Над горными вершинами к намеченной цели с ревом неслись четыре истребителя, их тени стремительно скользили над попадавшимися навстречу долинами. Один из летчиков, лейтенант Эд Расимус, знал, что войска попали в беду, так как его самолет с позывным «Приступ Браво» подняли в воздух по тревоге, чтобы обеспечить непосредственную авиационную поддержку по запросу боевого диспетчера. Сидя в кабине, Эд уже понимал, что авиаудар предстоит мощный. Экипаж «Приступа Браво» прекрасно знал, что летит прямо в глубине «индейской территории», в районе, где местной религией был не ислам, а анимизм с сильным влиянием буддизма. Стояло лето 1966 года, и все, что Эд мог видеть, — это густые джунгли Лаоса, раскинувшиеся во все стороны, невыносимая жара и сырость которых порождали собственные облака, цеплявшиеся за местность подобно серым одеялам, и еще больше скрывавшие землю и потенциальные позиции ПВО противника. Не самое хорошее место.
Один из ведомых Эда попытался связаться с боевым диспетчером, имевшим позывной «Бабочка-44» — этим бесплотным голосом в эфире, управлявшим их авиаударами. Тишина. Они быстро приближались, находясь всего в сорока милях от точки соприкосновения, когда на радиоволнах донесся приглушенный запыхавшейся голос:
— Приступ Браво, привет! Это Бабочка Четыре-Четыре, как слышно? Прием!
Ну наконец-то!
— Бабочка, на приеме, вас слышу! У нас есть для вас четыре «никеля» (истребителя F-105) с двадцатью четырьмя зажигательными бомбами с напалмом и двадцатью «майк-майками» (20-мм пушками). На все про все минут двадцать, сейчас находимся на удалении около сорока миль.
Боевого диспетчера Джима Стэнфорда, двадцатидевятилетнего ветерана ВВС с одиннадцатилетним стажем военной службы, имевшего позывной «Бабочка-44», в воздухе не было. Запыхавшись, он продолжал:
— Приступ Браво, спасибо! Ваши данные принял. Я сейчас на земле, заправляюсь. Стою на крыле, заливаю топливо в самолет, но должен быть в воздухе минуты через три. Цель не очень далеко.
Эду, сидящему в кабине своего истребителя F-105, нужно было переварить данную информацию. «Бабочка-44» сидит на земле? Заправляет самолет? На вражеской территории? Несмотря на то, что диспетчер запыхался, в его голосе не чувствовалось особой обеспокоенности. Истребители F-105 встали в круг и ждали дальнейших указаний.
— Приступ Браво, я Бабочка-44! Уже на подлете, буду через минуту. Готовы к целеуказанию? — запросил Стэнфорд, когда его крошечный «Пилатус Портер» — легкий невооруженный и небронированный одномоторный самолет — взлетел с грунтовой полосы, на которую его экипаж был вынужден приземлиться, чтобы заправиться. Было чуть более 4-х часов пополудни, и для Джима и его летчика, вольнонаемного служащего ЦРУ, летавшего под прикрытием авиакомпании «Эйр Америка», посадка на короткую грунтовую полосу в джунглях была всего лишь очередным эпизодом в продолжавшейся тайной, и незаконной войне Америки в Лаосе, расположенном по ту сторону реки Меконг от Таиланда. И это был даже не первый их авиаудар за день.
— Бабочка, вас понял, продолжайте.
Эд, считавший, что диспетчер, как и он сам, прибыл из Таиланда, пробравшись через границу, попытался оценить человека, скрывавшегося за этим голосом. «Если я ворую колесные колпаки, нелегально пробираясь в Лаос, — думал он, — то этот парень полноценный угонщик автомобилей». Удар предстоял сложный, поскольку густые клубящиеся облака закрывали бóльшую часть земли.
— Приступ Браво, добро! В трех милях к северу от меня находится долина, где сосредоточились примерно пятнадцать сотен солдат Патет Лао (лаосцы, воевавшие против Южного Вьетнама и США). На вершинах холмов к югу от меня около двухсот солдат регулярной лаосской армии. Мне нужно, чтобы вы сбросили в долину напалм, а мы постараемся разбросать его вокруг. Сможете мне организовать несколько проходов со сбросом напалма?
— С удовольствием, Бабочка.
Эд пересмотрел свои умозаключения о «Бабочке-44». Нет, он не крадет машины или колпаки. По-видимому, он управляет целой автомобильной мафией.
— Приступ Браво, Бабочка Четыре-Четыре держит вас в поле зрения. Если вы посмотрите вниз в направлении на десять часов, то сможете меня увидеть. Я на белом «Пилатус Портере», нахожусь на левом развороте на высоте шесть тысяч футов (1830 метров). Противовоздушная оборона в этом районе представлена стрелковым и автоматическим оружием, ранее сегодня поступали сообщения о стрельбе из калибров два-три и три-семь [миллиметров]. Хочу, чтобы вы прочесали долину с востока на запад и вышли на юг. Дружественные войска находятся на вершинах холмов к югу. Следуйте за мной!
— Бабочка, вас понял! Вы в поле зрения Приступа Браво.
— Приступ Браво, боюсь, что не смогу обозначить для вас цель. Правила применения оружия не позволяют мне нести на борту боеприпасы. Но если вы держите меня в поле зрения, я укажу район цели оконцовкой левого крыла.
С высоты 14 000 футов (4267 метров) Эд Расимус наблюдал, как крошечный белый самолет, такой заметный и беззащитный на фоне зеленых джунглей, качнул крылом, указывая на группу деревьев.
Ведущий F-105 подтвердил целеуказание и сообщил:
— Заходим с востока!
— Приступ Браво, работу разрешаю. Буду находиться севернее.
Расимус хорошо запомнил ведущего: «Вижу, как блестящие алюминиевые бомбы с напалмом отрываются от его самолета. Оперение аэродинамически выравнивает их, чтобы они не кувыркались и не разлетались, но огненный шар в джунглях все равно впечатляет».
С борта своего медленно движущегося, сверкающего самолета, больше напоминавшего мишень, Стэнфорд сообщил:
— Отличное попадание, ведущий! Второй, работай к западу от места удара ведущего. Третий, работай еще дальше западнее, и четвертый, заканчивай прямо в конце долины. Второй, работу разрешаю!
Истребители F-105 продолжали заливать напалмом Патет Лао до тех пор, пока у них не закончились зажигательные бомбы, а затем запросили разрешение прочесать их огнем своих 20-мм пушек. Когда у истребителей, наконец, остался только аварийный запас топлива, и они покинули маленькую долину возле Plaine des Jarres[5], Стэнфорд с благодарностью проводил их.
— Большое спасибо, ребята. Оценку нанесенного ущерба я отправлю, когда наши ребята окажутся там завтра, но все, что я могу сказать сейчас, это спасибо. Вы спасли форт еще на одну ночь.
Направляясь к границе, в относительную безопасность Таиланда, Расимус размышлял: «Не могу представить себя на его месте. Не могу представить себе, что нахожусь в джунглях с крошечным самолетом против сильно превосходящих по численности наземных сил. Не могу поверить, что он там живет и управляет воздушной войной, в которой ему не разрешают даже стрелять в ответ. Возвращаясь на свою безопасную авиабазу в комнату с кондиционером, белыми простынями, горячим душем и холодным пивом в офицерском клубе, я задумываюсь, что же это за человек. Надеюсь, у “Бабочки-44” будет хорошая ночь. Надеюсь, что у него будет много хороших ночей. Он этого заслужил».
Стэнфорд и его летчик также отправились домой: на самую секретную авиабазу в мире, известную как «Запасная точка Лима-36», которую они называли просто «Запасная». Это была грунтовая взлетно-посадочная полоса, построенная и эксплуатируемая ЦРУ посреди джунглей. Для Джима бóльшая часть рабочих дней заканчивалась около половины шестого вечера, после целого дня авиаударов, координации спасательных операций и другой поддержки лаосских сил под командованием легендарного генерала Ванг Пао. «Когда заходило Солнце, наш день в небе был закончен. Мы встречались с генералом Ванг Пао, а затем поднимались на крыльцо конторы “Эйр Америка”, сидели, разговаривали, выпивали, играли с собаками или медведями в клетках».
Обычно разговор шел о том, кто из летчиков «Эйр Америка» полетит на следующий день боевым диспетчером — решение, которое принималось ночью и могло иметь серьезные последствия. Два диспетчера уже были сбиты вместе со своими экипажами и, хотя официально оба числились пропавшими без вести, все понимали, что они погибли. В Лаосе в 1965-67 гг. одновременно находилось не более четырех боевых диспетчеров, руководивших всем воздушным движением, но при этом о них никто даже не слышал.
В то время как Стэнфорд наслаждался заслуженным пивом в Лаосе, на другом конце земного шара, в городке Виндзор-Локс, в штате Коннектикут, вдали от последней американской войны, Джин и Терри Чепмен были заняты воспитанием своего третьего ребенка, Джона Аллана Чепмена, родившегося 14-го июля 1965 года. Сам городок — просто игрушка, будто сошедшая с репродукции Нормана Роквелла[6], типичная Новая Англия, где вдоль узких улочек растут старые лиственные деревья — вяз, дуб и клен — давая тень в жаркие летние дни и создавая переливающийся всеми огненными цветами навес, когда наступают оживленные осенние дни. Виндзор-Локс был городком, где действительно можно было попросить у соседа немного сахара, соседские дети играли на улице вместе, а взрослые заботились обо всех детях, а не только о своих собственных. Джон происходил из скромной семьи, и для нового ее члена это был идеальный мир.
Пока Джон смотрел на Виндзор-Локс глазами своего детства и юности, никто в доме Чепменов и представить себе не мог, что их сын превратится в одного из самых крутых воинов в истории и будет напрямую связан с секретной войной Америки в Лаосе.
Еще до того, как Вьетнам прочно вошел в американский лексикон, группы боевого управления авиацией существовали уже более десяти лет, и для полного понимания сути их работы необходимо вернуться в глобальный ад Второй мировой войны, когда первоначально их сформировали для управления высадками, последовавшими за катастрофами первых воздушно-десантных операций.
Первое боевое применение американских десантников-парашютистов состоялось во время операции «Хаски» — вторжения на Сицилию в июле 1943 года. В ходе этой плохо спланированной и неэффективно проведенной операции некоторые подразделения были выброшены почти в пятидесяти милях от своих целей. Охваченные паранойей, Военно-морские силы и сухопутные войска, высадившиеся на пляжах, считали враждебным все, что находится в воздухе, поэтому из 144 транспортных самолетов, предназначенных для высадки десантников, 23 были уничтожены, а 37 получили серьезные повреждения в результате «дружественного» огня. Один из летчиков так подвел итог операции: «Несомненно, самое безопасное место над Сицилией для нас сегодня ночью было над вражеской территорией». Однако главной проблемой оставалось наведение самолетов союзников на нужную точку сброса и их обозначение.
Для решения этих задач в ходе дня «Д» в июне 1944 г., в США и в Великобритании сформировали т. н. «группы следопытов», которым удалось добиться ограниченного успеха, хотя воздушно-десантные подразделения по-прежнему оказались разбросаны по сельской местности Нормандии. Однако, было достигнуто по крайней мере одно непредвиденное преимущество — многочисленные сообщения о столь масштабной высадке войск союзников привели к тому, что немцы не знали, куда спешить со своими танковыми дивизиями и резервными частями войск СС.
Двадцать четвертого марта 1945 г. американцы и англичане провели операцию «Версити» — наступление союзников через Рейн вкупе с последней крупной воздушно-десантной операцией войны. В качестве крайней попытки предотвратить неразбериху на начальном этапе высадки, в план были включены две т. н. «группы боевого управления десантными планерами», оснащенные новейшими на тот момент навигационными маяками. Восемь групп по пять человек стали первыми, кого начали называть «боевыми диспетчерами». Каждая группа должна была высадиться с планера, обозначить подходы к посадочным площадкам и маршруты отлета с них, а затем управлять воздушным движением на протяжении двух дней, отводимых на переброску основных сил. Хотя их оборудование и тактика оказались успешными лишь отчасти, это все же стало шагом вперед. Однако, когда до окончания войны оставались считанные месяцы, условия и возможности такого боевого применения отошли на второй план, а после войны о них и вовсе забыли.
В соответствии с Законом о национальной безопасности 1947 года, создание Военно-воздушных сил как самостоятельного вида Вооруженных сил (наряду со вновь созданным и независимо финансируемым Центральным разведывательным управлением) воскресило и необходимость проведения специфических мероприятий на площадках высадки и приземления, породив межведомственное соперничество между сухопутными войсками и ВВС США по вопросу о том, чья это будет задача. В сухопутных войсках настаивали, что войска, отправляемые в бой, нуждаются в армейском контроле для обеспечения наилучшего размещения. В ВВС, памятуя о низком приоритете, отдаваемом своим летчикам и самолетам во время таких операций, как «Хаски», утверждали, что до введения в бой армейских сил управление должно возлагаться на них. К 1953 году ВВС выиграли эту борьбу, отказавшись высаживать армейские «группы следопытов» без присутствия группы боевого управления, первая из которых была сформирована в том же году.
Однако позиция ВВС при создании групп боевого управления авиацией во многом объяснялась убежденностью в том, что развитие навигационных средств и технических возможностей в конечном итоге позволят полностью отказаться от подобных групп. Военно-воздушные силы решали эту задачу неохотно и не уделяли первостепенного внимания набору, оснащению и обучению своих диспетчеров так же, как в сухопутных войсках, — а возможно, даже и того хуже. Учитывая такое отношение, группы, находившиеся в составе эскадрилий наземного обслуживания ВВС (в обязанности которых входила сортировка и перемещение грузов), были плохо оснащены и зачастую плохо управлялись. Межведомственная конкуренция и низкая приоритетность этой задачи для ВВС имели далеко идущие последствия по мере приближения конца ХХ века.
Несмотря на подобное пренебрежение, в годы, последовавшие за войнами в Лаосе и во Вьетнаме, боевое управление авиацией продолжало меняться. Облик этих подразделений изменил также ряд операций, приведших к созданию специализированных боевых формирований, лучше приспособленных для участия в новых ограниченных конфликтах Америки и предназначенных для противодействия росту современного терроризма. Спустя пять лет после окончания конфликта в Юго-Восточной Азии самое крупное изменение в системе управления боевыми действиями авиации произошло благодаря сомнительному союзу между никому не известным майором ВВС, и полковником сухопутных войск с богатой биографией, получившим известность в ходе недавней войны.
В конце лета 1979 г. боевой диспетчер Майк Лампе и его вьетнамская жена Тхюи служили на Филиппинах, когда случай свел его с дважды обойденным вниманием майором ВВС Джоном Карни, который еще со времен своей работы тренером футбольной команды в Академии ВВС был известен в узких кругах просто как «тренер», — а иногда и с большой буквы: как «Тренер». Для проекта под названием «Реквизиция» он искал лучших боевых диспетчеров и авианаводчиков. Работа началась в 1978 году, в то же самое время, когда армейский полковник Чарли Беквит формировал то, что в итоге станет величайшим антитеррористическим подразделением в мире — отрядом «Дельта». Для оказания помощи Беквиту, начавшему реализовывать программу «Голубой свет», — т. е. проводить операции, предшествовавшие появлению «Дельты» — «Тренер» формировал группу исключительно талантливых и закаленных людей.
«“Тренер” хотел укрепить свою небольшую команду, — рассказывает Лампе о том времени, — чтобы собрать группы для поддержки зарождающихся сил Беквита». Лампе познакомился с «Тренером», когда он и еще несколько сотрудников филиппинской команды, имевших сертификацию легководолазов, проводили с «Тренером» и несколькими заранее отобранными им людьми тренировки по водолазной подготовке в Ки Ларго, в штате Флорида.
«Тренер» был впечатлен профессионализмом Лампе и предложил тому присоединиться к своей команде, которая в то время работала в ангаре на базе ВВС Чарльстон, в штате Южная Каролина. Лампе, переживший несколько командировок в Лаос и Юго-Восточную Азию, и наконец-то обустроившийся в счастливой домашней и послевоенной армейской жизни, готовился к очередному переезду вместе с молодой семьей. Как он вспоминает: «Я сказал “Тренеру”: “Спасибо, но у меня есть приказ прибыть на авиабазу Рейн-Майн в Германии для обеспечения работы седьмой группы спецназа. Может быть, в следующий раз!”»
Ближе к осени Майк, Тхюи и их маленький сын готовились к переезду в Германию — заслуженному и интригующему новому приключению. Они уже выехали из своей квартиры на авиабазе Кларк и жили там в съемном жилье. «Мы буквально сидели на чемоданах и готовились к вылету, когда мне позвонили из отдела учета личного состава базы и сообщили: “Вам лучше прибыть сюда”».
«Когда я явился и спросил: “В чем дело?”, мне ответили: “Ваш приказ изменен”. На что я ответил: “Этого не может быть. У меня приказ убыть в Германию”. “Вы знаете майора Карни из двадцать первой? Он изменил в приказе ваше место службы на 437-е транспортное авиакрыло в Чарльстоне”. Приказ не оставлял сомнений: Чарльстон остается, Германия отпадает».
Такое насильственное назначение Лампе в 437-е транспортное авиакрыло было использовано «Тренером» в качестве прикрытия, чтобы скрыть истинную деятельность группы по поддержке недавно сформированного отряда «Дельта». Не имея официального названия и прикрываясь 437-м крылом, бойцы называли себя (за неимением более изобретательных вариантов) «Бренд Х». Существовавшая в 437-м крыле группа боевого управления авиацией имела вполне себе официальную задачу — проводить обучение по выброске грузов в суровых условиях и наземную подготовку для грузовых транспортников авиакрыла. На бумаге «Тренер» являлся командиром, отвечавшим за учебные задачи, но на практике своей работой он пренебрегал, переложив эти обязанности на одного из своих сержантов и полностью сосредоточившись на Беквите и его «Дельте».
Майк Лампе прибыл в Чарльстон 1-го ноября 1979 года, а 4-го ноября в результате иранской революции посольство США в Тегеране оказалось захвачено, и 52 американца были взяты в заложники — событие, которое вогнало отношения между двумя странами в штопор, из которого они так и не вышли. Лампе как раз пытался обустроить свою беременную жену и маленького сына в доме в Чарльстоне, когда произошла катастрофа, приведшая к последующим действиям и трагедиям, в результате которых было создано крупнейшее в мире командование специальных операций. Но ни Лампе, ни боевые диспетчеры «Тренера» в то время не могли этого предугадать.
«Не помню, был ли я дома на День благодарения или нет. Все было как в тумане. В то время нас было немного, может быть, шесть или семь человек, и мы были разбросаны по всему миру». К тому моменту в планировании спасательной операции участвовали четыре подразделения: «Дельта», как основное; рота «C» 1-го батальона 75-го полка рейнджеров, которая должна была поддерживать «Дельту», обеспечивая ей безопасность и огневую мощь; 1-е крыло специальных операций ВВС, расположенное на авиабазе Херлберт-Филд во Флориде, имевшее в своем составе самолеты MC-130 «Комбат Тэлон», — единственные в мире специализированные самолеты для проведения специальных операций; и, наконец, несколько диспетчеров «тренера» Карни, которые еще даже не были настоящим подразделением.
К 1979 году, прожив в шести штатах на севере США, Джон Чепмен зарекомендовал себя как молодой человек, обладающий врожденной способностью воспринимать чувства других людей, что выходило за рамки тогдашних представлений и противоречило инстинктам большинства подростков. Некоторые из необычных дружеских связей Джона в старших классах школы не вызывали одобрения у других членов его «отряда качков», спортсменов и других «крутых ребят». Будучи выдающимся спортсменом, он легко вписался в толпу «своих», однако принятие в свой круг людей с ограниченными возможностями не входило в их социальную программу. Как это часто случается с подростками, людей с отклонениями помещали в отдельные категории, их сторонились и третировали в коридорах.
Одну из таких девочек звали Кара, она знала Джона, потому что он всегда находил время поздороваться с ней и спросить, как у нее дела. Однажды дети, толкавшие ее в коридоре, устроили ей особенно жестокую травлю. Она как раз успела скрыться за углом, когда с противоположной стороны подходил Джон. Увидев девочку, он произнес свое обычное веселое «Привет!» — но она была так оскорблена издевательствами, что набросилась на него со словами: «Да пошел ты, Джонни Чепмен! Пошел ты!» — и бросилась бежать по коридору. Дети смеялись или смущенно отворачивались, но Джон бросился за ней, едва успев догнать. Она просила его уйти, но вместо этого он остался с ней, успокаивал и утешал расстроенную девчонку, просидев с ней до тех пор, пока не прозвенел звонок и ее мучители не ушли восвояси.
Школьная подруга Джона Линн Нойес никогда не забывала о его поступках: «У нас не очень-то получалось играть в терпимость и поощрение тех, кто отличался от остальных. Я не была злой, но и не стала бы делать что-то хорошее для того, кого сторонились все остальные. Но Джон был именно таким. Он был таким… из другого времени, что ли, он мог быть суровым на футбольном поле, но имел самое чуткое сердце из всех, и никогда не думал о том, что говорят остальные». В заключение Линн добавила: «На встрече выпускников я не была, потому что единственная причина, по которой я бы туда пошла, — это увидеть Джона. А его там не было, так что…».