В разгар Великой Отечественной в мае 1942 года советская правительственная делегация во главе с наркомом иностранных дел Вячеславом Михайловичем Молотовым должна была посетить Англию, а затем и Соединенные Штаты.
Формировалась Антигитлеровская коалиция, и Молотову предстояли важные переговоры с британским премьер-министром Уинстоном Черчиллем и американским президентом Франклином Делано Рузвельтом. Договаривались о союзе в войне против гитлеровской Германии, о сотрудничестве и взаимной помощи после войны.
Советская делегация полетела на четырехмоторном мощном и скоростном самолете Пе-2 который разработал знаменитый авиаконструктор Владимир Михайлович Петляков. Пе-2 создавался как бомбардировщик, поэтому членов делегации разместили в бомбовом отсеке. В самолете было очень холодно. Пассажиров одели в меховые летные комбинезоны, им выдали парашюты и кислородные приборы. Летели на максимальной высоте — около 10 тысяч метров.
Но самолет был очень надежным. Машину Петлякова называли лучшей летающей крепостью в мире. Пилотировал самолет известный летчик Эндель Карлович Пусэп, который будет награжден «Золотой Звездой» Героя Советского Союза.
И только создатель боевой машины, сыгравшей важную роль в Великой Отечественной войне, не мог порадоваться успешному трансатлантическому перелету.
Владимир Михайлович Петляков — единственный авиаконструктор, который погиб в Великую Отечественную. Как это произошло?
Владимир Петляков родился под Таганрогом в 1891 году. Отец рано умер. Будущий конструктор окончил приходское училище, восьмиклассное Таганрогское среднее техническое училище. Поехал в Москву и поступил в высшее техническое училище. Рано стал сам зарабатывать на жизнь. В его характеристике говорилось:
«Студент МВТУ Владимир Михайлович Петляков с 15 января 1912 года по 21 января 1913 года служил на Макеевской рудничной спасательной станции химиком и техником. За означенное время он сделал в лаборатории станции почти тысячу анализов рудничного воздуха, а также исполнял другие работы.
В технической мастерской заведовал рабочими по устройству испытательной станции для исследования взрывов угольной пыли и газа и производил разные другие работы для нужд станции: проводку парового отопления, конструирование и ремонт различных приборов… Зарекомендовал себя с наилучшей стороны во всех отношениях».
Петляков заинтересовался авиацией. Дипломный проект — «Легкий одноместный спортивный моноплан» — защитил на «отлично». В ту пору фюзеляж делали из дерева, а он был энтузиастом изготовления машин из металла. Один из его преподавателей вспоминал работу Петлякова: «Вывешенные чертежи дипломного проекта были выполнены настолько красивыми, что удивляли даже опытных конструкторов. Вычерченный самолет в пространстве, казалось, взлетит с ватмана и поднимется в воздух».
Он был одним из тех молодых конструкторов, невероятно увлеченных своим делом, которых объединил выдающийся авиаконструктор Андрей Николаевич Туполев.
Петлякова взяли инженером-конструктором в ЦАГИ, в знаменитый Центральный аэрогидродинамический институт, где испытывали все новые самолеты. Институт построили в 1930-х годах рядом с поселком Стаханово, который со временем превратился в город Жуковский. Владимир Михайлович нашел себя и занялся любимым делом. Его сестра Валентина Михайловна Петлякова рассказывала: «Володя был увлечен своей работой — постройкой первых самолетов, первых аэросаней и глиссеров. Он возвращался домой усталым, подчас в замасленной косоворотке… Хорошо помню первый аэросанный пробег. Володя участвовал в этом пробеге на аэросанях».
Он особо тщательно работал над крыльями, подготовил работу «Метод расчета металлических крыльев самолета». Коллеги вспоминали, что он полностью отдавал себя делу: «Петлякова можно было видеть то за чертежами, выполняющим свои обязанности конструктора, то в лаборатории за испытаниями для установления практических коэффициентов новых элементов конструкции, то в мастерских за осуществлением задуманной им технологии, то на испытаниях готовой машины».
Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской и Государственной премий Иосиф Фомич Незваль, заместитель Петлякова, рассказывал:
«Первой нашей работой было проектирование и постройка крыльев самолета АНТ-2. Это были первые металлические свободнонесущие монопланные крылья. При разработке конструкций Владимир Михайлович задавал общую схему агрегата или узла и поручал ее разрабатывать совершенно самостоятельно.
При этом он всегда требовал, чтобы конструкция была прочной, выносливой, легкой по весу и достаточно простой при ее изготовлении в производстве».
Петляков участвовал в постройке вошедшего в историю самолета «Максим Горький» — в ту пору самого большого в мире. В июне 1934 года новый самолет пролетел над Красной площадью.
Владимир Михайлович сам рассказал об этом уникальном самолете в многотиражке ЦАГИ: «Прекрасные летные данные самолета были обеспечены самой схемой машины: моноплан, большое удлинение крыла и убирающиеся в полете шасси. Одной из основных трудностей в конструировании самолета было именно создание крыльев с большим удлинением. Ведь в этом сравнительно небольшом объеме крыльев нужно было поместить весьма значительное количество горючего, необходимого для осуществления дальнего полета. Другими словами, следовало сделать крыло-цистерну. Для этого пришлось провести большую экспериментально-исследовательскую работу по изучению вибрации крыльев».
Весной 1935 года в Советском Союзе побывал известный французский писатель Антуан де Сент-Экзюпери, которого с удовольствием переводили в нашей стране и который погибнет во Вторую мировую, сражаясь против нацистской Германии. Сент-Экзюпери восхищенно писал:
«Я летал на самолете “Максим Горький”. Эти коридоры, этот салон, эти кабины, этот мощный гул восьми моторов, эта внутренняя телефонная связь — все было не похоже на привычную для меня воздушную обстановку.
Но еще больше, чем техническим совершенством самолета, я восхищался молодым экипажем и тем порывом, который был общим для всех этих людей. Я восхищался их серьезностью и той внутренней радостью, с которой они работали. Чувства, которые обуревали этих людей, казались мне более мощной движущей силой, нежели сила восьми великолепных моторов гиганта».
Владимир Михайлович был счастлив.
В феврале 1933 года за выдающиеся успехи в конструировании тяжелых цельнометаллических самолетов и за их внедрение в серийное производство Петлякова наградили орденом Красной Звезды, а в декабре — орденом Ленина.
Петлякова называли правой рукой Туполева. А он мечтал о самостоятельной работе. И в 1936 году занял должность начальника конструкторского отдела, а летом 1937 года стал заместителем главного инженера ЦАГИ. Среди прочего он отвечал за летные испытания новых машин и передачу их в серийное производство.
Лауреат Ленинской и Сталинской премий авиаконструктор Леонид Львович Кербер вспоминал Петлякова:
«На любом совещании он сидел молча, только пытливые и умные глаза выдавали работу его мысли. Вслушиваясь в мнения, он анализировал их, отбрасывал всю словесную шелуху (а на совещаниях, особенно в министерствах, ее наберется процентов восемьдесят от сказанного), вынашивал решение, затем четко, немногословно его сообщал.
Большинство этот процесс не понимало и считало Петлякова простым исполнителем воли и решений Туполева. На самом деле это было не так. Конечно, общие решения принимал Туполев. Детальную же разработку вел Владимир Михайлович.
А чертежи самолета Пе-2 он выпустил уже без всякого участия Туполева. Короче, он был совершенно самостоятельным главным конструктором…
Он был мягким, застенчивым человеком. Прикрикнуть, а тем более отругать подчиненных он не мог, точно так же, как не привык жаловаться на них начальству. Коллектив эти его черты знал, уважал Владимира Михайловича и работал дружно, а главное, внутренне очень напряженно».
Петляков занялся созданием дальнего четырехмоторного бомбардировщика — ТБ-7. В 1936 году начались летные испытания. И самолет понравился знаменитому летчику-испытателю Герою Советского Союза Михаилу Михайловичу Громову.
Петлякова отправили в служебную командировку во Францию и Соединенные Штаты — изучать европейское и американское авиастроение. А осенью 1937 года арестовали — вместе с целой группой работников ЦАГИ. Обвинение стандартное: «вредительство».
Владимира Петлякова определили в так называемую «шарашку», где бесплатно трудились арестованные специалисты, — в Центральное конструкторское бюро № 29 Наркомата внутренних дел СССР. Ему поручили создание совершенно нового дальнего высотного скоростного истребителя. Его именовали «Соткой». Владимир Михайлович справился с заданием в рекордные сроки. Так появился двухмоторный высотный истребитель, снабженный герметичной кабиной. В мае 1940 года во время первомайского парада его самолет показал восхищенным зрителям фигуры высшего пилотажа.
Но Красная армия уже приняла на вооружение истребитель, разработанный Артемом Ивановичем Микояном и Михаилом Иосифовичем Гуревичем. К тому же и война в Испании, и Финская кампания, и начавшаяся в Европе Вторая мировая изменили потребности военно-воздушных сил. В небе разыгрывались настоящие сражения. И бомбардировочная авиация приобрела особое значение.
Летом 1940 года объединенные англо-французские силы были разбиты вермахтом. Франция поспешно капитулировала. Островная Англия могла выжить только с помощью Соединенных Штатов и полностью зависела от доброй воли президента Франклина Рузвельта, которого в ноябре 1940 года переизбрали на третий срок.
Нацистская Германия располагала значительными сухопутными силами, но Адольф Гитлер и его генералы не решились совершить бросок через пролив Ла-Манш и высадиться на Британских островах. Германия не располагала флотом, достаточным для такой грандиозной десантной операции. Тогда рейхсмаршал Герман Геринг твердо пообещал фюреру, что его летчики сравняют Англию с землей.
24 августа 1940 года первые бомбы упали на Лондон, и в Ист-Энде вспыхнули пожары. А через две недели, 7 сентября, в субботу, небо словно заволокло тучами — немецкие бомбардировщики обрушились на город. Их прикрывали истребители, которые вились вокруг них, как пчелы вокруг матки. Ночью немецкие самолеты вернулись — 247 «Юнкерсов». Бомбили до 4.30 утра.
С этого дня бомбардировки продолжались каждый день, и утром, и ночью. 170 «Юнкерсов» днем, 200 — ночью. Тысячи лондонцев остались без крова. В уцелевших домах не было ни газа, ни электричества, ни воды. Многие убежища оказались недостаточной защитой от мощных бомб. В Англии только что появившемуся телевидению запретили выходить в эфир: опасались, что вражеские бомбардировщики будут наводить на цель по излучению телепередатчиков. По всему городу погасли огни, Лондон погрузился в темноту. Приняли закон, который запрещал несанкционированное использование сирен и заводских гудков. В июне 1940 года церквям запретили звонить в колокола.
Зенитный огонь был поначалу малоэффективным. В сентябре 1940-го на один сбитый самолет уходило 30 тысяч выпущенных снарядов. Ситуация изменится, лишь когда у англичан появятся радиолокаторы, которые снизили эффективность налетов немецкой авиации на Лондон. Уходя от зенитного огня, немецкие бомбардировщики сбрасывали груз с большой высоты и промахивались. Вместо портов и железных дорог бомбы попадали в жилые дома.
Бомбардировщики превратились в оружие стратегической важности. И Владимиру Петлякову поручили срочно переделать свой новый истребитель в трехмоторный пикирующий бомбардировщик, крайне нужный войскам. «Так появилось постановление правительства, — вспоминал заместитель Петлякова Александр Михайлович Изаксон, — где нам предлагалось сделать из “сотки” пикирующий бомбардировщик».
Петляков исполнил казавшееся невыполнимым задание. Более того, он блестяще справился с задачей. Испытывал новый самолет известный летчик-испытатель Петр Михайлович Стефановский, будущий генерал и Герой Советского Союза. Он уважительно говорил о Петлякове: «Я много лет работал с конструктором. Чудесный был человек. Простой, обходительный, уравновешенный, вечно обуреваемый новыми мыслями, идеями, поисками».
Новая машина так понравилась, что ее сразу запустили в серию. Начальник ВВС РККА генерал-лейтенант Яков Владимирович Смушкевич[5] 23 мая 1940 года предложил наркому авиапромышленности Алексею Ивановичу Шахурину немедленно начать производство самолета на заводе № 22 в Филях: «“Сотка” летает быстрее, кроме того, этот самолет, судя по макету, очень хорошо приспособлен для бомбометания из пикирующего положения. И “Сотка” имеет большие перспективы для развития».
Летом 1940 года Владимира Михайловича освободили вместе с помощниками. Началась новая жизнь, невероятно насыщенная. «Сотку» переименовали в Пе-2. Так появился один из главных бомбардировщиков времен Великой Отечественной. Вот что показали результаты испытаний:
«Самолет Пе-2, построенный на заводе № 39 имени Менжинского, является первым отечественным скоростным пикирующим бомбардировщиком. Полученные максимальные скорости ставят Пе-2 в ряды лучших наших серийных и, по имеющимся данным, европейских самолетов данного класса.
Широкое применение электромеханизации и частичное внедрение автоматов значительно облегчает управление агрегатами самолета и моторов. Установленные на самолет модифицированные моторы… можно нормально эксплуатировать на всех высотах на номинальной мощности без ограничения времени».
Экипаж Пе-2 — три человека: командир, штурман и стрелок-радист. Вооружение — пять пулеметов для защиты от истребителей врага.
В феврале 1941 года Петлякова утвердили главным конструктором авиазавода № 22, ныне это Государственный космический научно-производственный центр имени М. В. Хруничева. Здесь накануне войны и начался серийный выпуск пикирующего бомбардировщика Пе-2. В марте Владимир Михайлович получил Сталинскую премию 1-й степени.
Уже после начала войны, в августе 1941 года, взлетит и созданный им двухмоторный высотный истребитель Пе-3.
Петляков, понимая, как меняется авиационное дело, пытался всячески упростить работу пилота. Он говорил своим сотрудникам: «Нельзя загружать экипаж сложными операциями. Надо по возможности лучше механизировать и автоматизировать самолет, электрифицировать его системы».
Авиастроение стремительно развивалось. И пилоты по существу жаловались на конструкторов: «Машина слишком сложна в технике пилотирования, особенно на взлете и посадке. Эксплуатация самолетов требует летчиков выше средней квалификации, рядовой летчик овладевает машиной с трудом».
Пилотам предстояло осваивать новую технику. Но на это требовалось время.
Почти сразу после начала войны советская морская авиация нанесла удар по Берлину — бомбовый груз на столицу нацистской Германии сбросили самолеты ДБ-3. Этот дальний бомбардировщик был создан известным авиаконструктором Сергеем Владимировичем Ильюшиным.
Затем Сталин распорядился отправить на Берлин летающие крепости — гигантские по тем временам четырехмоторные самолеты Петлякова Пе-8. Министерство обороны России опубликовало рукописный приказ Государственного Комитета Обороны, продиктованный Сталиным, о бомбардировке Берлина:
«Обязать 81-ю авиадивизию во главе с командиром дивизии тов. Водопьяновым с 9-го на 10-е августа или в один из следующих дней, в зависимости от условий погоды, произвести налет на Берлин.
При налете кроме фугасных бомб обязательно сбросить на Берлин также зажигательные бомбы малого и большого калибра. Иметь в качестве запасной цели для бомбежки город Кёнигсберг[6]».
Знаменитый летчик Михаил Васильевич Водопьянов — один из первых Героев Советского Союза. В июле 1941-го комбриг Водопьянов был назначен командиром только что созданной 81-й дальнебомбардировочной авиационной дивизии. Приказ о ее создании подписал заместитель народного комиссара обороны СССР и начальник Генерального штаба Красной армии генерал армии Георгий Константинович Жуков. В состав дивизии вошли дальнебомбардировочные полки особого назначения, предназначенные для выполнения специальных задач. Они были оснащены тяжелыми бомбардировщиками Петлякова — Пе-8. Они могли обрушить на Берлин значительно большую бомбовую нагрузку, чем другие самолеты. При этом Пе-8 вполне хватало горючего, чтобы долететь до Берлина и вернуться назад.
Будущий маршал авиации Александр Александрович Новиков командовал авиацией Северо-Западного направления и находился в Ленинграде. В один из августовских дней ему поступил приказ принять на аэродроме в Пушкине 81-ю авиадивизию тяжелых бомбардировщиков Пе-8.
Обеспечить их использование для налета на Берлин Сталин поручил командующему ВВС Красной армии генерал-лейтенанту авиации Павлу Федоровичу Жигареву, который тайно прилетел в Ленинград.
Собрали экипажи, которым предстояло бомбить Берлин, и генерал Жигарев зачитал им приказ Сталина. Один из летчиков вспоминал: «В штабе к большой классной доске флаг-штурман прикалывает карту. Жирная черная линия тянется через материк, море, снова материк и упирается концом в Берлин. От Берлина черная линия уходит в море, делает несколько изгибов и возвращается к исходному пункту. Все стало ясно — полет намечен на Берлин. Флагманский штурман подробно знакомит с планом полета, курсом, высотой, временем и скоростью».
Берлин бомбили ночью. Когда бомбардировщики на рассвете возвращались над Финским заливом, служба воздушного наблюдения и оповещения Кронштадта их засекла. Самолеты приняли за немецкие. На перехват поднялись истребители военно-воздушных сил Балтийского флота. Но тут стало ясно, что это свои самолеты, советские…
Комбриг Водопьянов сам пилотировал одну из машин. Она была подбита, но он сумел совершить вынужденную посадку на территории Эстонии, уже захваченной немцами. Вторым пилотом у Водопьянова был выходец из Эстонии Эндель Карлович Пусэп. Благодаря ему удалось узнать безопасную дорогу до линии фронта и выйти к своим, чтобы воевать дальше.
12 августа главная армейская газета «Красная звезда» сообщила: «В ночь с 10 на 11 августа имел место новый налет советских самолетов на военные объекты в районе Берлина. Сброшены зажигательные и фугасные бомбы большой силы». В тот же день начальник штаба Верховного главнокомандования вермахта генерал-фельдмаршал Вильгельм фон Кейтель приказал группе армий «Север»: «Как только позволит обстановка, следует совместными усилиями соединений сухопутных войск, авиации и военно-морского флота ликвидировать военно-морские базы противника на островах Даго и Эзель. Особенно важно уничтожить вражеские аэродромы, с которых осуществляются воздушные налеты на Берлин. Координация проведения подготовительных мероприятий поручается командованию сухопутных войск».
Имперский министр народного просвещения и пропаганды Йозеф Геббельс злобно записал в дневнике:
«Вскоре после полуночи в Берлине воздушная тревога. Истинные причины этой воздушной тревоги сначала были весьма загадочными. Тревога была объявлена только тогда, когда несколько бомб уже сброшены. Самолеты проскользнули в столицу совершенно бесшумно и незаметно. Сначала можно было предполагать, что это были новые английские бомбардировщики, которые отличаются чрезвычайной высотой полета.
Но вскоре было неопровержимо установлено, что здесь могли быть только советские самолеты. Материальный ущерб не так велик, как, вероятно, ущерб моральный».
Материальный ущерб будет позже, когда Красная армия начнет крушить вермахт и вступит на немецкую землю…
В сентябре 1941-го Владимира Петлякова наградили вторым орденом Ленина «за выдающиеся успехи в области конструирования боевых самолетов, принятых на вооружение военно-воздушными силами Красной армии».
Бомбардировщик Пе-8 очень пригодился во время Курской битвы, где летчики помогали танкистам.
На дальних бомбардировщиках Пе-8 летал и Герой Советского Союза известный летчик-испытатель Марк Лазаревич Галлай. Летом 1943 года его самолет был сбит над Брянском. Экипаж покинул машину на большой высоте. В Брянских лесах они отыскали партизан, имевших радиосвязь с Центром, и их на самолете У-2 вывезли на Большую землю. Пилоты таких машины были на вес золота.
«Красная звезда» поместила репортаж, который так и назывался — «Петляков»:
«На рассвете звенья пикирующих бомбардировщиков “Петляков-2” шли курсом на запад громить вражеские тылы. Вот уже пройдена линия фронта, четко обозначенная вспышками огня артиллерии. Еще несколько минут, — и экипажи пикировщиков уже видят цель: узловую станцию, длинные вереницы вагонов на путях, слегка дымящие паровозы.
Немецкая зенитка, точно всполошившись, открывает бешеный огонь по самолетам. “Петляковы” увеличивают интервалы и дистанции, ловко маневрируя, приближаются к цели. Требуется большое искусство летчика, нужны высокие маневренные качества самолета, чтобы миновать эту густую завесу огня.
Круто накреняясь и отворачиваясь от черных клубков, самолеты подходят все ближе к станции, и огонь зенитных батарей отстает от них. Наконец, головное звено резко разворачивается. Наклонив острые носы, самолеты берут угол и, по-ястребиному нацеливаясь всем своим телом, стремительно падают к земле. Затем, боевым разворотом рассекая воздух, взмывают резко вверх.
Раздаются оглушительные раскаты первых взрывов. Вверх брызжут языки огня, взметываются куски вагонов, шпал, рельсов. Земля железнодорожной насыпи, превращенная в пыль, виснет облаком над путями.
За первым звеном на боевой курс ложатся следующие. Они стремительно пикируют, выбирая себе объекты, бьют точно и сокрушительно. Вспыхивают вагоны с боеприпасами. Воздух содрогается от сплошного раската взрывов. Огонь уже охватывает пакгаузы, в которых что-то взрывается.
Но к этому времени в воздухе маячат запоздавшие “Мессершмитты”. Они яростно кидаются в атаку, но сосредоточенный и дружный огонь наших стрелков охлаждает пыл вражеских истребителей. Отвалив, они идут в атаку вторично. Однако пикировщики, рассредоточившиеся после бомбежки и маневрирования в зоне зенитного огня, моментально образуют плотный строй. Стрелки бьют по атакующим вверх и вниз из кинжальных пулеметов. Истребители, вторично встретив отпор, шарахаются в сторону.
“Петляков-2” ходит в любую погоду. В солнечный день этот самолет, благодаря скорости и маневренности, избегает встреч с истребителями противника и минует зенитный огонь. В облачную погоду летчики, используя качества своего самолета как пикировщика, ловко и быстро выскакивают из-за облаков и вовремя уходят от противника».
А Владимир Михайлович уже работал над высотным бомбардировщиком, недоступным вражеской зенитной артиллерии.
В октябре 1941-го Петляков эвакуировал свой завод из Москвы в Казань. Работа на новом месте шла непросто. 10 января 1942 года Петлякову по междугородней правительственной ВЧ-связи позвонил помощник наркома авиационной промышленности Алексея Ивановича Шахурина: вас срочно ждут в Москву.
Находившийся в распоряжении завода транспортный «Дуглас» только что улетел. Ехать поездом Петляков отказался, в ту пору поездка занимала двое суток: слишком долго, в войну время не ждет. Решил лететь на одном из своих самолетов, которые перегоняли на фронт. Вместе с ним, но на другом самолете полетел его первый заместитель Александр Михайлович Изаксон. Он вспоминал:
«Выхода нет, надо лететь на Пе-2.
Я подошел к Владимиру Михайловичу Петлякову:
— На котором из этих самолетов вы полетите?
— Да вот на эту машину я уже положил свой чемодан.
Я положил свои вещи в другую машину.
— Владимир Михайлович, а парашюты есть?
— Да что вы, Александр Михайлович, какие парашюты! Смотрите, какая низкая облачность. Пойдем на высоте метров сто, если не ниже. Все равно парашюты не понадобятся, да и вылезать из кабины нам, людям неопытным, — дело безнадежное».
Петляков занял место стрелка-радиста. И полетели. Александр Изаксон рассказывал:
«Я обратил внимание, что стрелок все время переговаривается по внутреннему телефону и куда-то смотрит в сторону.
Когда мы сели, стрелок сказал:
— Вторая машина сгорела. Сгорела в воздухе.
Горящая машина упала в дебри леса, и потом ее отыскали с большим трудом. Все, кто летел на ней, погибли».
Погиб и Владимир Михайлович Петляков.
Причиной катастрофы комиссия назвала пожар на борту самолета. Вероятно, подтекал бензин — результат нарушения правил и инструкций. В некрологе говорилось:
«Почти 25 лет своей жизни товарищ Петляков отдал делу создания советских самолетов. Среди работников нашей авиации имя Владимира Михайловича широко известно как автора и конструктора ряда мощных советских самолетов, завоевавших Советскому Союзу славу могучей авиационной державы».
А выпуск и модернизацию созданных им самолетов поручили его коллеге — Владимиру Михайловичу Мясищеву. А Мясищев молодым конструктором начинал под руководством Петлякова. Он вспоминал:
«Конструктор и технолог он был с большой буквы. По характеру молчаливый. Поручил мне, юнцу, разработать стыковочные узлы для крыла тяжелого бомбардировщика ТБ-1 и следил за каждым шагом. Подойдет сзади, станет за спиной и смотрит на чертеж, ничего не говорит.
Лишь изредка остановит меня и спросит: «А здесь как мы будем делать?» Я сразу чувствовал — заметил слабое звено и тактично направляет меня. Мы вместе искали решение. В итоге узлы получились удачные. И применялись на многих самолетах».
А на авиационном заводе в Казани уже заглядывали в будущее. На самолетах Петлякова устанавливали жидкостный реактивный двигатель, который позволял быстро увеличить скорость, чтобы уйти от атакующих истребителей или выйти из зоны зенитного огня. Занимались этим молодые тогда Сергей Павлович Королев и Валентин Петрович Глушко, будущие создатели ракетно-космических систем.
То есть в работе над наследством Петлякова сошлись сразу три выдающихся конструктора — Королев, Глушко, Мясищев.
В марте 1942 года постановлением Государственного Комитета Обороны была создана Авиация дальнего действия при Ставке Верховного главнокомандования.
Задачи:
— нанесение бомбовых ударов по административно-политическим и военным объектам глубокого тыла противника;
— нарушение транспортного сообщения противника;
— уничтожение складов в ближнем тылу;
— бомбардировки противника на линии фронта для обеспечения стратегических операций.
Так формировалась советская стратегическая авиация. Бомбили железнодорожные узлы в немецком тылу, армейские склады, разрушая способность вермахта сопротивляться Красной армии. Пе-8 был единственным самолетом, способным нести сверхтяжелые бомбы.
Владимир Николаевич Челомей, будущий конструктор ракетно-космической техники, предложил идею беспилотных самолетов-снарядов, которые подвешивались бы на тяжелые бомбардировщики и сбрасывались вне зоны вражеских средств ПВО. Дальше включается собственный реактивный двигатель, который направляет самолет-снаряд точно в цель. Когда весной 1944 года стали испытывать его первые крылатые ракеты, то запускали с бомбардировщиков Пе-8.
После разгрома нацистской Германии главная газета страны «Правда» опубликовала фотографию бомбардировщика, созданного Владимиром Михайловичем Петляковым, и написала: «Оружие Победы»!