Поклонники ставят академика Владимира Николаевича Челомея, одного из создателей советского ракетно-ядерного оружия, выше самого известного ракетчика страны Сергея Павловича Королева, считая, что Королеву просто повезло, поэтому он оказался первым в завоевании космоса.
Различие между Челомеем и Королевым состоит в том, что Сергей Павлович «знал одной лишь думы власть». Он с юности мечтал о космических полетах и всю жизнь упрямо шел к этой цели, а Челомей точно так же мог бы преуспеть и в других областях науки и техники.
Его судьбу определила Великая Отечественная.
В июне 1944 года нацистская Германия пустила в ход секретное оружие. На Лондон обрушились ракеты «Фау-1». Это сокращение от немецкого слова Vergeltungswaffe — оружие возмездия.
Ранние часы 13 июня были не по сезону холодными. Лондонцев разбудила сирена воздушной тревоги: «Лучи прожекторов, рассекавшие низко висящие облака, осветили вражеский самолет, который несся с невероятной скоростью. Багровое пламя вырывалось из хвоста. Он пролетел над собором Святого Павла, направляясь к центру города. Зенитчики открыли огонь, осветив темное небо трассирующими пулями. Но сбить не могли. Даже не попали. Он летел слишком быстро».
На город обрушились немецкие «Фау-1»: напоминающие торпеду беспилотные самолеты-снаряды с пульсирующим воздушно-реактивным двигателем и системой управления, которая наводила на цель и в нужный момент включала режим пикирования. По нынешней терминологии — крылатые ракеты. Лондонцы вспоминали: «Самолеты-снарялы «Фау-1» сначала пронзительно жужжали, потом наступала пугающая тишина — двигатели выключались, и они пикировали на цель. Обстрелы, которые начались в июне 1944 года, происходили днем. Лондонцы боялись выходить на улицу. Кто мог, уехал из города. Город был в страхе. Особый ужас внушало то, что это были какие-то роботы. Самолеты-бомбардировщики внушали меньше страха».
Создателю «Фау» — немецкому конструктору Вернеру фон Брауну — было всего 28 лет.
Барон Вернер Магнус Максимилиан фон Браун родился в маленьком прусском городке, который ныне принадлежит Польше. Его отец был министром во времена Веймарской республики. Его мать из древнего дворянского рода и вела свою родословную от Филиппа III Французского, Вальдемара I Датского, Роберта III Шотландского и Эдуарда III Английского.
В детстве Вернер фон Браун учился играть на виолончели и фортепиано, хотел стать композитором. Мать подарила ему телескоп, в нем проснулся интерес к астрономии, что переросло в страсть к космическим путешествиям. В 16 лет он соорудил свою первую ракету. В 19 написал работу «Теория дальних ракет». В 1933 году, когда нацисты пришли к власти, фон Браун писал докторскую диссертацию. Ракетостроение сразу же включили в национальную повестку дня. Его диссертацию, посвященную разработке ракет на жидком топливе, засекретили. Капитан Вальтер Дорнбергер из Управления вооружений сухопутных войск организовал исследовательский центр для фон Брауна. В 1939 году он отправился на испытательный полигон Пенемюнде на Балтийском море.
Он предложил военным создать боевую баллистическую ракету, летящую со скоростью, превосходящей скорость звука. Но испытательные пуски один за другим заканчивались неудачей, поэтому первым было пущено в ход другое секретное оружие — «Фау-1».
Вернер фон Браун смог заняться ракетостроением из-за оплошности в Версальском договоре, подписанном после Первой мировой: победители не включили ракетную технику в список оружия, запрещенного для разгромленной Германии. Нацисты создали ему исследовательский центр и испытательный полигон под городком Пенемюнде на Балтийском море.
Браун трудился над управляемыми ракетами. Он вступил в нацистскую партию, затем в СС. Он частенько щеголял в черном эсэсовском мундире. А рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер не забывал повышать молодого конструктора в звании.
Несколько раз его принимал Адольф Гитлер, наградил Железным крестом и Крестом за военные заслуги. 7 июля 1943 года, фон Браун устроил просмотр цветного фильма, запечатлевшего успешный взлет ракеты. Гитлер пришел в неописуемый восторг и присвоил ему звание профессора. Фюрер возлагал большие надежды на «чудо-оружие». Нацистская пропаганда уверяла немецкое население, что победа не за горами. Но повлиять на ход войны ни «Фау-1», ни «Фау-2» не могли.
Англичане обратились за помощью к американцам. На Тихом океане зенитчики военно-морского флота США уже использовали радиовзрыватели, отражали атаки японской авиации. В снаряд помещали крошечное радиоприемное устройство, которое приводило в действие взрыватель даже без механического контакта с целью. Передовая по тем временам микроэлектроника! Снаряды с радиовзрывателем передали британским зенитчикам.
«Фау-1» летели с небольшой скоростью, их засекали радары. Теперь английские истребители и зенитчики сбивали восемь из десяти «Фау-1». Немецкое командование остановило атаки беспилотников, ставшие бесполезными. Но нескольких месяцев «Фау-1» терроризировали британскую столицу. Они разрушили в Лондоне 25 тысяч домов и убили больше 6 тысяч человек.
Авиация союзников бомбила пусковые площадки «Фау-1» на севере Франции, о чем первым рассказал американский военный корреспондент и талантливый писатель будущий лауреат Нобелевской премии Эрнест Хемингуэй, который участвовал в одном из авианалетов.
Немцы попытались убрать военное производство под землю. Прежде всего изготовление ракет. Имперский министр вооружений Альберт Шпеер договорился с Генрихом Гиммлером, что эту задачу возьмет на себя империя СС, располагавшая неограниченными трудовыми ресурсами — узниками концлагерей. Отвечал за это начальник Строительного управления Главного административно-хозяйственного управления СС группенфюрер СС Ганс Каммлер, который строил концентрационные лагеря, включая Освенцим. К концу месяца он получил первых заключенных из Бухенвальда. Создали концлагерь Миттельбау-Дора. И с невероятной скоростью соорудили гигантский подземный комплекс для производства ракет. Ракетные двигатели производила компания «Байерише моторверке», ныне известная как БМВ — ее автомобили высоко ценятся. Рабочей силой компанию БМВ снабжал концлагерь Дахау.
Из 60 тысяч заключенных, которые там работали, погиб каждый третий — от болезней, избиений и невыносимых условий труда. Больше людей погибло при создании «Фау-2», чем было убито этими ракетами… Министра Шпеера это не интересовало. Он выразил «наивысшую признательность» группенфюреру СС Каммлеру, который теперь отвечал за создание всех видов чудо-оружия, от ракет до реактивных истребителей.
Ракетчики во главе с фон Брауном видели, как измываются над заключенными. Но он словно не замечал страдания людей. На небольшой площадке возле сарая складывали трупы заключенных, замученных рабским трудом или забитых надзирателями. Браун равнодушно проходил мимо. «Я, — вспоминал он, — провел по штольням группу посетителей, осматривающих достопримечательности».
Подземное производство было триумфом сотрудничества рейхсфюрера СС Гиммлера и фон Брауна. Хотя обещанного уровня производства — тысяча ракет в месяц — не достигли. И остановить наступление союзных войск, и повлиять на ход войны «Фау-2» не могли. Ракеты служили невоенной цели — они удовлетворяли жажду мести.
После разгрома нацистской Германии фон Браун предложил свои услуги американцам. 20 июня 1945 года государственный секретарь США Эдвард Стеттиниус-младший, который провел на этом посту всего несколько месяцев, санкционировал отправку фон Брауна и его специалистов в Соединенные Штаты. Вслед за фон Брауном еще 126 ракетчиков и тонны секретной документации были переправлены в Соединенные Штаты.
Построили испытательную базу в штате Нью-Мексико, куда доставили триста железнодорожных вагонов с частями ракет «Фау-2», обнаруженными в Германии. И штурмбаннфюрер СС Вернер фон Браун создавал американскую космическую программу. В 1977 году президент Соединенных Штатов Джеральд Форд наградил его — самого знаменитого американского конструктора ракетно-космической техники — высшей научной наградой страны — Национальной медалью науки. Кто в тот момент вспомнил, что Вернер фон Браун — в прошлом штурмбаннфюрер СС и член нацистской партии, что созданные им боевые ракеты Фау-2 во время Второй мировой обрушились на Лондон и что предыдущей награды за конструкторские успехи его удостоил Адольф Гитлер?
Когда космическая гонка была в разгаре, его представляли как волшебника, доставившего американского астронавта на Луну. А он служил преступному режиму, использовал труд узников концлагерей и военнопленных, его ракеты убивали гражданское население стран антигитлеровской коалиции…. Прославление нацистских оружейников — не оскорбление ли памяти американских солдат, павших во Вторую мировую в боях против нацистской Германии?
Командование Красной армии предполагало, что с территории оккупированной вермахтом Прибалтики или Финляндии, союзницы Германии, — немцы начнут обстреливать и советские города. Силы ПВО сосредоточили на Ленинградском направлении, чтобы перехватывать немецкие ракеты.
А в Москве Сталин приказал разработать такое же оружие. Ответственным был назначен Георгий Максимилианович Маленков, секретарь ЦК по кадрам и член Государственного Комитета Обороны СССР. Сталин выбрал Маленкова, потому что тот уже отвечал за реактивные минометы — знаменитые «Катюши».
Маленков поинтересовался: а кто у нас занимается этой тематикой? Нарком авиационной промышленности Алексей Иванович Шахурин и командующий ВВС Красной армии, будущий дважды Герой Советского Союза и главный маршал авиации Александр Александрович Новиков привезли в ЦК молодого ученого Владимира Челомея. Он трудился в Центральном институте авиационного моторостроения и разработал первый в нашей стране пульсирующий воздушно-реактивный двигатель. Такой же двигатель немецкого конструктора Пауля Шмидта был установлен на ракете «Фау-1».
Челомей давно предлагал идею беспилотных самолетов-снарядов, которые подвешивались бы на тяжелые бомбардировщики и сбрасывались вне зоны вражеских средств ПВО. Это оружие, сохраняющее жизни пилотов.
Дальше включается собственный реактивный двигатель, который направляет самолет-снаряд точно в цель… Но пока не появилась «Фау-1», мало кто верил в осуществимость челомеевских проектов. Теперь к Челомею отнеслись с уважением. Маленков задал только один вопрос:
— Вы можете сделать такой же самолет-снаряд, как немцы?
Челомей никогда не сомневался в своих силах. Решением ГКО молодому ученому передали конструкторское бюро безвременно ушедшего из жизни авиаконструктора Николая Николаевича Поликарпова, создателя знаменитого самолета У-2. Для испытаний в Узбекистане организовали полигон.
На заводе № 51 Наркомата авиационной промышленности Челомей наладил производство первого советского самолета-снаряда 10Х. В отличие от немецкой, ракеты Челомея запускали не с земли, а с четырехмоторного тяжелого бомбардировщика дальнего действия Пе-8. За свою первую работу Челомей получил орден Ленина, но его конструкторская карьера едва не оборвалась в самом начале.
В 1953 году у Челомея забрали конструкторское бюро (завод № 51) и передали его авиаконструктору Артему Ивановичу Микояну, который был братом Анастаса Микояна, члена Президиума ЦК. А ракетная тематика перешла к инженеру-конструктору Серго Лаврентьевичу Берии, сыну всесильного Лаврентия Павловича.
Самого Челомея отправили преподавать в Московское высшее техническое училище имени Н. Э. Баумана. Возможно, он бы полностью отдался научной и преподавательской работе. Но жизнь полна необычных поворотов. После смерти Сталина правительство возглавил Маленков, который вспомнил талантливого конструктора.
Личный опыт показал Челомею, как важна поддержка сильных мира сего. И он неустанно завоевывал себе друзей наверху. Это многим не нравилось.
Будущий дважды Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской и трех Государственных премий Владимир Николаевич Челомей родился 30 июня 1914 года, за месяц до начала Первой мировой войны, в Привисленском крае (ныне это Польша). И вскоре семья с маленьким ребенком вынуждена была эвакуироваться в Полтаву, потом перебрались в Киев.
Рассказывают, что в 14 лет Володя Челомей сам соорудил фотоаппарат. После семилетки учился в автомобильном техникуме. В 1932 году поступил на авиационный факультет Киевского политехнического института — в этом же институте учился и Сергей Павлович Королев.
На 2-м курсе Челомей написал работу, которая поразила преподавателей оригинальностью и была опубликована в научных трудах института. Потом у студента Челомея вышла книга «Векторное исчисление». Это вообще был необычный студент, чьи труды публиковались, который читал лекции опытным инженерам и мог разобраться, почему ломаются авиационные моторы. Он заинтересовался реактивными двигателями тогда, когда о них еще мало кто слышал.
Челомей быстро защитил кандидатскую диссертацию, и его в числе пятидесяти многообещающих молодых ученых приняли в докторантуру Академии наук, назначили ему персональную Сталинскую стипендию. В 1940 году «Правда», главная газета страны, писала о молодом ученом: «Его блестящий талант счастливо сочетает глубокое теоретическое проникновение с прекрасной изобретательностью инженера».
Он стал нужен, когда понадобились надежные носители ядерного оружия.
Первую атомную бомбу испытали 29 августа 1949 года. Но рассказали об этом позже. 7 марта 1950 года заместитель главы правительства маршал Советского Союза Климент Ефремович Ворошилов, который баллотировался в Верховный совет СССР, выступал на собрании избирателей Минского городского округа. Вот тогда он впервые официально сообщил, что Советский Союз владеет ядерным оружием:
«Наряду с другими научными достижениями советская наука раскрыла секрет атомной энергии (продолжительные аплодисменты), и тем самым был положен конец атомному шантажу империалистов, с помощью которого они рассчитывали запугать народы социалистического и демократического лагеря — передового авангарда борцов за мир во всем мире!
Советский Союз имеет свою атомную бомбу (продолжительные аплодисменты). Атомную шантажную дипломатию поджигателям новой мировой войны приходится, хочешь — не хочешь, свертывать за непригодностью (оживление и смех в зале, аплодисменты)».
На следующий день слова маршала опубликовали все ведущие советские газеты. Немедленно откликнулся известный поэт Сергей Владимирович Михалков:
Просто, скромно, без апломба
Сообщило миру ТАСС,
Что, мол, атомная бомба
Есть у вас и есть у нас.
В Соединенных Штатах командование флота настаивало на том, что ядерное оружие может доставляться до цели с помощью палубных самолетов.
Директором Планово-оперативного управления по разработке специального оружия в Комиссии по атомной энергии был назначен Джон Хейуорд, который в юности подрабатывал тем, что подавал биту игрокам знаменитой нью-йоркской бейсбольной команды. В сентябре 1949 года Хейуорд устроил рекламный трюк. На авианосец было приглашено все военное командование Соединенных Штатов. Огромные самолеты взлетали с трудом. Но полет произвел большее впечатление, чем кипы бумаг и долгие доклады в кабинетах. Решено было выделить деньги на строительство новых сверхмощных авианосцев. В Вашингтоне рассчитывали, что быстроходные авианосные оперативные соединения с атомным оружием превратятся в грозную силу.
А в Москве Владимиру Николаевичу Челомею поручили найти оружие против авианосцев, на которых базировались самолеты, носители ядерного оружия. Ему подчинили опытно-конструкторское бюро № 52.
Челомея всегда отличала необычность решений. Он предложил запускать ракеты и с палубы корабля, и с подводной лодки. Он разработал крылатую ракету П-5, которая запускалась с подводных лодок. Ее приняли на вооружение 19 июня 1959 года постановлением Совета министров СССР.
Научились стрелять из-под воды, использовав его без преувеличения гениальную идею: крылатые ракеты стартовали из транспортно-пускового контейнера со сложенным крылом, которое автоматически раскрывалось уже в полете. Поэтому ракеты занимали на борту меньше места, и арсенал подлодки заметно увеличился. Коллеги не верили, что это возможно, ведь еще не было ни электронно-вычислительных машин, ни поворотных сопел в двигателях.
1-й секретарь ЦК КПСС Никита Хрущев вспоминал:
«Ко мне попросился на прием неизвестный мне конструктор Челомей, молодой еще человек. Он показал мне модель ракеты, которую принес в кармане.
Складывая крылышки, она входила в трубу, заряжалась, потом запускался двигатель, а когда она вылетала, крылья расправлялись. Мы нуждались в такой ракете.
Она была задумана оригинально и получилась мобильной, хорошо скомпонованной, с умно продуманным запуском из контейнера. Ракета выстреливалась, как из пушки. Многие видели потом на военных парадах, как везли по Красной площади мимо Кремля огромные трубы. Это как раз были ракеты Челомея».
Идея крылатых ракет поразила воображение Хрущева. Командующий Военно-морским флотом адмирал Сергей Георгиевич Горшков понял, что подводные лодки с крылатыми ракетами могут стать главным оружием в борьбе против американских военно-морских сил.
В Соединенных Штатах с конца 1940-х тоже пытались создать крылатые ракеты. Дозвуковая ракета «Снарк» (Snark — «Чудовище») была принята в 1958 году на вооружение. Сверхзвуковая межконтинентальная ракета «Мавахо» (Mavaho) поступила на летные испытания, но они проходили на редкость неудачно, и в серию ракета не пошла.
Академик Борис Черток писал: «Безусловной заслугой Челомея было создание крылатых ракет подводного старта. В 1968 году на вооружение была принята система крылатых противокорабельных ракет «Аметист» с дальностью полета 80 километров. В 1969 году, используя богатый опыт и задел, ОКБ-52 разработало противокорабельные ракеты дальнего действия “Гранит”».
Крылатая ракета с реактивным двигателем способна лететь ниже зоны действия радарных установок, буквально скользить над вершинами деревьев, сопоставляя заложенный в память бортового компьютера маршрут с местностью. Ракета может совершать резкие повороты, примеряясь к местности или уклоняясь от противоракетной обороны, и выходит на заданную цель с высокой точностью. Крылатые ракеты годятся для уничтожения крупных боевых кораблей, скажем, авианосцев, или ракетных шахт, накрытых сверху толстым слоем прочного бетона. И крылатые ракеты трудно перехватить.
Герой Социалистического Труда и Герой Труда России, лауреат Ленинской и Государственной премий академик Герберт Александрович Ефремов заметил: «Крылатые ракеты — национальное оружие России, такой же наш победный символ, как автомат Калашникова».
Челомеевскими крылатыми ракетами, которые могут нести и ядерное взрывное устройство, оснащались и современные стратегические ракетоносцы. Владимир Николаевич был назначен генеральным конструктором авиационной, ракетной и ракетно-космической техники Министерства общего машиностроения.
Челомей казался баловнем судьбы. А он мечтал лишь о воплощении своих идей. И ради этого неустанно завоевывал себе друзей. Успехи Челомея многие связывали с тем, что у него работал сын Хрущева Сергей Никитич.
Хрущев-младший окончил Московский энергетический институт, которым руководила Валерия Алексеевна Голубцова, жена члена Президиума ЦК Маленкова. Она проявила интерес к ракетным исследованиям. Открыла у себя факультет электровакуумной техники и специального приборостроения и уговорила поступить туда сына Хрущева. Отец рекомендовал ему работать в конструкторском бюро Николая Алексеевича Пилюгина, где разрабатывались автономные системы управления, которые корректировали траекторию полета ракеты и наводили ее на цель.
Но Челомей переманил сына Никиты Сергеевича к себе. Сергей Никитич Хрущев вспоминал: «В этом человеке смешалось многое. Если Королева хочется назвать интегратором идей: он их собирал, взращивал, пробивал им путь в жизнь, с отеческим вниманием следил за их взрослением, то Челомей — генератор идей. Он их извлекал из себя, как фокусник платки из бездонной шляпы».
В том же году, когда младший Хрущев пришел в конструкторское бюро Челомея, самого Владимира Николаевича избрали членом-корреспондентом. На следующий год он стал генеральным конструктором, получил «Золотую Звезду» Героя Социалистического Труда и Ленинскую премию.
Принципиальное решение Никиты Сергеевича поддержать Челомея было оформлено на заседании Президиума ЦК КПСС — высшего органа власти в стране. Вот что записано в протоколе заседания Президиума ЦК 1 апреля 1958 года — о ракете Челомея:
«Кто в 1953 году разогнал конструкторское бюро Челомея?
Посмотреть портфель заказов Министерства обороны по ракетам.
Библиотеку Челомея передали Артему Микояну. Кто это сделал?
Брежневу (секретарю ЦК по оборонной промышленности), Устинову (заместителю главы правительства), Дементьеву (председателю госкомитета по авиационной технике), Неделину (заместителю министра обороны по специальному вооружению и реактивной технике) разобраться и поддержать тов. Челомея; внести предложения, часть людей вернуть».
В 1962 году Челомей стал академиком, в 1963-м его отметили второй «Золотой Звездой». Конкуренты и завистники уверенно говорили, что все награды Челомею принес Сергей Хрущев. Но неверно полагать, что младший Хрущев просил отца: дай нам то или другое… Аппарат делал все сам, зная, что у Челомея работает сын хозяина.
Наверное, обаятельный и обходительный Челомей не упускал случая сказать Никите Сергеевичу, какой у него одаренный сын. И сердце Хрущева таяло, ему было приятно… Но главное состояло в том, что в определенном смысле они — родственные души. Никита Сергеевич буквально бредил ракетами. А Челомей их создавал. Идеи у него были грандиозные. Но его экстравагантность не надо переоценивать. В работе он был точен и холоден.
Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской премии академик Евгений Александрович Федосов, который занимался системами вооружения боевой авиации, вспоминал: «В авиационной промышленности Челомей был известен как лидер, предлагающий экстравагантные, сногсшибательные проекты, которые по тем временам казались совершенно фантастическими. Но как профессор МВТУ это был классический профессор: очень требовательный, строгий, не допускающий никаких вольностей. В нем странным образом уживались, казалось бы, совершенно исключающие друг друга качества: с одной стороны, авантюризм в технике, с другой — абсолютная честность и строгость в подходах ко всему, что касалось науки».
В декабре 1960 года появилось постановление ЦК и Совета министров, которое практически остановило все работы по созданию новых боевых самолетов. Авиаконструкторам разрешили заниматься только совершенствованием уже существующих моделей.
Из-за этого не реализовались несколько замечательных разработок: среди них — самолет Павла Осиповича Сухого и межконтинентальный баллистический бомбардировщик Владимира Михайловича Мясищева М-50, который в ту пору считался лучшим в мире.
Хрущев не решился закрыть только новые разработки Андрея Николаевича Туполева. Его Никита Сергеевич особо уважал. Авиаконструктору Семену Алексеевичу Лавочкину было велено сменить тематику и вместо самолетов перейти на зенитные ракеты, а Мясищева и вовсе лишили работы. Его конструкторское бюро передали Челомею. Вскоре к нему перешло и хозяйство Лавочкина. Семен Алексеевич занимался разработкой системы противовоздушной обороны «Даль». Она должна была защитить большие города и промышленные центры от самолетов и крылатых ракет. Но в 1960-м Лавочкин умер прямо на полигоне. Работы были остановлены, а фирму переподчинили Челомею. Владимир Николаевич получил и замечательный завод имени М. В. Хруничева в Филях.
Поддержка Хрущева позволила Челомею включиться в создание баллистических ракет и даже участвовать в освоении космоса. Но Хрущев точно так же помогал — и даже в большей степени — другим ракетчикам, Сергею Павловичу Королеву и Михаилу Кузьмичу Янгелю.
Ракетные конструкторские бюро конкурировали за получение заказов на разработку и производство боевых ракет и космических аппаратов. Между конструкторами ракетно-космической техники возникло острое соперничество. Все они были прирожденными лидерами и могли быть только первыми. Впрочем, это и помогло им добиться выдающихся успехов… Академик Черток рассказывал:
«Среди всех главных и генеральных только Челомей работал над стратегическими крылатыми и баллистическими ракетами одновременно. История разработок стратегического ракетного оружия насыщена своими большими и маленькими трагедиями. Инициатива разработок боевых ракетных комплексов, как правило, исходила не от военных заказчиков, а от конструкторских школ.
Каждый выступал со своей концепцией, а стратеги Министерства обороны ориентировались то на одного, то на другого главного конструктора».
Владимир Николаевич схваток не боялся, был к ним готов и опирался на коллектив, преданный своему лидеру, — он всегда заботился о своих людях. И он был уверен в себе, знал, что делает свое дело лучше других.
«Наука похожа на сражение, — говорил академик Челомей, — только сражение бескровное, с неясными проблемами природы, с освоением новых физических явлений в жизни. В нем есть цель, преграда, человек, который хочет проникнуть в эту цель».
Челомей был наделен дерзким умом. Предлагал решения, казавшиеся авантюристическими и технически необоснованными. Но время подтверждало его правоту. Фантастические идеи Челомея часто оказывались самыми практичными. Никита Хрущев рассказывал:
«Челомей буквально засыпал нас новыми предложениями: глобальные ракеты, межконтинентальные ракеты, ракеты классов «корабль-земля» и «земля-корабль». Он сумел сделать межконтинентальную ракету УР-100 мгновенного действия. Ее мы приняли на вооружение взамен некоторых янгелевских.
На одном из совещаний Челомей, как коробейник, который вытаскивает из короба ситец, бусы, другие товары, развернул перед нами свои проекты. Помню, как ворчал тогда Королев: вот, мол, Челомей и то, Челомей и се, Челомей все берет в свои руки…. Но его предложения действительно оказались универсальными и к тому же наиболее выгодными и экономически, и в смысле мобилизационной готовности.
Потом он же предложил тяжелую ракету УР-500 «Протон», которая поднимала в космос груз больше, чем ракета Королева».
Михаил Кузьмич Янгель, руководитель Особого конструкторского бюро ОКБ-586, наладил на заводе в Днепропетровске выпуск ракет, составивших конкуренцию ракетам Королева. И тут появился Владимир Николаевич Челомей, который вознамерился создать ракету, превосходящую янгелевскую.
Янгеля поддерживал секретарь ЦК по военной промышленности Дмитрий Федорович Устинов. А Челомея — военные, в первую очередь новый министр обороны маршал Советского Союза Андрей Антонович Гречко. Маршал Советского Союза Виктор Георгиевич Куликов, который был начальником Генерального штаба и 1-м заместителем министра обороны СССР, мне рассказывал:
— Надо было ставить на боевое дежурство ракеты — ту или другую. Министр Гречко мне говорит: поезжай к членам политбюро Подгорному, Косыгину, выскажи нашу позицию: мы за челомеевскую ракету — «сотку», но не отвергаем и другую. Они в принципе равные, но челомеевская имела лучшую защиту.
И уже после ухода Никиты Сергеевича Хрущева на пенсию, в 1966 году, на вооружение приняли челомеевскую тяжелую баллистическую ракету УР-100, «сотку». Академик Черток вспоминал:
«Брежнев колебался. Явных стратегических недостатков и очень убедительных преимуществ, которые позволили бы принять безошибочное решение, на поверхности не было. Он, конечно, отдал бы предпочтение родному Днепропетровску.
Но его покорял неотразимый артистизм Челомея, защищавшего свои ракеты. К тому же Челомея однозначно поддерживало Министерство обороны.
И Брежнев принял решение по китайскому рецепту: “Пусть расцветают сто цветов!” В серийно-массовое производство и на вооружение ракетных войск по решению Совета Обороны пошли и янгелевские, и челомеевские ракетные комплексы».
Это избавило Леонида Ильича Брежнева от неприятной необходимости с кем-то спорить….
А модификации челомеевской ракеты, в том числе с разделяющимися головными частями, составили главную ударную силу Ракетных войск стратегического назначения.
Владимир Николаевич Челомей создавал спутники системы морской космической разведки и целеуказания. Он предложил запустить орбитальную пилотируемую станцию для комплексного наблюдения и разведки. За эту идею ухватилось Главное разведывательное управление Генерального штаба. И разработали пилотируемые орбитальные станции «Алмаз», которые в середине 1970-х запускались под названием «Салют».
Идея Челомея состояла в том, что космонавты постоянно изучают происходящее на Земле в видимом и инфракрасном диапазонах, а также с помощью радиолокатора бокового обзора. Если что-то вызывает интерес, они делают серию снимков, тут же их проявляют и самое важное передают на землю по телевизионному каналу.
В работе над «Алмазами» участвовал сын Челомея Сергей Владимирович, доктор технических наук, профессор, который шел по стопам отца. Он мечтал полететь в космос на очередном «Салюте». Прошел медицинскую комиссию и начал спецподготовку в качестве инженера-испытателя. Челомей включил сына в отряд космонавтов не ради семейной славы. Он тем самым доказывал, что самая безопасная ракета-носитель — это созданный им «Протон».
Еще в 1960 году правительство приняло постановление «О создании мощных ракет-носителей спутников, космических кораблей и освоении космического пространства в 1960–1967 годах».
Челомей разработал двухступенчатую ракету-носитель УР-500 «Протон» — чтобы выводить космические аппараты на земную орбиту и в космическое пространство. Самая мощная ракета — она могла нести больше 20 тонн полезного груза. И он был готов запустить в космос на своей ракете собственного сына. Но, судя по всему, предполетные испытания подорвали здоровье Сергея. Он ушел из жизни в 46 лет.
Владимир Челомей разработал автоматизированный комплекс противокосмической обороны «ИС» — истребитель спутников. В августе 1970 года этот комплекс впервые в мире уничтожил космический аппарат. В июле 1979 года, уже после смерти Челомея, созданный им комплекс поставили на боевое дежурство. Многое из того, что он задумал, продолжали воплощать в жизнь его коллеги по конструкторскому бюро.
Научный журналист Ярослав Голованов писал:
«Ни о ком не слышал я мнений столь противоречивых, как о нем. Карьерист, интриган, скупердяй. Душа нараспашку, искренен, общителен. И те и другие дружно утверждали: прекрасно образован…
И еще, всеми подмеченное: уникальное умение в любой компании сразу становиться своим, природный дар общения, редкое обаяние, артистизм».
Лауреат Ленинской и Государственных премий академик Всеволод Сергеевич Авдуевский, который работал у него в конструкторском бюро, рассказывал:
«У Владимира Николаевича проявились необычайные конструкторские способности. Глубокое знание техники, понимание физики явлений, быстрое принятие точных технических решений, умение организовать работу и увлечь за собой коллектив для достижения поставленных целей — вот характерные черты Владимира Николаевича как руководителя конструкторских коллективов.
Он всегда уделял особое внимание проектной работе, определяющей облик будущего изделия, был врагом рутинных решений, и разработанные под его руководством проекты значительно опережали свое время».
Челомей взялся за ракету УР-700, «семисотку». Она должна была лететь на Луну: высадить экипаж на планете, а потом вернуть его на Землю.
Хрущев когда-то распорядился:
— Луну американцам не отдавать!
И Челомей был намерен сделать эти слова реальностью.
Александр Сергеевич Шехоян, соратник Челомея и заместитель главного конструктора по испытаниям, горько заметил:
— После того, как сняли Хрущева, зарубили «семисотку». Если бы Хрущева не сняли — мы первыми были бы на Луне.
А Челомей предлагал еще более мощную ракету УР-900 — для полета на Марс…
Владимир Николаевич ушел из жизни как-то странно. В один из декабрьских дней 1984 года, он, как обычно, завел автомобиль, пошел открывать ворота, но, видимо, не сработал ручной тормоз, и машина покатилась прямо на него. Перелом ноги.
Челомея госпитализировали. По странному стечению обстоятельств через несколько дней в той же Центральной клинической больнице лежал министр обороны Устинов, который тоже вскоре уйдет из жизни.
Ничто не предвещало трагического исхода. Челомею разрешили вставать и обещали скоро отпустить. И вдруг прямо во время разговора с женой у него остановилось сердце…
Академик Борис Черток назвал Челомея рекордсменом по количеству предложений создать нечто необычное, гарантирующее стране приоритет. Но руководило им не только естественное честолюбие, но и его неординарная натура. Владимир Николаевич не желал существовать по правилам, которые написаны другими.