В ночь с 4 на 5 октября 1957 года, в 22 часа 28 минут 24 секунды по московскому времени стартовала ракета-носитель Р-7 с первым в мире искусственным спутником Земли. Не только астрономы-любители, но и просто многие люди во всем мире, взволнованные и потрясенные происходящим, вглядывались в небо и искали спутник глазами.
Казавшийся фантастическим успех советских ракетчиков изменил представление мира о нашей стране. Это был триумф советской науки, которым мы обязаны прежде всего главному конструктору ракетно-космической техники Сергею Павловичу Королеву.
Дважды Герой Советского Союза, лауреат Государственной премии космонавт Алексей Архипович Леонов говорил о Королеве:
— Человек, который для нас был больше чем отцом. Королев был для нас Богом.
А ему самому безумно хотелось побывать в космосе!
Заместитель председателя Военно-промышленной комиссии при Совете министров СССР, Герой Социалистического Труда Георгий Николаевич Пашков вспоминал: «Сидели мы на космодроме — выдалась свободная минута перед началом заседания Государственной комиссии. И вот Сергей Павлович посмотрел на председателя Константина Николаевича Руднева, на меня и сказал полувопросительно: “А что, братцы, не слетать ли и мне туда, а?”».
Для полигона, с которого будут взлетать космические ракеты, присмотрели три места: в Марийской автономной республике, где вырубили лес, берег Каспия рядом с Махачкалой — с тем, чтобы первые ступени ракеты падали в море, и казахское предпустынье, правый берег Сырдарьи. Окончательный выбор сделал Королев:
— Полигон должен быть не у полярного круга, а максимально ближе к экватору, чтобы эффективно использовать скорость вращения Земли. Если стрелять на восток, к скорости ракеты будет прибавляться окружная скорость географической точки. Казахстан дает прирост более трехсот метров в секунду.
В 1955 году приняли решение создавать стартовый комплекс и монтажно-испытательный корпус в районе железнодорожной станции Тюра-Там в Казахстане, чтобы испытать еще только создававшуюся тогда двухступенчатую баллистическую ракету. И построили Байконур — в тяжелейших условиях пустыни, где не было ни населения, ни дорог, ни коммуникаций, ни электроэнергии.
Сомнений в успехе Королева и его команды не было. Ракету еще не испытали, а в январе 1957 года ЦК и правительство постановили: построить в районе железнодорожной станции Плесецкая (Архангельская область) объект «Ангара» — первые боевые стартовые площадки для размещения межконтинентальных баллистических ракет.
Боевой вариант ракеты Р-7 поступил на вооружение ракетных войск стратегического назначения. Разработали ракету конструкторы Королева с помощью математиков академика Мстислава Всеволодовича Келдыша. Работа над ракетой шла трудно. Ответственность ее создателей была огромной.
Спутник должен был стать летающей лабораторией, но научное оборудование у Академии наук не получалось. Тогда Королев предложил все равно запустить спутник. Он твердо решил, что обязательно надо быть первыми. Он не хотел, чтобы Соединенные Штаты его опередили. Даже звонил в Комитет государственной безопасности, интересовался, нет ли у разведки данных о готовящемся запуске американского спутника.
«Королев и думать не хотел, что американцы его обгонят», — вспоминал журналист Ярослав Голованов.
А американцы пытались!
Директор Центрального разведывательного управления Соединенных Штатов Аллен Даллес писал министру обороны Чарлзу Уилсону, который в войну руководил компанией «Дженерал моторс», выпускавшей танки, авиационные двигатели и пулеметы:
«Я с большим интересом слежу за прогрессом в осуществлении планов разработки искусственного спутника Земли. Прежде всего хотелось бы высказать озабоченность по поводу того, кто первым осуществит запуск спутника и его возможного использования для осуществления передовых методов сбора разведывательных данных.
Страна, которая впервые успешно запустит спутник и тем самым выйдет в околоземное пространство, получит непревзойденный международный престиж и признание. Вот почему именно мы должны быть первыми в космосе».
Но первым стал Королев.
Когда руководители страны осознали, какое грандиозное событие произошло и как оно потрясло мир, Королева принял Никита Сергеевич Хрущев. Он сказал:
— Когда вы нам писали о спутнике, мы вам не верили, думали, фантазирует Королев. Но теперь другое дело…
Когда Сергей Павлович изготовил первую ракету, Президиум ЦК приехал на нее взглянуть. Члены Президиума ЦК ходили вокруг ракеты. Сергей Королев, понимая, что от этих людей зависит его судьба, терпеливо объяснял, как она летает, на что способна. Хрущев признавался потом, что смотрели на ракету с удивлением: на оружие-то не похоже… Не верили, что эта огромная труба способна куда-то полететь и кого-то поразить.
Главный маршал артиллерии Сергей Сергеевич Варенцов пренебрежительно говорил о ракетах:
— Голоса пушек — это симфония, голоса ракет — какофония.
Один из армейских генералов заметил:
— Вы заливаете в ракету четыре тонны спирта. Отдайте этот спирт моей дивизии, она любой город возьмет! А ваша ракета в этот город толком попасть не может. Кому это нужно?
За первым советским спутником последовал второй — 3 ноября 1957 года — с собакой Лайкой на борту. Так Королев откликнулся на просьбу Хрущева порадовать страну накануне 40-летия Великой Октябрьской социалистической революции. В космос впервые отправилось живое существо. Семь дней советские ученые получали информацию о поведении собаки в космическом пространстве. Эксперименты доказали: живое существо способно нормально существовать в космосе. Путь человеку в космос был открыт.
7 ноября 1957 года президент Соединенных Штатов Дуайт Эйзенхауэр получил секретный доклад об отставании от СССР. «Америке угрожает оснащенный ракетами Советский Союз, — говорилось в докладе. — Соединенные Штаты превращаются в державу второго сорта».
Запуск спутника стал болезненным ударом для Соединенных Штатов, где не ладилась ракетная программа. Еще через месяц, в годовщину японского нападения на Перл-Харбор, в США попытались запустить свой спутник. Он приподнялся над мысом Канаверал и рухнул. Контраст между космическими успехами Советского Союза и провалом Соединенных Штатов не мог быть очевиднее. Эдвард Теллер, отец американской водородной бомбы, заявил по телевидению:
— Америка проиграла битву, более важную, чем Перл-Харбор.
В Вашингтоне сильно промахнулись, недооценив успехи Советского Союза в ядерной и ракетной сферах. Это были годы, когда одно достижение следовало за другим. Газеты сообщали: «12 сентября 1959 года с космодрома Байконур стартовала советская ракета “Восток-Л”. Она вывела на траекторию полета к естественному спутнику Земли Луне автоматическую межпланетную станцию “Луна-2”, которая на следующий день впервые в мире достигла поверхности Луны».
А 15 сентября правительственный самолет Ту-114 приземлился на военном аэродроме Эндрюс в 24 километрах от Вашингтона. Глава Советского государства прибыл с визитом в Соединенные Штаты. Хрущева встречал лично президент Эйзенхауэр. Никита Сергеевич был в прекрасном настроении и сразу заговорил о самом приятном:
— Перед встречей с вами, господин президент, советские ученые, инженеры, техники и рабочие порадовали нас запуском ракеты на Луну. Таким образом, проложен путь с Земли на Луну, и контейнер весом 390 килограммов с вымпелом, на котором изображен герб Советского Союза, сейчас находится на Луне. Земля наша теперь стала несколько легче, а Луна стала на несколько сотен килограммов тяжелее.
В этой атмосфере всеобщего подъема вдруг выясняется, что субботний номер очень популярной газеты «Вечерняя Москва» вышел в свет без информации об очередной выдающейся победе советской науки. Мой отец, который работал тогда в редакции «Вечерней Москвы», вспоминал: «В середине дня ТАСС передал срочную информацию о втором запуске ракеты к Луне. Но номер “Вечерки» к тому часу был уже готов и начал печататься. Что делать — останавливать и переделывать номер? Но газета тогда сильно опоздает. И редактор газеты принял решение продолжить печатать номер без сообщения ТАСС». Ошибся.
Редактора газеты вызвали на Секретариат ЦК, ведавший кадрами. Назад он вернулся безработным: «За политическую беспечность и незрелость, за формальное отношение к своим обязанностям тов. Фомичев освобожден от обязанностей главного редактора газеты «Вечерняя Москва». Партийное руководство зло издевалось над «Вечеркой»: «Только два человека в мире не поверили в запуск советского спутника — государственный секретарь США Джон Фостер Даллес и редактор “Вечерней Москвы” товарищ Фомичев…»
Через несколько лет редактором газеты стал мой отец, и он восстановил «космическую» репутацию газеты. Когда в 1960-е годы из полета возвращались космонавты, им устраивали торжественную встречу: проезд по Ленинскому проспекту, митинг на Красной площади, а в два часа дня — пышный прием в Георгиевском зале Кремля. В такой день «Вечерняя Москва» выпускалась в сжатые сроки. В 1.45 газета была готова — с огромным репортажем о встрече космонавтов на первой полосе! Главный редактор садился в машину и в два часа уже вручал в Кремле свежий номер приятно удивленным космонавтам, руководителям страны и редакторам других газет, которые не понимали, как это он успел…
А полет старшего лейтенанта Юрия Алексеевича Гагарина в космос в апреле 1961 года стал невероятным триумфом Советского Союза. Никита Сергеевич Хрущев, выступая на XXII съезде партии в октябре 1961 года, с удовольствием говорил:
— Я вижу в зале товарищей, которые создали наши замечательные ракеты, двигатели к ним, точные приборы. Вижу и тех, которые работают над совершенствованием ядерного оружия. Мы гордимся этими товарищами, воздаем им должное, радуемся их творческим успехам, которые способствуют укреплению оборонной мощи нашей Родины, укреплению мира во всем мире.
Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской премии академик Борис Викторович Раушенбах, сам многое сделавший для освоения космоса, говорил, почему именно Сергей Павлович добился такого успеха: «Королев обладал редкостным свойством объединять огромные массы людей, ставить перед ними задачу, вместе с ними идти напролом, а где надо — в обходной маневр. Он обладал и еще одним удивительным свойством — при недостатке информации все-таки принимать верное решение. Власть Королева над человеческими душами была велика, и рядом с ним каждый ощущал себя причастным к ходу истории».
Он обладал редчайшим даром превращать в реальность то, что другим казалось несбыточной фантазией и прекрасной мечтой. Герой Советского Союза, профессор, космонавт Константин Петрович Феоктистов рассказывал: «Еще до первого полета в космос группа молодых ученых в свободное от работы время набросала проект “марсианской экспедиции”… Все, и лучше других сам Королев, прекрасно понимали, что это была скорее игра, чем наука, что “марсианская экспедиция” — дело отнюдь не текущего десятилетия, но, тем не менее, он страшно загорелся, страшно обрадовался этой игре, этой возможности поломать голову над отдаленными и увлекательными проблемами».
Сергей Павлович родился в 1907 году. В 1926 году он стал студентом аэромеханического отделения механического факультета Московского высшего технического училища. Руководил его дипломной работой выдающийся авиаконструктор Андрей Туполев. Работал Королев в ЦАГИ.
В 1929 году он разговаривал со страстным пропагандистом освоения космоса Константином Эдуардовичем Циолковским. Сергей Павлович вспоминал: «Константин Эдуардович потряс своей верой в возможность космоплавания. Раньше я мечтал летать на самолетах собственной конструкции, а после встречи с Циолковским я ушел от него с одной мыслью — строить ракеты и летать на них. Всем смыслом моей жизни стало одно — пробиться к звездам».
В Москве в 1931 году появилась Группа изучения реактивного движения при бюро воздушной техники военно-технической секции научно-исследовательского отдела Общества содействия обороне, авиационному и химическому строительству (ОСОАВИАХИМе). В «Вечерней Москве» поместили объявление: «Ко всем, кто интересуется проблемой “межпланетных сообщений”, просьба сообщить об этом письменно по адресу».
Профессиональное чутье маршала Михаила Николаевича Тухачевского позволило ему оценить перспективность работ над реактивной техникой. Одаренный от Бога, он следил за развитием военного искусства и боевой техники в мире и сам постоянно учился. Он добился в 1933 году создания Реактивного научно-исследовательского института при народном комиссариате по военным и морским делам СССР. Здесь и начинали работу выдающиеся конструкторы ракетно-космической техники Сергей Павлович Королев и Валентин Петрович Глушко. Герой Социалистического Труда академик Борис Евсеевич Черток писал: «Очень сильные и очень разные были у них характеры. Но было объединяющее общее: и Королев, и Глушко принадлежали к поколению, которое в детстве прошло через войну Гражданскую — классовую, юность была отдана героическому труду во имя великой цели. Они подверглись жесточайшим испытаниям, моральным и физическим, и при всем этом не изменили своим мечтам, сохранили целеустремленность и веру в свои силы».
Королев сразу стал заместителем начальника института по научной работе. На следующий год Военное издательство выпустило его книгу «Ракетный полет в стратосфере».
Но в период репрессий институт подвергся чистке. Королева и Глушко посадили. Приговор Сергею Павловичу — 10 лет. Отправили на Колыму.
Но Королеву повезло. За него вступились депутаты Верховного совета СССР и Герои Советского Союза известные летчики Михаил Михайлович Громов и Валентина Степановна Гризодубова. Королева вернули с Колымы. Он отбывал срок в конструкторском бюро Наркомата внутренних дел при Казанском авиационном моторостроительном заводе № 16.
8 января 1943 года был подписан приказ № 2 по Особому конструкторскому бюро завода № 16: «Для разработки и установки реактивных двигателей организовать группу реактивных установок, именуемую в дальнейшем в несекретных приказах — группа № 5. Главным конструктором назначить инженера С. П. Королева».
Созданный им реактивный мотор установили на бомбардировщике Пе-2. Королев сам участвовал в испытаниях. Во время одного из полетов двигатель взорвался. Летчик — Королеву: прыгай с парашютом! Он отказался. Самолет удалось посадить.
Королев продолжил работу. За ударный труд летом 1944 года по представлению НКВД Сергея Павловича освободили. И даже в ореоле своей славы главный конструктор ракетной техники робко спрашивал Хрущева:
— Ну, вы-то хотя бы верите, что я ни в чем не виноват?
«Заключение, — отметил его биограф, — воспитало в нем убеждение в относительной ценности денег, вещей, одежды, удобств. Он ничего не коллекционировал, вещей, которыми бы он дорожил, было мало… С Колымы он привез алюминиевую кружку и сохранил ее до конца жизни… После смерти Королева на сберегательной книжке лежало 16 рублей 24 копейки».
Сначала казалось очевидным, что атомные бомбы станут доставлять самолеты. И полет первого советского спутника привел некоторых американских политиков и военных к мысли, что в ответ надо как можно скорее сконструировать самолет с атомным двигателем. Больше всех за этот проект ратовали крупные подрядчики, которые жаждали новых ассигнований.
Это был совместный проект ВВС США и Комиссии по атомной энергии. 4-звездный генерал Кертис Лимей, возглавлявший в 1948–1957 годах Стратегическое командование ВВС США, заявил, что полеты самолета с атомным двигателем и возможны, и необходимы. Комиссия доложила конгрессу, что надо выделить деньги на столь перспективный проект. Но возникли вопросы, на которые не было ответов. Первая проблема: не было материалов, которые бы выдерживали высокий уровень радиации. Вторая проблема — как защитить экипаж самолета от радиации? И третья: как быть в случае аварии?
Американцы уверенно говорили о том, что русские уже работают над таким самолетом и их успех в этой сфере будет новым ударом по престижу Соединенных Штатов. Напоминали, что такой самолет может иметь практически неограниченными радиус действия и грузоподъемность. Американская печать писала, что в Советском Союзе уже проводятся летные испытания бомбардировщика с атомным двигателем. Не выдержал президент Дуайт Эйзенхауэр, который 10 декабря 1958 года заявил:
— Нет абсолютно никаких сведений, которые подтверждали бы сообщения о том, что Россия испытывает в воздухе самолет с атомным двигателем.
Ракеты, сначала малые и средние, а потом и межконтинентальные, стали реальным средством доставки ядерных боезарядов. И в Америке били тревогу: нельзя отставать от Советского Союза в ракетостроении!
Американские военные считали ядерную войну возможной. Исходили из того, что в ней можно победить. 4-здездный генерал Томми Пауэр, возглавлявший в 1957–1964 годах Стратегическое командование ВВС США, издевался над учеными, которые предупреждали об опасных последствиях ядерного излучения для генофонда человека:
— Еще никто не доказал мне, что две головы хуже, чем одна.
Генералу Пауэру не нравились разговоры политиков о том, что, если уж война разразится, следует наносить удары исключительно по военным объектам и щадить города.
— Ограничивать себя? — возмущался генерал. — Что вы так заботитесь о сохранении их жизней! Задача состоит в том, чтобы убивать этих сукиных детей. Если в конце войны останется один русский и двое американцев, значит, мы победили.
Соединенные Штаты пребывали в уверенности, что атомное оружие надежно гарантирует безопасность страны. Поэтому главное, в чем нуждается страна, — это эффективные средства доставки ядерного оружия.
Став президентом, Джон Фицджеральд Кеннеди распорядился вдвое увеличить производство ракет с ядерными боеголовками. Он хотел, чтобы половина стратегических бомбардировщиков была готова к взлету через 15 минут.
В 1960 году в океан вышла первая стратегическая подводная лодка с ракетами «Поларис» (Polaris — «Полярная звезда») на борту. Через два года в океанской толще появятся еще восемь подлодок, это 144 ракеты, оснащенные ядерными боеголовками и нацеленные на Советский Союз.
Такая политика неминуемо вела к столкновению двух держав. Отношения Москвы и Вашингтона ухудшились настолько, что Джон Кеннеди заявил, что Соединенные Штаты должны быть готовы первыми нанести удар по Советскому Союзу. Президент сказал журналистам с расчетом, что его услышат в Москве:
— Хрущеву не стоит думать, что США никогда не ударят первыми. Если возникнет угроза нашим жизненным интересам, мы можем взять на себя инициативу.
В 1946 году Королева утвердили главным конструктором баллистических ракет дальнего действия Специального конструкторского бюро в научно-исследовательском институте № 88 в подмосковном Калининграде. Теперь город носит имя Королева.
В сентябре 1947 года Сергей Королев и его сотрудники приехали на еще строившийся ракетный полигон Капустин Яр, это старинный городок в низовьях Волги.
Первая советская баллистическая ракета взлетела 18 октября 1947 года в 10.47 утра. Сталину об успехе доложил председатель Государственной комиссии начальник Главного артиллерийского управления маршал артиллерии Николай Дмитриевич Яковлев.
В 1950 году Королев возглавил Особое конструкторское бюро № 1.
Вот что он сделал для Вооруженных сил.
В 1948 году запустили разработанную под его руководством первую баллистическую ракету Р-1 отечественного производства. В 1953 году взлетела баллистическая ракета средней дальности Р-5. Первые боевые ракеты были одноступенчатыми, топливо — жидкий кислород и этиловый спирт.
Осенью 1953 года по приказу 1-го заместителя министра обороны Маршала Советского Союза Георгия Константиновича Жукова в Прикарпатском военном округе состоялись первые учения, где солдат и офицеров учили действовать в условиях применения ядерного оружия. Учениями руководил командующий округом маршал Иван Степанович Конев. Консультанты — создатели ракетно-ядерного оружия Игорь Васильевич Курчатов и Сергей Павлович Королев.
Осенью 1953 года атомщики заинтересовались ракетами Королева — нельзя ли начинить их ядерной взрывчаткой? Р-5М стала первой ракетой — носителем ядерного заряда. Ракеты пошли в серию, их поставили на боевое дежурство. Авиаконструктор Андрей Николаевич Туполев, узнав, что атомными зарядами оснащают ракеты, сказал Королеву:
— Страшное это дело. А вдруг уроните на свою территорию?
В те годы началось плодотворное сотрудничество академика Келдыша и Королева. Собранные Келдышем математики занялись прикладной небесной механикой. Теория космического полета, теория движения ракет с жидкостными двигателями, теория управления ракетами, системы астронавигации… Без точных математических расчетов ни одна ракета не попала бы в цель.
В 1955 году создали баллистическую ракету Р-11ФМ, запускаемую с подводной лодки. В 1957-м — межконтинентальную баллистическую ракету Р-7.
Член Политбюро ЦК Виталий Иванович Воротников вспоминал, как в конце 1950-х секретарь ЦК по оборонному комплексу Леонид Ильич Брежнев побывал на куйбышевском заводе «Прогресс» — посмотреть, как идет производство ракеты Р-7. В цехах Леонид Ильич поговорил с рабочими. Статный, улыбчивый, общительный, с неизменной сигаретой в мундштуке, Леонид Ильич на острые вопросы рабочих отвечал просто и терпеливо.
«Прогресс» — бывший московский велосипедный завод «Дукс», который появился в конце ХIХ века. После революции его переименовали в Государственный авиационный завод № 1. В войну эвакуировали в Куйбышев. В конце 1957 года заводу поручили выпуск первой межконтинентальной ракеты Р-7. Один из министров говорил конструкторам:
— Вам все дали, что вы просили. Думаю, что вам отдали бы даже коней с Большого театра, если бы попросили. Теперь вы давайте!
И все получалось!
Как Королеву это удавалось?
Генерал-полковник Николай Петрович Каманин, который руководил подготовкой первых космонавтов, писал: «Его знания, волевые качества, талант конструктора и организатора не подлежат сомнению. Его многие побаиваются и почти все считаются с его мнением».
Академик Виктор Раушенбах говорил: «Я много размышлял о Королеве, обо всех тех, которые совершили открытия общемирового значения. Как его называть: великий ученый, великий инженер? Все это ерунда. Великих много, а эти люди были явлениями уникальными. И я не придумал лучшего слова, чем Полководец. Я могу даже представить Королева в маршальском мундире, командующим фронтом».
И конечно же, Королев хорошо разбирался в людях. Его жена рассказывала: «На экзаменах в МВТУ Сергей Павлович разрешал студентам пользоваться любым учебным пособием. «Все равно, — говорил он, — видно, знает студент материал или нет. Достаточно задать ему один дополнительный вопрос».
Это подтверждал заместитель Королева академик Черток: «Он обладал природным даром быстро оценивать людей, причем ценил не робких и послушных, а умных, увлеченных, сознающих важность выполняемой работы».
Космонавт Алексей Архипович Леонов вспоминал: «Он никогда не жаловался, никого не проклинал, не ругал. У него на это не было времени. Он понимал, что озлобленность вызывает не творческий порыв, а угнетение».
Конечно, он создал замечательный коллектив ракетчиков, способных преодолевать любые препятствия. Но в основе всего — его таланты и страстное желание покорить космос.
В начале 1960 года при участии Королева сформировали Центр подготовки космонавтов и в первый отряд космонавтов отобрали двадцать лучших военных летчиков. Космонавт Алексей Леонов рассказывал:
«Первая встреча с Сергеем Павловичем Королевым…
Подъезжает машина (было видно в окно) ЗИС-150. Из машины выходит человек в темно-синем пальто, сутуловатый, в шляпе, глубоко надетой, в очках.
Внимательно, очень внимательно посмотрел на нас. На ближний ряд поверх очков посмотрел. Тут мы разглядели серые глаза, широкое лицо, очень большой, могучий лоб. Видно было, что там заложен недюжинный мозг. Глаза излучали искорки постоянно. Они были удивительно живыми. А иногда даже колючими. На нас он смотрел с какой-то лаской и добротой, и угадывалось такое отеческое отношение…
Сергей Павлович стал разговаривать с каждым по алфавиту… Дошла очередь до Гагарина. Юрий начал рассказывать о своих родителях, а потом вдруг завязалась очень оживленная беседа. Было видно, что Гагарин очень нравится Сергею Павловичу».
Дважды Герой Советского Союза космонавт Павел Романович Попович тоже запомнил эту встречу:
«Стремительно вошел невысокого роста коренастый мужчина с крупной лобастой головой. Глаза насмешливо прищурены. Поверх одежды белый халат. Я, командир группы, как это принято у военных, четко, по всей форме докладываю, а он совершенно не по-уставному поприветствовал нас: “Здравствуйте, орелики!” Так навсегда мы, первый отряд, и остались для него “ореликами”.
Во время знакомства он безошибочно называл нас по фамилиям. Потом узнали, что до очной встречи Сергей Павлович подробно изучил наши личные дела.
Тогда же Сергей Павлович признался, что он завидует нам, потому что сам хочет полететь, но возраст не позволяет. Это теперь в космос летают дедушки пенсионного возраста, а в 1960 году такое было совершенно невозможно».
Королева ценили как покорителя космоса, и в последние годы Сергей Павлович занимался в основном космическими исследованиями. На военном ракетостроении сосредоточился Михаил Кузьмич Янгель.
Королев мечтал первым отправить человека на Луну. Академик Черток вспоминал: «Королев говорил, что недалеко то время, когда путешествие в космос можно будет совершить по профсоюзной путевке. Увы! До конца XX века не осуществятся его оптимистические прогнозы… Королев был не только инженером-реалистом, но и мечтателем. Но его оптимистические мечты-прогнозы технически вполне могли быть реализованы до конца XX века».
Королев задумал построить гигантскую стометровую трехступенчатую ракету «Наука-1», чтобы доставить на Луну двоих космонавтов. Но его гигантская лунная ракета так и не полетела. Он ушел в мир иной, а сменивший его Валентин Петрович Глушко распорядился прекратить работы над этой ракетой:
— На Луне должна быть наша постоянная база со сменяемым составом настоящих ученых. Для этого нужны другие носители.
Сергей Павлович умер в январе 1966 года прямо на операционном столе. Врачи считали, что ему предстоит несложная операция, но сразу столкнулись с неожиданными трудностями.
Оперировал Королева сам министр здравоохранения известный хирург Борис Васильевич Петровский. «Когда вскрыли брюшную полость, — рассказывали потом хирурги, — обнаружили большую опухоль, которая прорастала в стенку прямой кишки. Если бы не удалили опухоль, больной бы погиб от рака. Решили вырезать».
Операция прошла успешно. Хирурги ушли. А через полчаса остановилось сердце.
«Стали закрытым способом делать массаж сердца, но деятельность сердца не восстанавливалась, — писал академик Петровский. — Тогда я вскрыл грудную клетку и применил более активный — открытый массаж сердца. Два часа мы пытались спасти жизнь пациента, но безуспешно».
18 января 1966 года урну с прахом дважды Героя Социалистического Труда, лауреата Ленинской премии, председателя Совета главных конструкторов СССР академика Сергея Павловича Королева захоронили в Кремлевской стене.
И только тогда о нем узнали и страна, и весь мир.