Гуров был прав — Космонавт заранее предвидел опасность. Точнее сказать, он ее предчувствовал. Это предчувствие не покидало его вот уже вторые сутки — с той поры, как его случайная знакомая, у которой он обосновался, стала задавать ему всяческие вопросы. Это были вопросы, которые сулили Космонавту неминуемую опасность. Это, по мнению Космонавта, были даже не вопросы, а западня, которую Инна, сама, наверно, того не ведая, расставила для него. Это были силки. И рано или поздно Космонавт неминуемо угодил бы в эти силки.

В самом деле, что он мог сказать ей в ответ на ее вопрос о том, почему он не хочет идти на вокзал за вещами? Или почему он не желает показываться в людных местах: на улице, на каком-то дурацком литературном собрании… Ответом на эти вопросы могла быть только ложь, и это была примитивная и неубедительная ложь. Это была ложь, которую легко можно разоблачить. А значит, и заподозрить Космонавта.

Особенно Космонавта донимали разговоры о поэзии. Он не любил стихов, мало что в них понимал, помнил от силы пять-шесть случайных стихотворений, да и то не полностью. А Инна была настоящей поэтессой, и, как всякая поэтесса, она была просто-таки одержима поэзией. Она могла говорить о поэзии бесконечно и того же требовала от Космонавта. И ладно бы это были лишь отвлеченные разговоры — в этом случае Космонавт как-то мог выкрутиться. Но Инна требовала от Космонавта, чтобы он читал ей свои стихи, и очень удивлялась, когда Космонавт не хотел их декламировать. По мнению Инны, это было непонятно, удивительно и даже подозрительно. Однажды она так и сказала — подозрительно.

А что такое — подозрительно? Это означало лишь одно — Инна подозревала Космонавта. Она подозревала его в том, что он — никакой не поэт, а лишь выдает себя за поэта. А отсюда неизбежно вытекали и другие вопросы-подозрения. Если он — не поэт, то кто же он такой? И почему назвался поэтом? Вслед за этими вопросами неизбежно должны были возникнуть и другие вопросы, множество вопросов, лавина вопросов. И эта лавина рано или поздно обрушилась бы на Космонавта с такой силой, что, пожалуй, он из-под нее и не выбрался бы. Эта лавина вполне могла его погубить, потому что как знать, что могла в конце концов подумать, а главное, сделать испуганная женщина. Например, она могла на него донести…

Надо было что-то предпринимать, причем немедленно. Но что? Самое простое — уйти от Инны. Разумеется, не прощаясь и вообще не ставя ее в известность. Но уйти — этого было мало. Ведь Инна осталась бы, а самое главное, никуда бы не делись ее подозрения и сомнения. Больше того — они бы, пожалуй, с его неожиданным уходом даже усилились. И тогда все было бы совсем для Космонавта плохо. Тогда она обязательно донесла бы. И таким образом сыщики напали бы на его след. А коль напали бы, то рано или поздно его бы поймали. Сыщики — народ напористый и цепкий, сбить их с верного следа — дело почти невыполнимое.

Так что же делать? Особого выбора у Космонавта не было — ему надо было уходить. Но уйти недостаточно. Перед уходом ему нужно было замести следы. А означало это только одно — нужно было сделать так, чтобы Инна на него не донесла. И сделать это можно было лишь одним способом — убить ее. Да, убить. Причем чем быстрее, тем лучше, пока она и впрямь на него не донесла.

Убить человека для Космонавта было делом несложным. Особенно если это — женщина. Особенно если она ничего не подозревает. А его случайная знакомая Инна, конечно же, ничего подозревать не будет. Даже если она в чем-то Космонавту и не верит. Одно дело — смутное недоверие, и совсем другое — убийство.

Космонавт отчетливо представлял себе, как он убьет Инну. Он убьет ее сегодня же, когда она придет с работы. Каким способом — неважно. Например, таким же, каким он убил свою жену Людмилу. Или каким-то другим… После того как он ее убьет, он сразу же уйдет. Впрочем, нет, не сразу. Перед уходом он обыщет убитую Инну и всю ее квартиру. Для чего? Чтобы по возможности прихватить с собой какие-нибудь ценные предметы или деньги — если таковые отыщутся. А не отыщутся — что ж…

Главное — дождаться прихода Инны. За те несколько дней, которые Космонавт скрывался у Инны, он привык к тому, что возвращается она с работы никак не позднее шести часов вечера. Значит, и сегодня она должна была вернуться в это же самое время. В крайнем случае, опоздать на каких-то десять-пятнадцать минут. Ну, а все остальное случится, как оно и должно случиться. Случится так, как Космонавт и задумал.

И он стал ждать возвращения Инны. Что он чувствовал, ее ожидая? Можно сказать, что ничего, кроме нетерпения. И еще досады из-за того, что время движется слишком медленно. Чтобы хоть как-то ускорить его ход, он принялся размышлять, куда он уйдет, когда убьет Инну. Впрочем, ответ на этот вопрос был готов заранее. Он уйдет к одной из своих «заочниц», которые проживают в этом городе. Он отчетливо помнил их адреса и имена. Лариса Карпова и Наталья Баймухаметова, да… Обе — одинокие женщины, и обе доверяют ему безоглядно, потому что и ту и другую он умело очаровал своими словами в письмах.

Конечно, и та и другая могут удивиться — откуда вдруг он, Космонавт, взялся, да притом столь неожиданно, без предварительных уведомлений. Ну, он придумает для них какой-нибудь убедительный ответ. Скажет, например, что его отпустили досрочно за примерное поведение. А почему не уведомил о своем прибытии? Потому что он любит делать приятные сюрпризы. Ну, или что-то в этом роде. Уж он найдет, что сказать хоть одной женщине, хоть другой. Он скажет, и они поверят.

Но к какой из женщин он пойдет? В принципе, ему было все равно. Подумав, он решил идти к Ларисе Карповой. Да, именно так — к ней он и пойдет. Решено.

Время между тем приближалось к шести вечера. И чем ближе был урочный час, тем тревожнее становилось на душе у Космонавта. А отчего тревожнее — он этого не понимал. Казалось бы, только всего и заботы, что дождаться прихода квартирной хозяйки. Но вот в душе вдруг возникла непонятная тревога. Отчего-то Космонавту начало казаться, что сегодня Инна домой не придет. И то, что она не придет, грозило ему опасностью. Причем не предполагаемой и не надуманной, а самой что ни есть настоящей.

Когда часы показывали половину шестого, Космонавт уже на сто процентов был уверен, что Инна не придет. Она не придет, а вместо нее придет кто-то другой. Придет кто-то за ним… Космонавт совсем уже было вознамерился не дожидаться шести часов, а уходить немедленно. Но усилием воли он сдержал себя. Как бы там ни было, какие бы предчувствия ни клокотали в его душе, но вполне могло быть, что он все-таки ошибается, что все его тревоги — это всего лишь игра нервов. А Инна все-таки придет. Значит, нужно дождаться шести часов вечера и, для верности, подождать еще полчаса. И тогда будет видно.

Но Инна не пришла ни в шесть часов вечера, ни в половине седьмого. И Космонавт решил действовать. Первым делом он обыскал квартиру. Сделать это было не так и сложно. Во-первых, он умел это делать, а во-вторых, мебели и прочих возможных тайников в квартире было не так и много, поэтесса Инна жила без особого шику. Ничего особо ценного, за исключением золотой цепочки с медальоном в виде сердечка и предположительно серебряного браслетика, он не нашел. Кажется, в квартире больше не было ничего стоящего — ни драгоценностей, ни денег.

Подумав, Космонавт сунул цепочку с медальоном и браслет в карман. «Пригодятся, — мимоходом подумал он. — Подарю той дамочке, у которой обоснуюсь. В качестве жениховского презента. Она обрадуется…»

Прежде чем выйти из квартиры, он, приложив ухо к двери, прислушался. За дверью было тихо. Он осторожно открыл дверь и вышел. Дверь захлопнулась сама собой на автоматический замок. Космонавт спустился по лестнице и вышел во двор. Во дворе сновали какие-то люди, но, кажется, никто не обратил на Космонавта внимания. Да и повода, чтобы обратить, не было: он ничем не отличался от множества других горожан.

Первым делом Космонавт намеревался сходить к тем развалинам, где он припрятал сумку с вещами. Дело, конечно, было не в вещах, но, если разобраться, то и в них тоже. Вот Инна заподозрила его невесть в чем потому, что при нем нет никаких вещей. А значит, вполне может заподозрить и та женщина, к которой он намерен пойти. Не забыть бы ненароком, как ее зовут, ту женщину. Кажется, Лариса Карпова. Да, так и есть — Лариса Карпова…

Он хорошо помнил, где оставил сумку с вещами. Там он ее и нашел. Выбравшись из развалин, он осмотрелся. Кажется, никто не обратил на него внимания и никто не задался вопросом, что он делает среди развалин. Да и людей поблизости было немного, так что некому было обращать внимание. «Вот и хорошо, — подумал Космонавт. — А той поэтессе повезло… Никогда больше не буду связываться с поэтессами. Уж слишком они чувствительные. Заранее чувствуют беду…»

К Ларисе Карповой он сразу не пошел, решил дождаться, когда стемнеет. В темноте он мог чувствовать себя в относительной безопасности. Разглядеть в темноте, что ты за человек — дело довольно-таки непростое. К тому же в случае чего под покровом темноты легче было скрыться. Конечно, в городе повсюду горели фонари, но фонари — это все же не солнце.

Наконец стемнело. И Космонавт направился к тому адресу, где должна была проживать та самая женщина, у которой он намеревался устроить себе лежбище. Уж на этот раз он не ошибется, как он ошибся с той поэтессой! Конечно, и сама Лариса тоже могла быть поэтессой — как знать? Но это вряд ли. Еще ни разу не случалось, чтобы Космонавт дважды совершил одну и ту же ошибку. Хотя на всякий случай следует у Ларисы тонко поинтересоваться, как она относится к поэзии…

Вот и ее дом. Да, так и есть, Космонавт прекрасно помнил и название улицы, и номер дома. Помнил он и номер квартиры — двадцать второй. Лариса писала, что проживает во втором подъезде на четвертом этаже. Проживала одна, без детей, стариков-родителей. И, конечно, без мужа.

Вот он, второй подъезд. Космонавт осмотрелся. Во дворе было безлюдно, и, значит, некому было обращать на него внимание. Подъезд был заперт, массивная металлическая дверь не желала открываться. Космонавт досадливо выругался. Ну, конечно же, дверь заперта на кодовый замок! Понаставили таких дверей во всех городах! Опасаются, понимаешь, воров… Вот как теперь ему попасть внутрь? Космонавт еще раз мысленно выругался, и тут же его осенила идея. Какой там номер квартиры у Ларисы? Кажется, двадцать два? Точно, двадцать два. Ну, так нужно на кодовом замке набрать две двойки! Он их наберет, и Лариса отзовется — конечно, если она дома. А дальше все будет хорошо, просто-таки замечательно. Дальше Космонавт своего не упустит.

— Кто там? — раздался женский голос.

— Космонавт, — не сразу ответил Космонавт. — Вот, прибыл из дальнего полета. Только что…

Какое-то время женщина ничего не говорила, видимо, осмысливала столь неожиданные для нее слова. А затем спросила:

— Как вы сказали?

— Я сказал — Космонавт. А вы — Лариса Карпова?

— Да…

— Ну, так встречайте долгожданного гостя… Вот, стою у вашего подъезда…

Опять последовало довольно-таки долгое молчание. Настолько долгое, что Космонавт почувствовал в душе тревогу. И еще досаду. Почему женщина медлит? Почему она не отпирает? Не хочет? Не может?..

— Входите, — раздался наконец голос. — Квартира двадцать два…

— Я помню, — сказал Космонавт.

Раздался еле слышный щелчок — это означало, что дверь отперта и в нее можно входить. Но войти Космонавту не удалось. Вдруг к нему со всех сторон кинулись какие-то смутные мужские фигуры. Фигур было несколько — то ли четыре, то ли пять. Космонавт мгновенно понял, что это за фигуры и что это может для него означать. Это означало, что его выследили. Кто-то разгадал его намерения прятаться у женщин, с которыми он, будучи в лагере, вел переписку.

Не медля ни доли секунды, Космонавт шарахнулся в сторону. Но наперерез ему бежали еще две фигуры. Сворачивать еще куда-то у Космонавта не было возможности — он просто не успел бы этого сделать. Не останавливаясь, он продолжал бежать в сторону тех самых двух фигур, и оказалось, что те два человека этого не ожидали и не предвидели. Кажется, они все-таки рассчитывали, что Космонавт свернет или, может, даже остановится.

Но он не свернул и не остановился. Поравнявшись с двумя мужчинами, он ударил одного из них. Ударил наугад, наудачу, однако же удар получился, и от этого удара мужчина упал. Тот же миг Космонавт швырнул сумкой в другого мужчину, и это тоже оказалось неожиданным поступком. Мужчина, не понимая, что в него летит, остановился и инстинктивно попытался увернуться. Эта короткая остановка все и решила. Космонавт почувствовал себя свободным — до других людей, которые бежали к нему, было далековато. Не раздумывая, Космонавт устремился прочь.

Он не знал, куда он бежит, у него не было времени, чтобы это осознать. Впрочем, это было и неважно. Сейчас для него было главным оторваться от погони. И еще — не угодить под пулю, ведь те, кто бежал за ним следом, могли открыть по нему огонь. Космонавт свернул в первую подвернувшуюся подворотню, затем за какой-то угол, дальше перепрыгнул через какой-то забор, затем — через другой забор, через третий, потом еще раз свернул за угол, на миг очутился на какой-то неширокой улице, бегом пересек эту улицу…

Здесь, на другой стороне улицы, он увидел автобусную остановку и приближающийся автобус. Это была несомненная удача! Когда автобус подошел, Космонавт заскочил в него. По случаю вечернего времени людей в автобусе было немного, так что Космонавт вряд ли мог укрыться среди них. Он сел на кресло и согнулся, делая вид, что завязывает шнурки на ботинках. Никто не обратил на это внимания — да и на что было обращать? Обычное дело — человек торопился, чтобы успеть на автобус. А шнурки — дело такое: обычно они всегда развязываются, когда бежишь…

Автобус тронулся. Космонавт старался сидеть затылком к окну, но все же одним глазом он пытался разглядеть, что же творится за окном. Кажется, там все было спокойно. Очень могло статься, что Космонавт запутал погоню и оторвался от нее…

Проехав несколько остановок, он сошел. Как бы там ни было, а дальше ехать было опасно. Во всяком случае, на этом автобусе. Лучше дождаться другого. Желательно в каком-нибудь другом направлении. Хотя это опасно. Сейчас — вечер, автобусы, наверно, ходят нечасто, и если долго стоять на остановке, то поневоле привлечешь к себе внимание. Нет уж, лучше не ждать автобуса. Лучше пойти пешком.

Куда? Это сейчас не имело значения. Куда-нибудь подальше, где гарантированно можно укрыться. Скажем, на городскую окраину. Нет, на окраину нельзя. Там малолюдно, а потому каждый человек на виду. Значит, окраина отпадает. Лучше пойти в самый центр города. Там, конечно, могут быть свои неудобства в виде полицейских патрулей, однако там множество людей, а чем больше людей, тем большая гарантия, что на тебя никто не станет обращать внимания. Потому что там ты один из множества.

Так Космонавт и сделал. До центра города он добрался беспрепятственно, никто его не остановил и не окликнул. Что ж, и хорошо. Теперь нужно было обдумать ситуацию и решить, как быть дальше. Но вначале все-таки не мешало бы укрыться под какой-нибудь крышей. Лучше всего в каком-нибудь злачном месте. Там такая кутерьма, что в ней можно потерять даже самого себя. Главное — найти такое место.

А впрочем, его и искать-то не надо, потому что вот оно, неподалеку. Называется «Самородок». Бар, ночной клуб или что-то в этом роде. Вот туда Космонавт и пойдет. Лучше, конечно, если это будет бар. В нем, в отличие от ночного клуба, нет того, что принято называть фейс-контролем. Иначе говоря, никто в баре не станет присматриваться к твоей личности и твоему костюму. Туда заходи хоть в голом виде.

Космонавту повезло вторично — этот самый «Самородок» оказался баром. Войдя, он осмотрелся. И на всякий случай потрогал нож, спрятанный под одеждой. Это на случай, если ему придется защищаться. Но, кажется, никто не обратил на него внимания, кроме какой-то девицы — по виду, работницы бара.

— Добро пожаловать, — сказала эта особа. — Проходите за этот столик. Он свободен. Сейчас к вам подойдет официант.

Космонавт прошел, сел и еще раз осмотрелся. Нет, кажется, все спокойно… Людей в баре было немало, но никто из них не походил на сыщика. Да и потом: были бы в баре сыщики, так они, наверно, тотчас же кинулись бы на него с целью задержать. Небось, они наизусть выучили его приметы… Но никто на него не бросился, и это могло означать лишь одно: до поры до времени он, Космонавт, в безопасности.

Подошел официант, Космонавт заказал пива и что-то из еды. Сейчас ему очень хотелось выпить что-нибудь покрепче, но он понимал, что делать этого нельзя ни в коем случае. Сейчас ему, как никогда, необходимо быть трезвым и сосредоточенным.

Он принялся обдумывать свое положение. По большому счету, положение было незавидным. Его разоблачили. Кто-то догадался, куда он должен будет пойти и у кого скрываться. Стало быть, к «заочницам» ему путь заказан. И в этом городе, и в других городах тоже. Коль его ждали по одному адресу, то, стало быть, ждут и по остальным.

Да, но куда же ему податься? Что делать? Лучше всего, конечно, было бы немедленно исчезнуть из этого города куда-нибудь подальше. Но для дальних путешествий нужны деньги, а у него их в обрез. Должно быть, не слишком богатой была его покойная жена… А еще нужны документы. Без документов долго ли сможешь путешествовать? Сейчас такие времена, что без паспорта тебе и билет-то на поезд не продадут. Да и вообще, долго без паспорта не набегаешь. Значит, кроме денег, нужен и паспорт. Но где же их раздобыть — и деньги, и паспорт? А ведь еще, помимо того и другого, ему необходима какая-то крыша, под которой можно укрыться…

Задумавшись, он не сразу осознал, что кто-то к нему обращается. А когда понял, то увидел, что перед ним стоит какая-то девица. Девица была как девица, можно сказать, стандартная. Такие во множестве встречаются в ночных увеселительных заведениях. И вид у них стандартный, и ум, поведение, и намерения. Таких девиц Космонавт прежде знал немало. Правда, это было в других городах, но какая разница? Везде эти девицы одинаковы. Об этом Космонавту говорил его немалый опыт общения с дамским полом.

— Ну так можно присесть за ваш столик? — нетерпеливо спросила девица. — В третий раз спрашиваю, а вы будто меня не слышите!

— Извиняюсь, задумался, — ответил Космонавт. — Конечно, садитесь.

— И о чем же вы так замечтались? — усевшись, спросила девица. — Должно быть, о чем-то очень важном!

— Экая вы догадливая! — усмехнулся Космонавт. — Вы во всех случаях такая догадливая или только сегодня?

Тон, которым Космонавт произнес эти слова, был намеренно разухабистым и предельно свободным — он прекрасно знал, как нужно общаться с девицами подобного сорта. Только так они тебя и поймут и согласятся на все твои предложения. Интуитивно Космонавт почуял, что эта девица — сродни подарку судьбы. Ее можно уговорить на что угодно. Например, чтобы она пустила его под свою крышу — если, конечно, таковая у нее имеется. Да, это был вариант, который нельзя упустить.

— Как это — только сегодня? — кокетливо произнесла девица. — Если хотите знать, то я догадливая всегда! Потому что я умная!

— Вот как? — Космонавт изобразил ироническое удивление. — За это не грех и выпить!

— Фу, пиво! — капризно произнесла девица. — Не хочу пива, не люблю! Я люблю чего-нибудь покрепче!

— Никаких проблем! — сказал Космонавт и щелкнул пальцами.

Когда официант подошел, он заказал бутылку хорошего вина и кое-что из закуски. Он знал, какое вино и какую закуску любят девицы того пошиба, одна из которых сейчас сидела за его столом.

Что было дальше? А дальше все было по трафарету. Дальше все было точно так, как и десятки раз до этого. Девицу звали Анжелой, она работала продавцом в магазине.

— Колбасу продаешь? — усмехнулся Космонавт.

— Скажешь тоже — колбасу! — с обидой произнесла Анжела. — А вот и не колбасу!

— Неужели золото и всякие такие драгоценности? — по-прежнему усмехаясь, спросил Космонавт.

— Угадал! Я работаю продавцом в ювелирном отделе!

— Ни за что не поверю! — Космонавт замахал руками.

— Можешь и не верить, — сказала девица. — А только так и есть.

— Ты еще скажи, что это твой собственный магазин!

— Магазин не мой. Я в нем продавщица. Даже не так — менеджер.

— Во как — менеджер! — восхитился Космонавт. — Что, и большой магазин? Покупателей много? Думаю, что не так много. Все же драгоценности — это не колбаса.

— А вот и не угадал! Покупателей хватает. Выручка к вечеру такая, что иногда приходится пересчитывать по три раза, чтобы не ошибиться!

— Да неужто! — восхитился Космонавт. — Ну, тогда нам нужно выпить. За богатых людей!

— А ты — богатый человек? — поднимая бокал, поинтересовалась девица.

— Я-то? Это как сказать… Я добываю золото. Наверно, то самое, которое ты продаешь.

— Ух ты! Золото! Самое настоящее?

— А то какое же. Я, значит, его добываю, ты — продаешь. Оказывается, между нами много общего, мы заняты одним и тем же делом. Вот только… У меня, понимаешь ли, небольшая проблемка…

— А что такое? — участливо спросила девица.

— Понимаешь, я только сегодня прибыл с северных краев. И нет у меня пока уголка, где я мог бы преклонить голову.

— Так ведь есть гостиницы…

— Да, конечно… Гостиницы. Да вот только не люблю я гостиниц. Такая, понимаешь, беда. Не люблю — и все тут. Ну, ничего: что-нибудь да найду. Отыщется, я думаю, добрая душа, которая пригреет бездомного золотоискателя…

— А что, золото настоящее? — еще раз спросила девица.

— А то какое же! Притом в большом количестве. А где много золота — там и большие деньги. Сама понимаешь…

Разговор в таком духе продолжался довольно долго. И это не был разговор ради разговора. Беседуя с девицей, Космонавт преследовал вполне конкретную цель. Даже одновременно две цели. Во-первых, он рассчитывал, что эта самая Анжела на какое-то время пустит его к себе пожить. Точнее сказать, отсидеться, переждать самое опасное время. А во-вторых, он надеялся, что Анжела поможет ему раздобыть денег. Да, именно так — раздобыть денег, и немалых. На этот счет у него возник неожиданный план, и сейчас, разговаривая с Анжелой, он одновременно обдумывал этот план, взвешивал все риски, пытался до конца уяснить, насколько план вообще выполним. И чем больше он об этом размышлял, тем больше приходил к убеждению, что план очень даже неплох. Оставалось лишь определиться с Анжелой — она в его плане должна была играть значимую, просто-таки заглавную роль. Оставалось ее очаровать. И, похоже, это Космонавту удалось.

— А знаешь, что? — спросила Анжела. — Можешь переночевать у меня. Нет, и вправду! Я снимаю квартиру здесь неподалеку. Правда, я ее снимаю вдвоем с подругой, но сейчас подруги нет. Она сошлась с каким-то парнем и перебралась к нему. — Анжела недвусмысленно хихикнула. — Думаю, что это ненадолго, но сейчас я живу одна.

— Что ты, что ты! — замахал руками Космонавт. — Как можно! Это неприлично! Мы ведь почти незнакомы!

— Почему это неприлично? Очень даже прилично! Заодно и познакомимся поближе…

— Ну, коль так… — Космонавт изобразил нерешительность и одновременно радость. — Тогда веди меня в свои апартаменты.

— Какие там апартаменты! — Анжела махнула рукой. — Так, однокомнатная квартирка. Да, а где твои вещи?

«Дались им эти вещи! — с досадой подумал Космонавт. — Одна спрашивала об этом, теперь другая… Глядишь, и эта в чем-нибудь меня заподозрит…»

— А! — Космонавт беспечно махнул рукой. — Подумаешь, вещи! Я — птица свободная, путешествую налегке! Ну-ка закрой глаза и протяни руку…

— Зачем? — в недоумении спросила Анжела.

— Не бойся. Закрой и протяни.

Анжела зажмурила глаза и протянула руку. Космонавт достал из кармана серебряный браслетик — тот самый, который он, уходя из квартиры Инны, прихватил с собой — и надел его Анжеле на руку.

— А теперь можешь открыть глаза, — сказал он.

— Ух, ты! — восхищенно произнесла Анжела. — Какая красота! Что же, это мне?

— А то кому же, — покровительственно произнес Космонавт. — Носи. Подарок от золотоискателя.

— Какая красота! — повторила Инна. — А что-нибудь еще, такое же красивое, у тебя найдется?

— Может, и найдется, — загадочно произнес Космонавт.

И он понял, что с этого момента девица по имени Анжела — в его полной власти.