Подводные силы Военно-морского флота играют ключевую роль в обеспечении суверенитета и безопасности России, защите ее интересов, — отметил президент России Владимир Владимирович Путин. — Стратегические подводные ракетоносцы — одна из важнейших составляющих нашей ядерной триады, которая позволяет России поддерживать баланс сил в мире».
Подлодки легче утаить от разведки врага, чем ракетные шахты. Лодки можно рассредоточить по всем акваториям морей и океанов, что обеспечивает возможность нанесения неотвратимого ответного ракетно-ядерного удара из подводного положения, неизвестного противнику. Стратегический ракетоносец может даже стрелять из-подо льда.
Через несколько минут после того, как Верховный главнокомандующий отдаст приказ, ядерные силы готовы нанести удар.
При запуске лодку резко бросает вниз. По словам одного командира лодки, ощущение такое, словно ты в лифте то взлетаешь на 10-й этаж, то так же стремительно опускаешься вниз.
Ракета выталкивается на поверхность. Ей надо подняться на несколько метров, тут включается двигатель, и ракета летит в сторону цели.
Видные флотоводцы констатировали: «Советский Союз создал подводный флот, превосходящий все флоты мира по количеству лодок, дальности применения оружия, глубине погружения, надежности ядерных установок».
Важнейшую роль в становлении отечественного ядерного подводного флота сыграл академик Анатолий Петрович Александров.
В 1976 году на XXV съезде партии — это было главное событие в жизни страны — выступал президент Академии наук СССР Александров. Он говорил об атомных проектах и, в частности, заметил:
— В медицине применяется атомная техника для диагностики и лечения ряда заболеваний.
И тут сидевший в президиуме генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев — что происходило с ним крайне редко — заинтересовался:
— От гриппа «бомбу» какую-нибудь?
Александров отреагировал мгновенно:
— От гриппа? Леонид Ильич, могу сразу ответить. Институт ядерной физики в Гатчине совместно с институтом Министерства здравоохранения разработали сейчас вакцину против гриппа, которая была испытана. Там же, в Ленинграде сейчас идет речь о промышленном производстве вакцины. Только надо ее малость удешевить…
Этот разговор увидела вся страна!
И мало кто знал, что жизнь академика Александрова, трижды Героя Социалистического Труда, лауреата Ленинской, Государственной и четырех Сталинских премий, могла сложиться иначе.
Анатолий Александров родился в 1903 году в Киеве. Будущий член ЦК КПСС юношей участвовал в раздиравшей страну Гражданской войне на стороне белых. Служил под началом главнокомандующего Вооруженными силами Юга России генерал-лейтенанта барона Петра Николаевича Врангеля, офицера старой Императорской гвардии.
В 1920 году под властью белых оставался лишь полуостров Крым. Но в ноябре Красная армия прорвала линию обороны, и барон Врангель отдал приказ об эвакуации. Белую армию вывезли на территорию Турции. Последние суда покинули Крым на рассвете 15 ноября.
Анатолий Александров мог эмигрировать вместе со всеми. Но он остался. А с врангелевскими офицерами советская власть поступила крайне сурово. Жизнь его висела на волоске. Но его миновала чаша сия… Несказанно повезло!
Он окончил физико-математический факультет Киевского государственного университета. Его приметил будущий руководитель атомного проекта Игорь Васильевич Курчатов. И Александрова взяли на работу в Ленинградский физико-технический институт академика Абрама Федоровича Иоффе. Анатолий Петрович рассказывал:
«Я с огромной благодарностью вспоминаю академика Иоффе, у которого работал и которому, собственно, обязан всем, что мне удалось сделать. Школа Ленинградского физико-технического института, как мне кажется, сыграла не только большую роль в моей судьбе, в судьбе академиков Курчатова, Харитона, Зельдовича, но и в судьбе многих других советских физиков…
Пожалуй, именно дружеское отношение сотрудников института друг к другу, та атмосфера творчества, которая царила в доме на Лесной, поражали более всего остального».
В годы Великой Отечественной войны Александров, спасая жизни нашим морякам, занимался защитой кораблей от магнитных мин, которые представляли большую опасность для флота.
Ни один корабль, оснащенный его противоминной системой, не пострадал. За разработку метода и технологии размагничивания кораблей он получил Сталинскую премию. В 1943 году его избрали членом-корреспондентом Академии наук СССР.
Курчатов привлек его к атомному проекту. Игорь Васильевич сказал Александрову:
— Будем продолжать работы по ядерной физике. Есть сведения, что американцы и немцы делают атомное оружие.
Александров удивился:
— Во время войны? Очень дорого будет.
— Сейчас не до цены! — оборвал его Курчатов. — Сказано: начать немедленно!
В 1946 году Александрова утвердили директором Института физических проблем АН СССР. Ядерная физика — серьезная наука. Не все начальники это сознавали.
Анатолий Александров вспоминал: когда он занимался тем, что покрывал плутониевые полусферы никелем, к нему пришла целая начальственная делегация. Спросили, что он делает. Александров объяснил. Гости задали странный вопрос:
— Почему вы думаете, что это плутоний?
Александров ответил, что он-то может отличить плутоний от чего-то другого. Гости сомневались:
— А почему вы уверены, что его не подменили на какую-нибудь железку?
Александров поднес полусферу к счетчику, и тот затрещал.
— Смотрите, он альфа-активен.
— А может быть, его только помазали плутонием сверху — вот он и трещит.
Александров уже разозлился, протянул полусферу:
— Потрогайте, она же горячая.
Кто-то ответил, что нагреть железку дело нехитрое. Тогда Александров сказал, что пусть сказавший это посидит до утра и проверит, останется ли плутоний горячим. А он идет спать… Гости успокоились и ушли.
Одна из важнейших задач, которой он занялся, — получить достаточное количество дейтерия. Это изотоп водорода, необходимый для термоядерной реакции.
Академик Александров рассказывал, как проходило одно из заседаний Специального комитета по атомным делам, которым руководил всевластный Лаврентий Павлович Берия.
Докладывал секретарь Спецкомитета генерал-майор инженерно-технической службы Василий Алексеевич Махнев.
— Вот, Лаврентий Павлович, товарищ Александров предлагает построить завод для получения дейтерия.
Берия обращается к генералу Махневу:
— А товарищ Александров знает, что опытная установка взорвалась?
— Да, знает.
— А товарищ Александров свою подпись не снимает?
— Не снимает.
К Александрову Берия не обращается. Разговаривает только с Махневым.
— А товарищ Александров знает, что, если завод взорвется, он поедет туда, куда Макар телят не гонял?
Александров не выдержал:
— Я себе представляю.
Только тогда Берия к нему повернулся:
— Подпись свою не снимаете?
— Нет, не снимаю.
Завод был построен и работал благополучно.
В 1952 году, когда Анатолий Петрович лежал в больнице, его навестил Курчатов. Игорь Васильевич сказал: пора заняться созданием атомной подводной лодки. Американцы свою уже строят.
Первая американская атомная подлодка «Наутилус» была заложена на верфи в 1952 году и принята на вооружение флотом в 1954-м.
В истории Курчатовского института сказано:
«Научным руководителем проекта первой советской атомной лодки стал Анатолий Петрович Александров — один из ведущих участников советского атомного проекта и ближайший соратник Курчатова. Под его руководством созданы атомные подводные лодки трех поколений, надводные корабли с ядерными энергетическими установками, построены восемь атомных ледоколов.
По признанию самих моряков, роль Александрова в создании атомного флота страны можно оценить одним словом — безгранична».
Трое ученых — Курчатов, Александров и Доллежаль[16] — обратились к руководству страны с предложением построить советскую атомную подводную лодку.
9 сентября 1952 года Сталин подписал постановление правительства о строительстве первой атомной подводной лодки.
Александров вспоминал: «Разработки начались в последнем квартале 1952 года, а развернулись они полным ходом в начале 1953-го. Тогда была довольно сложная обстановка. Мы, атомщики, не имели каких-либо твердых представлений насчет того, какую двигательную установку создать для этого корабля. Возник ряд совершенно новых вопросов, во главе их — требование очень высокой автономности корабля».
Первую атомную подлодку К-3 «Ленинский комсомол» проекта 627 заложили на верфи Северодвинского завода 24 сентября 1955 года.
А в городе Обнинске под руководством академика Александрова начались испытания ядерной энергетической установки для первой атомной подлодки. В Обнинске же Александров предложил организовать учебу подводников, которым предстояло плавать на атомных лодках.
Почему в Обнинске? Здесь после войны разместили секретную лабораторию «В», которой поручили создание ядерных реакторов. Лаборатория входила в состав Специального металлургического управления Наркомата внутренних дел (впоследствии 9-го управления), которое занималось разведкой, добычей и переработкой урана. Руководил лабораторией (ныне это Физико-энергетический институт, научно-исследовательский центр государственной корпорации «Росатом») будущий академик и Герой Социалистического Труда Александр Ильич Лейпунский. Несколько месяцев офицеры-подводники осваивали атомные дела и сдавали экзамены на допуск к управлению атомным реактором.
Подлодку К-3 «Ленинский комсомол» спустили на воду 9 августа 1957 года.
ТАСС недавно рассказал, что к запуску реактора приехал заместитель председателя Совета министров СССР Дмитрий Федорович Устинов, будущий маршал Советского Союза и министр обороны СССР. Но научный руководитель строительства атомной подводной лодки академик Александров сказал ему:
— У нас все готово. Но приступим к пуску, как только вы уедете. Пуск — дело серьезное. Когда на нем присутствуют высокопоставленные лица, обязательно что-нибудь пойдет наперекосяк.
Устинов уехал.
4 июля 1958 года запустили реактор.
В июле 1962 года «Ленинский комсомол» всплыл на Северном полюсе, доказав, что в случае необходимости арктические льды не помешают исполнить приказ командования и нанести ракетный удар.
Когда лодка вернулась, ее встречал сам Хрущев. Всем вручили награды. Тридцать лет она служила в составе Северного флота. Ее первым командиром был Леонид Гаврилович Осипенко. Он стал Героем Советского Союза, контр-адмиралом, в 1960–1979-м руководил учебным центром в Обнинске. Теперь центр носит его имя.
А в советские времена был еще один: в 1962 году в прибрежном городе Палдиски — в Эстонской ССР — открылся 93-й учебный центр атомного подводного флота СССР. Здесь было установлено два атомных реактора. Построили здание в несколько этажей. Имитировали палубы. Установили оборудование. Индивидуальная подготовка — когда каждый отдельно тренировался на тренажере своего профиля, и экипажная подготовка, когда весь экипаж во главе с командиром отрабатывал совместные действия в различных ситуациях.
Когда Эстония вышла из состава Советского Союза, все ценное оборудование вывезли, центр в 1994 году прекратил работу и Обнинский центр остался единственным местом подготовки моряков атомного подводного флота. Я успел побывать в Палдиски в 1995 году, до того, как центр разрушился, — снимали фильм о судьбе Прибалтики… Туда приезжало много журналистов из разных стран — всем хотелось посмотреть. Многоэтажный учебный центр произвел впечатление. Понимаешь, что такое современная подводная лодка.
16 сентября 1955 года в Белом море с дизельной подводной лодки, находившейся в надводном положении, был произведен запуск разработанной специально для подводного флота баллистической ракеты с ядерной боевой частью. Руководил конструкторским бюро Сергей Павлович Королев. Его заместитель Герой Социалистического Труда академик Борис Евсеевич Черток рассказывал: «К новому виду оружия моряки относились с большим энтузиазмом. Подводная лодка, вооруженная торпедами, предназначалась для нанесения ударов только по кораблям противника. А подводная лодка, вооруженная баллистическими ракетами, становилась способной поражать с моря наземные цели, удаленные от нее на тысячи километров, оставаясь неуязвимой».
Так создавались морские стратегические силы. В 1959 году баллистические ракеты с ядерной боеголовкой были приняты на вооружение. Академик Александров вспоминал:
«Когда мы строили первую лодку, мне был задан вопрос: можно ли переходить к строительству серии? Я ответил так: “Надо иметь в виду, что никакого опыта по работе установки нет. В ней что-то окажется плохим, и придется это исправлять. Но я убежден в том, что основа вся останется. И поэтому я считаю, что нет риска строить серию”.
И стали строить серию. На следующий год после спуска первой лодки у нас было уже четыре субмарины… В общем, это была совершенно невероятная работа».
После смерти Игоря Васильевича Курчатова в 1960 году именно Анатолий Петрович возглавил Институт атомной энергии. Он сконцентрировался на разработке и сооружении ядерных установок.
Его заместитель Герой Социалистического Труда академик Николай Сидорович Хлопкин рассказывал: «Анатолий Петрович каждому находил дело по плечу, умел заинтересовать сотрудника и побудить к творческому труду. Он обладал удивительной проницательностью и сразу определял способности и возможности человека: что можно ожидать от него на том или ином месте. И редко ошибался».
Атомная подводная лодка К-27 (проект 645) в 1964 году совершила дальний поход. Она прошла под водой — без всплытия! — 12 278 миль. Плавание продолжалось пятьдесят один день.
Герой Социалистического Труда академик Федор Михайлович Митенков вспоминал: «Для Анатолия Петровича было характерно обостренное чувство нового. Он умел разглядеть на самой ранней стадии какого-либо нового предложения значимость последствий его решения и в первую очередь вокруг этого строил беседу, обсуждение с авторами, задавая вопросы, высказывая замечания, сомнения, порой нарочито их обостряя, но не настаивая на них».
В толще Мирового океана, на большой глубине идет невидимая борьба, о которой непосвященные и не подозревают. Это война самых современных технологий. Это война подводных лодок. Эта война не прекращается даже тогда, когда на земле царит мир.
Подводные лодки охотятся друг на друга В этой охоте им помогают авиация, надводные корабли и спутники. Главная задача — обнаружить подводную лодку потенциального противника и быть готовым в случае начала войны немедленно ее уничтожить.
Подводные лодки делятся на два типа. Одни несут баллистические ракеты с ядерными боеголовками и предназначены для удара по территории противника. Другие — у нас они называются многоцелевыми, а в Соединенных Штатах — ударными — вооружены крылатыми ракетами и торпедами и предназначены для охоты на лодки противника.
Задача ракетной подводной лодки, которая находится в боевом патрулировании, — оставаться незамеченной в Мировом океане и быть готовой к пуску баллистических ракет с ядерными боезарядами. А задача многоцелевой подводной лодки — обнаружить вражеские ракетоносцы, чтобы успеть их уничтожить до того, как они нанесут ракетно-ядерный удар.
Ракетная подводная лодка, растворившись в мировом океане, ждет приказа, чтобы выпустить свои ракеты. Это оружие возмездия. Поэтому баллистические ракеты с ядерными зарядами, размещенные на подводных лодках, играют особую роль в мировой политике. Они мешают начать ядерную войну. Эти ракеты не будут пущены в ход в случае локального, регионального, небольшого конфликта. Они нужны для того, чтобы помешать какой-то ядерной державе нанести первый удар. Вот поэтому где-то в толще океана на боевом дежурстве всегда находятся атомные подводные лодки с баллистическими ракетами на борту. Они стараются спрятаться в океане, а их пытаются найти. Даже одна такая подлодка способна нанести ущерб, немыслимый для любого нормального государства. Поэтому ядерная война между Советским Союзом и Соединенными Штатами не началась тогда, когда Америка обладала абсолютным превосходством в ядерном вооружении. Считается, что для страховки достаточно одного подводного ракетоносца, укрывшегося где-то там в океанской толще и в любую минуту готового выполнить приказ.
Длительное плавание под водой — серьезное испытание для моряка.
Во время холодной войны шведские подводные лодки дольше обычного находились в погруженном состоянии. И моряки плохо себя чувствовали. Они становились вялыми, не могли сосредоточиться. Военные врачи установили, что причина — запрет на курение. На подводных лодках не курят, и это приводило курильщиков к синдрому абстиненции. Врачи получили заказ — найти замену табаку, которая успокоит нервы курильщиков, но не повредит остальным. Придумали жевательную резинку с никотином, который, попадая в рот, сразу впитывается и поддерживает привычный курильщику уровень никотина…
Министром обороны Брежнев сделал маршала Советского Союза Андрея Антоновича Гречко. В войну они вместе служили в 18-й армии. Гречко пользовался уважением в войсках. Он был сторонником разработки новой военной техники.
В конце мая 1967 года Брежнев приехал на Северный флот. Его сопровождали глава правительства Алексей Николаевич Косыгин, секретарь ЦК по оборонному комплексу Дмитрий Федорович Устинов, заместитель председателя Совета министров по военной технике Леонид Васильевич Смирнов.
Брежнев побывал на только что спущенной на воду подводной лодке К-137 «Ленинец», оснащенной 16 ракетами. Спустился в отсеки, поговорил с экипажем. На крейсере «Мурманск» высокие гости вышли в море. Брежневу показали пуск ракеты с атомной подводной лодки, затем разыграли целый морской бой с участием надводных и подводных кораблей. 5 июля 1967 года, выступая в Кремле на приеме по случаю очередного выпуска слушателей военных академий, Леонид Ильич высоко оценил увиденное:
— Во время недавней поездки на Краснознаменный Северный флот мы с товарищем Косыгиным осмотрели новейшие корабли и ракетную технику. Состояние вооружения, боевая готовность флота, выучка личного состава произвели на нас хорошее впечатление…
С конца 1960-х и до начала 1980-х строительство подводных лодок в Советском Союзе шло очень интенсивно. Так сформировались мощные морские стратегические ядерные силы.
Инженер-контр-адмирал Александр Кузьмич Усыскин, начальник Управления новой техники и опытных заказов Военно-морского флота, рассказывал: «Не все шло гладко с освоением атомной энергетики. Приходили тревожные телеграммы с просьбой помочь в решении той или иной задачи. Все эти «сигналы» доходили лично до Анатолия Петровича. Немедленно — командировка, и через несколько часов в каюте инженера-механика, а то и прямо у неисправного механизма, разложив на коленях рабочий чертеж, академик с промышленниками и моряками ищет причину неполадки. Добрую улыбку вызывали у него слова матросов: наш флотский академик».
Брежневу нравилось, что под его руководством советская армия становится силой, которую американцы боятся. Советская морская мощь представляла собой нечто новое в мировых делах. Соединенные Штаты привыкли считать Советский Союз сухопутной державой, в семидесятые годы выяснилось, что СССР — еще и морская держава. Американские военные моряки видели, что стратегическая обстановка на море меняется.
Маргарет Тэтчер, которая стала премьер-министром Великобритании в 1979 году, в отличие от своих предшественников не верила в «мирное сосуществование». Тэтчер считала, что Запад должен вести с коммунистическим Советским Союзом войну не на жизнь, а на смерть. И она не сомневалась в победе Запада.
— Русские называют меня железной леди, — торжествующе произнесла Маргарет Тэтчер в парламенте. Она сделала паузу и добавила: — Они правы!
Маргарет Тэтчер исходила из того, что именно ядерное оружие позволяет сохранить мир в Европе, и резко увеличила ядерный потенциал страны. Четыре британские подводные лодки несли в общей сложности 64 ядерные боеголовки. После модернизации в 1970-х годах они могли нести уже 192 боеголовки. Тэтчер приняла решение о покупке более современной американской ракетной системы «Трайдент» (Trident — «Трезубец»). Теперь британский подводный флот мог обрушить на противника 960 боеголовок.
Юрий Владимирович Андропов, сменивший Брежнева на посту генерального секретаря ЦК КПСС, говорил в своем кругу:
— Американцы хотят сломать стратегический паритет, чтобы иметь возможность нанести первый обезоруживающий удар.
Командование Советской армии не сомневалось: Запад готовит войну. Все экономические возможности государства были мобилизованы для ответных военных усилий. Советский военный флот — надводный и подводный с ядерными ракетами на борту — готовились выдвинуть поближе к американским берегам.
Советские лодки располагались так близко к Атлантическому побережью США, что подлетное время составляло всего несколько минут. Лодки оснастили межконтинентальными баллистическими ракетами с разделяющимися ядерными боевыми частями. Они несли дежурство в канадском секторе Арктики. Отсюда лодка способна поразить любой объект в Северном полушарии и при этом практически неуязвима. Лодка может запускать ракеты с большой глубины и оставаясь под двухметровым слоем льда, где ее никто не в состоянии обнаружить.
Одно из соединений ракетных подводных крейсеров стратегического назначения Северного флота получило особое задание — нести боевое дежурство поближе к территории Соединенных Штатов, в районе Бермудского треугольника. Запущенные с этих лодок ракеты должны были в случае необходимости долететь до США так же быстро, как размещенные в Европе американские «Першинги» и «Томагавки» — до советских городов.
Это был серьезный вызов Соединенным Штатам.
Поэтому американские многоцелевые подлодки дежурили на путях выхода наших лодок в океан. Чтобы обнаружить лодку противника, ее нужно услышать. Шум, издаваемый лодкой, чреват двойной опасностью: его может услышать враг и он мешает слышать шум вражеской подлодки. В соперничестве между двумя подлодками победу одерживает бесшумная и находящаяся глубоко под водой.
4 августа 1984 года атомная подводная лодка К-278 (заводское название «Плавник», боевое имя «Комсомолец») опустилась на глубину тысяча метров — впервые в истории подводного флота. На борту — председатель Государственной приемной комиссии, Герой Советского Союза вице-адмирал Евгений Дмитриевич Чернов. В лодке находились и конструкторы, которые ее построили, писал офицер-подводник Николай Андревич Черкашин.
Спуск продолжался долго. Опустились на сто метров и проверили состояние всех отсеков. Понимали: случись что — всплыть не удастся. Опустились на тысячу метров. Адмирал, посоветовавшись с конструкторами, приказал опуститься еще на 20 метров. Лодка идеально слушалась руля, хотя давление на титановый корпус было огромным. Но лодка могла вести огонь с такой глубины.
Вице-адмирал Михаил Михайлович Будаев, начальник Центрального научно-исследовательского института военного кораблестроения, рассказывал: «Моряки — народ “зубастый”, склонный к шутке и иронии. От этого качества часто доставалось различным, в том числе и высокопоставленным, начальникам. Но никогда, нигде и никто не позволял пустить какую-то шутку в отношении Анатолия Петровича Александрова. Напротив, цитирование его высказываний, его метких слов, его советов сопровождалось только восхищением».
Появление гидролокаторов сделало подводный флот уязвимым. Но работа с гидролокатором тоже требует большого умения, поскольку океан весьма шумное место, и он становится еще более шумным по мере увеличения судоходства.
К тому же, распространение звука в океане — понятие непостоянное и непредсказуемое. На распространение звука под водой влияют содержание солей, температура воды, скорость и направление течения.
Поэтому на военно-морской флот работали специальные океанографические суда, разведывательные самолеты морской авиации. Сообщения о «подводной погоде» позволяли подводной лодке прятаться в тех районах океана, где гидролокатор мало эффективен. Спутники, способные измерить высоту волн и вообще состояние водной поверхности, указывали подлодкам районы, где мощные волны помогали маскировать шум двигателей и след от винтов.
Источники шума на подводной лодке — это механизмы, без которых обойтись нельзя: холодильные машины, компрессоры, насосы, вентиляторы. Тем не менее новейшие подводные лодки оснащались почти бесшумными двигателями.
Но гидролокаторы улавливали уже не только шум моторов, а шум скольжения корпуса лодки в воде — звук, который невозможно ни скрыть, ни замаскировать.
В мае 1975 года знаменитый математик Мстислав Всеволодович Келдыш оставил должность президента Академии наук СССР. Возник вопрос: кто его заменит? Обратились к Анатолию Петровичу. Александров искренне отказывался от должности президента:
«Я считал, что это мне совершенно, ни по характеру, ни по стилю моей работы, никак не подходит… Что это ни в коем случае нельзя делать. Но потом вдруг ко мне специально приехал Харитон. И начал уговаривать, чтобы я взял на себя это дело. А я его убеждал: “Юлий Борисович, я совершенно не тот человек, я терпеть не могу этого всего…” А он приводил довод очень простой: никого более подходящего нет.
В конце концов именно его, пожалуй, нажим на меня повлиял, на то, что я перестал брыкаться… Понял, что положение непростое и что сколько-то времени мне придется в этом пробултыхаться».
25 ноября 1975 года на общем собрании Академии наук СССР Александрова избрали президентом. Голосование было единодушным.
Но эта должность не сильно порадовала Анатолия Петровича. Его сын вспоминал: «Поначалу он очень огорчался низким кпд своей деятельности в Академии. Говорил он об этом так: “У нас в Средмаше, когда прикладываешь какие-то усилия, то шестеренки зацепляются друг за друга, и начинается некоторое движение. В Академии же я как будто целый день дерусь с огромным тюком ваты — я весь в мыле, а на другом конце ничто даже не шевелится”».
Он больше десяти лет возглавлял Академию. Что он считал главным?
«Мы все гордимся работами по исследованию и освоению космического пространства и использованию в народно-хозяйственных целях космических исследований… И эта фундаментальнейшая по своему научному характеру работа приобрела также чрезвычайно важное прикладное, народно-хозяйственное значение.
Вторая работа, тоже крупного масштаба, на которую я хотел бы обратить внимание, — термоядерные исследования… Цель этих исследований — получить неисчерпаемую энергию и поставить ее на службу человечества. Здесь мы находимся накануне практического успеха. Здесь обнаруживается попутно немало явлений прикладного значения, представляющих интерес с точки зрения их использования, например, для космических аппаратов».
Внедрение научных результатов в практику — вот что его волновало. Он говорил:
— Академия наук и другие научные учреждения все еще медленно передают результаты своих работ в промышленность, затягивается период внедрения.
Академик Жорес Алферов рассказывал:
«Анатолий Петрович в свои президентские годы часто говорил, что он выполняет функцию “свахи”, сводя ученых с новыми результатами с той или иной промышленной организацией, где эти результаты наиболее эффективно могут быть применены.
Рекомендации Анатолия Петровича очень часто были безошибочны, и можно было только удивляться его памяти, терпению и редкой интуиции».
Но все планы Александрова рухнули, когда 26 апреля 1986 года произошла Чернобыльская трагедия — взрыв на атомной электростанции. Анатолий Петрович вспоминал: «Чернобыль — трагедия и моей жизни тоже. Я ощущаю это каждую секунду. Когда катастрофа произошла и я узнал, что там понакрутили, — чуть на тот свет не отправился. У меня было очень плохое состояние. Потому решил немедленно уходить с поста президента Академии наук. Меня коллеги останавливали, но я считал, что так надо».
В июле 1986 года он сказал на заседании Политбюро ЦК: «Прошу освободить меня от обязанностей президента Академии наук и дать мне возможность исправить свою ошибку, связанную с недостатком этого реактора».
Он остался почетным директором Института атомной энергии, за ним сохранили его кабинет. Он приходил в институт — не мог оторваться от дела всей его жизни.
Анатолий Петрович Александров ушел из жизни 3 февраля 1994 года.