Первым делом Гуров решил побывать в той самой колонии, откуда сбежал Космонавт. Это было логично и обоснованно — именно там все и начиналось, образно говоря, цепочка следов беглеца. Нужно было выяснить все обстоятельства побега. Как так получилось, что заключенный столь легко и ловко сбежал, почему его не задержали, не стали стрелять, в конце концов, а дали беспрепятственно уйти, да еще и с женщиной? Где в этот момент была лагерная охрана, почему она бездействовала? Ну, и так далее — вопросов было множество. Гуров предполагал, что без помощников внутри лагеря такой побег не мог бы состояться. Но кто они, эти помощники? Чем они руководствовались, ради чего пошли на должностное преступление? Гуров предполагал, что на все эти вопросы он может получить ответ лишь тогда, когда побывает в исправительном учреждении.

Добирался он в исправительное учреждение через Томск — другого пути не было. И другой возможности тоже. Именно в Томске находились те самые чины, которым Гуров, хотел он того или нет, обязан был отрекомендоваться и сообщить о цели своего визита. И получить у них официальное позволение побывать в той самой колонии.

Позволение Гуров, разумеется, получил. Хотя и выдали ему это самое позволение без всякой охоты. Причиной тому был высокий статус Гурова. Как-никак он прибыл из самой Москвы, а это, по мнению чинов, означало лишь одно — в ближайшее время Москва намерена сделать оргвыводы. И какими они будут, можно было лишь догадываться.

— Не знаю, какие выводы сделает ваше начальство, — втолковывал Гуров напуганным чинам. — Это не мое дело. Я из другого ведомства, понятно вам? Я из полиции, из уголовного розыска!

— А тогда для чего вы приехали? — скептически вопрошало высокое лагерное начальство.

— Вот так вопрос! — удивился Гуров. — Помочь вам поймать беглеца — для чего же еще!

— Да мы бы и сами справились… И потом — с каких это пор уголовный розыск ловит сбежавших из колонии заключенных? У нас для этого дела имеются собственные службы.

— Он не просто беглец, он уголовный преступник! — сказал на это Гуров. — Есть подозрения, что он убил ту самую женщину, которая помогла ему бежать. А уж это — именно мое дело! Дело уголовного розыска!

— Ну, это еще не факт, что именно он ее и убил…

— Не факт, — согласился Гуров. — Но очень похоже на факт. А фактом это станет тогда, когда мы общими усилиями поймаем этого красавца.

— А в лагерь-то вам для чего? — продолжало упрямиться начальство.

— Видите ли, — терпеливо произнес Гуров. — Любое преступление я привык расследовать с самого начала. Вот такой, понимаете, я чудак… А начало — именно в том лагере, откуда Космонавт сбежал.

— Ну, коль так… — пошло на попятную высокое лагерное начальство.

— Именно так! — сказал Гуров. — Да, кстати. Сами-то вы что-нибудь об этом разузнали? Ведь наверняка вам полагается проводить в таких случаях собственное расследование.

— Полагается, — вздохнуло высокое начальство. — Вот, проводим… Опросили солдат, которые в тот вечер несли службу…

— И что? — уточнил Гуров.

— Ну, они сослались на приказ ответственного дежурного. Дескать, именно он и отдал приказ не стрелять и беспрепятственно выпустить из лагеря беглеца вместе с женщиной.

— Вот как! — Гуров удивился, услышав такие слова. — И кто же он, этот ответственный дежурный?

— Лагерный оперуполномоченный. Майор Гладких.

— И что же он говорит, этот майор Гладких?

— Говорит, что и впрямь он отдал такой приказ.

— И зачем же?

— Дескать, чтобы женщина осталась цела и жива. Чтобы, значит, ее случайно не задело пулей. Или чтобы преступник ее не зарезал. Он, видите ли, этот преступник, постоянно держал нож у горла женщины. И угрожал, что в случае чего убьет ее. Кричал, что терять ему нечего. Ну, Гладких и дал команду — не стрелять и выпустить их из лагеря. И беглеца, и его даму. Такие вот дела…

— Да, дела… — задумчиво повторил Гуров. — И где же он сейчас, этот майор Гладких?

— В лагере. Где же ему быть? Там его дом и его семья. От службы пока что мы его отстранили, до окончания расследования. А там будет видно…

— Понятно, — сказал Гуров.

С тем он и распрощался с высоким лагерным начальством. В сам лагерь его обещали подбросить на вездеходе, благо погода этому способствовала. Вездеход должен был доставить в лагерь провизию. Но, как сказало высокое лагерное начальство, вездеход должен был отправиться в путь лишь через три часа.

Что ж — через три, так через три. Следовательно, у Гурова оставалось время. И это время он намеревался потратить на то, чтобы осмыслить и разложить по полочкам ту информацию, которую выдало ему высокое лагерное начальство. А еще — встретиться с местными коллегами-сыщиками, которые наверняка приступили к расследованию убийства женщины. А коль приступили, то, стало быть, идут сейчас по следу Космонавта. Или, по крайней мере, пытаются этот след нащупать.

Гуров решил начать с размышлений. Тем более что было о чем поразмышлять. Информация, которую он получил, к тому обязывала. Тем более что это была довольно-таки необычная информация. Нестандартная — можно было сказать и так. Кажется, Гуров никогда еще не слышал, чтобы кто-то бежал из мест заключения так, как это сделал Космонавт. Сбежать с помощью женщины, собственной жены, с которой беглец только-только сочетался браком — это и впрямь было необычно и нестандартно. Просто-таки новый шаг в области отечественной криминалистики!

Скорее всего, Космонавт и его так называемая жена договорились обо всем заранее. Разработали, так сказать, план побега. Нестандартный план, что и говорить, но в этом-то и предполагался его успех. Но что же из этого следует? А следует, во-первых, то, что эта женщина, скорее всего, была пособницей беглеца. Убежденной, сознательной пособницей. Этакой марухой, готовой пойти за своим возлюбленным хоть в огонь, хоть в воду — то есть с готовностью решиться на любую авантюру. Вот она и решилась… А что касается самого Космонавта, то он был человеком умным — этого от него не отнять. Другой бы ни за что не придумал бы такого хитрого плана побега… Что ж, тем он опаснее. Умный преступник всегда опасен. Чем он умнее, тем опаснее.

Да, но для чего тогда Космонавт ее убил? Впрочем, на этот вопрос у Гурова ответ имелся заранее. Он ее убил потому, что он преступник. Он убийца по своей сути. Гуров множество раз встречался с такими людьми — если, конечно, их можно было назвать людьми. И он прекрасно понимал их психологию. Для них убить человека — все равно, что сорвать одуванчик на лугу. И что с того, что убитая была женой Космонавта? В какой-то момент она ему стала ненужной, превратилась в обузу. А может, между ними произошел какой-то конфликт. Или, может статься, Космонавт побоялся, что женщина донесет на него? Для преступника-убийцы все это — весомые поводы, чтобы убить. Вот он и убил. А в том, что это именно Космонавт убил ту женщину, Гуров почти не сомневался. Об этом ему говорил его многолетний опыт сыщика. И интуиция, выработанная на основе этого опыта.

Однако же все это для Гурова было вопросом номер два. Сейчас его интересовал вопрос номер один — действия ответственного дежурного, лагерного оперуполномоченного майора Гладких. Пока что Гуров не понимал этого неведомого ему майора, не понимал логики и сути его действий. По всему выходило, что майор — пособник беглецов. Ведь это именно он приказал по ним не стрелять и дал приказ выпустить их за лагерные ворота. И не преследовать. Так кто же он, логически рассуждая, если не пособник?

Но Гуров все же сомневался в этой логике. Какая-то эта логика была не такая, нелогичная… Да, именно так — нелогичная логика. Уж слишком открыто действовал майор, слишком откровенно. Обычно так пособники не действуют. Какой смысл в таких действиях? Чтобы позволить преступнику убежать, а самому огрести по всей строгости закона? Что-то здесь было не так, что-то не состыковывалось…

Сам майор уверяет, что он отдал приказ не преследовать беглецов — то есть, если разобраться, напрямую нарушить служебную инструкцию — исключительно с одной целью — чтобы сохранить женщине жизнь. Именно такими побуждениями он и руководствовался — вопреки инструкциям. Побуждениями человеколюбия и сострадания. Он отдал приказ не преследовать беглецов, потому что не видел в тот момент никакого другого выхода, чтобы уберечь женщину. Что ж: возможно, все так и есть. А может, и не так. Может, все как-то по-другому, и Гуров чего-то не понимает? Чего-то — самого главного и важного — не учитывает? Во всяком случае, ему необходимо поговорить с майором Гладких. Пообщаться самым обстоятельным образом. И уже тогда продолжить цепочку собственных логических рассуждений.

А пока он должен встретиться с коллегами из местного уголовного розыска. Он должен быть в курсе всего, что происходит вокруг этого побега. Кроме того, Гуров должен поведать местным сыщикам о некоторых, так сказать, характерных особенностях беглеца. О его таланте сводить легкие знакомства с дамским полом. Гуров по-прежнему был уверен, что и сейчас Космонавт воспользуется таким своим талантом. А отчего бы ему и не воспользоваться? Известно, что от добра добра не ищут.

* * *

В местном уголовном розыске к Гурову отнеслись с настороженностью — во всяком случае, вначале. Во-первых, никто его здесь не ждал — Гуров прибыл, что называется, инкогнито. А во-вторых — для чего вообще он прибыл аж из самой Москвы? С ревизией? Понаблюдать, как ищут беглеца и убийцу Эдуарда Космынина по кличке Космонавт? Кто и когда любил всяческих ревизоров? Ревизоров не любит никто…

— Никакой я не ревизор! — принялся втолковывать Гуров. — Я — такой же опер, как и вы. Только из Москвы. Ну, так и что с того, что я из Москвы? Какая разница? Я прибыл, чтобы вам помочь.

— А что, у вас в Москве считают, что мы такие беспомощные и нерадивые? — поинтересовался начальник уголовного розыска, который представился Гурову подполковником Валерием Дубинским. — Мы бы и сами потихоньку справились… Тут и справляться-то не с чем, если разобраться. Убийца нам известен, осталось лишь его поймать.

— И что — поймали? — Гуров не удержался от иронии.

— Пока нет, — сказал начальник уголовного розыска. — Но это — дело времени. Куда он денется?

— Вот именно — дело времени, — сказал Гуров. — И неизвестно, сколько времени для этого понадобится. Пока вы его будете ловить, он может натворить столько, что никакой лопатой не разгребете. Знаю я его повадки…

— А вы что же, с ним знакомы? — с удивлением спросил начальник уголовного розыска.

— И очень даже неплохо, — сказал Гуров. — По большому счету, именно я и законопатил его на двадцать лет в ту колонию, откуда он сбежал. За похищение и убийство бизнесмена, ну и так, по мелочам… Я расследовал это преступление, и Космонавта ловил тоже я. Долго ловил… И теперь я знаю его повадки. Согласитесь: если знаешь повадки того преступника, которого ты ловишь, то поймать его куда как легче.

— Соглашусь, — сказал подполковник Дубинский. — Так, значит, вы никакой не ревизор? Не наблюдательная инстанция?

— Тьфу на ваши головы за ваше недоверие! — улыбнулся Гуров.

— Что ж, это меняет дело, — сказал подполковник. — Тогда поработаем. Глупо отказываться от помощи человека знающего.

— Вот это другой разговор! — Гуров хлопнул ладонью по столу. — Вводите меня в курс дела.

— Сейчас пригласим Олега Чернова, и введем.

— Кто такой Олег Чернов?

— Наш оперативник. Он занимается раскрытием убийства той женщины. Ну и поимкой убийцы, понятное дело.

— Что — один?

— Он возглавляет группу. Но основной спрос, разумеется, с него.

— Зовите вашего Чернова.

Чернова нашли довольно-таки быстро — его буквально вытащили из машины, на которой он совсем уже было собрался ехать по каким-то своим делам.

— Ну что это, в самом деле! — возмущенно заявил Чернов, оказавшись в начальничьем кабинете. — Сказали — начальник хочет меня видеть по срочному делу. Что за срочные дела! Вот у меня и впрямь срочные дела!

— Это какие же? — спросил Дубинский.

— Хотел проверить один притон, — сказал Чернов. — А вдруг там прячется наш красавец Космонавт? Должен же он где-то прятаться!

— И что это за притон? — спросил Дубинский.

— Притон-то? Самый обыкновенный. Толчется там всякая шушера сутки напролет. Воришки, наркоманы…

— Напрасно бы съездили, — отозвался Гуров.

— Это почему же? — Чернов неодобрительно глянул на Гурова.

— Не такой это человек, Космонавт, чтобы скрываться во всяких третьесортных притонах, — пояснил Гуров. — У него другие привычки. Другая масть, если угодно…

— Вот как — другая масть… — Чернов посмотрел на Гурова еще неодобрительнее. — А вы, собственно, кто такой?

— Я, собственно, полковник Гуров. Из Главного управления уголовного розыска.

— Откуда-откуда? — удивленно спросил Чернов.

— Из Москвы, — коротко ответил Гуров, улыбаясь.

Чернов в недоумении уставился на своего начальника — Дубинского.

— Все так и есть, — подтвердил Дубинский. — Старший оперуполномоченный Лев Иванович Гуров. Прибыл, чтобы помочь нам поймать Космонавта. Получается, помочь тебе, ибо именно ты за это дело в первую очередь и ответствен.

— Надо же! — недоверчиво усмехнулся Чернов. — И кто бы мог подумать! Из самой Москвы! Нам в помощь! И в первую очередь — мне! Бывают же на свете чудеса! А что, в Москве считают, что я один не справлюсь?

— Давай-ка не паясничай! — нахмурился Дубинский. — Сказано тебе — в помощь, стало быть, так оно и есть. Тут, понимаешь, надо благодарить, а не паясничать.

— И чем же вы можете нам помочь? — спросил Чернов у Гурова. — Теорией? Практикой?

— И тем и другим, — спокойно ответил Гуров. — Я знаю Космонавта. Хорошо знаю…

— И откуда же?

— Когда-то ловил его. За то самое, за что он и угодил в лагерь, откуда сбежал. Долго ловил — так что поневоле пришлось изучить все его привычки и особенности характера. А то бы, может, и не поймал…

— Что ж, — поразмыслил Чернов. — Это — другое дело… Ну, и каковы же его привычки и особенности? И почему он не может скрываться в притонах? Где, в таком случае, он может скрываться?

…Разговор получился долгим — потому что было о чем поговорить. Гуров рассказал все, что он знает о Космонавте. И в первую очередь о его таланте сводить легкие знакомства с женщинами.

— Угу… — выслушав Гурова, задумчиво произнес Чернов. — Потому-то он и дал деру из лагеря с помощью дамы?

— Потому и дал, — подтвердил Гуров. — Весьма необычный способ побега. Никто и подумать бы не мог, что так можно сбежать.

— Да, пожалуй, — согласился Чернов. — Действительно, даму на такое дело нужно еще уговорить… Не каждому это дано. Вот я бы не смог.

— Да и я тоже, — улыбнулся Гуров.

— Ну, а обо мне и говорить нечего, — добавил Дубинский. — У меня вообще с женщинами сложные отношения…

— Вот потому-то он и будет скрываться у женщин, — сказал Гуров. — Для него это — самый надежный и легкий способ. Познакомился, уговорил, какое-то время у дамочки отсиделся… И дальше — к другой дамочке… Долго на одном месте он не задерживается.

— Да, но в этом случае те дамы, у которых он скрывался, — они ведь того… Получается, нежелательные свидетели, — заметил Чернов. — А с нежелательными свидетелями сами знаете, что бывает…

— Вот то-то и оно, — согласился Гуров. — Всякое может быть с нежеланными свидетелями… Вот, скажем, по этой-то причине Космонавт, скорее всего, и убил свою супругу. Из-за того, что она — нежеланный и опасный свидетель.

— Наверно, так и есть, — согласился Дубинский. — Дамочка свою роль сыграла — дамочка должна уйти со сцены. Обычная изуверская логика. Знаем мы такие дела…

— Хотя, я думаю, убивать здешних красавиц Космонавт не станет, — сказал Гуров. — Убийство — это всегда следы. Как ни старайся, а следы останутся. Особенно если убиваешь в спешке, а Космонавт спешит. Должен спешить, потому что чувствует — его ищут. Да и особого смысла в убийствах, я думаю, нет. Он ведь не говорит своим дамам, кто он такой на самом деле! Наоборот, он им врет напропалую, сочиняет всякие героические и романтические истории. Вот, скажем, почему он — Космонавт? Потому что, будучи в Москве, он рассказывал своим знакомым женщинам, что он — самый настоящий Космонавт. Говорил, что готов был отправиться в космический полет, но с ним случилось большое несчастье. Можно сказать — трагедия. Он, дескать, едва не разбился во время тренировочного полета. Ну, его и списали в отставку. И теперь он — трагическая и неприкаянная личность.

— И что же, женщины верили в такую дешевую сказку? — спросил Чернов.

— Да вот верили. — Гуров развел руками. — Верили, жалели его, давали приют, снабжали деньгами, делили с ним постель… Удивительно, но факт. Но, между прочим, при этом он никого из них не убил. Обворовывал их напропалую — это да. А вот убийств не было. Несмотря на то что мы буквально наступали ему на пятки. Такие дела…

— Но свою жену он, похоже, убил, — заметил Дубинский.

— Похоже, что так, — согласился Гуров. — Что ж, в этом есть своя логика. До этого он убил похищенного бизнесмена, далее — жену… Товарищ склонен к убийствам, входит во вкус… Потому-то он и опасен.

— Значит, вы считаете, что его нужно искать у каких-то женщин? — спросил Чернов.

— Да, считаю, — кивнул Гуров. — Если, конечно, он сейчас в вашем городе…

— А где же еще ему быть? — сказал Чернов. — У нас он и есть. Прячется…

— Обоснуй, — попросил Гуров.

— Да тут и обосновывать нечего. Тут все логично. Наш город — крупный населенный пункт, и он самый близкий от лагеря, из которого Космонавт убежал. Есть еще, правда, несколько деревень и небольших поселков, но туда-то он вряд ли мог податься. Там его разоблачили бы мигом, там все на виду. В тайге ему скрываться тоже не резон — там долго не протянешь. Бежать куда-нибудь подальше — в Красноярск или, скажем, в Кемерово? Это далековато, а на дальние расстояния без денег и документов не очень-то и набегаешь. Не знаю, как насчет денег, а вот документов у него нет наверняка…

— А почему ты так уверен? — спросил Гуров. — Документы ему могла привезти его жена.

— Липовые, что ли? — Чернов с недоверием покрутил головой.

— А то какие же…

— Что-то мне в это верится не слишком, — сказал Чернов. — Изготовить липовый паспорт — дело непростое. Нужен настоящий бланк, нужно фото, опять же — печати… Значит, нужны связи в паспортном столе. Сложное дело!

— А что мы вообще знаем о той женщине — его так называемой жене? — резонно вопросил Гуров. — Ничего мы о ней не знаем…

— Ну, кое-что все-таки знаем, — возразил Дубинский. — Мы успели навести о ней справки. Обычная женщина, одинокая, проживала в Москве. Вернее, в Подмосковье. Ни в чем этаком никогда замечена не была, с криминальным миром не пересекалась. Во всяком случае, так уверяют тамошние коллеги. А коль так, то вряд ли она могла слепить для Космонавта фальшивый паспорт. Тут надобно умение и связи. А она — самая обыкновенная женщина.

— Что ж, это меняет дело, — согласился Гуров. — При таком-то раскладе и я думаю, что Космонавт — где-то в вашем городе. Скрывается… Здесь он надеется разжиться деньгами и паспортом. И впрямь — без того и другого куда ему податься?

— И все, что нам осталось — это найти ту самую легковерную дамочку, у которой он скрывается, — подвел итог разговору Чернов.

— Похоже, что так и есть, — согласился Гуров.

— Ну, и где мы будем ее искать? — озадаченно спросил Дубинский. — А главное — как? Какими такими методами и способами?

— Будем думать, — сказал Гуров. — И обязательно что-нибудь придумаем. Для того-то я и приехал. А вы говорите — ревизия…

— Ну, извините! — развел руками Дубинский. — Ляпнули, не подумав. Не так часто к нам приезжают из Москвы на помощь!

— Ладно, проехали! — миролюбиво произнес Гуров. — Нашли взаимопонимание — и ладно. Теперь за работу.

— У вас есть какие-то конкретные соображения? — спросил Чернов. — С чего будем начинать?

— Я хочу съездить в лагерь, откуда сбежал Космонавт, — ответил Гуров. — И поговорить с тамошним оперуполномоченным, майором Гладких. Слышали о таком?

— Как же, — хмыкнул Дубинский. — Это тот самый, который позволил Космонавту бежать?

— Он и есть, — кивнул Гуров. — Вот с ним я и хочу побеседовать. Чувствую, что-то неладно в этом побеге. Как-то не так действовал Гладких, а почему — вот об этом я и хотел бы у него спросить. Очень может статься, что он расскажет мне кое-что интересное и познавательное. Например, в каких отношениях он был с Космонавтом, с кем Космонавт водил дружбу в лагере… Ну, и так далее.

— Шкура этот Гладких, вот и все тут! — презрительно произнес Чернов. — Пособник!

— Я думаю, что не все так просто, — не согласился Гуров. — Уж слишком в открытую он пособничал… Какой в этом смысл? Так не бывает… Пособничество — дело тайное. Тут что-то другое. Вот через три… нет, уже через два часа я и поеду. На вездеходе с провизией. А там — поглядим…

— А нам что делать? — спросил Чернов.

— То, что и делали — что же еще? — ответил Гуров. — Ведь делали же вы что-то до нашей встречи!

— Делали… — нехотя ответил Чернов.

— Вот и продолжайте. Проверяйте притоны, ориентируйте агентуру… Мне ли вас учить! На след можно напасть и неожиданно. Всякое бывает.

— Бывает… — согласился Чернов.