточки слишком заманчив, чтобы от него отказаться.
– Хорошо, давай притворимся. В конце концов, это всего лишь на время обеда, потом мы разбежимся по своим делам и обо всем забудем.
Взгляд Мэтью делается жестче. Смущенно наблюдаю, как он берет куртку и рюкзак.
– Тогда до завтра.
Мэтью идет к двери, а у меня внутри растет ощущение, что я совершила ужасную ошибку.
– Спасибо, – бормочу ему вслед, а он, не оборачиваясь, говорит:
– Давай не забывать, что единственная наша цель – путеводитель. Жду тебя на шествии.
И, не дожидаясь моего ответа, уходит.