С самого утра Мари не находила себе места. Ей требовалось с кем-то поговорить. Всю ночь ей снились кошмары. Ее звал отец. Она видела тени в комнате. Слышала шаги и чье-то дыхание. Мари проснулась в поту, ощущая на себе липкие и вязкие лапы жуткой ночи. Еще и загадочная находка на прикроватном столике.

Одной ей с этим не справиться. Но Матис снова решит, что Мари все выдумала. К тому же они только помирились. А рассказ мог стать причиной новой ссоры.

Лучшим кандидатом оставался Николас, но первую половину дня он избегал компании Мари. Конечно, он объяснил ей в двух словах, что готовится к финальному аккорду с делом по поимке загадочного призрака. Но его слова звучали неубедительно.

Как жаль, что Антуан уехал, мелькнуло в голове Мари.

Может, стоило ему написать? Или послать за ним Франсуа? Всего час езды, и он будет рядом. Но поймет ли? Мари сомневалась.

В итоге она осталась наедине со своими мыслями. Вернувшись в комнату, она достала из-под подушки – так себе тайник – сложенное в четыре раза письмо и заново прочитала его:

«Дорогая Мари, прошу простить меня за столь странный способ напомнить о себе, но боюсь, чувство стыда сожжет меня изнутри, появись я на глазах вашего брата. Я не была вам матерью, да и подругами нас не назовешь, но, кроме вас, мне не к кому обратиться. Надеюсь, вы поймете меня по-женски. Поверьте, я была верной супругой вашему отцу до глубокой его болезни. Но в последние дни он стал невыносим. Вечно гнал меня. Называл именем вашей покойной матери. Никак не желал моей компании.

Я поверила Луи. Его словам о том, что мы можем начать новую жизнь. Но наш союз не продержался и месяца. Долгое время я скрывалась, не смея писать вам. Но жизнь порой заставляет нас поступать против воли.

Как вы знаете, я оставила все, что когда-то мне дарил Кристоф. Тогда я считала, что Луи будет мне надежной опорой, но ошиблась.

Молю вас о помощи. Мне многого не нужно. В моей спальне, в верхней полке комода, вы обнаружите маленький сундучок с украшениями. Достаточно только ожерелья с самоцветами. Надеюсь, с него выручить достаточную сумму, чтобы начать новую жизнь в Париже.

Если вы хотите отказать мне, то сожгите письмо. И вы больше обо мне не услышите. Если же готовы выручить меня, то оставьте зажженную лампу на вашем окне. Тогда я оставлю еще одно письмо с указанием места нашей встречи.

В любом случае благодарю вас, Мари, за то, что посвятили свое время моему письму.

Анна-Николь Сент-Мор.»

Прочитав письмо, Мари начала сначала. И чем дольше она уделяла времени письму, тем страшнее ей представлялась судьба Анны-Николь. В девичьих фантазиях сбежавшая супруга отца предстала в образе грязной бродяжки с синяками и ссадинами. Ее руки тряслись, а спина ссутулилась.

Отказ равен убийству, наконец решила Мари и вернула письмо под подушку.

Остаток дня прошел напряженно. Первым делом девушка посетила комнату Анны-Николь.

Находясь в покоях супруги покойного отца, Мари поняла, что с момента его смерти ни разу сюда не заходила. Ничего не поменялось с тех пор, как Анна-Николь сбежала. Мари поморщилась. В голове предстала картина, как Луи обольщает ее подобно змею.

Верхняя полочка комода пустовала. Только дамские перчатки и платки. Украшения хранились в средней. Возможно, Анна-Николь просто запуталась из-за пережитого нервного потрясения. Ожерелье было внутри, но Мари посчитала нужным передать девушке все драгоценности. В любом случае они лежали без надобности.

Мари хотела сохранить все в тайне. Теперь настал ее черед избегать внимания, потому как в противном случае она могла тут же все рассказать. И кто знает, чем это могло закончиться.

Фредерик Обрио готовился к отъезду, и Мари пришлось спуститься в гостиную, чтобы пожелать ему хорошей дороги. Они как раз с Матисом обсуждали вина, которые Фредерик преподнесет королевскому сомелье.

– Свет мой Мари, вы чудесно выглядите! – Фредерик, как всегда, был учтив.

Едва касаясь пола носками, он подошел к девушке и прикоснулся к руке.

– Поверьте, за последние дни вы заметно изменились, румянец на лице, едва скрываемая улыбка. Неужели ревность Антуана небеспочвенна?

– Что вы… Просто я стала больше гулять. К тому же, – Мари чуть было не сказала, что ее будоражит письмо Анны-Николь, но вовремя опомнилась, – вы меня смущаете.

– Дорогое дитя, я не желал смущать вас, это просто любопытство старика. Ведь я помню вас с братом совсем маленькими. А теперь вы обратились в настоящую красавицу. – Фредерик накрыл плечи девушки своими ладонями. – К сожалению, этим вечером я отправляюсь в Париж, но обязательно вернусь, чтобы узнать, чем закончилась ваша история с писателем.

– Хорошей дороги вам, мсье Обрио.

– Берегите себя, дорогая Мари, и своего брата.

Все это время Матис обкладывал бутылки вина сеном и обматывал коробки веревкой. Франсуа ему помогал.

– Погрузите вино на телегу. – Матис выпрямился и хрустнул спиной. Франсуа взял одну коробку и вышел.

– Все готово, мсье Обрио. – Мари вышла из комнаты, но слышала их голоса. – Начинайте, пожалуйста, с коллекции 1874 года. Тот урожай выдался потрясающим.

– Хорошо, Матис. – Голос Фредерика сделался тише. Возможно, они вышли в коридор. – А вы к моему приезду избавьтесь от крайней бочки в подвале, она пропала и дурно пахнет.

Матис что-то ответил, но Мари уже не понимала слов. Она поднималась по лестнице в свою комнату. Навстречу вышел Николас. Девушка на мгновение запаниковала, но быстро взяла себя в руки.

– Мари, я вас искал.

– Простите, но меня ждет дело.

– Могу ли я вам помочь?

Да, вы могли бы помочь, например, прочесть письмо и подсказать верное решение.

Слова крутились в голове девушки, но она взяла над ними контроль и сухо ответила:

– Нет.

Затем Мари, не поднимая глаз, прошла мимо. Свернув за угол, она ускорила шаг. Оказавшись в комнате, закрыла дверь и оперлась на нее спиной. Сердце бешено колотилось. Еще бы немного и Мари выдала свой секрет.

Она еще раз достала и перечитала письмо. Текст не изменился.

Оставалось дождаться ночи и оставить зажженную лампу у окна. Каждая минута тянулась дольше часа. Солнце, казалось, вообще не собиралось заходить. Мари не находила себе места. Он теребила в руках письмо, постоянно меняя свое решение.

От волнения кружилась голова. Девушка легла на кровать, и сама не заметила, как провалилась в мучительный сон.

Мари открыла глаза. Она не знала, сколько проспала, но луна стояла высоко.

Все еще не решив, как ей поступить, Мари поставила лампу у окна и замерла со спичками в руке.

Слабый огонь вспыхнул в темноте и тут же погас. Зажигать лампу или нет? Еще одна спичка разгорелась, но Мари ее задула. Что если Мари сама оказалась бы в подобной ситуации? Обратилась бы она за помощью? Вероятно, да. Но помогла бы ей Анна-Николь? Мари сомневалась.

Девушка прокручивала в голове воспоминания, складывая для себя общее впечатление об Анне-Николь. Главным авторитетом для нее был отец. И отец верил Анне-Николь, а значит, верить могла и она. Мари вздохнула и зажгла спичку.

Фитиль масляной лампы быстро охватил огонь. Комнату наполнил теплый желтый свет. Тот, кому был предназначен этот сигнал, наконец получил утвердительный ответ.

Мари ходила по комнате, стараясь успокоить эмоции. Мысль о содеянном невероятно волновала девушку. Иногда она подходила к окну и, прячась за портьерой, выглядывала во двор. И хотя она понимала, что, скорее всего, ответ получит не раньше следующего дня, надеялась увидеть Анну-Николь.

Мари задремала, когда на улице кто-то вскрикнул, а следом послышался звон разбитого стекла. Девушка соскочила с кровати, не понимая, было ли это частью сна или же случилось в реальности.

Девушка прислушалась. Из кабинета отца доносился шум.