В кают компании «Змея» сейчас находилось лишь четверо человек — я, Кристина, Ольга и Василий. Остальной экипаж судна из числа офицеров крейсера сейчас был либо на постах, либо (большая часть) внизу, в городе, решив провести не часто выпадающий им в последнее время выходной день не на судне. Нет, какая-то часть людей из числа тех, кому сегодня выпало отдыхать, всё-таки решила остаться здесь же, на корабле, предпочтя развлечения пусть и в небольшом, но городе какие-то иные дела, что у них были здесь — к примеру, тренировки в специально отведенных для саморазвития зонах в глубине «Змея», посещение довольно богатой различной магической литературой библиотеки или даже банальный крепкий сон в своей каюте, но таких было куда меньше, чем первых и вторых.
Я сам дал команде три дня отдыха — учитывая, что с момента, как Успенская спасла нашу эскадру, выдернув её при помощи загодя расположенного в бухте ритуального заклятия, мой тяжелый крейсер почти каждый день участвовал в стычках со шведами, людям это было просто необходимо.
После дуэли с Олегом Выхиным мы распрощались с Сергеем Романовым и отправились на борт моего судна. Представитель Императорского Рода итак пробыл вдали от эскадры больше времени, чем планировал изначально — после того, как он и его родичи самовольно отстранили Рождественского от командования эскадрой и назначили на этот пост своего протеже Макарова, мы каждый день ждали ответной реакции Петрограда, и когда Выхин со своей армией добрался до неделю назад на Плунге, он решил отправиться сюда с нами, собираясь лично узнать, каковы будут последствия их поступка. В конце концов — Выхин был фаворитом Императрицы, а отстраненный Рождественский, как и весь его Род, состоял в её партии.
К немалому нашему удивлению, единственным пожеланием Императрицы оказалась просьба — именно просьба, не приказ! — отпустить адмирала Рождественского. Ни о каком восстановлении его в должности или чем-то подобном речи не шло, и Сергей, как старший Романов в этих краях, с этой просьбой, разумеется, тут же согласился. Усугублять ситуацию и доводить её до открытой ссоры с Императрицей Сергей себе позволить не мог — он ведь в Роду даже Старейшиной не являлся. У Романовых полсотни ветвей, и лишь их главы носили титул Старейшин.
— Итак, каковы ваши дальнейшие планы и действия, Аристарх Николаевич? — первой нарушила молчание Кристина, отпивая из своего бокала. — Я ведь не ошибусь, предположив, что вы что-то решили для себя после увиденного послания шведского принца?
— Не ошибетесь, — согласился я. — Больше того, мне понадобиться ваша помощь, и действовать нам необходимо уже сейчас.
— Нужно переместиться? — озвучила она очевидное. — И куда же?
— В первую очередь — в Николаевск, — ответил я со вздохом. — Это столица моих владений, город в Александровской губернии. И вам необходимо будет отправиться со мной и, скорее всего, вы в итоге останетесь в губернии.
— Мне казалось, что услуги специалиста в пространственной магии, особенно моего уровня, понадобятся здесь, — удивилась она.
— Безусловно понадобятся, — кивнул я. — Однако я обещал вам защиту и покровительство, и своё обещание намерен выполнить. А для этого мне необходимо, чтобы до того момента, как с вас будут сняты все обвинения, вы находились в безопасном месте, откуда вас не смогут забрать силой Псы Императора.
— Вы опасаетесь чего-то конкретного, господин? — поинтересовался Вася. — К чему нам готовиться? Неужели вы полагаете, что Тайная Канцелярия настолько обезумеет, что в разгар военной компании явится за Магом Заклятий, да к тому же специализирующимся на Пространстве, дабы похитить её? Это ведь уже будет не просто очередной стычкой внутри Империи, подобный поступок с их стороны в разгар боевых действий уже более чем вписывается в государственную измену!
— Умом Россию не понять, аршином общим не измерить, — процитировал я бессмертную классику с кислым выражением лица. — Если бы ты видел и знал хотя бы о половине того безумия, что я повидал за последние два года внутри страны, тебя бы уже никакой, даже самый сумасшедший и нелогичный оборот дел не удивлял бы. Империя до сих на ногах не благодаря, а вопреки всему, и творящийся в ней кавардак уже давно похоронил бы любую другую державу. Так что да, я вполне допускаю, что в какой-то момент сюда может явиться даже лично Залесский с двумя-тремя Магами Заклятий и парой десяткой Архимагов, дабы насильно забрать госпожу Успенскую.
— Простите, Глава, но звучит это всё как-то… — неуверенно пожала плечами Ольга и покосилась на молчащую Кристину. — Не сочтите за грубость и поймите меня правильно, госпожа Успенская, но не могу не спросить — чем она так ценна, чтобы вы всерьез опасались, что за ней лично явится третий по влиянию и могуществу человек в Империи, да ещё и взяв с собой команду чародеев, сравнимую по боевой мощи много сот тысячной армией? Явится, рискуя в итоге заполучить клеймо предателя и стать окончательно не рукопожатной персоной, нарушив все писаные и неписаные правила, по которым ведутся подобные игры высшей знати?
— Причина в её специализации, Оля, — пояснил я. — Слишком редки и уникальны маги такого профиля. Магов Пространства восьмого ранга даже меньше, чем Целителей аналогичной силы, и Петроград ни за что не позволит Александровску заполучить столь ценного союзника без боя. Мы и так потеряли непозволительно много времени из-за того, что я наивно полагал, будто по крайней мере на время этой кампании нам никто палки в колёса вставлять не будут. Однако сегодня мне пришло сообщение, что со стороны Канцелярии начались подозрительные шевеления. Что они точно планируют и против кого ни я, ни мои источники не знают, но масштаб подготовки таков, что Залесскому не удалось скрыть её полностью. Акция наверняка будет громкой и масштабной, а вы и сами знаете этих уродов — они в последние годы чаще против Империи действуют, чем против врагов. Потому, пока ситуация не прояснится, я хочу минимизировать риски.
— Если Тайной Канцелярии известно местонахождение цели, и они всерьез захотят её устранить, то никакая крепость в мире не остановит этих… людей, — мрачно заявила Успенская. — Ценю ваше участие, Аристарх Николаевич, и благодарна за предупреждение, но если всё так, как вы говорите, то единственный для меня выход — это снова залечь на дно. И выйти с вами на связь, как вы правильно заметили, уже после того, как ситуация прояснится.
— Этот вариант, конечно, действительно самый безопасный, но я всё же настаиваю на том, чтобы вы отправились в губернию. Насчет же всемогущества Тайной Канцелярии… Есть одно-единственное место, где их можно не бояться. И это не подлежащий сомнению неоднократно проверенный факт.
Кристина с недоумением поглядела на меня, ожидая ответа, и я с ухмылкой продолжил:
— Мой будущий тесть, Павел Александрович, также известный как Второй Император, уже много десятилетий является костью в горле Николая Третьего и в особенности его Канцелярии. И несмотря на всё своё влияние, на всю финансовую, политическую и магическую мощь, Псы Императора мирятся с его существованием, не рискуя устроить на него ни одного покушения. Наш генерал-губернатор держит при себе не меньше пары Магов Заклятий на постоянной основе, боевые отряды из Архимагов и Старших Магистров, в каждом из которых около полусотни опытных боевых магов, и вдобавок ко всему сам является невероятно сильным магом — одним из сильнейших на планете. Плюс сейчас, после всех бед, войн и потрясений, свалившихся на губернию в последние годы, чувство локтя и взаимовыручки в наших краях на невероятном уровне. Как только где-то начинается серьёзная заварушка, туда со всех ног спешат все, кто поблизости… Я хочу, чтобы вы оставались подле Павла Александровича до прояснения обстановки. Вашим силам в губернии найдется обширное применение, а генерал-губернатор, в свою очередь, гарантирует вам безопасность и комфорт.
Да, оставлять её рядом со Вторым Императором, особенно если окажется, что надолго, означало изрядно рисковать тем, что столь ценный приз уплывет из моих рук — Павел Александрович сделает всё, что склонить Успенскую служить лично ему. И имеет все шансы добиться успеха — по любым меркам он в состоянии предложить ей на порядок больше, чем я.
Однако делать было нечего — отпускать Кристину в вольное плавание, дабы та «залегла на дно», было слишком рискованно. Не потому, что я опасался за её безопасность — решившего спрятаться Мага Пространства найти куда сложнее, чем иголку на дне колодца, что Кристина успешно доказала, десятилетиями скрываясь ото всех.
Нет, риск был в другом — она могла не захотеть возвращаться, и тогда о собственном пространственнике восьмого ранга придется позабыть, чего мне бы очень не хотелось. А так — даже если Второй Император сманит её к себе, я всё равно буду в плюсе. Ибо мы с ним союзники и родичи, так что так или иначе её возможности остануться в зоне моей досягаемости…
К счастью, Кристину быстро удалось убедить в моей правоте. И дело было не столько в наличии у меня какого-то особого дара убеждения — откуда бы такая радость — а в том, что волшебница устала десятки лет жить, скрываясь и не поднимая головы. Ей хотелось вкусить плоды своего фактического, достигнутого упорным самоотверженным трудом положения Мага Заклятий, сиречь — высшего аристократа Российской Империи. И под крылом Второго Императора у неё была возможность хоть отчасти вкусить этот плод…
Я настоял на немедленной отправке — она могла в кратчайшие сроки доставить меня во все необходимые мне места, изрядно сэкономив мне время и силы. А ещё могла то, что было мне совершенно точно не под силу — провести порталами Соколовых на мои земли, разрешив крайне напряженную и зависшую на грани никому сейчас не нужного кровопролития с Великим Родом Дороховых. Эта возня и бодание за будущее Соколовых… Как же невовремя мне пришлось бросать все свои дела и отправляться сюда! Надо будет как можно скорее решить этот вопрос…
Но самое главное даже не всё это. Самое главное — это предстоящая мне схватка лицом к лицу с, пожалуй, самым грозным и опасным противником за всю мою новую жизнь. По своему даже более опасным, чем Император Мертвых — тот, несмотря на всю свою мощь, был крайне неопытен в деле открытых схваток с равными.
Здесь же… То, как Рагнар Фолькунг играючи сокрушил сперва чародейку-приручительницу, а затем без особых повреждений прикончил опытного, битого жизнью боевого мага, что ради схватки с ним сжигал саму свою жизненную и духовную энергию, весьма впечатляло. И надеяться, что в этот раз мне снова с неба свалиться нечто, способное в нужный момент вернуть мне всю полноту былого могущества, не приходилось.
Кем бы ни был Король Севера в прошлой жизни, он едва ли хоть сколько-то уступал мне. И прежде, чем с головой ввязаться в эту круговерть, я хотел уладить пару небольших дел…
— Кристина, вот координаты Николаевска и отпечаток Пространственного Маяка…
Громкая музыка, сияние бесчисленных многоцветных огоньков, летающих над головами многочисленных гостей, разгоняя полумрак, создающий иллюзию интимности и загадочности, множество танцующих мужчин и женщин…
В Зимнем, или, как его ещё звали — Разводном саду, было в самом разгаре веселье. Сотни гостей из самых знатных дворянских фамилий и самых видных и заметных чародеев из Родов попроще, вроде Архимагов и самых влиятельных Старших Магистров… Ну или наиболее красивых их представителей, коим по милостивому дозволению Императора было дозволено услаждать своим присутствием взор представителей августейшего семейства — Николаю Третьему, его жене и цесаревичу, что тоже присутствовали на этом празднике жизни.
Весь цвет так называемых лоялистов — той части аристократии, что поддерживала Петроград и его Императора, вне зависимости от того, к какой из партий… Хотя нет, слово «партия» скорее стоило отнести к лоялистом в целом — для описания групп влияния вокруг Императора скорее подошло бы слово «фракции».
Так вот, столичная знать, вне зависимости от того, к какой из фракций они принадлежали, в самом главном были единодушны и выступали единым фронтом… Ведь и Залесский, и Императрица, и совсем недавно доросшая до того, чтобы о них всерьез задумывались в политических раскладах если не страны, так столицы точно, сторонники бывшего тобольского отшельника Григория Распопова — все они были безусловно на стороне Николая Третьего, прекрасно понимая, что несмотря на все недостатки нынешнего государя, что ни для кого не были секретом, своим положением, богатством, властью и вольностями они обязаны именно ему. И что взойди на престол любой иной Император, от многого, если не всего, чем они сейчас обладают, им придется отказаться. И «отказаться» — это ещё очень мягко сказано…
А потому гуляния, организованные не как обычно — по еженедельному, всем заинтересованным лицам известному распорядку, а, так сказать, «вне очереди» и по личному, отдельному указанию Императора, привлекли повышенное внимание всех трех партий. Редкое зрелище — сегодня в Разводном саду присутствовали лидеры всех трех фракций партии лоялистов.
Более того, с ними сегодня была все самые влиятельные их сторонники и союзники за исключением тех, у кого были действительно важные причины для отсутствия. Николай Третий редко нарушал распорядок своих гуляний и развлечений, предпочитая в них стабильность и постоянство, и почти каждый раз, когда он его нарушал, за этим следовало нечто значительное и важное. Нечто, что вполне могло повлиять на все расклады сил в столице…
— Интересно, что на этот раз взбрело ему в голову? Есть какая-либо информация о том, ради чего всё это сборище? — скучающе поинтересовалась облаченная в весьма вызывающее облегающее алое платье женщина, поигрывая с шампанским на дне хрустального бокала. — Его Величество, на моей памяти, уже лет семь не отходил от привычного и загодя расписанного распорядка… Даже когда устраивал прием в честь этого мерзкого тобольского выродка обошлись без переноса даты и места. Что скажете, друзья мои?
Дама, чье чрезмерно откровенное декольте в любом ином месте и обществе притягивал бы магнитом все мужские взоры, стояла в компании из пяти человек — ещё одной женщины и четверых мужчин. Вся шестерка была высшей аристократией Империи во всех смыслах и отношениях — шестеро Магов Заклятий, четверо из которых, к тому же, были Главами Великих Родов.
Небольшая группа стояло отдельно от общего праздника жизни — большая часть приглашенных была персонами слишком низкого ранга, чтобы рисковать приблизиться и помешать беседе столь могущественных персон.
Впрочем, это не мешало празднику идти своим чередом — молодежь вовсю пила, танцевала и периодически бегала в специально оставленные укромные уголки немалого сада, откуда потом выскакивали разгоряченными, довольными и слегка запыхавшимися…
Гости постарше, разбившись на многочисленные, разбросанные по всему саду группки, общались — делились новостями и слухами, обсуждали происходящее в Империи, наводили нужные связи и заводили полезные знакомства, о чем-то договаривались…
На обычных, плановых мероприятиях подобного толка обычно бывало куда меньше действительно значимых персон, и потому все заинтересованные старались воспользоваться почти уникальным случаем на полную — создавались и рушились союзы, скреплялись предварительные договоры, плелись сети тонких, многоходовых интриг, сверкали яркие, лицемерные улыбки, за которыми таился привычный холод опытных царедворцев…
— Его Императорское Величество, госпожа Ланская, человек весьма неординарный. И угадывать, что именно он замыслил — весьма неблагодарное занятие, — ответил Богдан Залесский. — Лично мне ничего не известно, если вопрос в этом. Впрочем, уверен, совсем скоро мы всё узнаем из первых уст.
— Кстати, господин Залесский — поздравляю с достижением восьмого ранга! — заговорила вторая из присутствующих дам. — Теперь все надежды Императрицы и Распопова на то, что вас вот-вот подкосит старость и вы сойдете с политической арены им на радость наконец-то пошли прахом! Ах, как приятно было видеть, как скривилась рожа этого выскочки, когда он ощутил вашу ауру… Давно я не получала такого удовольствия!
Остальные тоже присоединились к поздравлениям, на что Богдан Ерофимович с улыбкой раскланялся, выражая благодарность.
— Спасибо, дамы и господа, — заговорил начальник Тайной Канцелярии. — Право, мне тоже приятно наконец соответствовать вам полноценно, а не лишь своим положением при дворе! Кстати, не вижу здесь Дорохова. А ведь он только несколько часов назад сообщал, что появится…
— Редкий случай, друг мой — вы и о чем-то не в курсе! — усмехнулся пожилой, но весьма крепко сложенный чародей с заплетенными в конский хвост седыми волосами. — Причем дважды за день! Воистину, уникальная ситуация… Дорохов отменил свое прибытие в столицу в связи с той самой проблемой, по поводу которой он отказался принимать нашу помощь три недели назад.
— Соколовы? — удивился ещё один из присутствующих. — Николаев-Шуйский сейчас в Прибалтике, его войска готовятся к отправке в Эстляндию, как и значительная часть сил Павла Романова… Какие могут быть у Дороховых проблемы с Соколовыми сейчас, когда всем тем, на чьё покровительство и поддержку они могли рассчитывать, банально не до них? Или они нашли себе новых покровителей?
— Высшая нежить, вошедшая в Род Николаевых-Шуйских, оказалась не просто на уровне Мага Заклятий — по словам Дорохова, она как минимум обладатель пяти Заклятий, а то и выше. Всё это время она безвылазно сидела в столице Рода — Николаевске, как привязанная, и не доставляла проблем, а у других достаточно сильных Родов, чьих сил и безрассудства хватило бы, чтобы влезть между волком и его добычей ради столь сомнительного приза, как второсортный Род и новоиспеченный, не обладающий ни должными навыками, ни артефактами Маг Заклятий… Таких дураков даже в Александровске не нашлось.
Сделав небольшой глоток из бокала, чародей продолжил:
— Однако сегодня утром, когда один из соседних с Соколовыми Род привел на их земли значительный отряд своих магов и занял небольшой городок, объявив его своим, всё полетело в тартарары. Ожидалось, что итак не слишком крепкая умом Соколова, которой восьмой ранг добавил изрядное количество необоснованной самоуверенности, явится с горсткой магов и попробует выбить Свечиных своими силами.
— А на что рассчитывали эти Свечины? — подняла бровь первая из дам. — Маг Заклятий, какой бы он ни был — это большая сила. Если там был лишь «отряд» Рода первого ранга, а не основные его силы, то она бы вполне могла их одолеть.
— То была рассчитанная и подготовленная ловушка, — ответил ей волшебник. — В отряде Свечиных тайно находилось двое Архимагов, десяток Старших Магистров и сам Глава Дороховых. Рассчитывали управиться не позднее обеда — в крайнем случае, если старуха не рискнула бы вылезти из своей норы, Виктор планировал наплевать на всё и вместе со всей элитой своего и подчиненных Родов сжечь родовое гнездо Соколовых. Мол, война всё спишет… Однако вопреки их ожиданиям, явилась эта девка-нежить. И не одна с ней был ещё один мертвяк, рыцарь смерти в ранге Архимага. Виктор со своими людьми на всякий случай в самом городишке не сидел, не желая рисковать быть обнаруженным раньше времени, и находился с отрядом в ближайшей рощице. Вот там-то на них и навалилась эта буйная нежить — и по словам Виктора, если бы не одноразовый артефакт телепортации, эта парочка их прямо там и прикончила бы. Они потеряли троих Старших Магистров за двадцать секунд битвы — а ведь это не абы кто, а хорошо экипированные старшие чародеи Великого Рода!
— Позорище, — фыркнул молчавший до того маг. — Мало того, что столько времени не может справиться с какими-то Соколовыми, так ещё и решил обесценить всю возможную выгоду от столкновения с ними. Какой ему толк в уничтожении их Мага Заклятий, если вся эта возня и затевалась-то лишь затем, что бы заставить её стать частью их Рода? И ладно б хоть справился — так ещё и от какой-то непонятной дохлятины пришлось удирать, как зайцу…
В начавшемся обсуждении ситуации Богдан Ерофимович не участвовал, лишь периодически улыбаясь и кивая чьим-нибудь словам. Нет, он не ушел в себя настолько, что отрешился от происходящего — он прекрасно слышал и понимал каждое слово, что говорили его соратники, был способен в любой момент подхватить разговор и даже анализировал услышанное, но мыслями всё же был в другом месте.
Алёна Романова не была «какой-то там дохлой тварью» — Залесский знал, насколько сильна эта нежить. Среди участвующих в разговоре волшебников даже с использований сильнейших артеактов их Родов и регалиями Глав против этого существа выстоять в поединке имела лишь Анна Ланская. Несмотря на свой легкомысленный, более подходящий молодой кокетке, чем могущественному Главе Великого Рода наряд и вызывающий вид она была волшебницей уровня шести Заклятий. И даже её шансы он оценивал как весьма низкие — его собственный подчиненный, куда более опытный и не уступающий ей силой волшебник не сумел совладать с этой нежитью.
И по имеющейся у него информации, которой он твёрдо доверял, Алёна не должна была без крайней нужды покидать территорию Родовых Земель Николаевых-Шуйских. Нет, в крайнем случае она вполне могла бы прийти Соколовым на помощь, использовав магию Пространства или её аналоги — хотя на такие расстояния даже она не сумела переместиться мгновенно.
Дорохов дураком не был — на территории Соколовых и вокруг неё были растянуты площадные сигнальные чары. Он знал это точно — ведь специалисты Тайной Канцелярии помогали с их установкой, дабы устранить риск внезапного появления обладателя силы уровня ранга Мага Заклятий.
Из чего следовало одно из двух — либо нежить прибыла во владения Соколовых ещё до установки сигнальных чар и всё это время терпеливо дожидалась своего часа, либо кто-то, обладающий выдающимися навыками в магии Пространства, перебросил её в нужное время и место, не потревожив при этом сигнализации Дороховых.
Что ж… Первое — полная чушь по причине того, что враждебно настроенный к новообразованному Роду могущественный кровосос всё ещё кружил вокруг их Родовых Земель, и Алёна ни за чтобы не бросила без защиты Николаевск и прочие владения ради того, чтобы неделями торчать в засаде за тысячи километров от Алекандровской губернии. Значит, оставался второй — помощь извне…
Выходит, Николаев-Шуйский и Кристина Успенская прибыли в его Родовые Земли. Причем сделали они это тайно — шпионы в стоящей близ Плунге армии докладывали, что «Змей» находится на месте, а сам проклятый реинкарнатор и его окружение после дуэли с Выхиным отправились на судно. В числе прочих агентов в тех местах был и их Старший Магистр, специализирующийся на магии Пространства, и в последнем отчете он заверял, что никакий магических колебаний, свидетельствующих о попытках перемещения, он не ощущал. А уж целый Старший Магистр, основной специализацией которого была именно эта ветвь магии, уж точно не упустил бы факт использования портала или телепортации…
Кристину Успенскую требовалось устранить любыми доступными методами — одним достаточно важных преимуществ Тайной Канцелярии был тот факт, что в Российской Империи они были единственными, у кого был Маг Заклятий пространственник. Да их и в мире было крайне мало, и каждый считался едва ли не стратегическим ресурсом в своих государствах. И позволять кому-либо в Российской Империи (особенно Николаеву-Шуйскому и Второму Императору) обзавестись собственным пространственником он не собирался…
Что ж, придется корректировать план. Раз уж Успенская уже там, во владениях Николаева-Шуйского, это значительно осложняет задачу — но уж выманить-то он её точно сможет. Главное знать, куда слать требования и угрозы…
Беседа могущественных аристократов оказалась прервана достаточно резко и даже несколько грубовато — каждый из них ощутил внезапный, но мощный ментальный зов. Не телепатию в прямом смысле слова, не мысль-речь другого волшебника, а именно что зов, что было весьма невежливо… Однако возмущаться и негодовать никто даже и не подумал — ибо все знали, кто именно их призывает. Молча переглянувшись, чародеи двинулись к распахнувшейся в трёх шагах от них арке переливающегося темно-фиолетовым сиянием портала.
По ту сторону пространственного перехода их встретил большой, дорого и со вкусом обставленный рабочий кабинет. Дерево, дорогой паркет, длинный, способный легко вместить три дюжины человек прямоугольный стол из Иллюзорного Дуба — редчайшего, почти бесценного дерева восьмого ранга, массивные стулья с обитыми зеленым бархатом спинками…
И сидящий во главе стола хозяин кабинета — Николай Романов, Император Российской Империи собственной персоной.
— Ваш недостойный слуга приветствует Вас, Ваше Императорское Величество! — склонился в низком поклоне Залесский.
Из глубокой, непроницаемой магической тени за спиной Романова на свет выглянул цесаревич Алексей, и Богдан Ерофимович отвесил еще один, чуть менее низкий поклон, приветствуя наследника императорского престола.
Его спутники поспешили повторить жест всемогущего начальника Тайной Канцелярии и выразить свои приветствия. Самодержец в ответ лишь сдержанно кивнул, поигрывая с вращающимся на кончике указательного пальца кинжалом.
Следом за ними начали прибывать и другие приглашенные Императором персоны — Императрица с тройкой поддерживающих её Магов Заклятий и Григорий Распопов в компании четверки Магов Заклятий. Явно свежеиспеченных — слишком явственно ощущалось, что спутникам бывшего тобольского отшельника до сих пор непривычна их новая сила.
Последними прибыли одиннадцать чародеев седьмого-восьмого ранга — Главы Великих Родов, из числа тех, кто в момент зова находился отдельно от лидеров своих фракций.
— Присаживайтесь, дамы и господа, в ногах правды нет, — заявил Николай Третий, когда последняя группа вошла в кабинет и нестройным хором поприветствовала государя. — У меня есть для вас несколько объявлений, которые мне хотелось бы сделать не публично.
По левую руку от монарха сел Богдан Ерофимович, по правую — его супруга. С ними же сели и прибывшие с ними спутники. Император молча, с лёгкой улыбкой поглядел на хмуро поглядевшего сперва на супругу государя, а затем на своего заклятого конкурента — начальника Тайной Канцелярии. Садиться дальше, по одной из сторон стола, выглядело бы признанием своей слабости, но бывший монах в свойственной ему нагловатой, выходящей за грань допустимого манере выкрутился — Григорий Распопов уселся на противоположном конце стола, оказавшись напротив Николая, а его люди расселись по двое справа и слева от своего лидера.
Вообще-то подобное было нарушением этикета. И подобное обычно спускалось никому — но так было до Распопова. Этому раздражающему и Залесского, и Императрицу, и большинство Глав Великих Родов выскочке, возвысившемуся до невиданных высот всего лишь за жалкие несколько лет, подобное поведение по каким-то причинам постоянно сходило с рук…
Остальные одиннадцать Глав Великих Родов расселись между этими тремя группами, каждый рядом с той фракцией, кою поддерживал, и заняв большую часть свободных мест.
И лишь цесаревич так и остался стоять неподвижной статуей за спиной отца.
— Итак, друзья мои, не буду ходить вокруг да около, — откинулся на спинку стула Император Всероссийский. — Ни для кого не секрет, что в последние годы Империя столкнулась с рядом неприятных ситуаций, которые, почему-то, не спешат разрешаться.
Боярство, низкие сословия и даже подавляющее большинство дворянства Империи выразились бы иначе. Во первых — неприятные ситуации это на редкость не подходящее описание для целого ряда достаточно крупных военных конфликтов, в которых страна вынуждена участвовать, причем одновременно. Во вторых, а может даже и в первых, почти каждый гражданин Империи был твердо уверен, что всё происходящее вина в первую очередь лично самого самодержца…
Неужели он сейчас велит накопленными ими силами вступить в войну полноценно? Это было бы…
— И в результате одной из этих затянувшихся неурядиц некоторые из моих верноподданных начали считать, что я недостоин занимать трон своих предков, — положил локти на стол и подался вперед хозяин кабинета. — И до недавних пор меня не беспокоило мнение тех недалеких глупцов, которым подобная крамольная мысль казалась уместной. Я — помазанник Божий, Глава Рода Романовых, законный и единственный властитель всех земель российских со всеми теми, кто её населяет, и оспаривать сей факт богохульство, однако…
Николай Третий сделал театральную паузу, неспешно обводя взглядом лица присутствующих. Как и все присутствующие, начальник Тайной Канцелярии прекрасно владел лицом и контролем ауры, и показать почтительную внимательность и с трудом сдерживаемую праведную ярость ему труда не составило. Император хочет пожаловаться на свою не популярность? Чтож подыграем эгоцентричному гедонисту на троне…
— Однако там, на востоке, всё выше поднимает голову мой непокорный и чрезмерно честолюбивый кузен. Павел Александрович Романов, Старейшина моего собственного Рода и генерал-губернатор Александровской губернии, неблагодарный предатель с черным сердцем, не только не сгинул в войне с Цинь, но даже наоборот — как будто скоро станет ещё могущественнее, чем до вторжения Поднебесной. И всё больше моих подданных начинают тяготеть к этому мерзкому мятежнику… Его даже называют Вторым Императором! От подобных настроений в обществе до открытого мятежа — один шаг. И мне хотелось бы услышать, что думают обо всём этом мои самые доверенные советники…
За столом на некоторое время повисла тишина. Никто не спешил высказаться первым, рискуя вызвать неудовольствие государя.
— Ваше Величество! — решился первым самый наглый, прямолинейный и напористый из тройки наиболее приближенных к Императору человек. — Чего ж тут думать? У вас под стольным Петроградом без дела стоит добрая рать, зазря жалование пропивают да девок местных портят… Поднять их всех да маршем прямо на Александровскую губернию! Здесь, коли глаза меня не подводят, Главы ажно пятнадцати Великих Родов. И это лишь Главы — а ведь там, в саду, ещё представители не менее как десятка Великих. Дополнить наше войско гвардиями сиих Родов, не говоря уж о тысячах Родов поменьше — и пред такой мощью любые потуги мятежников будут жалки, бессмысленны и бесполезны! С Божьей помощью выжжем измену каленым железом, в назидание каждой шельме, дабы неповадно было!
Государь в ответ пламенную, хоть и простоватую, безыскусную и чуть косноязычную речь благосклонно улыбнулся и кивнул.
— В тебе, Гриша, я ни на миг не сомневался… Однако мне хочется выслушать и остальных. Молвите, судари и сударыни!
— Изменники, безо всякого сомнения, заслуживают самого сурового наказания, мой государь, — заговорил один из поддерживающих Императрицу Глав. — И они его получат сполна — никому не уйти от справедливой расплаты за саму мысль о возможности мятежа… Однако разумно ли идти войной на Александровск сейчас? Страна увязла в войнах с соседями, и дела идут не очень хорошо. Турки выбили нас с Балкан и идут на Кавказ, шведы взяли штурмом и сравняли с землей Выборг, в результате чего мы лишились миллионного войска, вырезанного полностью Великого Рода и троих Магов Заклятий. Цинь отброшены, но отнюдь не разбиты — стоит этим любителям мертвяков почуять слабину, и они тут же могут ударить вновь. Да и та же Япония отнюдь не побеждена и ещё вполне может попить немало нашей крови… Государь, коль мы сейчас сцепимся с изменниками, сие может дурно закончится…
— Трус! — презрительно заявил один из сидящих рядом с Распоповым чародеев.
Не из Великого Рода, а обязанный своим рангом алхимическому зелью, созданному тобольским отшельником. Из числа тех редких чародеев, которым не хватало совсем немного таланта для преодоления планки восьмого ранга — для подавляющего большинства Архимагов даже с помощью зелья этот уровень был всё равно недостижим…
Великие Рода не слишком-то жаловали выскочку из-под Тобольска, а потому новая фракция состояла из разного толка государевых людей, коим не нашлось место ни в лагере Тайной Канцелярии, ни среди сторонников чрезмерно проевропейски ориентированной Императрицы.
И все эти «государевы люди» были, как правило, либо из мелкой или средней руки аристократии, либо и вовсе выходцы из неблагородных сословий. Великие Рода презирали их, и они, объединившись в могучую фракцию из тысяч чародеев и обретя собственных представителей восьмого ранга, отвечали высшей аристократии едва ли не ненавистью. Что приводило к конфликтам и ссорам при каждом подходящем и не очень случае. Вот как например сейчас…
Господи, ну что за балаган — подумал с глухим раздражением Залесский.
Он, могущественнейший Маг десяти Заклятий, сильнейший чародей Российской Империи, а то и всего мира, вынужден быть частью дурацкого, бессмысленного в своей абсурдности и контрпродуктивности представления, призванного потешить самолюбие и эго великовозрастного придурка на троне, не способного даже осознать, что вся развернувшаяся сейчас жаркая дискуссия — по большому счету представление, которое вынужденно разыгрывают для самого жалкого Императора в истории немалая часть сильнейших и влиятельнейших людей государства.
Каждый присутствующий ещё в середине речи Николая Третьего понял, что ничего значимого ни объявлено, ни решено сегодня не будет. Ибо никакой реальной возможности решить проблему с окопавшимся в своем медвежьем углу Вторым Императором у лоялистов нет.
А ведь за прошедшие годы у них имелось три вполне реальных шанса закрыть вопрос с кузеном Императора раз и навсегда. Сразу после нападения пятерки Магов Заклятий с их Великими Родами и Кланами на Александровск, в первые двое суток, пока Павел не успел стянуть побольше войск на защиту остатков города и восстановить силы вместе с уцелевшими высшими магами губернии.
Вторая была во время вторжения Цинь, в разгар их противостояния — одна слаженная, сработанная команда из троих Магов Заклятий и трёх десятков Архимагов, укомплектованных лучшими артефактами и расходниками, запросто прикончила бы сибирского Романова. Что может быть легче — вступить в сговор с Цинь, дабы те начали большое сражение, вынудив Второго Императора бросить в сражение все силы, и ударить этой командой ему в спину, выбрав момент, когда он останется с минимумом охраны или даже сам вступит в бой. Да, за это пришлось бы отдать большой кусок губернии, но это была приемлемая цена…
И третий, последний шанс, предполагавший принципиально иной подход, нежели первые два. Не действовать тайно, небольшим элитным отрядом, а объявить его мятежником и двинуть войска — в тот момент, когда Цинь было только-только разбито, и армии мятежного Романова были до предела ослаблены и страдали от страшного дефицита всего и вся — от алхимии до боеприпасов и даже провизии.
Трижды он приходил к Императору, озвучивая эти возможности. И трижды этот напыщенный индюк отвергал его по глупым, бессмысленным причинам.
А сейчас он вдруг озаботился своим мятежным кузеном, скажите пожалуйста! А что дальше? Вспомнит о боярах? Которых можно было разгромить и ослабить на многие десятки лет, а то и навсегда, напав после их войны с Рейхом? Ведь и формальный повод тогда был неплохой — бояре заключили мир с врагом в обход Империи и Императора. Да, имели, по букве закона, такое право — но правильно раскрученная и поданная в обществе, эта история могла развязать им руки. Но и тогда инфантил на троне запретил им действовать…
Каждый раз, когда дело доходит до необходимости реальных действий, Николай Третий превращается в нерешительного, трусоватого размазню, сдающего назад. И если раньше Залесского слабость монарха только радовала, ибо играла ему на руку, то в последние годы она уже не раз вынуждала его отступать там, где нужно было действовать решительно и без проволочек.
Казалось бы, что может проще — просто не ставь государя в известность и действуй на свое усмотрение! Да, с боярами силами одной лишь Канцелярии ничего поделать не удалось бы, но зато того же Павла Романова или реинкарнатора — устранить первого и пленить второго незаметно, силами одних лишь небольших элитных сил, было вполне возможно.
Однако Император в обоих случаях загодя отдал приказы о том, что делать дозволено, а что нет. И если в случае со своим кузеном Залесский хотя бы теоретически мог понять ход мысли Николая — пусть и оставаться с этим несогласным, но по крайней мере понимать его… Нежелание Императора прикончить главную угрозу своему правлению он списывал на банальную сентиментальность — в детстве и юности пара самых талантливых представителей Императорского Рода неплохо ладила и даже дружила. А ещё в случае гибели Второго Императора от рук Канцелярии он мог стать в глазах многих мучеником и символом, что объединит недовольных. До того, как Павел Романов выступит против Петрограда с оружием в руках, дав законный и неоспоримый повод разобраться с собой, всегда существовал риск, что его убийство принесет больше вреда, нежели пользы.
Залесский был не согласен с подобным подходом и ратовал за радикальное решение это проблемы, однако признавал, что определенная логика в противоположной точке зрения тоже имеется. Ну подумаешь, любит человек устроить дискуссию, как им разбираться с его врагом, а потом при каждой реальной возможности это сделать меняет решение? За этим человеком и похлеще странности водились…
Однако тот же реинкарнатор… Ладно, плевать, что это само по себе странно, что Император узнал о его существование не от него и возможно даже раньше него. Но как понимать его приказ насчет парня? Делай что с ним что хочешь, но с одним условием — проблемы и противники, которые ты будешь создавать и посылать на него, должны быть хотя бы теоретически решаемы имеющимися у него силами⁈
И ведь прямые приказы самодержца нарушить он не мог… Вот и приходилось изгаляться, вместо того, чтобы с самого начала отправить за тогда ещё беспомощным пареньком пяток Архимагов, дабы привели с гарантией…
С первого дня на своей должности он всеми способами боролся с душащими и ограничивающими его магическими клятвами, и большую из них он уже давно успешно обошел, обманул, перекинул на других людей, снял или ослабил до безопасного минимума. Держались пока что лишь самые ключевые, но и тут он постепенно одерживал верх.
Например, теперь он имел возможность вести дела даже с теми, с кем Империя вела войну. И это принесло ему уже немало пользы…
— Что ж, достаточно! — прервал, наконец, ко всеобщему облегчению Император всю эту бессмысленную демагогию. — Меня радует, все вы столь серьёзно относитесь к этому важнейшему вопросу. И горячность, с которой вы спорите и предлагаете решения этой проблеме, достойна похвалы, однако, выслушав и приняв к сведению предложения и аргументацию всех сторон я вынужден констатировать, что время решительных мер ещё не наступило. Однако то, как вы полны решимости…
Ну наконец-то! Полтора часа сотрясений, результатом которых, как обычно, стало полное отсутствие результата, подошло к концу, и теперь можно пойти и заняться чем-то действительно важным…
— Задержись, Богдан Ерофимович, — коснулась его разума мысль Императора, когда тот, закончив свой спич, отпустил присутствующих. — Подожди несколько минут за дверью кабинета.
Просьба Николая Романова была несколько неожиданной — обычно после подобных посиделок он шел упиваться вином и развлекаться с очередными фаворитками. Однако спорить и тем более возражать желаниям монарха Залесский, разумеется, не стал. Обойдя входящих в арки пространственных переходов чародеев, он вышел из кабинета, не забыв затворить за собой дверь.
Внутри остались лишь Императрица, сам государь и цесаревич, что так и не обронил ни слова за всё это время. Пытаться подслушивать или, упаси господь, ещё как-то провоцировать охранные чары императорской резиденции — ищите дурака! В этом месте, рискни он стать мишенью защитных систем, даже вся его мощь не спасет от гибели. Оглядев четвёрку замерших истуканами в парадной броне Старших Магистров лейб-гвардии, Залесский лишь молча хмыкнул и принялся терпеливо ждать.
Общение августейшей четы продлилось около четверти часа, после чего дверь распахнулась сама собой, приглашая на разговор заждавшегося гостя.
— Итак, друг мой, рассказывай, — потребовал Николай.
Начальник Тайной Канцелярии миновал две трети немаленького помещения и остановился в нескольких метрах от него. Цесаревич на этот раз сидел справа от государя, на месте, где совсем недавно находилась его мать. Которой, к слову, в кабинете уже не было…
— Что именно, мой государь?
— Ну например, как так вышло, что о наличии у Швеции мощного морского флота, причем вполне себе современного, оснащенного отличными английскими пушками и построенного далеко не самой дешевой магической древесины из наших лесов, стало известно лишь тогда, когда этот самый флот на нас напал? — чуть склонил набок голову самодержец.
Богдану Ерофимовичу вопрос не понравился, если не сказать грубее. Даже не сам вопрос — он-то как раз лежит на поверхности. А вот тон, взгляд, мимика, постановка и построение… И тем не менее своего удивления Залесский ничем не выдал, начав отвечать сходу.
— Шведы строили и копили суда тайно, мой государь, — заявил он. — Держали его подальше, маскировали под суда той же Британии или использовали в отдаленных регионах. Потому они и сумели ускользнуть от нашего внимания!
— Угу… Допустим, допустим… А что насчет Кристины Успенской, что все эти годы скрывалась у тебя под носом — прямо на вшивом эстляндском островке в Балтийском море?
— Государь, она Маг Заклятий школы Пространства. Магов этой специализации, даже с невысокими рангами, найти и уж тем более поймать непросто, что уж говорить о достигшей восьмого ранга?
— Тогда другой вопрос — почему Османская Империя и Британия на пару теснят в море нашего, фактически, единственного союзника — Испанию, что спасла нас в том году от полного разгрома, оттянув на себя изрядную часть османского флота и их чародеев?
— Я не начальник Генштаба Империи, мой Император, и не Министр Иностранных Дел, — пожал он плечами. — А вопрос помощи Испании находится в компетенции этой парочки, в зависимости от выбранного метода помощи…
Император задавал и другие вопросы, и с каждым из них Залесскому все меньше нравилось происходящее. Во первых, Николай Третий никогда всерьез и глубоко не интересовался его профессиональной деятельностью, если речь не шла о выполнение данного им же напрямую поручения или интриг столичной знати. А во вторых — все вопросы, которые он задавал, были из числа тех, честный ответ на которые выставил бы его где изменником, где полностью некомпетентным в своей работе, а где и вовсе практически уголовником.
Николай Третий никогда не обладал острым умом. Наоборот, то был примитивный, очень поверхностный и невнимательный человек… Во всяком случае, так казалось Богдану Ерофимовичу.
Так было до этого дня. Сейчас перед ним сидел насмешливый, ироничный, умный и явно хорошо осведомленный человек, который уже почти откровенно потешался ответам начальника Тайной Канцелярии.
— Давай подведем итоги нашего разговора, друг мой. Я задал тебе одиннадцать вопросов, Богдан, и ни на один не получил внятного ответа. Если суммировать услышанное от тебя, напрашиваются следующие выводы — мою Тайную Канцелярию способен обвести пальца даже ребенок, моя Канцелярия не способна ловить и обезвреживать предателей и шпионов, хотя это вообще ваша самая главная и первоочередная задача. Формирование Рейха, не говоря уж о том, что он изначально был нацелен на нас, подобно тарану на ворота, вы тоже проспали…
— Я не отрицаю, что у нас тоже были и есть ошибки и недоработки, мой Император, — твердо ответил чародей. — Но не ошибается лишь тот, кто ничего не делает. Главное, что побед и успехов у нас счету гораздо больше, чем промахов!
— Видишь, Алексей? — поглядел на цесаревича Император. — У нас топят целые флоты и вырезают полноценные армии, на нас из тумана выныривают неучтенные за десятки лет, потребовавшиеся на их создание флотилии из сотен кораблей, внезапно предают болгарские и прочие «братские» народы, защищать коих от осман мы полезли — а начальник Тайной Канцелярии заявляет, что у них побед больше, чем промахов! Ну ладно…
— Да уж, а ведь они себя едва ли не лучшими в мире открыто величают, — с усмешкой покачал головой Алексей Романов.
Ситуация уже порядком бесила Залесского. За последние десятилетия он окончательно отвык от того, что кто-то может отчитывать его. Даже сам Император никогда прежде не позволял себе подобного обращения в его адрес.
И сейчас, выслушивая, что самое обидное, справедливые в целом упреки, он медленно закипал.
— Я знаю, что это ты устроил так, чтобы мой младший сын отправился с армией к Выборгу. И что это по твоей указке ему внушали идею взять командование битвой в свои руки, а также поучаствовать в сражении лично. Знаю и о том, что ты неоднократно нарушал мой приказ оставить Александровскую губернию. Даже в курсе, что ты лишился одного из своих холуев, послав его разрушить Николаевск…
А вот теперь из тона Императора пропали вообще всякие шутливые, веселые или хотя бы тёплые нотки. Лицо стало непривычно серьёзным, а радужки слегка прищуренных глаз светились тёмно-лиловым светом.
— Я всё это знал и закрывал глаза, глупая пиявка. Мне плевать на твои мелкие махинации, на то, какую награду тебе дал Фолькунг или какого дьявола твои люди больше года вели партизанскую войну в собственной стране против своих же. Повторюсь — мне действительно начхать, что ты делаешь и с кем, пока твои действия не выходят за обозначенные мной рамки и не идут против моих приказов. Но терпеть неповиновение и нарушение моих приказов я больше не собираюсь… Непослушных псов, Богдан, обычно ничего хорошего не ждет. Я их и вовсе убиваю… Так что не забывай, чья ты псина, Залесский, и не разочаровывай меня больше. Ясно?
На миг кровавый чародей не сдержал свою ауру, полную ярости, и так подобно могучему цунами обрушилась на окружающих. Цесаревич, не ожидавший ничего подобного, рухнул лицом на стол, лишившись сознания. Недавно ставший Архимагом, он был неспособен выдержать подобное давление вблизи без активного использования магии. К которой он банально не успел прибегнуть…
Удивило чародея совсем не это. Богдана Ерофимовича Залесского удивила реакция Его Императорского Величества.
— Псина показывает клыки? — вскинул он левую бровь. — Тебя действительно надо хорошенько пнуть, чтобы раз и навсегда запомнил, на кого хвост поднимать можно, а на кого нет…
Внезапная тяжесть рухнула прямо на ауру и саму душу чародея, надавила многотонной каменной плитой на плечи, заставляя сбиться с дыхания и пошатнуться, справляясь с давлением силы сидящего напротив чародея.
Что ж, одно Залесский понял точно — с титулом сильнейшего мага в Империи он явно поспешил.