Кладбище Гринвуд продувает холодный резкий ветер. Он проникает под одежду и бьет по лицам, но сегодня бабушка одета по погоде, включая шерстяной шарф и шляпку. Не знаю, почему Грейс решила, что обязана пойти с нами, но она тоже здесь, и теперь мы втроем молча стоим у надгробия дедушки Пола. Вчера, после долгой и бескомпромиссной игры в карты, во время которой я слишком часто и дольше, чем следовало, смотрел на Грейс, бабушка попросила меня проводить ее на кладбище, как будто вдруг все вспомнила. Я согласился, хотя прихожу сюда редко. Не нравится мне здесь, чувствую себя неприкаянным. Дедушкина смерть – открытая рана, которая, наверное, вообще никогда не затянется.
– Она тоже должна пойти, – заявила бабушка, посмотрев на Грейс.
– Бабушка, Грейс очень занята, ты не можешь требовать…
Роуз замахала на меня руками:
– Ничего не желаю слушать!
– Если тебе что-то понадобится, с тобой буду я.
– Это все ради тебя, Мэтт. Ты разве не хочешь, чтобы я представила дедушке свою новую партнершу по игре в карты? – Она опять взглянула на Митчелл.
Грейс кивнула и, наклонившись, взяла бабушку за руку:
– Я поеду. Увидимся завтра. А сейчас мне правда пора, Роуз.
Было уже время обеда, Грейс пожертвовала для меня своим утром. Условившись, что я пришлю ей адрес, мы смущенно кивнули друг другу на прощание.
– Мой Пол там, внутри? – потерянно спрашивает бабушка, глядя на белое с серыми прожилками каменное надгробие.
– Да, но его дух всегда с тобой, – заверяю я.
– Надо было принести спичку. – Она с тревогой глядит на меня. – Можешь сходить за спичкой?
– Зачем вам спичка? – удивленно спрашивает Грейс, но я понимаю, о чем эта просьба.
– Стихи, да, бабушка? Те, которые он тебе всегда читал?
Она кивает со слезами на глазах:
– Если я не зажгу спичку, он обидится.
– Этого не будет, успокойся, – сжимаю ее пальцы. – Я прочитаю стихи вместо него, – говорю, в глубине души надеясь, что она откажется.
Очень дорого обходится копание в воспоминаниях и чтение вслух строчек, которые они посвящали друг другу.
– Да, пожалуйста, Мэтти.
Грейс ничего не понимает, но молчит. Глубоко вздыхаю, обуздывая чувства, потом начинаю:
Три спички зажглись одна за другой:
Первая – чтобы увидеть твое лицо,
Вторая – чтобы увидеть глаза,
Последняя – чтобы увидеть рот,
…И темнота, чтобы я запомнил тебя…
– …В объятьях моих[14], – тихо договаривает бабушка за меня.
Долго молчим, затем она поднимает на меня глаза, утирая слезы:
– Спасибо, Мэтти. Оставите меня на минутку одну?
Мы с Грейс отходим и стоим между рядами надгробий, украшенных букетами цветов и гравировками с именами тех, кого больше нет. Бабушка не отрываясь смотрит на камень, под которым лежит единственный мужчина, которого она любила. Ветер пытается сломать ее, разнести на кусочки, как жизнь разнесла на кусочки ее сердце.
– Можно спросить об этих спичках? Извини, если я навязываюсь, но…
– Ты пришла сюда с нами, Грейс, объяснение – это наименьшее, чем я тебе обязан, – заверяю я.
Она укоротила челку, и, хотя волосы теперь собраны в высокий хвост, я сразу заметил эту небольшую перемену. Ее губы покраснели от ветра, а глаза блестят.
– Я это ради Роуз.
– Знаю. Но ты же не должна… Это стихи Жака Превера. Дедушка часто ей их читал, да и другие тоже.
– Кажется, он был исключительным человеком, – замечает она с улыбкой.
– Так и есть. С ним бывало сложно, даже очень, особенно после того, как он вернулся без ноги, или когда не хватало денег, или когда мой отец начал выкидывать номера, и чем дальше, тем хлеще. Но бабушка с дедушкой всегда поддерживали друг друга. – Мой голос надламывается, и приходится откашляться. – Когда он читал ей эти стихи, всегда зажигал спичку, а она задувала. Это был их ритуал. И вот бабушка про него вспомнила.
– Мне жаль, что его больше нет, – шепчет Грейс, и тут нас зовет бабушка, ковыляющая к нам.
– Я ужасно замерзла, – говорит она, обхватив себя руками. – Что мы делаем на кладбище?
Очередное коленце ее памяти застает меня врасплох, однако Грейс отвечает вместо меня:
– Пойдемте, мэм, вы совершенно правы: ветер ледяной. Нам не помешает горячий чай.
Когда мы идем к воротам, Грейс достает телефон, на экране которого светится оповещение. Она хмурится, ее пальцы зависают над клавиатурой, потом быстро набирают ответ.
– Все в порядке?
– Да, – буднично отвечает она, пряча телефон в карман. – Просто отменила вечером одну встречу. Неохота туда идти.