Николаса окружала темнота. Руки и ноги стягивала бечевка. Обмякшее тело висело на деревянной балке. Из-под рубахи и брюк торчала солома. А на голове холщовый мешок. Но все равно Николас видел себя. В один момент он был в теле, висящем, как пугало, и стоял возле него незримым духом.

Недалеко Жак сгребал листья в большую кучу у основания столба.

– Остановитесь, Жак, что вы делаете? – Садовник молча продолжал свою работу.

Люди в белых мантиях, держа в руках свечи, окружали его. За их спинами сливались с темнотой сухие кусты винограда.

На плечо грузно приземлился ворон и громко каркнул в ухо.

Листьев становилось все больше. Плывя по воздуху, люди приближались со свечами. Их растекшиеся лица едва можно было узнать. Но Николас узнал среди них Матиса и Мари. Среди белых фигур был и Антуан, и мажордом Франсуа. Были еще люди, кого он так и не смог опознать.

Птицы продолжали садиться на плечи, руки и голову. Они каркали, подзывая остальных.

Николас видел, что листьев становится все больше. Жак их сыпал и сыпал, так что они уже закрывали ноги. Но он стоял рядом, не в силах помешать этому.

– Мари, прошу вас!

Но девушка не посмотрела на него. Она медленно плыла к его висящему телу – телу пугала.

Листья у его ног обратились в исписанные листья блокнота. Все события прожитых лет очутились чернильными словами на пожелтевших листьях.

– Ну и намусорили же вы, мсье Райт, – сказал тихо Жак, собирая бесчисленные бумажные листья. – Столько бумаги извели. И ради чего?

– Остановитесь! Молю…

Первым бросил свечу Антуан. Ну, естественно! Огонь мигом охватил бумагу. Белые люди бросали свои свечи в огонь. Пламя разгоралось и плавно поднималось по ногам. Штаны вспыхнули, как и солома под ними.

Но Николас не ощущал жара. Он лишь наблюдал, как его тело пожирает пламя. А над ним кружат вороны и громко кричат о погибшем писателе.

– Позоррр! – кричит ворона.

– Бездарррь! Шарррлатан! – отвечает ей ворон.

Бросив свечу, люди растворялись в темноте. Последний огонек принадлежал Мари.

Оставшись в компании ворон, Николас наблюдал за тем, как сгорает его тело. Он несколько раз пытался затушить пламя, но ничего не вышло. С каждым действием огонь горел сильней.

Запах подгоревшей плоти привлекал птиц. Они пролетали над висящим телом, стараясь оторвать от него кусок. Николас хотел помешать им, но птицы не замечали его призрачной формы.

Из тьмы вылетел ворон, в два раза больше остальных, и сел на плечо. Его перья плавились от жара, но его это не пугало. Острие гигантского клюва он вонзил в шею Николаса и откусил кожу. Жгучая боль вспыхнула в области шеи, и Николас открыл глаза.

Он лежал лицом вниз, вжимаясь во влажную прохладную землю. Рядом сидел ворон. Не такой большой, но такой же наглый. Птица вцепилась в шею и тянула за кожу. Николас махнул рукой. Ворон взлетел, возмущенно каркая.

Это был сон. Наверняка. Сколько проспал, Николас не понимал. Он сел и ощупал голову. На затылке пульсировала и горела огромная шишка. Рядом лежали разломанный телеграф и электрическая свеча. Ко всему прочему ближайший виноградный куст горел. Не сильно. Не так, как во сне. Возможно, свеча дала искру и сухая листва начала тлеть, а возможно, его хотели сжечь в винограднике.

Николас потушил пиджаком огонь и спас виноград. Затем собрал разбитое устройство в саквояж, обошел еще раз виноградники и вернулся в поместье.

На обратном пути он никого не встретил. Но все равно его не покидало ощущение, что за ним следят. Только в комнате он почувствовал себя в безопасности.

Больше всего его огорчал тот факт, что призрак испортил его устройство. Второго такого отыскать невозможно. Можно сделать на заказ. Но на первый ушли практически все сбережения, полученные от продажи книги.

Николас осмотрел детали и начал раскладывать их в три стороны. Целые, те, что можно спасти, и те, что поломаны навсегда. Третьих оказалось больше.

Николас устало вздохнул. Электрической свече досталось больше всего. Было понятно, почему свет неожиданно погас. Провода были разорваны. Зато катушка с лентой уцелела.

Осторожно, чтобы не навредить еще больше, Николас снял две продольные деревянные трубки, тянущие ленту. За ними скрывалась чернильная игла для отметок кода Морзе. Игла также уцелела. Следом он снял катушку и начал закручивать обратно бумажную ленту. Конец ее был испачкан чернилами. Николас оборвал его и поднес ближе к масляной лампе. Под светом черные пятна приняли узнаваемые очертания букв. Белый призрак виноградника оставил четкое послание: «Прочь!».