Станислав Крячко откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, словно задремал. Фролова мелкими глотками пила горячий кофе. Ярославский покачивался на стуле. Сомин наводил порядок на рабочем столе, по большей части бестолково перекладывая предметы с места на место. Бодрых обхватил голову руками. Словом, каждый слушал по-своему, но Гуров знал, что все они слушают его с предельным вниманием. Лев Иванович формулировал аргументы в пользу виновности Юлии Максимовны Максимовой-Волк.

Гуров довольно быстро понял, что Юлия — опасная лгунья, способная внушить собеседнику выгодные для нее мысли, как в случае с Ростей, которого изобразила ленивым и бездарным альфонсом, которого она якобы тянет на хрупких женских плечиках. При этом в ее потоке лжи выделяются три байки, нелепые и неуместные, придуманные крайне неуклюже и непонятно зачем. Будто бы врала девочка лет пятнадцати, а не взрослая тетенька, поднаторевшая в искусстве обмана.

Байка номер один: Юлия отрицает связь с убитым, тогда как на самом деле встречалась с ним почти месяц. Продюсерша должна была знать, что вранье раскроется, но все равно солгала.

Байка номер два: Юлия настаивала на существовании интрижки между Денисом и Галиной. Аналогичные подозрения по адресу Беспаловой звучали более или менее здраво (принимая во внимание, что Талия за спиной продюсерши закрутила роман с Ростиславом и не скрывала своего злорадства). Но зачем обвинять Кирсанову, которая на момент убийства Немкова была в положении и не согласилась бы встречаться с никчемным волокитой в тот момент, когда получила шанс наладить отношения с мужем, шанс на долгожданное семейное счастье.

Байка номер три: Юлия утаила жуткий нервный срыв, случившийся сразу после смерти Немкова и заставивший продюсершу целый месяц наблюдаться у психолога. Женщина такого сорта, как Максимова-Волк, должна на каждом углу жаловаться, как худо ей пришлось. Она не из тех, кто скрывает визит к психологу, скорее наоборот — бравирует подобным. Для нее это признак шика и высокого статуса, как поход в элитный спа.

Очень глупая ложь. Так может лгать лишь та женщина, которая отчаянно пытается дистанцироваться от жертвы убийства, всеми силами создать видимость, будто никаких отношений, даже приятельских, с Денисом Немковым не имела. Женщина, которая считала, что надежно спрятала концы в воду, как вдруг покойник объявился вновь.

Гуров едва не пошел по ложному следу, когда склонился к версии, что убийца пытался подставить Юлию и поэтому подложил труп в ее гараж. Разумеется, все было совершенно не так. Кто, кроме нее самой, мог положить труп в гараж? Подставы не было. Убийца — Юлия, и она спрятала тело на своей территории. Женщина верила, что теткин гараж без пяти минут ее. Верила, что никто никогда туда не заглянет. Неожиданно охамевший братец возжелал наследства. Неприятный сюрприз. Потому-то она принялась судиться с кузеном, чтобы гараж никогда не открылся. Но Валентин взломал «ракушку», труп обнаружился и перепуганная Юлька, запаниковав, начала неумело, безыскусно лгать.

Три байки заставили Гурова тщательнее присмотреться к событиям в жизни Юлии, и стали заметны мотивы.

Первый мотив — имущественный. Да, по милости Немкова пострадали многие. Однако обворованный Валентин Максимов продолжает кайфовать в своих апартаментах с видовой террасой в клубной застройке на Северо-Западе, наслаждаясь зеленеющим ландшафтом экопарка на слиянии Москвы-реки и Сходни. Он не продавал недвижимость. Между тем, по свидетельству Софьи Кацман, Юлечка лишилась четырех квартир. Просто-напросто прожрала их. Осталась последняя квартира, то есть больше проедать нечего. Налицо финансовый кризис, и убийство стало его кульминацией.

Проверка имущественного состояния семьи Волк, которую выполнили Ярославский и Бодрых, выявила интересную деталь в графике продажи недвижимости. Четвертой из проданных квартир семья лишилась накануне старта работ по проекту «Андеграунд». Юля решила, что в преддверии баснословных гонораров можно и нужно покутить, не мелочась, поскольку шумиха вокруг роскошных гулянок послужила бы дополнительным пиаром и привлекла бы к подготовке концерта новых инвесторов. Выручка от четвертой квартиры пошла на пышные банкеты и торжественные встречи с партнерами проекта: шампанское, маскарады, фейерверки, лучшие развлекательные площадки Москвы. Кража обрушила надежды вернуть сторицей промотанные денежки. Есть за что люто ненавидеть Немкова.

Но вместе с тем бросается в глаза и кое-что другое. Хотя Юля с Ростиславом стали вроде бы жить хуже, они не обменяли последнюю квартиру на жилье поскромнее, где-нибудь в непрестижном районе. Возникает ощущение, что после убийства у Юлии внезапно завелись деньжата. Быть может, деньги братца?

Что известно о характере Юлии? Она обожает подчинять мужчин, чтобы они обращались вокруг нее на низких орбитах, и при этом демонстрирует жестокость вплоть до физического насилия. Муж-рогоносец в рабах, выполняет все обязанности жены по продюсированию проектов. Банкир-любовник превратил личную жизнь в руины, грезит о том, как его пассия согласится выйти за него. Избитый адвокат, схлопотавший сотрясение мозга, вернулся к работе на женщину, которая огрела его палкой.

Немков должен был пополнить этот список пресмыкающихся.

Не последнюю роль сыграла неприязнь к Кирсановой. Садовница-«шоколадница» жутко раздражала Юлию своей безупречностью и наличием «законного» любовника, которого Галина — фи, моветон! — ни от кого не скрывала. Возможно, имелись и другие причины для ненависти, какой-нибудь застарелый конфликт, дальнейшие допросы это прояснят. Как бы то ни было, внезапное появление Арефьевой пришлось весьма кстати. Юля решила использовать бывшую Кирсанова, чтобы насолить Гале. (Кстати, свою роль в возвращении Инги Юля тоже скрыла от следствия, но эта ложь имеет хоть какие-то основания, в подобных гадостях признаваться неловко.)

События июля вскружили Юлии голову, женщина давно уже не испытывала такого подъема и воодушевления. Счастье с минуты на минуту прольется на нее ласковым летним дождиком. Во-первых, грядут большие деньги и эпоха славы. Во-вторых, удалось заполучить молодого любовника, весьма обаятельного и вдобавок полезного для бизнеса. Еще один раб, который на пару с мужем будет продвигать Юлечкины проекты. В-третьих, вбит клин между Дмитрием и Галиной Кирсановыми, и в ближайшее время «шоколадница» потеряет богатенького муженька, оставшись у разбитого корыта со своим «Сирожей».

Можно не сомневаться, у Юлии сердце пело при мысли о том, как все хорошо складывается у нее и как плохо складывается у Кирсановой. Вот-вот, еще чуточку и…

Увы, Юля вытянула несчастливый билет. Немков посмел восстать. Стырил деньги, подвел любовницу на грань бедности, а затем бросил ради «настоящей женщины», да еще и планировал поглумиться, показав билеты в Индонезию… Впрочем, забрать билеты у Попова он не успел, месть Юлии настигла Дениса раньше.

«Юля Волк не сдается», как поведал ее муж Ростя.

Импульсивная, властная, самовлюбленная, жестокая, мстительная и вероломная — эмоциональный портрет Юлии. Портрет убийцы, написанный со слов опрошенных.

— И как произошло убийство? — спросил Крячко, открыв наконец глаза. — Пришла к Немкову домой, поругалась, схватилась за молоток?

— Нет, Стас, — возразил Гуров. — Остались бы следы, которые нашли бы криминалисты, когда обыскивали квартиру после предполагавшегося бегства Немкова.

— Правды ради надо сказать, что криминалисты тогда не искали следов убийства, — вмешался Дементий, — так что могли ничего и не найти в помещении после тщательной уборки…

— Ой, ладно, после уборки? — усмехнулся Гуров. — Где Юля, а где уборка! Нет, чем больше я думаю над этим делом, тем глубже проникаюсь уверенностью, что местом убийства является «ракушка». Юля что-то заподозрила в поведении Дениса и могла позвать его в гараж под предлогом что-то починить для «любимой» тетушки. Денис согласился. Не ради помощи тетке, а ради возможности посмеяться над Юлькой. Очень уж хотелось унизить бывшую любовницу. Итак, они в гараже. Юлька допытывается, чего это Денис такой странный, необычно ведет себя. Немков не сдержался и не стал дожидаться, когда в его руках окажутся авиабилеты, взял да и выпалил все прямо там, в гараже.

— «Нет фурии в аду страшней…» — процитировала Верочка.

— Нет Юлии в аду страшней, — пошутил Гоша, затем разом посерьезнел и спросил: — Так вот в чем истинная причина посещений психолога? Ей потребовалась поддержка после кровавого преступления, и поэтому она скрывала от нас визиты к специалисту?

— Все верно, — кивнул Гуров. — Не отмена концерта вызвала стресс. Женщина переживала шок от того, что собственными руками пробила череп любовнику, бросившему и унизившему ее. Психотерапия в такой ситуации необходима позарез.

— Зачем она вернула ящик с инструментами в квартиру Дениса? — вновь раздался голос Крячко.

— По ящику труп, скорее всего, опознали бы, — пояснил Лев Иванович. — Юлька решила подстраховаться и избавилась от всех предметов, которые помогли бы идентифицировать тело. От одежды, молотка, других инструментов. И она поступила умно, надо признать. Ведь мы могли бы и не сопоставить бегство Немкова с находкой мужского скелета, который так и остался бы безымянным.

Команда немного пошумела, но все довольно-таки быстро согласились с тем, что других подозреваемых, кроме Юлии Волк, быть не может. Смущало лишь одно обстоятельство…

— То есть дело за малым, — подытожил Крячко. — Собрать вещественные доказательства против нее.

И вот это обстоятельство представлялось самой трудной частью расследования. До сих пор в распоряжение следствия не попадалось физических улик, которые бы однозначно указывали на причастность какого-то конкретного лица к преступлению. Впрочем, сейчас ситуация может измениться, ведь стало известно, что искать: вещи Юлии, волокна и другие фрагменты с ее вещей, отпечатки ее пальцев, образцы ее ДНК.

Но даже если ситуация изменится и следствию удастся обнаружить что-то материальное, получится ли верно интерпретировать улики? Отпечатки пальцев на двери и стенах гаража легко объяснить тем, что Юлия считала гараж своей собственностью и часто бывала там. Даже отпечатки на орудии убийства, если оно вдруг всплывет откуда-то, не гарантируют обвинения со стопроцентной вероятностью. Юля и Денис были любовниками, она периодически пользовалась его вещами, включая набор инструментов. По крайней мере, защита определенно будет настаивать на этой версии.

* * *

Филипп Бодрых сообщил, что связался с пиарщиком Смирновым, и тот готов ответить на любые вопросы и предоставить любые материалы по первому требованию. Блогер весь день у себя дома, составляет контент-план и ждет «людей в форме», как он сам изволил выразиться. Обязательно ли ехать сегодня? Гурову хотелось все усилия команды сосредоточить на поиске материальных улик, поскольку вряд ли видеозаписи пиарщика запечатлели нечто полезное. Анализ фотографий Алексея Семенова, например, не принес особой пользы. По крайней мере, Юлия Волк на снимках не совершала никаких подозрительных действий. Так неужели Смирнов заснял то, чего не заснял Семенов?

С другой стороны, даже маленький шанс упускать нельзя, чтобы потом не пришлось сожалеть и кусать локти. Тот же Семенов настоятельно советовал посмотреть записи пиарщика, потому что «видео расскажет больше, чем снимок». Разумно довериться профессионалу. Гуров чувствовал себя слегка вымотанным. Нежелание куда-то вновь ехать подавляло его инстинкты, требовавшие посетить Смирнова, причем всенепременно сегодня. Но отправлять вместо себя других Гуров тоже не собирался, ему хотелось пообщаться с блогером лично. На всякий случай Лев Иванович позвал с собой в дорогу Фролову: он усталый и разбитый, так что может упустить нечто важное в ходе допроса или при изъятии записей, поэтому молодой ясный глаз пригодится. Вдобавок женский глаз. Как-никак улики собираются против женщины, а значит, Верочка сможет подстраховать утомленного опера.

По дороге до дома Игоря Смирнова полковник безостановочно перебирал в уме варианты того, где и какие материальные улики необходимо искать его команде. Поскольку размышлял Гуров то молча, то вслух, надо полагать, он успел изрядно надоесть Верочке, которая не понимала более половины его обрывочных фраз и отвечала невпопад, а с какого-то момента так и вовсе перешла на лаконичное «ага-угу».

Гурова огорчало, что железобетонная улика — ДНК преступника на трупе — в данном случае отпадает. На скелете почти не сохранилось собственной ДНК, а чужой не найдется и подавно. Помимо разложения, против следствия работают еще два фактора. Прежде всего отсутствие одежды, на которой могли бы присутствовать частички кожи или волосы убийцы. Далее — место преступления. Поскольку не приходится сомневаться, что на Немкова напали в гараже, это говорит о том, что труп никуда не переносили, его лишь немного подвинули, пока раздевали. Чем меньше убийца контактирует с мертвым телом, тем меньше оставляет на трупе вещественных улик со своей кожи и одежды.

Другая группа надежных вещественных доказательств — частички крови и мозгового вещества жертвы на одежде и обуви преступника. Подобные улики наверняка изобличают убийцу. Не запачкаться во время убийства молотком невозможно, исключения из этого правила криминалистике не знакомы. Молоток — чрезвычайно грубое орудие, жидкости и мягкие ткани от него разлетаются с бешеной скоростью в разные стороны, так что три его удара должны заляпать преступника с головы до пят. Правда, большинство брызг будут микроскопически малы, но для следствия это даже выгоднее, поскольку убийца их не увидит, а значит, не станет избавляться от испачканной вещи.

Возникает вопрос: как поступила Юлия с той одеждой, в которой убивала Немкова? Выбросила на свалку, закопала, сожгла, отстирала? Стирать она не станет, потому что не умеет. А домработнице забрызганное кровью платье не отдашь. Выбрасывать в ближайший мусорный бак окровавленные вещи тоже немного рискованно. Юлька, при всей своей неуравновешенности и скандальности, отнюдь не глупа. Следовательно, одежда уничтожена или закопана.

— Не закопана! — вдруг выпалила Фролова, вмешиваясь в поток рассуждений начальника. — Ведь Юлька не выезжала за город, насколько мы знаем. Мало того, она вскоре после убийства начала ходить к психологу, так что времени не хватило бы.

— Допустим. Хотя версия спорная.

Гуров продолжил рассуждать. Есть один момент, на котором прокалываются даже тертые калачи с тремя ходками в биографии. Обувь. Про нее попросту забывают, если только подошва не хлюпает от налипшей крови. Предположим, Юля не испачкала туфли, а значит, нет причин от них избавляться. Можно не сомневаться, что туфельки у продюсерши шикарные, брендовые и безумно дорогие. Такие выкидывать не захочется. Таким образом, имеет смысл отдать всю летнюю обувь подозреваемой на экспертизу. На какой-то паре обязательно обнаружатся засохшие микробрызги, содержащие ДНК жертвы.

— Я бы не выкинула, если бы не знала о микробрызгах, — честно призналась Фролова, сумев-таки поймать нить рассуждений своего начальника. — Но разве Юлька ничего не знает о микробрызгах?

— Она могла просто о них не подумать, — возразил Лев Иванович. — В тот момент она была возбуждена, плохо соображала. С виду туфельки чистые, так зачем их выбрасывать?

— Так, может, она и платье не выбросила?

— Вряд ли. Так рисковать она не станет. Тем более что большинство обывателей переоценивают мощь криминалистики. Они полагают, будто эксперт по одной пылинке способен восстановить целиком картину преступления.

— Погодите-ка! Но ведь Юлия наверняка перенесла в свою машину кровь с места убийства на одежде и обуви. Не могла же Юлька переодеться за гаражами и только после этого сесть за руль.

— Согласен, но машину проверять бесполезно. Во-первых, прошел почти год…

— Ах, да! Машину за это время сто раз возили на автомойку, — сообразила Верочка. — То есть в салоне ничего не уцелело, а если и есть какие-то пятнышки, то из них уже не извлечь ДНК. Максимум узнаем группу крови, а она у Немкова самая обыкновенная, вторая положительная.

— Да уж, не третья отрицательная, — пошутил Гуров, припомнив реплику из старой комедии «В джазе только девушки». — Во-вторых, даже если мы найдем микробрызги в салоне и каким-то чудом получим из них ДНК, это абсолютно ничего не доказывает. Немков катался в машине любовницы миллион раз. Конечно, там найдется его ДНК.

— Нам бы найти этого психолога, — мечтательно протянула Верочка.

— Полагаешь, она ему призналась в убийстве?

— Не исключено. Ей же надо выговориться. Найдем мозгоправа, запросим информацию на клиентку и получим признание на блюдечке.

Гуров скептически помотал головой.

— Не выйдет. Если бы она призналась, то психолог уже сообщил бы куда положено. Психотерапия не исповедь, психологи обязаны информировать органы о совершении их клиентами тяжких преступлений. Впрочем, насчет исповедей тоже действуют некоторые исключения, и убийство точно туда относится. Психолог не раскроет тайну клиента лишь в том случае, когда не верит в подлинность признания, то есть обоснованно считает рассказ о преступлении болезненной фантазией.

— Ах, вот как. То есть мы бы уже знали о Юлькином признании, если бы она рассказала своему мозгоправу об убийстве?

— Психологу, а не мозгоправу, — мягко поправил Лев Иванович. — Старайся не использовать такие прозвища, это негативно сказывается на способностях опера к адекватной оценке людей… И да, мы бы знали. Так как психолог к нам не приходил, значит, это тупиковое направление в расследовании.

— А что если она с ним спит?

— Кто с кем спит? — не сразу дошло до Гурова.

— Юлька со своим психологом. Спит с ним и поэтому уговорила никому не раскрывать свою тайну. Ведь такое возможно? Как я убедилась, у нее мощная энергетика в нижней чакре.

Если бы речь шла о какой-то другой женщине, то полковник бы только посмеялся над богатым воображением Фроловой. Но речь шла о любвеобильной Юлии Волк, обладавшей, по заключению младшего лейтенанта, «мощной энергетикой в нижней чакре», поэтому Гурову оставалось только воздеть бровь и, причмокнув губами, сказать:

— Допускаю.

Комментариев он не находил, да этого и не потребовалось.

— Существует и другая вероятность, — продолжала фонтанировать идеями Верочка.

— Какая? — насторожился полковник.

— Что психолог был липовым. Сегодня куча самозванцев практикует психологические консультации, не имея профильного образования. Часто они действуют вообще без регистрации в качестве «ИП». Шарлатаны, инфоцыгане. Такой точно не пойдет в полицию, чтобы доложить на клиента, поскольку боится проблем с законом.

— Не поспоришь, — удовлетворенно кивнул Лев Иванович. — Что ж, ты меня убедила. Свяжись с Гошей и от моего имени подкинь ему работенку отыскать психолога Юлии Волк.

«Умничка она, здраво рассуждает!» — похвалил про себя Верочку Гуров, хотя и не верил в успех миссии. Однако девушка верно указала на наличие шанса получить хоть какую-то новую информацию против подозреваемой, и не использовать этот шанс будет в высшей степени неразумно.

Машина мягко притормозила у светофора. За следующим поворотом оперов ждал дом блогера и пиарщика экосистемы Максимовых.

— Только на многое не рассчитывай, Верочка, — предупредил полковник. — Признания, данные психологу, нередко имеют слабую доказательную силу, потому что их сложно интерпретировать и всегда можно списать на психические проблемы клиента. На этом будет строиться защита Юлии, тем более что наличие психических проблем несомненно. Юля пошла к специалисту залечить травмы, понесенные в результате болезненного расставания с любовником. И мысленно она желала этому мужчине смерти.

— Как все сложно! — горестно вздохнула Фролова. — То есть видео сейчас — наш лучший вариант? А что мы можем там найти? Что конкретно нам искать?

«Эх, молодежь неугомонная! — печально подумал Гуров. — И я когда-то был таким же». Он не знал, что отвечать Верочке. Команде предстоит пропустить через себя терабайты видеопотока в надежде заметить какие-либо аномалии в поведении Юлии Волк, какие-то двусмысленные поступки, неожиданные эпизоды общения с Немковым или с кем-то другим. Возможно, придется пригласить эксперта, читающего по губам, чтобы он расшифровал попавшие на запись диалоги Юлии с теми или иными людьми.

— Поймем, когда увидим, — без особого воодушевления произнес Лев Иванович, отчаявшись вселить в младшего лейтенанта надежду.

* * *

Звонить в домофон или обращаться к консьержу не понадобилось, так как в дом в этот момент вваливалась большая шумная компания молодых мужчин. Стараясь перекричать друг друга, приятели делились восторженными впечатлениями о мероприятии, суть которого из их возгласов понять не удавалось совершенно. Гуров с Фроловой примкнули к компании и проскользнули в дом. По номеру квартиры было ясно, что блогер проживал на втором этаже, поэтому они не стали втискиваться в лифт с развеселыми друзьями, а вместо этого поднялись по лестнице.

Звонок сыграл замысловатую трель, выдававшую озорной характер жильца. Дверь открыл невысокий, но атлетически сложенный мужчина, взъерошенный, в шелковом халате с аляповатым абстрактным рисунком на темно-синем фоне. Не приходилось сомневаться в том, что обладатель халата — Игорь Смирнов, а не случайный гость и не арендатор. Игорь хорошо узнавался по фотографиям Семенова.

— Игорь Викторович, уголовный розыск, — представился Лев Иванович. — Полковник Гуров, младший лейтенант Фролова.

— А-а, ясно… а я… спал…

Лицо не казалось заспанным. Но с порога уличать свидетеля в обмане полковник не собирался, тем более что обман мог оказаться вполне невинным.

— Простите, что разбудили. Позвольте войти? — Гуров, не дожидаясь формального разрешения, сделал шаг вперед, поскольку Смирнов их приглашал по телефону «в любое время», значит, обязан проявить гостеприимство. — Цель нашего визита вам известна. Мы бы хотели получить любую информацию о покойном гражданине Немкове, а заодно забрать видеозаписи, на которых присутствует или может присутствовать покойный.

— Ах, да…

Смирнов с растерянным и смущенным видом кутался в халат. Неужели перепутал дни? Невозможно! В разговоре с Бодрых не прозвучало конкретной даты. Блогер однозначно назначил прием на сегодня, произнес слово «сегодня», поэтому нельзя сказать, что он-де перепутал среду с четвергом.

— Ну, в общем… Вы проходите в гостиную, вот сюда, а я немного приоденусь, — пробормотал мужчина, вцепившись в халат так, словно его могло сорвать и унести ветром.

Верочка спряталась за спиной Гурова и, поджав губы, едва сдерживалась, чтобы не прыснуть от смеха. Лев Иванович буквально ощущал, как ее потряхивает. И тогда он сообразил, что Смирнов под халатом абсолютно голый. Если он намеревался принять душ, то почему лжет, будто спал?

— Вы одни, Игорь Викторович?

— Я-а-а? — нерешительно протянул он, как если бы его впервые в жизни назвали по отчеству.

— Кто еще здесь?

Верочка легонько дернула полковника за рукав, стрельнув глазами в сторону полочки для обуви. Рядом с полочкой валялись ярко-красные туфли той же модели, что и те, которые оплевал Валентин Максимов в галерее «Градиент» на выставке фоторабот Семенова.

— Юлия Максимовна, это вы?

В дальней комнате, закрытой дверями из непрозрачного матового стекла, что-то негромко шлепнулось. Гуров и Фролова в два шага оказались у стеклянных дверей и распахнули их. Типичное помещение для съемок: осветительная техника, штативы, треноги, камеры, минимум мебели. Посреди съемочной площадки лежало стеганое одеяльце в стиле пэчворк, поверх него три или четыре подушечки с лоскутными наволочками того же дизайна. Вокруг в беспорядке разбросана мужская и женская одежда. На одеяльце никто не лежал. Юлия в костюме Евы лихорадочно рылась на полочке, уставленной коробочками с внешними дисками.

Заслышав звук открывающейся двери, женщина резко развернулась. Даже не подумав прикрыть свои чакры, Юлька злобно сверкнула глазами, сжала руки в кулачки и заверещала:

— Игорь, чтоб тебя! Я же ясно велела их задержать, пока я не найду этот чертов диск! Где он вообще?!

Гуров по-джентльменски отвернулся и покинул студию. Вера Фролова подняла с пола женские вещи, молча протянула их Юльке и с каменным лицом стояла рядом, пока продюсерша нервно одевалась. Потом любовников усадили на диван в гостиной. Лев Иванович и Верочка садиться не стали, они стояли напротив парочки, создавая молчанием гнетущую обстановку, но в действительности пытаясь сообразить, как лучше повести допрос. Им удалось застукать вместе главную подозреваемую и свидетеля, который может располагать кадрами, изобличающими ее. Причем к поиску и уничтожению этих кадров Юлия Волк намеревалась приступить сразу после секса, но визит сотрудников угрозыска вынудил ее поторопиться. Она, как нетрудно догадаться, рассчитывала найти диск и припрятать его, пока Игорь болтает с операми.

— Прежде чем вы сделаете неверные выводы, — затараторила Юлька, прервав сгустившуюся тишину, — должна сказать, что не совершала ничего противозаконного.

Смирнов отмалчивался, съежившись и вцепившись в свой халат еще сильнее.

— Вы пытались уничтожить диск с важной для следствия информацией, — сурово изрек Гуров. — Это противозаконно, что бы вы себе ни думали.

— Уверяю, на том диске не было важной для вас информации. — Юля молящим жестом сцепила руки и трясла ими перед лицом полковника. — Только несколько частных видео, где два взрослых человека занимаются любовью. Я испугалась, что эти файлы могут попасть в руки моему мужу, а я не хочу рушить свой брак из-за минутной слабости.

— Ты же говорила, что хочешь со мной встречаться и что я лучше твоего мужика в постели! — вяло запротестовал Смирнов.

— Заткнись, идиот, прошу тебя!

От негодования Юлькины глаза округлились настолько, что чудом умещались в орбитах. Она перевела дыхание и вновь защебетала молящим голоском, жалостливо заглядывая в лицо полковнику.

— Можете удостовериться сами, я разрешаю. Вы уже видели меня голой, так что ничего страшного, если увидите еще раз. Главное, пообещайте мне, что эти ужасные, эти роковые видео никогда не увидит мой Ростя. Он не перенесет разочарования. Я ни разу прежде ему не изменяла, поэтому он боготворит меня, считает святой!..

«Плохо же ты знаешь своего Ростю», — подумалось Гурову.

— Хотел бы поверить вам на слово, — сказал он, — но закон есть закон. За попытку уничтожения улик мне придется временно задержать вас до выяснения обстоятельств. Жесткие диски с видеофайлами согласно правилам требуется изъять и передать для дальнейшей работы в наш айти-отдел.

Фролова увезла возмущенную Юлию, чтобы та не мешала работать и не давила на Смирнова.

— Не торопитесь, приведите себя в порядок, — по-дружески произнес Гуров. — Если вам надо выпить кофе или чаю, то сделайте себе чашечку, прежде чем мы поедем в управление.

Игорь молча удалился в ванну и открыл душ. Вода лилась долго и шумно, чтобы скрыть, как мужчина хлюпает носом. После душа Смирнов не спеша переоделся и отправился на кухню приготовить кофе, осведомившись, не желает ли полковник присоединиться. Лев Иванович решил не отказывать себе в удовольствии.

— Я покажу тот диск, который она искала, — сказал вдруг Игорь, разливая кипяток по чашкам. — Никакого секса там нет, мы себя ни разу не записывали. Просто она пришла сегодня и сказала, что есть одно видео, которое может ее скомпрометировать и выставить в дурном свете перед родней и полицией. Подробностей не сообщала, а я особо и не выпытывал. Это кадры с прошлогоднего дня рождения Лики, подружки Максимова. Снято, кажется, в «Банкет-Центре». Дату не помню, но все диски подписаны, вы найдете. И в метаданных файлов тоже есть информация, ваши айтишники подтвердят.

Гурову невольно припомнился Алексей Семенов, на зубок помнивший даты и участников всех мероприятий, съемку которых проводил. В отличие от фотографа, Смирнов явно небрежен в работе. Дат не помнит и название «Банкет-Клуба» перепутал.

— В общем, я сказал, что это диск в зеленой коробке на полочке, — продолжал Игорь, — а она принялась уговаривать, чтобы я о ее визите никому не рассказывал. Ну и как-то незаметно, слово за слово, мы постелили одеяло. Не скажу, что она часто со мной мужу изменяет. Всего раза три было или четыре. Не считая сегодняшнего.

С кухни они вернулись в студию. На полочке стояло множество коробочек, из них пять были окрашены в разные оттенки зеленого. Неудивительно, что Юлька не смогла быстро найти нужный. Смирнов тоже не нашел, потому что диск с «компроматом» хранился в фиолетовой коробочке.

— Разве вы не храните дубликаты видео на файловых хостингах? — поинтересовался полковник. — Только на внешних дисках?

— Храню. Но видео с той днюхи я почему-то забыл залить.

«Какой же он неорганизованный!»

— Что произошло на том празднике? — спросил Гуров. — Чего так стыдилась Юлия?

— Без понятия, — пожал плечами Игорь. — Ничего особенного не запомнилось. Пили, пели, шутили, веселились. Лика отжигала по полной. Она тогда как раз закрутила с Максимовым, так что у нее задница от счастья сияла, как новенький самовар. Девчуля не могла нарадоваться на свою удачу. Если кому и стыдиться за свое поведение на той днюхе, то Лике, зуб даю.

— А Юля что делала?

— Не помню, хоть убейте! Помню, спела дуэтом со своим Ростей одну из его песен. Ага, еще вспомнил, они с Ликой провели шуточное соревнование, у кого больше абрикосов поместится в декольте. Потом танцевала с Малюковым особый танец, когда между партнерами зажимают наполненный водой воздушный шарик, и двоим нужно так двигаться, чтобы он не лопнул.

«Батюшки-матушки! И после таких танцев со своим «генеральным спонсором» на виду у мужа она полагает, что Ростя не в курсе ее измен и считает ее святой? Они с ума все посходили, что ли?»

— На этом все, большего вспомнить не получается, — поставил точку Игорь. — Это и странно. Она себя в тот день очень скромно вела. Случись какая-нибудь эксцентричная выходка, я бы, скорее всего, запомнил.

Увы, из Смирнова помощник никакой. Придется без подсказок самостоятельно изучить записи кадр за кадром.

— А скажите-ка, вы знаете Галину Кирсанову? — и, получив утвердительный кивок в ответ, Гуров задал мучивший его вопрос: — Так, может, вы в курсе, что происходит между Юлией и Галиной? Откуда проистекает их тайная вражда?

— Без понятия. Честно. Но я бы не советовал вам верить тому, что Юля рассказывает про Галю. Эти сплетни просто помешают в работе, направят вас по ложному пути. Половина из того, что говорит Юлька, — ее собственный вымысел. Например, про ребенка.

— А что про ребенка?

— Юлька говорит, что Галя завела ребенка не от мужа, а от любовника. Знаете, от их старинного приятеля Сергея, постоянно у них в доме крутится. Я вообще не уверен, что Галя с Сергеем любовники, они ведут себя по-другому. Ни взглядов, ни прикосновений, и манера общения не такая. Скорее уж Сергей — банальный нахлебник, взял привычку столоваться у богатых друзей.

«Эти бы слова да услышать Дмитрию. Готов поспорить, он на радостях станет Сергея точно на убой кормить. Для Кирсанова лучше нахлебник, чем любовник».

— Вот как? Любопытно. Но что там с ребенком? — напомнил Гуров.

— Юлька сказала: Сережа от «Сирожи». Но это же чушь полная! Галя светленькая, Сергей так и вовсе блондин, а мальчишка чернявый. Ясно, что ее приятель тут ни при чем. Даже если у него и есть какой-нибудь интим с Галей, то ребенок точно не от него. Я был у них в доме, там на видном месте старая, черно-белая фотография Галиного отца. Кирсанова вечно смотрит на нее и поражается, как сильно мальчик похож на деда. Не скажу, что сходство в глаза бросается, хотя я особо-то и не рассматривал. Маме виднее. Но дед с внуком оба брюнеты.

* * *

Юлию Волк допрашивали не в рабочем кабинете, где сидит Гуровская команда и где берут показания у свидетелей. Так как Юля — подозреваемая, ее отвели в комнату для допросов, мрачное и унылое помещение, в котором чувствуешь себя максимально некомфортно. Продюсершу голые серые стены ничуть не пугали. Она спокойно восседала на стуле, разглядывая макияж в зеркальце. С появлением Гурова женщина проворно спрятала зеркальце в клатч и громко заявила:

— Признаюсь, я солгала. Отвечая на ваши вопросы там, в квартире Смирнова, я намеренно ввела сотрудников угрозыска в заблуждение, в чем сейчас искренне раскаиваюсь.

— Не торопитесь, Юлия Максимовна! — спокойно и властно произнес Гуров. — Младший лейтенант Фролова, начните запись.

Верочка включила запись допроса и назвала присутствующих, после чего предложила Юлии представиться. Продюсерша сообразила, что дело пахнет керосином, отболтаться на сей раз не получится, и занервничала. Желание изложить новую версию событий куда-то испарилось, женщина притихла и сжалась, недоверчиво переводя взгляд с полковника на младшего лейтенанта и обратно. В тот момент она походила на старинные настенные часы в виде совы, у которой глаза поворачиваются влево-вправо с каждым движением маятника.

— Когда вы приехали к Игорю Викторовичу Смирнову? — деловито приступил к допросу полковник.

— Где-то минут за тридцать-сорок до вашего прибытия, — покорно сказала Юлия, отвечая кратко и по существу, без обычных для нее комментариев.

— С какой целью вы попали в квартиру Смирнова и что там делали?

— Я уговорила его отдать мне диск, где якобы записаны порочащие меня эпизоды. Но я солгала Игорю, а потом из стыда повторила эту ложь в вашем присутствии. У меня были другие цели.

— Какие цели вы преследовали?

— Я хотела помочь следствию собрать информацию на одну из подозреваемых по делу об убийстве Немкова.

— То есть вы не пытались уничтожить диск и его содержимое?

— Нет, никоим образом.

— Почему вы утаили правду?

— Игорь бы не понял. Решил, что я стучу на своих. Счел бы меня низкой и подлой.

Гуров не поверил.

— Вы опять лжете, Юлия Максимовна. — Он повысил голос. — Гражданин Смирнов не стал бы вас осуждать, поскольку лично пригласил нас прийти к нему домой и взять диски, на которых имеются записи с покойным Немковым.

— Вот гаденыш! Не предупредил меня, идиот клинический! — вырвалось у Юльки. — Да разве я стала бы с ним кувыркаться, если бы знала, что с минуты на минуту приедет полиция?

— Я повторю свой вопрос…

— Ладно! Ладно! — Она подняла ладони, изображая капитуляцию. — Я пришла за диском не только для того, чтобы помочь следствию, но и чтобы отомстить одной женщине. И мне было стыдно перед Игорем за то, что я такая мелочная и зловредная. Мне не хотелось потерять лицо.

— Поясните.

Гуров мельком посмотрел на Верочку, старательно заполнявшую блокнот мелкими неразборчивыми каракулями. Догадалась ли она, о ком речь? Сам-то Лев Иванович в пояснениях не нуждался, он моментально понял, что продюсерша вознамерилась использовать запись против Галины Кирсановой. Если это не ложь, то до чего Юлька предсказуема в своей злобе!

— Я обязательно отдала бы диск вам, товарищ полковник. Но сначала хотела скопировать с него файлы, имеющие отношение к одной особе. И показать эти файлы ее мужу.

— Откуда вы узнали об этих файлах и почему не сообщили следствию ранее?

Вот этот вопрос был важнее остальных, потому что Гуров действительно терялся в догадках о причинах, по которым продюсерша медлила и не сразу настучала на бесившую ее жену менеджера.

— Я не сразу вспомнила некоторые события, которые произошли в прошлом году на дне рождения Анжелики Петровой.

— Прошу вас подробнее.

— После того как вы сообщили мне об убийстве Немкова, я стремилась всячески помочь следствию. Это для меня чрезвычайно важно, потому что вы недвусмысленно дали понять, что под подозрение попал мой муж.

«Нет, это ты, Юля, недвусмысленно дала понять, будто бы сама подозреваешь собственного мужа», — нахмурился Гуров. Ни на минуту лживая бестия, сидевшая напротив полковника, не оставляла хитрой многоходовой игры, в которой старалась очернить любого, лишь бы выгородить себя.

Юля продолжила рассказ и поведала, что последние дни усиленно вспоминала события прошлого августа, рассматривала сделанные тогда фотографии и на снимках со дня рождения Лики увидела кое-что, пробудившее утраченные воспоминания. Юлия увидела задрапированный вход в комнату отдыха в «Банкет-Клубе». Женщине показалось, что на празднике она видела, как в одну из таких комнат зашел Немков в сопровождении некой дамы, которой была Галина Кирсанова.

— Зачем они там уединились, спрашивается? — задала риторический вопрос Юлька. — Знаете, чем занимаются парочки в этих комнатках?

Она осмелела, вошла в раж, ее рассказ звучал все более бойко. Со слов Юльки, ее первым желанием было немедленно сообщить полиции, но она не торопилась, чтобы по ошибке не обвинить невиновного человека. Память могла проделать злую шутку, ведь гости в «Банкет-Клубе» развлекались и выпивали, отчего в Юлиной голове тогда многое перепуталось. Вот почему продюсерше потребовался диск с записями Игоря: она хотела удостовериться, что Смирнов заснял Галину, увлекаемую в комнату отдыха Немковым.

— И мне очень хотелось скопировать этот файл, чтобы предъявить Дмитрию. Чтобы он увидел свою женушку во всей красе.

— За что вы хотели отомстить гражданке Кирсановой?

Гуров в нетерпении ждал ответа, чувствуя, что готов ногти кусать от волнения. Воображение рисовало некий жуткий конфликт, никому не известный, в далеком прошлом. Быть может, Юлия пыталась соблазнить Дмитрия? На нее это похоже. И Галина в желании защитить свой брак пошла на отчаянные меры и нанесла разлучнице не менее подлый удар? Легко представить. Что же произошло на самом деле?

— Она… она… Это трудно объяснить…

Юлия Волк впервые за все время их знакомства начала запинаться и с трудом подбирала слова. Волк заблеял овцой. Впрочем, овца она и есть. Гуров устало потер рукой шею и почувствовал, что улетает мыслями куда-то далеко отсюда. Слушать блеяние гламурной овцы не хотелось. Не было тайного конфликта. Просто Юлька чувствовала себя неполноценной рядом с Галиной. Было в Кирсановой нечто величественное, аристократичное, несмотря на всю ее простоту и приветливость. Рядом эти две женщины смотрелись как расфуфыренная графиня и скромная садовница, вот только графиня имела вид и манеры дешевой путаны из придорожной харчевни, а садовница — вид и манеры королевской фрейлины.

Жалкое создание продолжало блеять, выдумывая на ходу причины ненавидеть женщину, которой в подметки не годилась.

— Юлия Максимовна, — бесцеремонно прервал продюсершу Гуров, — осознаете ли вы, что наши эксперты просмотрят все видеофайлы из архива Игоря Смирнова? Если на них окажется нечто, что выставляет вас нарушительницей закона, мы это узнаем. Вы желаете признаться в преступлении здесь и сейчас? Думаю, про плюсы чистосердечного признания вы наслышаны.

По ее щекам заструились натуральные, ненаигранные слезы. Женщине стало по-настоящему страшно.

— Там ничего нет, честно! Я ничего не скрывала и не пыталась уничтожить! Вы мне должны поверить! Я правду говорю.

Верочка протянула коробку с салфетками. Юля выхватила коробку целиком и, прижав к себе трясущимися руками, выдернула оттуда изрядный пучок салфеток.

— Как же мне вам верить, Юлия Максимовна, если вы меня неоднократно обманывали? — невозмутимо продолжал натиск Гуров. — Например, вы утверждали, что не состояли в интимной связи с покойным Немковым, а следствие установило обратное.

Она по-рыбьи захлопала ртом, затем сумела совладать с собой.

— Вы должны понять замужнюю женщину. Стыдно признаваться в неверности. Для меня вдвойне стыдно, потому что всю свою жизнь я положила на алтарь семейного счастья. Спросите любого, и вам расскажут, какой заботой я окружила своего мужа. Немков — хищник и манипулятор, он привык получать от женщин то, что хочет. Помните, как он поступил с Талией, танцовщицей? Она ему отказала и потеряла место в труппе. Если бы я ему отказала, то он сорвал бы подготовку концерта или как-то еще наказал меня. А я не могла подвести Ростю. На кону стоял его звездный час, концерт с песнями Рости Бескозыркина должен был состояться во что бы то ни стало.

— Звучит как мотив для убийства.

Она разревелась.

— Зачем вы так? Почему вы такой жестокий? Выворачиваете мои слова наизнанку. За что вы так со мной? Что плохого я вам сделала? — прорывался сквозь рыдания ее обиженный голос.

Гуров знал, что перед ним убийца, но внезапно ощутил укол жалости к ней. Мысль о надвигающемся аресте и обвинении подкосила Юлию. В ее поведении не осталось ни фарса, ни флирта, ни спеси. Напротив полковника сидела настоящая Юлия Волк, запутавшаяся в бесконечных играх женщина, изнуренная неконтролируемыми эмоциями, давно потерявшая путеводную нить к выходу из лабиринта интриг и адюльтеров. Заплаканное лицо опухло, на нем проступили едва заметные признаки увядания былой красоты. Острые плечики мелко вздрагивали, стресс заставлял зябко ежиться. Трясущиеся пальцы неловко поправляли бретельку платья — тоже красного, но уже не футляра, а какого-то другого фасона. Лев Иванович совсем по-мужицки забыл, как называется подобный дизайн, но видел лишь, что оно, эффектное на прогулке в городском парке, нелепо смотрелось здесь, в этих серых холодных стенах.

Откуда такая внезапная честность в насквозь лживом человеке? Наверное, Юлия искренне верит, что не сделала ничего плохого, лишив жизни вора.

— Юлия, вы меня слышите? Юлия?! Это вы убили Дениса Немкова?