Есть что-то магическое в совпадении судеб двух создателей отечественной ракетно-космической техники — Сергея Павловича Королева и Валентина Петровича Глушко.
Почти ровесники, они одновременно стали заниматься любимым делом, работали вместе. Были арестованы в один и тот же год, вместе отбывали заключение и вышли на свободу в один и тот же день. Одним указом получали «Золотые Звезды», ордена и премии. В один день стали академиками.
Вдвоем они создавали то, что составляет славу и гордость государства. Сначала один был в подчинении у другого, потом роли поменялись. И они поссорились…
И в мир иной они ушли почти в один и тот же январский день. Только с разницей в двадцать с лишним лет.
Валентин Петрович Глушко, основоположник советского двигателестроения, не так известен, как Сергей Павлович Королев. Но ракеты Королева, как и других конструкторов, взлетали благодаря двигателям Глушко.
Будущий главный конструктор космических систем Валентин Глушко родился в 1907 году в Одессе. Играл на скрипке, занимался в консерватории и зачитывался романами Жюля Верна о космических путешествиях: «Эти произведения меня потрясли. Во время их чтения захватывало дыхание, сердце колотилось, я был как в угаре и был счастлив. Стало ясно, что осуществлению этих чудесных полетов я должен посвятить всю жизнь без остатка».
Управляемые ракеты появились еще в Первую мировую, но до поля боя не дошли. В 1917 году британцы испытывали ракету, которую можно было направлять на цель сигналами по радио. Испытания прошли неудачно…
Американский изобретатель Чарлз Кеттеринг в 1917 году по заказу Армии США разработал беспилотную воздушную торпеду, предшественницу крылатых ракет. Собирались использовать ее против кайзеровской Германии, но война уже была выиграна.
Глушко учился на физико-математическом факультете Ленинградского университета. Дипломная работа: проект межпланетного корабля. В начале 1934 года Валентин Петрович переехал в Москву — работать в только что созданном Реактивном научно-исследовательском институте. Здесь он создал первый двигатель для первой ракеты Сергея Королева: «Чтобы проникнуть в космос, необходимы жидкостные реактивные двигатели, о которых так много писал Константин Эдуардович Циолковский. С начала 1930 года основное внимание я сосредоточил на разработке именно этих моторов».
Но в 1938 году создание ракетной техники, по существу, остановилось. Глушко арестовали в марте. Повезло: следствие затянулось, а в ноябре наркома внутренних дел Николая Ивановича Ежова сменил Лаврентий Павлович Берия. Он устроил на Лубянке чистку, кое кого из арестованных даже освободили.
Глушко отправили не в лагерь, а в Особое техническое бюро НКВД, переименованное потом в 4-й спецотдел. Здесь использовали осужденных специалистов для создания военной техники. Глушко поручили ракетные двигатели для самолетов.
В казанской тюрьме создали опытно-конструкторское бюро реактивных двигателей. Глушко попросил передать ему несколько арестованных специалистов, среди них назвал имя Королева. Осенью 1942 года Сергея Павловича перевели к Глушко. Королев был благодарен Глушко, но переживал необходимость подчиняться ему. После войны роли изменятся. Уже Глушко окажется в подчинении у Королева… А они оба были прирожденными лидерами и могли быть только первыми. Это помогло им добиться выдающихся успехов, но это же сделало их соперниками.
Работал Валентин Глушко педантично и успешно. Его ракетные двигатели ставили на самолеты, которые развивали невиданную скорость.
В конце июля 1944 года Глушко привезли к Сталину. Вождю доложили, что ракетные двигатели — это очень перспективное направление и немцы уже создают реактивные самолеты. Вождь сказал, что Глушко может составить список сотрудников, которые заслуживают досрочного освобождения.
Глушко прямо в приемной написал 35 фамилий. Нарком внутренних дел Берия отправил записку на имя Сталина. 27 июля последовал указ Президиума Верховного совета СССР. Глушко, Королев и еще тридцать с лишним человек обрели свободу. Валентин Петрович никогда и ни с кем не говорил ни об аресте, ни о тюрьме. Он стал очень сдержанным и замкнутым. Только в 1955 году они написали заявления в Главную военную прокуратуру с просьбой их реабилитировать. Глушко получил справку о реабилитации осенью 1956 года, Королев — весной 1957-го, в год, когда он отправил в космос первый искусственный спутник Земли.
А после войны ракетчики очень понадобились!
Лавры создателей ракетной техники достались немцам. 13 июня 1942 года на побережье Балтийского моря, в местечке Пенемюнде немецкие инженеры запустили первую баллистическую ракету. Она пролетела всего километр, потому что вышла из строя система управления. Второй пуск оказался более удачным. Отклонение от объекта поражения составило четыре километра. Немецкая ракета вошла в историю под названием «Фау-2».
Первая боевая ракета была запущена в направлении Англии 7 сентября 1944 года. «Фау-2» летели со скоростью, большей скорости звука, поэтому сначала ракета взрывалась, а затем только до людей доносился гул ее полета. Ракеты были неуязвимы для зенитного огня и истребительной авиации. Однако точность прицеливания была настолько низкой, что ракета использовалась в качестве оружия террора против гражданского населения.
Ракеты обрушились на Англию в тот момент, когда англичане решили, что война уже кончается. Лондонцы были в ужасе. 25 тысяч матерей с детьми эвакуировало правительство. Еще почти миллион человек бежали сами…
Появление «Фау-2» не спасло нацистскую Германию, но после ее разгрома союзники в полной мере воспользовались плодами трудов немецких ракетчиков.
Патенты микрофильмировались и пересылались домой. Прошерстили научные учреждения Германии и забрали все мало-мальски интересное для изучения.
Особенно интересовали победителей радиолокаторы, управляемые ракеты, самонаводящиеся торпеды, биологическое и химическое оружие… Интересовались экзотическими проектами, скажем, идеей временного ослепления войск врага с помощью ультрафиолетовых волн. Полезных немцев искали повсюду. Специалисты, которым было что предложить, могли рассчитывать на хорошие условия жизни.
Победители вообще неплохо попользовались трофейным имуществом. Как и после Первой мировой войны, когда у Германии конфисковали флот, забрали всю наличную валюту и даже патенты: знаменитый аспирин «Байер» стал американским.
Началась холодная война, и появился новый мотив: не позволить немецким ученым оказаться в советской зоне оккупации — даже если они не представляли интереса для Запада. Американцы перевозили в США немецких ученых и членов их семей, лишь бы они не попали к русским.
В Англию перетащили лабораторию авиационной компании «Фокке-Вульф». Британский военно-морской флот хотел получить новейшие немецкие подводные лодки и позаботился о том, чтобы они не достались советским морякам.
Англичане использовали немецкие разработки для создания арсенала оружия массового уничтожения. В первую очередь обзавелись оборудованием для производства химического оружия. Фельдмаршал Бернард Лоу Монтгомери считал, что отравляющие газы — сравнительно гуманное оружие, по крайней мере страна не разрушается, гибнут только солдаты. Заодно осуществлялась программа дезинформации относительно создания биологического оружия. Чтобы у Советского Союза создалось впечатление огромного успеха западных ученых в этой сфере, распространялись слухи о появлении новых видов оружия, которые на самом деле не существовали…
3 июля 1946 года министр авиационной промышленности Михаил Васильевич Хруничев назначил Глушко главным конструктором ОКБ-456 (позднее — научно-производственное объединение «Энергомаш»). Конструкторское бюро разместилось в подмосковных Химках.
Отныне он создавал двигатели для ракет, которые разрабатывал Королев. В 1953 году их обоих изберут членами-корреспондентами Академии наук. Королев поздравит Глушко: «От всего сердца горячо обнимаю тебя, мой самый дорогой друг!»
В нашей стране быстрыми темпами создавалась отечественная ракетная промышленность. 13 мая 1946 года сформировали Специальный комитет по реактивной технике при Совмине, который возглавил Георгий Маленков. Член Политбюро и секретарь ЦК, он ведал всеми организационно-кадровыми делами и воспринимался как самый близкий к Сталину человек. Без Георгия Максимилиановича не решалось ни одно дело. Его заместителем назначили министра вооружения Дмитрия Федоровича Устинова. Тот в 1941-м, когда ему было всего 32 года, стал наркомом вооружения. И с тех пор, меняя должности и кабинеты, занимался созданием оружия. Устинов был невероятно энергичным человеком с большими организаторскими способностями. И всецело преданным делу!
Журнал «Военная мысль», военно-теоретический журнал Министерства обороны, пишет, что Министерству вооружения поручили разработку и производство реактивных снарядов с жидкостными двигателями; Министерству сельскохозяйственного машиностроения — реактивные снаряды с пороховыми двигателями; Министерству авиационной промышленности — реактивные самолеты-снаряды: «Удалось обеспечить необходимые условия для быстрого развития отечественного реактивного вооружения и формирования новой оборонной отрасли СССР — боевого ракетостроения. Так родилась “ракетная индустрия” — совокупность научных, проектных, испытательных и промышленных организаций, взаимосвязанных между собой и работающих для достижения единой цели — обеспечения Вооруженных сил ракетно-ядерным оружием».
Государство мобилизовало все резервы для создания мощного и современного военно-промышленного комплекса.
Приказом министра Вооруженных сил СССР 24 мая 1946 года в составе Главного артиллерийского управления образовали Научно-исследовательский реактивный институт — НИИ-4. В 1955 году ввели должность заместителя министра обороны по специальному вооружению. Ее занял Герой Советского Союза маршал артиллерии Митрофан Иванович Неделин, прошедший войну. В 1959 году создали Ракетные войска стратегического назначения. Неделин стал первым главнокомандующим РВСН. Он не только разбирался в ракетной технике, но и проявлял широту мышления. Трагическая гибель маршала Неделина на космодроме в октябре 1960 года станет невосполнимой потерей для космонавтики…
В августе 1956 года на заседании Президиума ЦК обсуждался вопрос о запуске первого спутника Земли. 3 сентября правительство постановило создать Командно-измерительный комплекс. А в начале 1957 года на совещании в ЦК обсуждался вопрос, кто будет управлять спутником? Кто это возьмет на себя — Министерство среднего машиностроения или Академия наук? Министр обороны Жуков с присущей ему уверенностью сказал:
— Кроме военных, Командно-измерительный комплекс никто не создаст.
Так было принято решение о том, что космическими объектами будут управлять военные. А НИИ-4 стал мозговым центром РВСН, занимавшимся разработкой стратегического ракетно-ядерного оружия.
Валентина Петровича Глушко высоко ценили.
В 1953 году у него возникли серьезные проблемы. В его конструкторском бюро арестовали одного профессора. А руководство завода, директор и парторг, выражали недовольство тем, что в конструкторском бюро ключевые посты занимают бывшие заключенные. Глушко же сам сидел…
Валентин Петрович в отчаянии обратился к Маленкову, который после смерти Сталина стал главой правительства. Тот принял конструктора.
— Арест профессора, — говорил Глушко, — рассматриваю как недоверие ко мне. Убедительно прошу его освободить, он не виновен.
— Виновен он или не виновен — это вопрос не вашей компетенции, — отрезал Маленков. — Но если арест мешает работе, его выпустят.
Глушко встал, считая, что прием окончен. Маленков его остановил. Нажал кнопку вызова помощника:
— Пусть зайдут.
В кабинет вошли перепуганные директор завода и парторг ЦК. Маленков, не приглашая сесть, жестко отчитал обоих:
— Предприятие создано для реализации идей Валентина Петровича. Вас туда направили в помощь ему, а не для того, чтобы ставить палки в колеса. Если не понимаете, придется вас убрать.
Те пытались оправдаться. Маленков не стал их слушать. Обоих быстро убрали с завода. Глушко мог спокойно работать.
2 февраля 1956 года ракета Р-5М стартовала с полигона Капустин Яр. Впервые в мире была запущена баллистическая ракета с ядерной боеголовкой. Пуск был приурочен к открытию ХХ съезда партии, который вошел в историю благодаря знаменитой речи Хрущева о Сталине. Ракета пролетела 1200 километров.
Подготовка к запуску занимала два часа. А ядерный заряд приводился в боевую готовность за сутки. Для заправки ракеты требовалось большое количество жидкого кислорода, поэтому рядом со стартовыми позициями должны были располагаться кислородные заводы.
Конструктор — Королев, двигатель разработал Глушко. Они помогли Хрущеву порадовать делегатов съезда. Хрущев был счастлив. Все знают, что он высоко ценил Королева. С не меньшим уважением он относился и к Валентину Петровичу Глушко, приглашал его в Кремль или к себе на дачу, не жалел для него наград и отличий.
Американцы боевые ракеты запускали на твердом топливе — на порохе, а космические — на смеси водорода и кислорода. Жидкое топливо эффективнее, но и опаснее. Перекачка летучих видов топлива может привести к катастрофе. Кроме того, это занимает драгоценное время, а боевая ракета должна быть в любую минуту готова к старту. Поэтому американцы перешли на твердотопливные смеси. Ракета постоянно заправлена и готова к пуску. Но твердого топлива требуется больше, и это приводит к увеличению веса ракеты.
Советские ракеты заправлялись жидким топливом. Причем Королев любил ракеты на экологически чистом жидком кислороде. А Глушко работать с кислородом не хотел, его интересовали двигатели с высококипящим окислителем, которые сулили прирост тяги. Поэтому Глушко стал работать с другими конструкторами. Михаил Кузьмич Янгель в сотрудничестве с Глушко сделали ракету на высококипящих элементах. Ее преимущество состояло в том, что не было необходимости постоянно дозаправлять ракету быстро испаряющимся кислородом. Глушко с удовольствием работал с Янгелем, а выполнять заказы Королева ему не хотелось. Мирил их сам Хрущев, приглашал к себе на дачу, уговаривал, но ничего не вышло.
Королев задумал гигантскую стометровую трехступенчатую ракету Наука-1, чтобы доставить на Луну двоих космонавтов. Глушко отказался участвовать в этой работе, и они с Королевым рассорились.
Глушко сам был прирожденным лидером. Он безупречно и точно в срок исполнял свою часть работы, злился, когда другие отставали, пусть даже это было неизбежно. Они оба хотели быть первыми, но не ради удовлетворения своего честолюбия, а во имя достижения своих великих целей.
Госкорпорация Роскосмос отмечает:
«С 1948 до 1974 год под руководством Глушко были разработаны и сданы в эксплуатацию двигатели, установленные на 19 боевых и 15 космических ракетах. Все двигатели объединяет единая характеристика — предельно высокая экономичность. И в то же время каждый двигатель имел элементы новизны.
Сначала ученый экспериментировал с однокомпонентными видами топлива, но такие двигатели были ненадежны и часто взрывались. Тогда был сделан выбор в пользу более безопасной двухкомпонентной схемы — горючего и окислителя.
Глушко использует различные химические вещества в качестве окислителя и в качестве примесей для топлива, которые бы давали большой удельный импульс. А удельный импульс — это показатель эффективности двигателя: отношение создаваемой двигателем тяги к расходу затрачиваемого топлива».
Всем работам Глушко помогал Институт прикладной математики, которым руководил академик президент Академии наук Мстислав Всеволодович Келдыш.
В Соединенных Штатах уже вовсю пользовались первыми компьютерами. В Советском Союзе кибернетика была признана буржуазной псевдонаукой, поэтому основные расчеты делались на бумаге. В ту пору мозг блистательного математика Келдыша успешно конкурировал с компьютерами.
«Я присутствовал на Байконуре, — рассказывал дважды Герой Советского Союза лауреат Государственной премии космонавт Алексей Леонов, — когда космический корабль был выведен на орбиту неточно. Потребуются коррекции, но сколько? Главный конструктор Валентин Глушко приказал своему баллистику пойти просчитать это на электро-вычислительной машине.
Келдыш вынул из кармана коробку папирос “Казбек”, что-то пером на ней прикинул и сказал спокойным голосом: “Понадобится двадцать коррекций”. Глушко взглянул на него, но ничего не сказал. Через полчаса вернулся баллистик. “Ну, сколько вы там насчитали?” — спросил Глушко. “Двадцать коррекций, Валентин Павлович”».
А гонка вооружений перешла в космос.
В Соединенных Штатах командующий стратегической авиацией руководит Объединенной системой стратегического целевого планирования. Эта группа определяет цели для ядерных ударов и анализирует возможные результаты применения ядерного оружия.
В начале 1970-х главнокомандующий Стратегическим командованием ВВС США 4-звездный генерал Брюс Холлоуэй доложил председателю Объединенного комитета начальников штабов адмиралу Элмо Замуолту: Соединенным Штатам не удастся причинить Советскому Союзу такой же ущерб, который могут причинить советские ракеты. Советник президента по национальной безопасности Генри Киссинджер признал, что Советский Союз вскоре достигнет стратегического превосходства. В Вашингтоне задумались: что делать?
Томас Кенсингтон Джонс, заместитель помощника министра обороны по научно-техническим, стратегическим и ядерным силам театра военных действий, сказал в интервью, что Соединенным Штатам не надо бояться. Джонс произнес слова, над которыми долго издевались: «Мы сможем пережить ядерную войну! Страна полностью восстановится за 2–4 года, если только хватит лопат… Надо выкопать яму, положить на нее парочку дверей и потом набросать сверху на три фута земли. Земля и поможет».
За послевоенные годы американцы перебрали все виды ядерной стратегии.
1954 год. Президент — Дуайт Эйзенхауэр. Стратегия «массированного возмездия»: готовность в случае конфликта развязать ядерную войну.
1962 год. Президент — Джон Кеннеди. Концепция гибкого реагирования. Это попытка избежать тотальной войны: ядерное оружие обрушится не на города, а только на военные объекты.
1965 год. Президент — Линдон Джонсон. Концепция «взаимного гарантированного уничтожения». Это шаг назад: угроза нанесения тотального удара по городам.
1972 год. Президент — Ричард Никсон. Политика «ограниченного ядерного выбора» — это возвращение к стратегии удара только по военным объектам.
1977 год. Президент — Джимми Картер. Стратегия ведения затяжной ядерной войны: американцы считают, что смогут ее выиграть.
Но тут разведслужба ВВС США сообщила, что в Советском Союзе разрабатывается оружие совершенно нового типа, которое позволит нейтрализовать межконтинентальные баллистические ракеты. В Вашингтоне заговорили о том, что Советский Союз обгоняет Соединенные Штаты. Все это повлияло на нового президента Рональда Рейгана. 8 марта 1983 года, выступая на собрании евангелистов в Орландо (штат Флорида), он назвал Советский Союз «Империей зла». Буквально через пару недель президент пообещал американцам создать всеохватывающую и непроницаемую систему обороны, которая сделает Соединенные Штаты неуязвимыми для ядерного нападения.
23 марта Рейган оповестил американцев, что Соединенные Штаты «приступают к осуществлению программы, рассчитанной на то, чтобы наводящую ужас советскую ракетную угрозу отразить мерами оборонительного характера… Народ ощутит себя в безопасности, зная, что мы в состоянии перехватить и уничтожить стратегические баллистические ракеты до того, как они достигнут нашей территории». Речь шла о создании многоярусной системы обороны, через которую не прорвется ни одна ракета с ядерной боеголовкой. Лазеры в этой программе играли ведущую роль, их собирались разместить в космическом пространстве, где нет атмосферы.
Идею Рейгана его советник по национальной безопасности вице-адмирал Джон Пойндекстер красиво назвал «стратегической оборонной инициативой». А сенатор Эдвард Кеннеди иронически окрестил ее «безрассудной программой звездных войн», намекая на популярный в ту пору фильм для подростков.
Рейгановская программа звездных войн наделала много шума. А Американцы создавали еще и космический корабль многоразового использования, способный выводить на орбиту свои спутники и уничтожать чужие. Под руководством академика Мстислава Келдыша математики подсчитали возможности американского космического челнока. Выходило, что он способен стремительно снизиться над Москвой, нанести прицельный ядерный удар по столице и вернуться на орбиту.
Как ответить Вашингтону?
Прежде всего — укрепить систему противовоздушной и противоракетной обороны, защитить Москву от ударов с воздуха и из космоса Этим занимались еще с послевоенных лет. Поручение было дано Конструкторскому бюро № 1 (теперь оно называется «Алмаз»). Руководил работами Серго Лаврентьевич Берия, сын Лаврентия Павловича, в ту пору совсем молодой человек.
Он собирал представителей заводов, требовал, чтобы они как можно быстрее поставляли необходимое оборудование. Представитель завода объяснял, что заказ трудный, есть технология, которую нарушать нельзя. Серго вызывал секретаршу, просил:
— Соедините меня с Лаврентием Павловичем.
Представитель завода вскакивал:
— Не надо звонить Лаврентию Павловичу! Я сейчас понял, что мы успеем!
Помимо укрепления противоракетной обороны Леонид Ильич Брежнев считал необходимым создавать свой космический челнок. Решение о создании новой системы было подписано 8 ноября 1976 года. Занимался этим Дмитрий Федорович Устинов. Его в том же году, после смерти Андрея Антоновича Гречко, Брежнев сделал министром обороны СССР. В армии отношение к новому министру было двойственным. С одной стороны, ценили его стремление создать самые мощные в мире вооруженные силы. С другой — считали гражданским человеком. Форма сидела на нем не по-военному. Дмитрий Федорович же словно взялся доказать, что штатский человек способен сделать для Вооруженных сил больше, чем военный.
— Когда министром стал Устинов, ему Брежнев особо доверял, — рассказывал мне 1-й заместитель заведующего Отделом административных органов ЦК генерал Василий Иванович Другов. — Если что-то происходило, Брежнев говорил: «Пусть разбирается Устинов, это его хозяйство, он за него отвечает и за него деньги получает. Пусть сам решит, какие меры принять». То есть все было доверено Устинову.
Когда Устинов перешел в Министерство обороны, стали подыскивать ему смену в ЦК. Дмитрий Федорович предложил своего человека — Леонида Васильевича Смирнова, заместителя главы правительства и председателя Военно-промышленной комиссии. Но Смирнов не был на партийной работе, и на эту должность поставили 1-го секретаря Свердловского обкома КПСС Якова Петровича Рябова. Свердловская область — целая промышленная империя. Здесь были сосредоточены крупнейшие предприятия оборонного комплекса. Рябов мне рассказывал:
— Когда я пришел в Центральный комитет партии, я, конечно, больше всего занимался стратегическими делами, делами обороны, ядерным щитом. Я был еще членом Совета обороны СССР. А членами Совета обороны были Брежнев, Косыгин, Рябов, Устинов, Громыко…
Но в Москве у Рябова не было сильной поддержки и своей команды. А московские аппаратчики приезжих встречали настороженно. В столице Рябов оказался одиночкой. И новый секретарь ЦК по оборонному комплексу, настырный и упорный по характеру, вступил в прямой конфликт с маршалом Устиновым.
Устинов поручил создание многоразовой космической системы, состоявшей из сверхмощной ракеты «Энергия» и космического самолета «Буран», Валентину Глушко.
После смерти Сергея Королева главным конструктором ОКБ-1 стал его заместитель Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской премии академик Василий Павлович Мишин. Но когда работу над лунной ракетой закрыли, в мае 1974 года, Устинов снял Мишина с должности и поручил Глушко возглавить королёвское конструкторское бюро. Зачем Валентин Петрович занял место Королева? Наверное, хотел показать, что способен сделать все, что делал Сергей Павлович, а может быть, и нечто большее. Он был невероятно амбициозным. Как все первопроходцы! Иначе бы они ничего не добились!
Академик Борис Евсеевич Черток писал: «Это было логическое завершение мечты далекой юности о межпланетных полетах. Быть не одним из смежников, а генеральным конструктором межпланетных ракетно-космических комплексов — разве можно отказаться от такого предложения?»
А новый секретарь ЦК Рябов был поклонником другого главного конструктора космической техники — Владимира Николаевича Челомея, чьи идеи казались ему более реальными и дешевыми. Но в космических битвах на земле Устинов неизменно брал верх. Рябова убрали из аппарата ЦК.
Дмитрий Федорович, кажется, вообще не уставал и не испытывал потребности в отдыхе. Работать с ним в одном темпе было почти невозможно.
— В 11, 12 вечера, — рассказывал мне маршал Виктор Георгиевич Куликов, — звонит Устинов: «Виктор Георгиевич, на месте? Зайди». В субботу, в воскресенье он звонит в приемную: «Виктор Георгиевич где? На даче? Не беспокойте его». Через несколько минут опять звонит, и я понимаю, что надо ехать. Я брал документы и шел к нему.
В таком темпе решалась и новая задача. Обсуждали создание многоразовой транспортной космической системы по программе «Энергия-Буран». Начали после обеда. В полночь министр общего машиностроения Сергей Александрович Афанасьев предложил Устинову продолжить обсуждение на следующий день.
— Устали? — спросил Дмитрий Федорович. — Если покурить хочется, то потихоньку выходите, а нам не мешайте.
И, как ни в чем не бывало, продолжал обсуждение до четырёх утра.
В Министерстве авиационной промышленности образовали специальное конструкторское бюро. Его возглавил Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской и Сталинских премий Глеб Евгеньевич Лозино-Лозинский. Он и руководил построением отечественного космического корабля многоразового использования «Буран».
А работу над ракетой-носителем «Энергия» возглавил Глушко. Это была тяжелейшая задача. Академик Черток вспоминал: «Глушко проявляет удивительную работоспособность и несгибаемую целеустремленность, настойчивость… Надежность новой ракеты-носителя была доказана с первой попытки. Муки многолетней наземной отработки были не напрасными».
Валентин Петрович прожил на 23 года дольше Королева. Эти годы ушли на создание многоразовой космической системы, состоявшей из сверхмощной ракеты «Энергия», к которой крепился многоразовый орбитальный корабль «Буран». Он отделялся от ракеты после выхода на орбиту. «Буран» должен был совершать полеты и без пилотов. «Энергия» конструктора Глушко стала самой мощной ракетой в мире.
Глушко был фанатически предан делу. Королев что-то мог перепоручить заместителям, Валентин Петрович все держал под контролем. При этом он сохранял полнейшее хладнокровие и никогда не повышал голоса. Высокий, подтянутый, всегда модно одетый, он не походил на своих коллег, не следивших за собой.
15 ноября 1988 года космический челнок Глушко стартовал с Байконура. Дважды обогнув Землю, крылатый космический самолет «Буран» в автоматическом режиме — без пилота! — при сильнейшем боковом ветре с поразительной точностью приземлился на посадочной полосе Байконура. Академик Черток подвел итог: «Мы доказали, что многоразовый ракетно-космический комплекс “Энергия” — “Буран” технически не уступает американскому “Спейс шаттлу”».
Но Глушко не смог насладиться триумфом. Он тяжело болел, лежал в больнице.
10 января 1989 года Валентин Петрович скончался. Он завещал разделить свой прах — часть отправить на Луну, остальное замуровать в Кремлевской стене.
Похоронили его на Новодевичьем кладбище.
Последний из когорты великих ракетчиков покинул сей мир…
А созданное им научно-производственное объединение «Энергомаш», которое теперь носит его имя, в подмосковных Химках процветало даже в сложные для ракетчиков времена. Двигатели Глушко и его учеников в цене. Имя дважды Героя Социалистического Труда, лауреата Ленинской и Государственных премий академика Валентина Петровича Глушко и по сей день произносят с уважением и почтением.