Как уже стало привычным, «Тренер» вернулся на восток, в Пентагон и Белый дом, занимаясь тем, что Лампе называет «делами и планированием больших дядек». Он принял участие только в двух тренировках и мероприятиях по планированию. Кроме того, бóльшую часть марта он отсутствовал, выполняя секретную операцию по изучению места высадки в отдаленной иранской пустыне. Сопровождаемый только своим одноногим летчиком из ЦРУ, «Тренер» провел раннее утро первоапрельского Дня дураков, прогуливаясь, а затем закапывая секретные, дистанционно управляемые маяки в месте под названием Деште-Кевир (также известное как Кявир-е-Немек или Большая Соляная Пустыня, — большая пустыня, раскинувшаяся посреди иранского плато), чтобы использовать его в качестве перевалочного пункта для переброски отряда «Дельта» вглубь Ирана. Место получило кодовое название «Пустыня-1».
В апреле 1980 г., когда Джон Чепмен уже почти достиг совершеннолетия, а ситуация с американскими заложниками в Иране все затягивалась, Майк Лампе и бойцы подразделения «Бренд Х» вместе с тридцатью операторами из авиадесантной роты эскадрона «В» отряда «Дельта» отрабатывали на полигоне Юма (полигон армии США и один крупнейших военных объектов в мире) возможные способы проникновения в чужую страну, передвигаясь по пустыне на мотоциклах и «мулах» — четырехколесных грузовых транспортных средствах времен Вьетнама. Проведя вместе с техникой в песках всю ночь и убедившись в непригодности тогдашних транспортных средств для переброски людей и материальных средств по труднопроходимой местности, они были отозваны и отправлены обратно в Северную Каролину.
Никто в Юме не знал, что именно означает отзыв, но это был первый случай, когда их отрывали от учебного процесса. Они поспешили вернуться на базу, где их ждал одиночный самолет C-141, который должен был доставить их домой. В Чарльстоне их ждал «Тренер». «Получена команда на выход! Собирайтесь, готовьтесь и грузите все на C-141!»
Не имея времени на раздумья, Лампе и еще восемь боевых диспетчеров, входивших в состав «Бренд Х», погрузили свои фонари, маяки, оружие, радиостанции и мотоцикл, предоставленный отрядом «Дельта» для использования в «Пустыне-1», и без лишнего шума покинули американскую землю.
Первое испытание бойцов «Бренд X» и отряда «Дельта» перевернуло представление о зарождающихся подразделениях специальных задач. В глубокой тьме американцы сталкивались с одной проблемой за другой. Когда приземлился первый самолет, из ниоткуда неожиданно появился автобус с иранцами, и рейнджерам не оставалось ничего другого, как задержать и взять их под охрану. Затем восемь вертолетов RH-53 морской пехоты (не приспособленных к работе в условиях пустыни), которые должны были доставить штурмовую группу в Тегеран, один за другим выходили из строя при полете со своего носителя, с авианосца «Нимитц».
Лампе и группа боевого управления авиацией как раз приводили в порядок взлетно-посадочные полосы на берегу озера, когда произошел очередной косяк. Контрабандист, перевозивший топливо по грунтовой дороге, натолкнулся на рейнджеров, которым было приказано охранять периметр аэродрома. Когда контрабандист не остановился, они выпустили по нему противотанковую гранату LAW, и топливо в грузовике взорвалось, озарив ночь огненным шаром высотой в сто футов.
Потихоньку стали подтягиваться вертолеты морской пехоты. «Мы ждали все борта, когда наконец еле-еле приземлился шестой. При посадке оказалось, что вертолет не исправен — у него отказала гидравлическая система. Нам сообщают, что это крайний вертолет. И вот мы на плато, на горизонте все еще горит грузовик контрабандистов, под прицелом сидит полсотни растерянных иранцев, вокруг кромешная тьма, а у нас всего пять вертолетов, хотя всем известно, что наш абсолютный минимум — это шесть». Лампе остановился на минуту, решая, что делать дальше. «Решение принято. Собирайте вещи! Мы возвращаемся домой!»
Для эвакуации с площадки одному из MC-130 потребовалось топливо с воздушного танкера EC-130, поэтому двум вертолетам нужно было переместиться. Лампе вспоминает, что произошло дальше: «Я стою в сотне ярдов от вертолета, когда тот набирает высоту, вновь вздымая тучу песка, поэтому пришлось отвернуться в сторону. Краем глаза наблюдаю, как он теряет высоту и его начинает сносить. И тут раздается взрыв. Повсюду все еще висит пыль, но я вижу огромный огненный шар (вертолет врезался в топливозаправщик EC-130). Самолет сгорел, полностью. На нем уже были закреплены топливные шланги, и внутри сидели стрелки «Дельты». Помню, как люди просто выпрыгивали из правого десантного люка».
В самый разгар катастрофы Лампе и остальным, включая отряд «Дельта» и экипажам самолетов C-130, удалось забрать пострадавших и погрузить всех на оставшиеся самолеты MC-130. Улетев в безопасное место, Майк не мог не задаться вопросом: «Оставили ли мы кого-нибудь? Мы точно оставили экипаж, своих боевых товарищей». Таков был печальный конец первой настоящей контртеррористической операции Америки, за которую пришлось заплатить жизнями восьми морских пехотинцев и летчиков. Для бойцов подразделения «Бренд Х», преодолевших трудности и успешно выполнивших свою задачу на полевом аэродроме, это был триумф над пренебрежением со стороны ВВС, но веха эта имела горько-сладкий привкус. Однако боевые диспетчеры были уверены, что продемонстрированные боевые возможности подразделения позволят им и дальше развиваться наравне с отрядом «Дельта».
Том Аллен служил в Виндзор-Локсе тихим и скромным полицейским, и в 1977 году вызвался тренировать команду по прыжкам в воду городской средней школы, в которой учился старший брат Джона Кевин. Джон тогда учился в восьмом классе и наблюдал за тем, как Кевин учится выполнять прыжок за прыжком на метровом трамплине. Брат был очень настойчивым, и это привлекло внимание парня. Он решил присоединиться к школьникам в их тренировках, и спросил подошедшего к его отцу тренера Аллена, что тот думает по этому поводу. «Он лучший спортсмен в школе», — произнес отец, имея в виду своего третьего ребенка, поэтому Том разрешил Джону тренироваться. Таким образом, когда Джон пришел в команду новичком, у него было преимущество перед прыгунами из других школ, и даже из колледжей.
В первый год Джон быстро сдружился со своим товарищем по команде Майклом Дюпоном, занимавшимся второй год, и на протяжении последующих двух лет Джон с Майклом подталкивали друг друга к более высоким и лучшим результатам, чередуя первые и вторые места на соревнованиях. Как и все великие тренеры, Том понял, что его двум лучшим прыгунам не требуется особого руководства, поскольку соревновательный дух и чувство товарищества вдохновляли их сильнее, чем что-либо. Майкл так вспоминает о своем друге: «Когда мы ныряли вместе, он вселял в меня стремление к победе. Больше всего мне нравилось, когда на второй год мы постоянно чередовались в установлении новых рекордов по прыжкам в воду. Сначала он ставил рекорд, затем я его бил, и так до бесконечности. Мне кажется, что он до сих пор является рекордсменом по количеству набранных очков».
Постепенно совершенствуясь, Джон занимался прыжками в воду все четыре года обучения в школе. В первый год он занял пятое место на чемпионате штата, а на следующий год — третье. На третий и четвертый год он вышел на первое место, став лучшим прыгуном штата Коннектикут и первым прыгуном такого уровня в истории средней школы города Виндзор-Локс.
Джон выпустился в июне 1983 г. и сразу же поступил в Университет штата Коннектикут — казалось, что жизнь распланирована. В качестве основной специализации он выбрал инженерное дело и вошел в состав университетской мужской команды по прыжкам в воду, заняв первое место на своем курсе на однометровой доске и третье — на трехметровой. Он полагал, что будет соревноваться на протяжении всей учебы, получит диплом, найдет подходящую жену, затем подходящую работу, и все в его жизни встанет на свои места.
Двадцатого октября 1983 г., когда Джон погружался в свои первые занятия по инженерному делу и вместе с тем в университетский бассейн, «тренер» Карни, сидя в четверг вечером у себя дома в Фейетвилле, в Северной Каролине, наслаждался пивом и вечерним футболом по телевизору. Команда «Флорида Стэйт» громила «Луисвилл», когда вдруг зазвонил телефон: это был оперативный отдел штаба Объединенного командования специальных операций США (ОКСО) из соседнего Форт-Брэгга — командующий, генерал-майор Дик Шолтес, приказывал Карни срочно прибыть к нему. Оставив «Луисвилл», который уже и так проигрывал со счетом 51:7, он в 22.00 прибыл в строго охраняемый комплекс штаба ОКСО, где генерал и его подчиненные изучали карты и спутниковые снимки небольшого острова под названием Гренада.
Тремя годами ранее, летом 1980 г., сразу после «Пустыни-1», «Тренер» давал показания на заседании комиссии Холлоуэя, в результате работы которой было создано новое Объединенное командование специальных операций США, в состав которого вошел уже проверенный, но пострадавший отряд «Дельта». Помимо этого подразделения, туда вошли 6-я команда «морских котиков» (новое подразделение военно-морского спецназа, сформированное специально под ОКСО), 160-я тактическая группа (лучшее вертолетное подразделение сухопутных войск), а «Бренд Х» «Тренера» стало 1-м отрядом штаба командования военно-воздушных перевозок, или сокращенно 1 MACOS — вполне безобидное название нового и теперь самого засекреченного формирования в ВВС[7]. «1-му отряду» (или, по-простому, «Det 1») предстояло стать вкладом в новое командование со стороны ВВС. Тогда никто из причастных и представить себе не мог, что он превратится в самое активное и разностороннее подразделение специальных задач Военно-воздушных сил.
В то время ребята из «1-го отряда» жили как бродяги в ангаре на авиабазе Чарльстон, в штате Южная Каролина. Однажды вскоре после того, как они вернулись на авиабазу после планирования второй попытки освобождения иранских заложников осенью того года, «Тренер» объявил.
— У меня есть для вас две новости — хорошая и плохая. Хорошая новость состоит в том, что нам предстоит сформировать свое собственное отдельное подразделение.
— А какая плохая? — поинтересовался Майк Лампе.
— Оно будет дислоцироваться в Форт-Брэгге, чтобы мы могли располагаться рядом с отрядом «Дельта». Так что перебираемся в Фейеттенэм… — сказал он, имея ввиду насмешливое прозвище близлежащего городка Фейетвилл[8].
Когда в 1981 г. ребята переехали на военную авиабазу Поуп близ Форт-Брэгга, они разместились в заброшенном передвижном трейлере, и сидели там до тех пор, пока условия не улучшились. «Мы получили еще один передвижной дом», — так Лампе описывал их «улучшенное» жилье. К октябрю 1983 года, когда «Тренер» перешел в подчинение ОКСО, численность «1-го отряда» выросла до 24 человек, которые после трехлетних учений с рейнджерами и отрядом «Дельта» были лучше подготовлены (хотя и не имели достаточной материальной базы).
Тринадцатого октября 1983 г., когда боевые диспетчеры «Тренера» только начинали свою службу в новом качестве, в результате последнего из серии государственных переворотов лидер марксистов Гренады Морис Бишоп был смещен со своего поста и помещен под домашний арест после того, как он прозондировал возможности улучшения отношений с США. Семнадцатого числа Бишоп был освобожден своими сторонниками, но через три дня на него было совершено покушение, после чего в крошечном островном государстве было введено круглосуточное военное положение. Помимо сильного кубинского вмешательства и распространения советского влияния на Америку, в Вашингтоне были обеспокоены тем, что на острове под угрозой находится несколько сотен американских студентов-медиков и туристов. По плану США рейнджеры и группа боевого управления ВВС должны были захватить международный аэропорт Гренады Пойнт-Салинас с последующим развертыванием в этой воздушной гавани сил 82-й воздушно-десантной дивизии и других соединений и частей. Отряд «Дельта» должен был спасти студентов-медиков в их медицинском городке Тру Блу, расположенном недалеко от Пойнт-Салинас, в то время как боевым диспетчерам предстояло создать зону высадки, а затем управлять международным аэропортом в течение тридцати минут с момента его захвата — требование, которое является широко разрекламированным критерием и по сей день.
Вечером 24-го октября операции был дан зеленый свет. Боевые диспетчеры в течение нескольких дней без перерыва тренировались вместе с бойцами 1-го батальона рейнджеров в жарком климате Джорджии, и после того, как все загрузились в самолет, несмотря на полную неопределенность обстановки, парни с благодарностью воспользовались возможностью немного поспать.
Находясь в воздухе, рейнджеры и диспетчеры начали надевать парашюты для десантирования с высоты пятьсот футов, когда до высадки оставалось еще несколько часов. «Некоторые парни надели запасные парашюты, а на других их просто не хватило». Десантирование осуществлялось на триста футов ниже стандартной установленной высоты для боевых прыжков в восемьсот футов, чтобы пролететь под зенитными установками, расположенными на холмах, огибающих Пойнт-Салинас — поскольку зенитки не могли опускать стволы ниже уровня горизонта, считалось, что самолеты будут защищены от прицельного огня.
Все силы должны были начать атаку на рассвете, поскольку морская пехота не могла действовать в ночное время, и во «время Ч» (так нелепо обозначается начало операции) должны были вначале захватить другой стратегический объект острова — аэропорт Пёрлз. Не усвоив (или, возможно, проигнорировав) до сих пор болезненные уроки «Пустыни-1», Объединенный штаб расширил возможности участия каждого рода войск в ущерб оперативной совместимости.
«Я вижу берег, и он выглядит низким. Кажется, что высота меньше пятисот футов, и по нам начинают работать. Помню трассеры от “тройной А”[9],но они идут над нами. И, черт возьми, у меня нет запасного парашюта», — вспоминает Лампе.
Немного помолившись за укладчика, который укладывал его парашют, он выпрыгнул в левый десантный люк.
Выйдя из самолета в утреннем свете, боевого диспетчера дернуло в горизонтальное положение, пока раскрывался его парашют, и он почувствовал себя совершенно беспомощным в ожидании пуль, которые вот-вот вонзятся в его тело.
На аэродроме, не теряя ни минуты, боевые диспетчеры, взяв на себя управление воздушным движением (УВД), разрешили посадку первого самолета, и все принялись за работу: на летное поле садились самолет за самолетом, направляясь к назначенному пункту выгрузки. «Самолеты сбрасывали груз по-боевому, прежде чем быстро взлететь снова. Они опускали рампу, “нажимали на газ”, и сзади выкатывались поддоны со снаряжением или джипы с оружием». Группа боевых диспетчеров управляла аэродромом до окончания боевых действий, пока местным властям не вернули гражданский контроль над землей. Американские войска стабилизировали обстановку на острове, заблокировав кубинские силы, и операция по спасению 233 американских студентов медицинской школы в Тру Блу завершилась.
При уничтожении других назначенных целей, обязанности боевых контролеров выполняли также военнослужащие отряда «Дельта», их основная задача заключалась в наведении авиаударов, в частности, ганшипов AC-130. Несмотря на неудачи и межвидоввое взаимодействие, операция для боевых диспетчеров оказалась успешной, поскольку они успешно управляли крупнейшим в истории США аэродромом и безупречно взаимодействовали со своими коллегами из отряда «Дельта». Операция в Гренаде ознаменовала собой становление «1-го отряда» в том виде, в котором он будет существовать на протяжении следующего десятилетия, продолжая развиваться вместе с отрядом «Дельта» и 6-й командой «морских котиков».
Джон Чепмен, как и вся Америка, следил за новостями о вторжении, хотя происходящее его почти не интересовало и не вызвало у него никаких эмоций. Он был больше озабочен отставанием почти по всем предметам. К моменту окончания операции на Гренаде и учебного семестра его успеваемость была настолько низкой, что он не мог участвовать в соревнованиях по прыжкам. Конечно же, он был умным молодым человеком, но Лори, его сестра, вспоминает слова Джона: «Учиться — это не мой “конек”, мне больше нравится действовать».
Как и большинство молодых людей, не заинтересованных в учебе, Джон вернулся домой и, мечтая о службе в ВВС, устроился на работу механиком и водителем ремонтной машины. Затем, в третью неделю августа 1985 г., Джон был зачислен на службу в ВВС. Пообещав матери, что попробует что-то «более безопасное», он выбрал службу в качестве специалиста по информационным системам. С Лори он был чуть более откровенным: «Мне нужно что-то бóльшее, чем просто жизнь в Виндзор-Локсе. Я хочу увидеть мир; я не могу оставаться здесь».
В Техасе, на базе ВВС Лэкленд для всех новобранцев проводился отбор в группу боевого управления авиацией, где оказался и Джон. Несмотря на то, что по контракту с ВВС он должен был пройти базовую подготовку на техника по информационным системам, служба боевого управления ВВС имеет право набирать курсантов из числа любых подходящих новобранцев, и в случае заинтересованности поменять военно-учетную специальность и попробовать себя в роли боевого диспетчера может любой квалифицированный кандидат. Для зачисления курсанты должны были пройти медосмотр на соответствие требованиям ВВС по 2-му классу, и сдать нормативы по физической подготовке и выносливости (PAST)[10]. Всего один просмотр видео, на котором боевые диспетчеры прыгают с самолетов, ездят на мотоциклах, занимаются подводным плаванием, корректируют авиаудары и совершают высадку на посадочной площадке вызвал у Джона чувства волнения и желания.
Однако он дал обещание матери и должен был сдержать его, поэтому быстро выкинул из головы мысли о службе боевого управления. Пройдя базовую и техническую подготовку на авиабазе Кислер (штат Миссисипи), Джон в феврале 1986 года прибыл к месту своей первой службы на авиабазу Лоури (г. Аврора, штат Колорадо). Там он по максимуму использовал возможности своей новой жизни и военной карьеры, наслаждаясь службой в ВВС, но вскоре к нему вернулось желание сотворить «что-то бóльшее». К сожалению, теперь он был связан своей работой минимум на три года, прикованный к клавиатуре и монитору, однако к концу 1988 года Джон все-таки решил попробовать и перейти в боевые диспетчеры.
Он не очень внимательно следил за этой службой, ему мало что было известно о Гренаде, а также о «Пустыне-1» и о войнах в Лаосе и Вьетнаме, но Джон поклялся выучить все, что нужно, и упорно готовился к прохождению теста PAST. Решив, что он выполнил обещание, данное маме, послужив поначалу в более безопасном месте, он по истечении трех лет службы подал документы на переподготовку. Ему нужно было только одно — доказать, что он может сделать что-то такое, что даст ему шанс попасть в число одного процента лучших военнослужащих.
Весной 1989 г. его зачислили на курс, и летом он вернулся на базу ВВС Лэкленд, чтобы пройти начальный курс боевого управления ВВС — неофициально называемый «индок»[11] — самую суровую школу начальной военной подготовки, в которой отсеивается большинство добровольцев. Он знал, что до конца курса не доходят 90 процентов ребят, которые пытаются пробиться в боевые диспетчеры. Он не понимал, что означает 10-процентный успех для тех, кто не смог или не захотел пройти обучение, но было ясно, что впереди много опасностей и неизвестностей. И все же это был всего лишь первый из десяти курсов, которые ему предстояло пройти в сухопутных войсках, на флоте и в ВВС, чтобы стать квалифицированным боевым диспетчером. И все это растянется на долгие полтора года.
За годы, прошедшие с момента вторжения в Гренаду и до поступления Джона Чепмена на курс боевых диспетчеров, жизнь Майка Лампе и «1-го отряда» претерпели значительные изменения. К 1989 году Лампе получил звание главного мастер-сержанта, и он стал самым старшим сержантом подразделения (самая высокая должность в эскадрилье ВВС). «Тренер» получил повышение и перешел на другую должность, а само подразделение сменило несколько названий, чтобы скрыть свою принадлежность и предназначение[12]. Новый командир, майор Крейг Бротчи, внедрил в отряде официальный процесс отбора, который чем-то напоминал таковой в отряде «Дельта», но с одним явным отличием: в отряд «Дельта» мог попасть любой военнослужащий, независимо от уровня своей подготовки, в то время как к зачислению в состав теперь уже 1724-й эскадрильи специальной тактики (неофициально называемой «Холмом», по месту своей дислокации в расположении ОКСО на территории авиабазы Поуп), рассматривались только добровольцы, являвшиеся действующими боевыми диспетчерами, имевшими двухлетний опыт службы в боевых условиях и рекомендацию своего командира.
Летом 1989 года, когда Чепмен прибыл на свой «индок», возник очередной кризис. Панамский диктатор Мануэль Норьега проигнорировал результаты президентских выборов в стране, решив остаться у власти и одновременно поуправлять своей прибыльной империей по перевозке кокаина. К 15-му декабря Норьега, возможно находившийся под воздействием своего продукта, заявил, что его страна находится в состоянии войны с США. На следующий день панамские силы обороны застрелили лейтенанта морской пехоты США, а затем напали на офицера спецподразделения ВМС и его жену, применив физическое насилие. Семнадцатого декабря президент Дж. Буш-старший подписал директиву о проведении боевой операции по вторжению в Панаму с кодовым названием «Правое дело».
Шестнадцатого декабря Майк Лампе находился дома, когда у него запищал пейджер. Его сыновья, увидев по телевизору новости, попытались удержать отца от отъезда, но тот пообещал, что вернется вовремя, чтобы отвезти семью на запланированные рождественские каникулы в Нью-Гэмпшир.
В расположении подразделения он узнал, что операция, которую они отрабатывали раз семь, получила зеленый свет. И вновь руководить вооруженным вторжением Америки предстояло ОКСО (руководство страны со времен Второй мировой войны отказывалось от официального объявления войны, предпочитая проводить «именные операции») — на этот раз крупнейшей со времен Второй мировой войны воздушно-десантной операцией. И по уже заведенной традиции, группы боевого управления ВВС должны были начинать военные действия раньше, чем остальные подразделения Командования.
Двадцатого декабря, сразу после полуночи, в районе аэропортов Рио-Хато и Омар Торрихос (Токумен) появилось тридцать самолетов С-130. В числе первых парашютистов, выходивших из головного самолета с целью захвата этих аэропортов, были «охотники за мотоциклами» — так называли боевых диспетчеров, прыгавших вслед за мотоциклами, сбрасываемыми для расчистки взлетно-посадочных полос от препятствий. Их девизом стала фраза «Первые там». Однако прежде, чем кто-либо прыгнул на летное поле, на Омар Торрихос тайком проникли трое диспетчеров, чтобы выяснить и оценить состояние аэропорта, а затем управлять воздушным движением при вторжении.
На тот момент это была самая крупная боевая операция с участием боевых диспетчеров в истории, а потребности в личном составе групп боевого управления ВВС были настолько высоки, что 1724-я эскадрилья была вынуждена привлечь для своих целей личный состав из 1723-й эскадрильи специальной тактики ВВС, дислоцировавшейся в Херлберт-Филд, в штате Флорида.
Как и было запланировано, в течение тридцати минут после высадки в полной темноте диспетчеры управляли движением в обоих аэропортах, а количество находившихся под их контролем летательных аппаратов, выполнявших посадку, осуществлявших поражение многочисленных целей по всей стране и наносивших авиаудары, поражало воображение — в ночном воздушном пространстве над крошечной центральноамериканской страной висел 171 самолет специального назначения и почти такое же количество вертолетов, и почти все они находились под контролем или управлением боевых диспетчеров. Воздушное пространство размером двадцать на двадцать миль примерно соответствовало территории г. Вашингтон, и несмотря на отсутствие радаров и заранее подготовленных планов воздушного движения, все полеты проходили на безопасном расстоянии. Не было ни единой аварии в воздухе, ни единого лётного инцидента на земле. Единственный самолет, потерянный во время вторжения, то ли разбился сам, то ли был сбит.
Что же касается Майка Лампе, то на следующий день после вторжения ему удалось присоединиться к взводу рейнджеров, совершавших налет на пляжное убежище Норьеги в районе Рио-Хато. В поисках каких-либо сведений о местонахождении диктатора рейнджеры обшарили его кабинет. Они разминулись с ним всего на пятнадцать минут, но ушли не с пустыми руками — в рабочем столе Норьеги лежали сотни скрепок из 14-каратного золота. Одну из них рейнджер отдал Лампе, который, вернувшись домой уже после Рождества, подарил ее своей жене в качестве рождественского подарка. Ее же подарком стала красиво упакованная коробка из-под обуви, набитая частными объявлениями о приеме на работу.