Озарение на Гурова снизошло прямо посреди ночи. Ничего удивительного в этом не было — такое с ним случалось и раньше. Озарение — штука загадочная, оно не спрашивает, когда ему приходить.

«А о чем тут, собственно, думать? — сам себе сказал Гуров. — Тут и без размышлений все ясно. Космонавту срочно нужен паспорт. Фальшивый, но при этом совсем как настоящий. А где можно раздобыть такой паспорт? То есть каким способом? Да только одним — уговорить кого-нибудь, чтобы ему такой паспорт срочно сделали. А кто это может сделать? Только работники паспортной службы. А кто работает в той службе? Преимущественно женщины. Это общеизвестный факт. Этот факт, без сомнения, известен и Космонавту. И что же отсюда следует? А следует лишь одно. Скорее всего, Космонавт попытается завести знакомство с какой-нибудь паспортисткой. Очаровать ее, обаять… Или, как вариант, посулить ей денег. Деньги у него есть… Никаких других возможностей разжиться паспортом у него нет. Так что все тут понятно и просто».

Дождавшись утра, Гуров тотчас же встретился с Дубинским и Черновым. И поведал им о своих ночных размышлениях. Дубинский с Гуровым согласился, сказав, что и сам он в принципе предполагал то же самое.

— Тогда действуем! — решительно произнес Гуров. — Медлить нельзя. Космонавт — человек энергичный, а мы должны быть вдвое энергичнее его. Даже втрое. Сколько паспортных отделений в вашем городе?

Дубинский уточнил — оказалось, таких отделений насчитывается шесть.

— Сколько женщин служит в этих отделениях? — спросил Гуров.

Оказалось, что никак не меньше двух десятков.

— Да уж, — сказал Гуров, почесал затылок и поморщился. — Серьезная цифра. Но что поделать? Будем исходить из того, что имеем.

— У вас есть какие-то предложения? — спросил Дубинский.

— Примерно такие же, как у вас, — сказал Гуров. — Нужно внимательно присмотреться ко всем дамам-паспортисткам. Ко всем без исключения: молодым, не очень молодым, замужним, незамужним… Не исключено, что Космонавт уже свел знакомство с какой-нибудь из них. Обаял, очаровал, посулил денег, подарил на первый случай парочку золотых побрякушек — что-нибудь из краденого. И очень не исключено, что от таких его ласк какая-нибудь из дамочек растаяла… Надеюсь, вы понимаете, что это значит?

— Понимать-то мы понимаем, — сказал Чернов. — Однако же как-то сомнительно… Все-таки эти женщины при исполнении. Государственные служащие, так сказать. Так неужто… — Здесь Чернов сделал выразительный жест.

— Может, ты еще скажешь, что никто из государственных служащих не берет взяток и никого из них нельзя подкупить? — спросил Гуров и тяжело при этом вздохнул.

— Вот чего не скажу, того не скажу, — ответил Чернов.

— Вот и не говори. Лучше давай-ка подумаем, как всех ваших неподкупных паспортисток получше разъяснить. Так, понимаешь, чтобы все они были у нас как на ладони.

Решили действовать двояким образом. Во-первых, установить за всеми паспортистками негласное наблюдение. Во-вторых, поработать с ними гласно. Это означало — побеседовать с каждой из них. Убедить, что если какая-то из паспортисток все-таки свела знакомство с Космонавтом и поддалась на его сладкие посулы, то пускай она немедленно об этом признается. Потому что дальше будет только хуже, и в первую очередь ей самой. Отставка от должности и суд — это как минимум, а возможно, и гибель. Тот, на чьи уговоры она столь легкомысленно поддалась, — опасный преступник: беглец из мест заключения, грабитель и убийца. Вот — он убил даже собственную жену. На этот момент следует налегать особенным образом — женщин такие подробности пронимают до самой глубины их душ.

Вот такие, стало быть, предстояли заботы. Работа немалая и сложная, но куда было деваться?

— Итак, по коням! — Гуров хлопнул в ладоши. — На все про все у нас времени — два-три дня, не больше. Иначе выскользнет Космонавт из наших рук. Ищи его потом под новым именем!

* * *

— Ну, так как насчет паспорта? — спросил Космонавт у Ирины, когда она вечером вернулась с работы. — Продвигается дело?

Разговор происходил в квартире у Ирины — здесь Космонавт обосновался в ожидании паспорта. Ирина его не гнала, она молчаливо согласилась, чтобы Космонавт остался у нее. На что она рассчитывала — этого Космонавт не знал, да ему это было и неинтересно. Для него было главным раздобыть паспорт, и это могла сделать только Ирина. Это было так удобно — обитать в квартире той самой женщины, которая должна добыть тебе паспорт! А в том, что Ирина это сделает, он почти не сомневался.

— Продвигается, — не сразу ответила Ирина. — Но медленно.

— Почему медленно? — нетерпеливо спросил Космонавт. — Нельзя ли поскорее?

— Вряд ли, — сказала женщина. — Нужно выполнить кое-какие дела, чтобы никто ничего не заподозрил. Чтобы все было так, как надо… Для этого нужно время.

— Сколько времени?

— Неделя, не меньше. А может, даже больше.

— Мне нужен паспорт как можно скорее! Разве я тебе этого не говорил?

— Да, но…

— А ты поторопись. Поспеши, миленькая… И у тебя все получится. Я знаю — получится. В конце концов, это такой пустяк — написать несколько строк в бланке. Ведь правда же?

— Нужна твоя фотография, — сказала Ирина.

— И что же, для этого мне нужно куда-то идти? В какое-то фотоателье?

— Необязательно. Я сама могу тебя сфотографировать.

— Ну, так сделай.

— Для этого ты должен быть в костюме, белой рубашке и галстуке. Так полагается.

— Никаких проблем! — широко улыбнулся Космонавт.

С этими словами он полез в дорожную сумку (ее на всякий случай он постоянно держал при себе) и достал оттуда костюм и рубашку с галстуком. Это был тот самый костюм, который ему привезла в лагерь Людмила. В этом костюме он с ней бракосочетался, этот же костюм она заботливо уложила в дорожную сумку перед побегом.

— Вот, — сказал Космонавт, — костюмчик… Правда, он чуть-чуть примялся, ну, так ты его погладь.

После того как костюм был поглажен и Космонавт в нем сфотографирован, Ирина сказала:

— А ведь я до сих пор не знаю твоего полного имени. Нужен еще твой год рождения и место, где ты родился. Ты сказал лишь, что тебя зовут Виктор, но этого мало…

— Ну, запоминай, — сказал Космонавт. — Значит, я — Виктор, а фамилия моя… — он на миг задумался, — фамилия моя — Сидоров. Отчество — Петрович. Значит, Сидоров Виктор Петрович. Теперь запомни мою дату рождения и место, где я, бродяга, появился на свет.

Понятно, что все это — от начала до конца — он выдумал. В этом был свой резон: не мог же он жить и дальше под своим настоящим именем. Выдуманное имя — это все равно что шапка-невидимка. Пускай его поищут под таким именем! Сидоровых на белом свете столько, что и не сосчитаешь.

Ирина ему не поверила. Она взглянула на него, помолчала и сказала:

— Хорошо, пускай будет Сидоров… Но кто ты такой на самом деле? Откуда ты?

— Вот так вопрос! — делано удивился Космонавт: ему не понравились слова Ирины. — Сказано тебе — золотоискатель. Так и есть. Золотоискатель Сидоров — разве не звучит? И вот что еще… Чтобы ты ни в чем не сомневалась и не задавала мне больше никаких вопросов — возьми вот это. Возьми, не опасайся. Это деньги, которые я заработал честным и, можно сказать, непосильным трудом. Теперь это твои деньги. Аванс, так сказать. Сделаешь паспорт — получишь еще столько же.

И он протянул Ирине увесистую пачку купюр. Помедлив, Ирина взяла деньги.

— Ну, что — вечер вопросов и ответов закончен? — радушно усмехнулся Космонавт. — Думаю, теперь не грех и развлечься… — Он помолчал и добавил: — А насчет паспорта — поторопись. Ты меня поняла? Поторопись, говорю тебе… И еще. Заодно мне нужна прописка. Чтобы, значит, ни у кого не возникало никаких подозрений…

— Где же мне тебя прописать? — растерянно спросила Ирина.

— А где хочешь.

— Может, в каком-нибудь общежитии?

— Это хорошая мысль, — одобрил Космонавт. — Общежитие — это то, что надо. Там, я думаю, обитает много всяких бродяг. Одним больше, одним меньше, никто и не заметит.

На следующее утро, когда Ирина ушла на работу, Космонавт приступил к действиям. Он решил досконально осмотреть квартиру. Для чего — было понятно. А вдруг случится так, что из этой квартиры ему придется бежать? В его положении всякое может быть. А коль так, то нужно заранее знать, как половчее убежать, нужно выяснить, какие имеются ходы-выходы. Квартира располагалась на втором этаже, и это было хорошо. В случае чего, он мог сигануть с балкона: второй этаж — это не смертельно.

Да вот, балкон… Нужно его хорошенько осмотреть — удобно ли с него прыгать. А то ведь всякое бывает. Споткнешься об какую-нибудь рухлядь на балконе — тут-то тебя и скрутят.

Балкон оказался как балкон — в меру загроможденным, так что выпрыгнуть из него в случае нужды не представило бы труда. Что ж, и хорошо. На всякий случай Космонавт подошел к краю балкона и глянул вниз: до земли было не так и высоко… Внизу, под балконом, стояли две старушки и о чем-то беседовали. Когда Космонавт подошел к перилам, старушки разом подняли головы. Кажется, они заметили Космонавта… Космонавт недовольно нахмурился и ушел обратно в квартиру. Незачем всяким старухам разглядывать его…

В квартире Космонавт принялся размышлять. Он думал о своей временной сожительнице Ирине. Вот через несколько дней она выправит ему паспорт, и тогда… А что тогда? Тогда он немедленно покинет и эту квартиру, и город. Но сначала ему нужно разобраться с самой Ириной. Без этого никак. Она будет знать его новое имя — единственная из всех. Она будет самым главным свидетелем. Мог ли он рассчитывать, что Ирина никому и никогда не назовет его нового имени? Ни в коем случае. Рано или поздно она его назовет. Кому-нибудь проболтается, а то, может, сообщит о нем какому-нибудь особо ушлому сыщику, идущему по его следам. Нельзя исключить, что такой сыщик найдется. И что тогда? А тогда этот сыщик будет знать его новое имя, и вопрос его поимки будет всего лишь вопросом времени. А Космонавт не хотел, чтобы его поймали. Не для того он бежал из лагеря… Да и вообще — после того, что он натворил, попадать в руки полиции ему никак нельзя. Если он попадет, это для него, пожалуй, будет путь в один конец. Высшая мера, иначе говоря.

И что же из этого следовало? А следовало то, что он должен убрать Ирину. Вот как только она сделает паспорт, как только паспорт окажется в его руках, так сразу же и убрать. Никаких иных вариантов, никакого снисхождения. Так будет надежнее и спокойнее. Для него, Космонавта, надежнее и спокойнее. Да, и не забыть бы при этом забрать обратно те деньги и драгоценности, которые он Ирине отдал. Ей, мертвой, они ни к чему, а ему пригодятся.

Итак, решено. Оставалось одно — дождаться, когда Ирина сделает паспорт. И замести за собой следы.

* * *

Негласное наблюдение за паспортистками не дало никаких внятных результатов. Все они вели себя так, как и обычно, ничего подозрительного и из ряда вон выходящего за ними замечено не было. Разговор с паспортистками также ничего не прояснил. Все они дружно заявили, что никогда не видели человека, которого им показывали на фотографии, и понятия не имеют, кто он такой. То же самое сказала и Ирина. Хотя, конечно, она испугалась, когда сотрудник уголовного розыска (а это был Олег Чернов) показал ей фото ее квартиранта. Да и как было не испугаться! Оказалось, что в своих подозрениях и сомнениях она была права: ее квартирант и сожитель — никакой не золотодобытчик. Он — опасный преступник, которого разыскивает уголовный розыск. А значит, и ее саму тоже разыскивает уголовный розыск. Ведь она пообещала выправить своему квартиранту паспорт. Она вступила с квартирантом в преступный сговор — вот что это означало! Она — преступница!

Да, но что ей теперь было делать? Теперь, когда она взяла у квартиранта вначале золотые вещи, а затем и деньги? Может, все вернуть обратно и выгнать сожителя, кем бы он ни был? И забыть обо всем, как о дурном сне? А вдруг он не уйдет? Вдруг заявит, что она, Ирина, обязана выполнить то, что обещала? И, по-своему, он имеет право так говорить — ведь она взяла от него и деньги, и драгоценности. Мало того — вдруг этот страшный человек надумает что-нибудь с ней сделать? Решит ее убить? Может ли быть такое?

Вот сотрудник уголовного розыска сказал, что может. Сказал даже, что этот человек как раз и разыскивается за убийство.

— Так что, девоньки, вот вам мой совет, — сказал сотрудник уголовного розыска. — Ни в коем случае не поддавайтесь на уговоры этого человека, если доведется с ним встретиться. Например, если он придет к вам на прием или, допустим, встретится вам в каком-нибудь другом месте! Этот человек умеет очаровывать женщин — скажу вам откровенно. Да вы не фыркайте и не машите руками! Говорю так, как есть. В этом у него большой опыт. И, можно сказать, талант. Так что если ваши пути с ним как-то пересекутся, немедленно дайте нам знать. Но дайте знать тихо, чтобы этот тип ничего такого не почувствовал. А уж он умеет чувствовать! Просто-таки по-звериному! Потому что он и есть зверь, а не человек…

И что было делать Ирине после такого разговора? Сообщить, что она знает, где сейчас этот человек? Сказать, что он сейчас прячется в ее квартире? Сказать-то можно, но что дальше? А дальше для нее, Ирины, не предвидится ничего хорошего. Дальше ее выгонят с работы и будут судить… Она не хотела этого. Для нее это было сродни смерти.

И она приняла решение. Она изготовит фальшивый паспорт для своего постояльца. Изготовит, отдаст и выпроводит его из квартиры — немедленно. Даже вернет ему все деньги и драгоценности, которые она от него столь опрометчиво приняла. Вернет, выпроводит и навсегда забудет о случившемся, как о дурном кошмаре. Да, так она и сделает.

И это надо сделать как можно скорее. Чем скорее она изготовит паспорт, тем скорее ее постоялец исчезнет из ее жизни. А то ведь, чего доброго, уголовный розыск нападет на его след, а значит, и на след самой Ирины… За день или за два она обязательно сделает паспорт, чего бы это ей ни стоило.

* * *

— Значит, никто из паспортисток ничего толкового не сказал? — уточнил Гуров на очередном летучем оперативном совещании. — Что ж, ничего другого и ожидать не следовало. Даже если Космонавт и зацепил какую-нибудь несознательную паспортистку, так неужто она так вот запросто в этом признается? Тут, знаете ли, надо действовать тоньше… Тут работать еще и работать.

— А тогда для чего мы произносили перед паспортистками вдохновенные речи? — недоуменно спросил Чернов. — Коль вы говорите, что это бесполезное дело?

— Ну, не такое уж оно и бесполезное, — сказал Гуров. — Во-первых, мы обязаны были это сделать. А вдруг какая-нибудь паспортисточка не выдержала бы и во всем бы созналась? Или хотя бы как-то нестандартно на наши беседы отреагировала?

— Не было никаких нестандартных реагирований, — уныло произнес Чернов. — В том-то и дело…

— А может, и были, да только никто из нас не обратил на это внимание? — возразил Гуров. — Женщина — творение загадочное. Попробуй ее раскуси — так вот, с нахрапу, с первого же раза! Вот, скажем, уж сколько лет я проживаю со своей супругой, и то она порой меня удивляет своими душевными тонкостями. А тут такое дело… Это, повторю, во-первых, а есть еще и во-вторых. Допустим, Космонавт по каким-то причинам не успел еще свести нужное ему знакомство. Ну, так мы паспортисток заранее предупредили, кто таков этот Космонавт, и растолковали им, что, в случае чего, им делать. Хотя мне кажется, что Космонавт успел подцепить рыбину на крючок. Печенкой чувствую…

— Есть еще и в-третьих, — сказал молчавший до сих пор Дубинский. — Если, как вы говорите, Космонавт подцепил такую рыбину, то после наших слов эта самая рыбина как-нибудь да проявит себя. Быть того не может, чтобы не проявила!

— Например, как? — спросил Гуров.

— Ну, я не знаю… По-всякому может быть. Например, чрезмерно занервничает. Или ударится в спешку. Поспешит, то есть, как можно скорее слепить фальшивый паспорт…

— Стоп! — вдруг воскликнул Гуров. — А ведь это идея, да еще какая! Ах ты ж, елки-палки!.. И как это никто из нас раньше об этом не подумал!

Все в недоумении уставились на Гурова.

— Тут, братцы вы мои, все просто! Прямо-таки на удивление просто! Допустим, какая-нибудь паспортистка и впрямь поддалась на уговоры Космонавта. И согласилась слепить для него паспорт. Паспорт хоть и фальшивый, но ведь он должен выглядеть совсем как настоящий, не так ли?

— Ну, так… — осторожно согласился Чернов. — И что?

— А что такое настоящий паспорт? — Гуров хлопнул себя по колену. — Это, во-первых, бланк. Во-вторых — всякие разные подписи, штампы и печати. Все должно быть настоящим! Спрашивается, где все это добро может раздобыть паспортистка? Только в паспортном отделении, не так ли? А значит, и липовый паспорт она также будет делать там же — на своем рабочем месте! Не станет же она тащить все это домой! Логично? Еще как! Но и это еще не главное! Ну-ка, кто мне подскажет, что здесь самое главное?

— Фотография, вот что! — хлопнул себя по лбу Чернов. — Фотография Космонавта! Хочет он того или не хочет, а паспорт должен быть с его физиономией! Иначе никак!

— Вот именно! — торжественно провозгласил Гуров. — И та паспортистка, которая будет лепить такой паспорт — она и есть та самая ниточка, которая приведет нас к Космонавту! Ведь она, эта паспортистка, как-то должна передать Космонавту паспорт! Уж что там он ей наобещал взамен, это дело третье. Но без передачи паспорта из рук в руки не обойтись никак!

— И все, что нам остается, — это проследить за каждой отдельно взятой паспортисткой, — сказал Чернов. — Я правильно понимаю?

— Не совсем, — не согласился Гуров. — То есть, конечно, можно и проследить за всеми. Но тут имеется и другое решение. Нам нужно — причем срочно — побеседовать с начальниками паспортных отделений. Повторяю — срочно, и при этом самым секретным образом. Чтобы они, значит, обратили пристальное внимание на все свежие паспорта. Особенно, конечно, на фотографии на тех паспортах. И как только они опознают в каком-то паспорте физиономию Космонавта…

— Так сразу же выйдут на ту самую паспортистку, которая этот паспорт лепила! — продолжил мысль Гурова Чернов. — А через нее — и на самого Космонавта. Все правильно?

— Все так и есть, — подтвердил Гуров. — Ну-с, братцы, за дело! Кажется, мы выходим на финишную прямую!