В 1933–1934 годах руководство Лубянки было вынуждено признать — организация агентурно-оперативной работы в отдельных Особых отделах, территориальных и транспортных органах была на низком уровне. Агентурноосведомительный аппарат в качественном отношении был слабым, а руководство им со стороны оперативного состава осуществлялось неудовлетворительно; в некоторых оперативных подразделениях регулярная связь поддерживалась лишь с одной третью всех агентов.

«В ходе проверки состояния работы с агентурой вскрылись многочисленные случаи расшифровки агентов и осведомителей, а также факты предательства и двурушничества с их стороны вследствие работы оперативного состава и руководителей чекистских подразделений с агентами, неумелая проверка агентов и слепое доверие к ним…

Вследствие неудовлетворительного состояния агентурноосведомительного аппарата и слабой работы с ним, большинство имевшихся в Особых отделах разработок велось годами и безрезультатно»[201].