«Мы отступим в горы и начнем долгую партизанскую войну, чтобы отвоевать нашу землю у неверных и освободить нашу страну, как мы это сделали против СССР. Советский Союз был храбрым врагом, и их солдаты могли выстоять в тяжелых условиях. Американцы — порождения комфорта. Они не смогут выдержать суровые условия, которые их ожидают». Так предсказывал Джалалуддин Хаккани 29-го октября 2001 года[47]. Хаккани был командиром моджахедов Талибана, и его силы уже отступали, когда он произнес эту фразу, находясь в своем убежище в Пакистане, где он сидел уже более десяти лет. Его слова отражали убеждения большинства бойцов, противостоявших силам, готовящимся к проведению операции «Анаконда». Он также являлся командиром во время кампании против Советов и, что более важно, действовал в долине Шахикот.
Свое мнение Хаккани основывал на широких представлениях, сформировавшихся за предыдущее десятилетие и подкрепленных событиями в Сомали и на Гаити, где казалось, что американцев можно вытеснить со своих земель, нанеся им лишь чуточку потерь. Его оценка, однако, основывалась на внешней политике США, но не на реальных действиях войск на местах. По иронии судьбы, этот аналитик «порождений комфорта» сам был творением привычки, и его силы в ожидании американцев повторяли свою же тактику более чем десятилетней давности. Изучение Блейбером и группой АФО истории и географии поля боя должно было определить, что победит — «привычка» или «комфорт».
Понимание Хаккани того, где и когда произойдет первое крупное сражение, укрепилось отчасти благодаря наводке предателей в рядах союзных американцам сил АТФ. Но еще до этого подтверждения американских замыслов талибы и «Аль-Каида» узнали о месте предстоящей схватки. Вот еще цитата от врага:
«Наше заблаговременное размещение там в [Шахикоте] дало нам достаточно опыта и много знаний об этом районе внутри и снаружи, о его опасных местах и путях выхода из них, и позволило нам освоить их использование, к счастью Аллаха Всевышнего, для наших операций с американцами, когда Аллах заставил их столкнуться с нами в этом районе. Маулави Джавад был военным командиром Сейфур-Рахмана Мансура на протяжении всего предыдущего этапа сражений. Он участвовал в подготовке баз и занимался организацией и устройством засад. Мы точно установили мины на основных дорогах, которые вели к кишлаку [Шерханхейль, расположенный в центре долины Шахикот], и установили на окружающих горных вершинах тяжелую артиллерию.
В первые дни мы тратили все свое время на подготовку местности. Всего нас было 440 моджахедов, в том числе 175 афганцев из группы Сейфур-Рахмана Мансура, 190 моджахедов из Исламского движения Узбекистана под командованием Кари Мухаммада Тахирджана (это была самая большая группа) и около 75 арабских моджахедов, большинство из которых уже имели военные знания и подготовку»[48].
К первому марта в долину прибыло еще больше боевиков, которые укрепляли окрестные горы, готовясь к джихаду. Группа «Джульет» уже пережила две встречи с силами Маулави Джавада: войска, размещенные в Менджаваре, и как минимум одно минное поле. Пока бойцы приспосабливались к новой обстановке и совершенствовали свои наблюдательные посты, над ними нависла следующая угроза.
Убедившись в том, что место выбрано удачно с точки зрения ведения обороны, с хорошим обзором долины в южном направлении и окружающих ее гор, они укрыли квадроциклы за десятифутовой насыпью, расположенной чуть ниже наблюдательного пункта в русле реки, по которому пришли сами. По словам Джея, сам НП был разделен: одна позиция представляла собой пункт обеспечения операции (MSS)[49], где они установили свою одну единственную палатку, в которой могли разместиться, поесть и отдохнуть два человека; а вторая являлась собственно наблюдательным пунктом, расположенным «в ста метрах прямо по склону уступа», где трое остальных должны были нести службу. Согласно замыслу, «один человек должен был вести наблюдение в тыл и присматривать за парой [людей] на отдыхе; второй вел наблюдение за целевым районом; а третий передавал донесения и обеспечивал охранение». Связь между двумя позициями поддерживалась через радиостанцию MBITR.
В полдень появилась колонна талибов.
Противник появился из пещерного комплекса и передвигался по долине, которые спецназовцы миновали несколькими часами ранее. Все они, похоже, были афганцами, а не арабами или узбеками, и «все были вооружены, включая РПГ». «Духи» прошли по следам квадроциклов и «остановились прямо там, где от долины вверх к нашему укрытию шли наши следы».
Крис и Джей, дежурившие на НП, внимательно наблюдали за ними. Следили ли они за группой «Джульет»? Был ли это всего лишь небольшой патруль или передовой отряд гораздо более крупных сил? Крис приказал Биллу и Дэйву занять позиции, но ни тот, ни другой врага не наблюдали, а дальнейшее передвижение могло выдать их местоположение.
Следы разведгруппы были «повсюду», поэтому идти по ним было сложно, если только они не наткнутся на квадроциклы и двух снайперов «Дельты», укрывшихся неподалеку. Затем талибы начали вынюхивать следы, ведущие к квадроциклам. Когда они приблизились на двести метров, Крис понял, что у них возникли проблемы. «В этот момент в голове крутилась одна мысль: эти пять человек могут быть головным дозором более крупных сил. Если мы их уничтожим, то придется уходить пешком; если мы их уничтожим, то операция может быть демаскирована; а если мы их отпустим, то они могут навести сюда более крупные силы; все следы квадроциклов, скорее всего, сбили их с толку, и они не понимали, что происходит. Поскольку противник дюйм за дюймом продолжал приближаться к квадроциклам, мы приготовились вступить с ним в бой в последнюю минуту».
Джей смотрел в оптический прицел ACOG[50]своей винтовки M4 с глушителем, в то время как люди подходили все ближе. Талибы внизу даже не подозревали, что находятся под прицелом одних из самых смертоносных стрелков в мире. Снайперы «Дельты» и Джей наблюдали в свои прицелы. Спусковые крючки сжимались от прикосновения пальцев каждого стрелка, готовых нажать на спуск. На расстоянии менее двухсот метров американцы были уверены в том, что они не промахнутся. «Ты наблюдаешь за этим парнем в прицел и думаешь: “Мне придется выстрелить в него”, а если выстрелишь, то эхо разнесется по всей долине, и тогда тебе конец». Джей и Крис находились наверху, двое других сидели ниже, Крис держал группу под контролем, даже когда враг приблизился к квадроциклам на расстояние 150 футов. Джею не давали мысли о предстоящем. «В прицел было видно, что люди говорят: “Эй, что это?” — и указывают на следы. Они расходились, а потом возвращались обратно».
Крис, Джей и снайперы внизу не были уверены, обнаружили их или нет, но это казалось вероятным. Джей подключился к сети и вызвал ISR-авиаразведчик для разведки окружающей местности и определения вероятных путей подхода. На всякий случай он еще скоординировал действия авиации на случай нападения на них талибов. Пока Джей был на связи с авиацией, Крис вызвал по рации Блейбера, используя режим «шепот» (в таком режиме голосовая связь передатчика усиливается, чтобы в приемнике она была отчетливо слышна), и доложил обстановку.
Блейбер спросил:
— Ваши предложения?
— Если мы завалиим их сейчас, вся долина будет знать, что мы здесь, и мы утратим эффект внезапности. Давайте посмотрим, что они будут делать дальше. Я выйду на связь позднее.
Вот как Крис описывает, что произошло дальше: «Как раз когда мы приготовились стрелять, они остановились, выдержали паузу в несколько секунд, переговорили друг с другом, а затем просто развернулись и продолжили путь в долину Шахикот. Один из них остановился и вышел из зоны видимости примерно на пять минут. Мы полагаем, что он вернулся к скале, которая находилась прямо перед нами, но из-за 10-футовой насыпи ничего не было видно. Наконец мы увидели, как он вышел обратно и присоединился к остальным».
После ухода врага Крис вызвал Блейбера и доложил:
— Мы нанесли на карту вход в пещеру, из которой они вышли, и Джей скоординирует нанесение авиаудара по ней во время «Ч».
Остальные сняли палатку и начали перетаскивать снаряжение на наблюдательный пункт. Нижней позиции больше не будет; все люди будут находиться на возвышенности. Взошло Солнце, но погода испортилась: началась сильная снежная буря. Выпало почти два фута снега, что позволило им работать над передислокацией позиции на протяжении всего напряженного дня (обычно это делается только в темноте).
К ночи свежий снег скрыл все следы квадроциклов и талибов, обеспечив группе дополнительную скрытность и безопасность. Любой человек, передвигающийся сейчас, был бы обнаружен по свежим следам на снегу. Группа спецназа чувствовала себя в безопасности и, поскольку уровень непосредственной угрозы снизился, она продолжила оценивать свое местоположение. Дальнейшая рекогносцировка показала, что дальше по склону есть небольшая низина, с которой открывается прекрасный вид на Тергульгар, она же высота «Кит». Поэтому в ночь на 1-е марта они снова переместились, забрав дополнительное снаряжение с квадроциклов и оставив его на временном НП, и увеличив расстояние между собой и квадроциклами. В качестве меры предосторожности Дэйв и Билл установили чуть ниже стоянки квадроциклов растяжки с минами «Клеймор», которые будут служить ранним предупреждением с тыла, после чего оставили ее на все время выполнения задачи.
Новое место обеспечивало еще одно преимущество — оно господствовало на местности и обеспечивало маскировку на случай появления более крупных сил врага. Отсюда группа «Джульет» сможет эффективно вести навесной огонь. Кроме того, расстояние между пунктом обеспечения операции и НП сократилось до пятидесяти футов (15 метров), что усилило взаимную поддержку обеих позиций. Однако само место было более открытым. Это была сплошная скала с уступами вдоль всего фронта и тыла высотой 6-10 футов (1,8–3 метра), со скудной растительностью высотой по щиколотку. Джей вспоминает: «Наше расположение нас совсем не скрывало, как можно было бы подумать об афганских горах. На мне был маскировочный костюм с листвой, под которым была надета голубая куртка «North Face». [Кроме того], у меня была панель VS-17 для визуального опознавания, так что если кто-то пролетит и увидит нас, — вертолет “Апач” или что-то в этом роде, — он не станет в нас стрелять». Это в теории, а в реальности этот момент вызывал у группы реальное беспокойство. Было неизвестно, насколько хорошо проинформировали летчиков, пролетавших сотни миль и десятки гор и долин, о трех маленьких и автономных разведгруппах американцев в глубине вражеской территории.
С учетом близкой встречи с талибами, спецназовцы решили, что все это не так уж и плохо. Они обнаружили место, откуда те вышли, — пещеру. Не заметив этого во время своих передвижений на местности, разведгруппа оказалась не более чем в семистах метрах от явно значительной вражеской позиции — гораздо ближе, чем хотелось бы для операции, длившейся больше недели. В снайперские прицелы были видны постройки кишлаков[51].
Определив первую цель, Джей принялся за работу, планируя заблаговременный удар по пещерному комплексу до наступления времени «Ч» — для первого удара не нужно было тратить время на тонкости. Он собирался объявить об американской кампании против «Аль-Каиды» с сокрушительным грохотом. Пещерный комплекс должен был быть поражен 2000-фунтовой термобарической «умной» бомбой BLU-118/B с лазерным наведением, которую сбросит экипаж бомбардировщика B-1. Это будет первое применение нового усовершенствованного боеприпаса.
В то время как группа «Джульет» обустроилась на НП и начинала докладывать о позициях и передвижениях противника, Энди Мартин и группа «Мако-31» ожидали рассвета, чтобы продолжить свое проникновение. С места остановки им непосредственно открывался вид на долину Шахикот и расположенный там кишлак. Перед тем как налетела утренняя гроза и видимость ухудшилась, группа «заметила нескольких афганцев, бегущих из этого района с двумя верблюдами на привязи, перегруженными своим имуществом». Если и оставались какие-то сомнения в осведомленности врага о готовящейся операции, то поспешный уход местных жителей их развеял. Не желая рисковать, Гуди продержал свою разведгруппу на месте до заката, после чего они снова взвалили на плечи свое снаряжение и двинулись в путь под прикрытием густого тумана, надеясь добраться до своего наблюдательного пункта. Ночной марш оказался сложнее первого — рельеф местности оказался экстремальным, горную тропу загромождали отвесные обрывы и расщелины. За шесть часов движения им удалось пройти всего три километра.
Когда у группы «Мако-31» начался второй день, боевой диспетчер Джим Хоталинг вместе с шестью солдатами австралийской САС сидел, замерзая, в кормовой части другого Ми-17, управляемого ЦРУ, в обнимку со своим снаряжением. Он смотрел, как в афганских сумерках проплывают долины и вершины, и думал о боевой задаче, которую он получил от майора Терри Маки, командира 22-й эскадрильи специальной тактики ВВС, в Кандагаре за три дня до этого, без всякого уведомления и фанфар. У него было всего двадцать минут на подготовку, прежде чем его перебросили в Баграм, где он и встретился со своей группой и ее командиром Мэттом Б.
Хоталинг был тридцатитрехлетним боевым диспетчером-резервистом. Несколько лет он прослужил на действительной службе, а затем был переведен в запас по программе индивидуального мобилизационного резерва (IMA)[52], которая давала возможность бывшим военнослужащим, не желающим служить в Национальной гвардии ВВС, по-прежнему оставаться в строю. Эта программа позволила ему пройти переподготовку в 22-й эскадрилье специальной тактики ВВС на авиабазе Маккорд в штате Вашингтон, где он работал патрульным полицейским в дорожной полиции. При росте 5 футов 11 дюймов, это был человек плотного телесложения, коренастый, с коротко подстриженными грубыми каштановыми волосами и веселыми чертами лица, за что и получил свое прозвище «медведь Фоззи». Когда началась война, его мобилизовали, а в октябре отправили в Афганистан.
По прибытию на место он вместе с еще одним диспетчером по имени Джон Уайли были сразу же приданы подразделению САС, и в течение трех последующих месяцев «гонялись за операциями» — термин, описывающий переход из подразделения в подразделение и переброску из операции в операцию. Это была лучшая возможность поучаствовать в боевых действиях и авиаударах, и он успел поработать с 1-м эскадроном австралийской САС, с норвежским спецназом Marinejegerkommandoen (MJK), немецкой группой спецназа Kommando Spezialkräfte (KSK), а также с отрядами «B» и «C» 3-й команды «морских котиков». Такая способность свободно перемещаться между подразделениями, службами и союзными силами, иногда раз в неделю или даже на протяжении одного дня, уникальна для боевого диспетчера, что еще раз доказывает необходимость быть компетентным и опытным во всем спектре навыков, необходимых для проведения любых специальных операций в глобальном масштабе. Хоталинг работал вместе с австралийцами в восьми предыдущих боевых выходах, включая одно воздушное патрулирование.
Специальная Авиадесантная Служба пыталась найти свое место в операции «Анаконда» и успешно пролоббировали возможность взять на себя часть задач. За свои усилия они были вознаграждены двумя патрулями, которым было поручено блокировать южную часть долины Шахикот, чтобы предотвратить отход противника. Австралийцы, осознавая свою неопытность в работе с американской авиацией и авиаударами в целом, сразу же запросили двух знакомых им боевых диспетчеров.
Предбоевое планирование стало для обоих диспетчеров, ни один из которых ранее не работал с назначенными им разведгруппами США или САС, сплошным вихрем координации и сборов. Внезапные назначения в незнакомые подразделения не были чем-то новым, но оба знали, что в данной конкретной ситуации ставки были очень высоки. Не только в САС высоко ценили их участие, каждый диспетчер нес на себе груз ответственности не только за ВВС, но и за всю страну[53].
Австралийцы, как правило, берут больше снаряжения, чем их американские коллеги, поэтому весь груз Хоталинга завесил на 110 фунтов (50 кг). В отличие от Джея Хилла из «Дельты» (который не желал нагружать бойцов своей группы), австралийцы следили за тем, чтобы вес у каждого человека в разведгруппе на боевом выходе отличался между собой не более, чем на два фунта, поэтому Хоталинг добавил тридцать фунтов «боевой нагрузки», включая разгрузочный жилет с боеприпасами, средства первой помощи, воду, сигнальные устройства, винтовку M4 с глушителем и прицелом ACOG, а также очки ночного видения.
Часовой перелет из Баграма прошел без происшествий, но люди, сидевшие сзади, были на взводе — как и «морские котики», САСовцы не имели опыта ведения разведки в горах к востоку от Гардеза. Вертолет приземлился в темноте в пяти километрах к югу от долины Шахикот, и бойцы с трудом сошли с рампы под тяжестью своих рюкзаков. Ночью они вышли прямо к намеченному наблюдательному посту, господствовавшему над маршрутами, ведущие в долину. В отличие от групп АФО Блейбера, австралийцы, как и остальные военнослужащие американских и союзных сил, не возражали против использования вертолетов для высадки, в данном случае прямо на место расположения НП. Это также было причиной того, что разведгруппа стремилась взять с собой больше снаряжения, — спецназовцы не собирались перемещаться или пополнять запасы, о чем вскоре пожалели.
Находившиеся в полусотне километров к северу, Энди и «морские котики» с нетерпением ждали прибытия в назначенное место и помнили о своем обещании, данном Блейберу. Они выдвинулись в 14:30, все еще находясь почти в двух километрах от места своего НП, и местность между ними и их целью оказалася более сложной, чем накануне вечером. Прошедшая ночь полностью истощила разведчиков, которые смогли преодолеть лишь 1100 метров вверх по горному склону, закончив путь на высоте почти 11 тысяч футов (3353 метра) над уровнем моря и в 600 метрах от запланированного места НП. По мере продвижения пот градом стекал по их телам, пропитывая униформу под непосильным грузом. Любая остановка на холодном горном воздухе, даже на несколько мгновений, заставляла их мерзнуть; избежать этого было практически невозможно, поэтому, хотя ноги болели при каждом тяжелом шаге, а легкие горели огнем от каждого вдоха, лучше было продолжать двигаться, чем останавливаться.
Заняв укрытие, спецназовцы выставили охранение, переводя дыхание и разминая затекшие плечи и спины. Времени на то, чтобы оборудовать индивидуальные позиции, было крайне мало: близилась полночь, а время «Ч» — время, когда подразделения 10-я горной и 101-я десантно-штурмовой дивизий должны были высадиться в долине, — было назначено на 06:30 следующего дня. Если бы им нужно было добираться до долины до рассвета, они никогда не попали бы туда всей группой, обремененные рюкзаками и всем снаряжением. Не имея особого выбора, Гуди выслал вперед двух снайперов «морских котиков», Криса и Эрика, чтобы доразведать место их наблюдательного пункта, пока Энди будет устанавливать связь со штабом АФО.
Освободившись от рюкзаков, двое «котиков» незаметно начали пробираться вперед сквозь снежный шквал, на ходу осматривая окрестности на наличие боевиков «Аль-Каиды». В двухстах метрах от позиции группы «Мако-31» они натолкнулись на серо-зеленую палатку на пятерых человек, притаившуюся под скальным выступом в нескольких футах от края обрыва. Из одного угла палатки торчала жестяная труба, — именно там, где разведгруппа и планировала разместиться для наблюдения за долиной. Такая же мысль пришла и бойцам «Аль-Каиды», которые опередили спецназовцев на несколько дней.
Крис, который прослужил в военно-морском спецназе уже более десяти лет, и являлся братом-близнецом боевого диспетчера по имени Престон, уже достал из своего мини-рюкзака фотоаппарат «Nikon Coolpix» с 8-ми кратным зумом, чтобы сделать несколько снимков и передать их Энди, когда Эрик обратил его внимание на еще кое-что — на склоне горы, в пятнадцати метрах чуть выше палатки, виднелся безошибочный силуэт установленного на треноге русского 12,7-мм зенитного пулемета ДШК-38, защищенного от непогоды синей пластиковой пленкой, плотно обернутой вокруг ствола и ствольной коробки. Крис сделал несколько снимков, а затем подтвердил местоположение установленного вооружения с помощью лазерного дальномера и GPS-приемника.
Находка оказалась удачной. Огневая позиция господствовала над всем 700-метровым воздушным коридором, по которому вертолеты тактической группы «Раккасан» должны были заходить на посадку чуть более чем через двадцать четыре часа. Дальность стрельбы ДШК составляет 3000 метров, поэтому все атакующие силы находились в пределах эффективного огня из этого оружия. Двое спецназовцев наблюдали за позицией в поисках признаков присутствия боевиков, но на холоде никто себя не проявлял, поэтому они молча отошли назад по заснеженному хребту, чтобы доложить о своих результатах, стараясь не разбрасывать камни, пока снежный шквал закрывал их отход.
Энди передал короткое сообщение с описанием того, что они обнаружили. На своей базе сил АФО Блейбер прочитал сообщение, впитывая новую информацию — первое непосредственное свидетельство того, что враг готовится отражать атаку.
«Котики» вернулись на это место при свете дня, чтобы определить, занято ли выбранное место, и чтобы сделать более качественные снимки вражеской позиции. На этот раз их сопровождал Гуди. То, что они увидели, заставило их задуматься. На открытой местности находились двое людей. Первый — невысокий, темноволосый и бородатый человек монголоидного типа, одетый в типичное афганское «мужское платье» и куртку без рукавов серого, красного и синего цветов, и увенчанный коричневой шерстяной шапкой. Но внимание «морских котиков» привлек второй. Высокий, чисто выбритый человек европейского типа с густой копной рыжеватых волос длиной до воротника, он был одет в плотную красную куртку из гортекса, флисовую подкладку «Polartec» и камуфляжные штаны с русским рисунком. Было явно заметно, что он здесь главный. Человек аккуратно разложил боеприпасы вокруг огневой позиции, чтобы в нужный момент можно было быстро перезарядить пулемет. Оба боевика выглядели подтянутыми и здоровыми, европеец время от времени прохаживался между огневой позицией и палаткой, боксируя с самим собой.
Сначала спецназовцы решили, что он узбек, но чем дольше наблюдали, тем меньше становились уверенными в его национальности. В укрытии Энди загрузил сделанные фотографии на свой ноутбук «Toughbook».
Энди был в группе специалистом по связи, но операцией руководил Гуди. Он быстро набрал на клавиатуре сообщение для Блейбера и штаба 6-й команды «морских котиков», приложил фотографии и нажал кнопку «Отправить». Хотя их непосредственным начальником был Блейбер, «морские котики» из группы «Мако-31» также докладывали о своих действиях непосредственно своему командованию в Баграме, не включая Блейбера в эти сообщения по второму каналу связи. В ближайшие часы и дни это будет иметь далеко идущие и трагические последствия.
Из-за этого Джон Чепмен, находившийся в Баграме, и Джей Хилл, сидевший в долине, не обратили внимания на поток сообщений, что также возымело свои последствия, когда в ближайшие часы группа «Мако-31» начнет сообщать о новых позициях противника, в том числе и на Такургаре.
Гуди передал свое сообщение с пометкой «только для Блейбера», и сообщил, что на позиции может находиться до пяти боевиков. На фотографиях, сделанных днем, было хорошо видно, что европеец находится в своем горном редуте, а за его спиной панорамой простирается воздушный коридор для войск ТГр «Раккасан». Еще одним предметом беспокойства разведчиков группы «Мако-31» было возможное присутствие других союзных сил. Австралийцы уже высадились на юге, поэтому Гуди спросил Блейбера:
— Здесь могут быть британцы?
Это было возможно. Группа «Мако-31» совсем не походила на американские силы, и кто знал, может быть, британцы экипированы так же и используют местных жителей в рамках какой-то нескоординированной операции?
Фотографии передавали больше деталей, создавая бóльшее впечатление, чем любое письменное донесение. Блейберу стало ясно, что узбеки и другие иностранные боевики готовы к бою. Он заверил Гуди, что поблизости нет ни британцев, ни других войск, и немедленно передал сообщение в Баграм. Это вызвало беспокойство среди планировщиков, которых армейские и другие специальные разведывательные организации, усиленные спутниками, самолетами наблюдения и даже видеообзором, сделанным с борта ЦРУшного Ми-17 буквально накануне, заверили в том, что угроза для выводимых в долину сил просто отсутствует. Еще до того, как они достигли своего наблюдательного пункта, спецназовцы «Мако-31» и, соответственно, все силы и концепция АФО Блейбера изменили ход надвигающегося сражения.
Гуди, Энди и остальным нужно было уточнить свой план действий. Позицию ДШК нужно было уничтожить до того, как ТГр «Раккасан» войдет в долину, при этом невозможно было сказать, усилены ли боевики, находящиеся сейчас всего в шестистах футах от их позиции, более крупными силами, затаившимся в горах неподалеку. Но в их задачу не входило прямое столкновение с противником; они просто не были готовы для проведения налёта или длительной перестрелки. К тому же оставался вопрос, что на это скажет Блейбер. Но что-то нужно было предпринимать; они просто не могли позволить крупнокалиберному пулемету стоять дальше. Даже если ТГр «Раккасан» изменит свой план, Энди не смог бы вызывать авиаудары с текущего местоположения, когда вражеские силы находятся в двух шагах от него. В конце концов их бы просто обнаружили. Морские спецназовцы, как и Энди, — все они были опытными снайперами, не в их характере было оставлять вражеские силы на месте, и они верили, что смогут их подавить, — но согласится ли на это Блейбер?
После дальнейших обсуждений Гуди сел за свой ноутбук и запросил у Блейбера указаний. Но вместо указаний тот спросил «котика»:
— Какие ваши предложения?
Для «морских котиков» и Энди, которые уже оценили стиль руководства офицера «Дельты», это была манна небесная.
Блейбер, прекрасно понимавший, насколько шатким было положение его разведгруппы, ждал, пока ее командир обдумает вопрос.
— Я хочу убедиться, что мы сохраним фактор внезапности и останемся незамеченными как можно ближе ко времени «Ч». Я подожду до времени «Ч-2» и потом начну выдвижение; это позволит мне не спеша занять свою позицию. Я открою огонь в «Ч-1», после чего [попрошу Энди] навести сюда удар ганшипа AC-130.
Для пущей убедительности Гуди тут же добавил:
— Я понимаю, что решение по этому вопросу должны принимать вы, и я поддержу любое ваше решение.
Блейбер, всегда отличавшийся склонностью к драматизму и не желавший упускать предоставленную возможность, с улыбкой на лице отправил в ответ короткую фразу: «Удачной охоты».
Сидя на горе, глубоко на вражеской территории, пятеро спецназовцев, серьезно уступая в численности и не имея никакой поддержки, тоже улыбнулись. Для бойцов «Мако-31» возможность, подобная этой, и являлась обоснованием того, почему каждый из них стал боевым диспетчером или «морским котиком».
В 11-й тактической группе все было не так радужно, как в первых отчетах и фотографиях Блейбера. Некоторые сотрудники считали, что Блейбер превысил свои полномочия. По словам одного из сотрудников ТГр-11, у группы «Мако-31» «не было ни достаточного количества людей для атаки позиции, ни даже “доктринальных полномочий” для проведения атаки». «“Петр Великий” опять взялся за свое», — насмехался другой. Командир 6-й группы «морских котиков» кэптен Джо Кернан и его оперативный офицер, «морской котик» по имени Тим Шимански, также обратили внимание на возросший поток сообщений и влияние на события со стороны командования АФО. Двое из их людей, возможно, и исключили себя из «Операций передовых сил», но половина снайперского подразделения «красного» отряда Слэба теперь была полностью вовлечена в боевую операцию, предоставлявшую большие возможности. Для Слэба и остальных «морских котиков» в Баграме ничего не происходило, и все в ТГр-11 были сосредоточены на трех разведывательных группах Блейбера, развернутых в полевых условиях, поскольку операция «Анаконда» уже перешла в стадию непосредственной подготовки к боевым действиям. В головах командиров «котиков» начали лихорадочно крутиться мысли.
Находившийся в Гардезе Блейбер отправил Гуди последнее сообщение, состоящее из четырех слов: «Уничтожить с особой жестокостью».
Используя свой флотский жаргон, «морской котик» ответил простым «Ай, ай»[54], — после чего вышел из эфира.
Блейбер взглянул на карту, висевшую на стене конспиративной базы. Все три его группы заняли свои позиции, и «открыты для работы», находясь в готовности ко времени «Ч». Он очень гордился тем, что небольшое элитное объединенное подразделение делает в полевых условиях, и был уверен в их силах. Конечно, противник имел право голоса в том, что произойдет дальше, и условия для операторов «Дельты», «морских котиков» и специалистов боевого управления ВВС оставались опасными, но он знал, что в мире нет никого, кто мог бы действовать лучше в ближайшие дни.
В Объединенном оперативном центре 11-й тактической группы в Баграме бригадный генерал Требон, заместитель командующего ТГр-11, как раз заканчивал разговор с командиром 6-й команды кэптеном Кернаном. Он поднял телефонную трубку, чтобы набрать номер командира группы АФО и сообщить ему некоторые новости.