Армия шла длинной, узкой змеёй, подходя к славному городу Выборгу. Тысяча за тысячей шли солдаты в серых шинелях, тянули сани многочисленные тягловые животные.

Шли рядовые полки Имперской Армии, шли гвардии дворянских Родов, летели в небесах воздушные суда, то и дело проносились всадники на магических зверях по бокам длинных, уходящих за горизонт колонн пехоты.

— Андрей Валерьевич, батенька, ну что же вы, право слово, — обратился среднего роста зеленоглазый блондин к сидящему напротив него пожилому уже генералу. — С каких пор Род Онуфриевых порождает столь… нерешительных полководцев? Мой государь-отец оказался весьма милосерден и даже излишне добр — всерьез рассматривал их смехотворные условия заключения мира, несмотря на всю их смехотворность и необоснованность! Ну да ничего, уж теперь-то мы щелкнем обнаглевших викингов по носу как следует… Мало их Пётр Великий бил, необходимо повторить!

Разговор происходил на воздушном линкоре «Ярослав Мудрый», флагмане воздушной эскадры, прикрывавшей пешее воинство Империи. В кают-компании собрались старшие офицеры марширующей сквозь снега армии — три с половиной десятка генералов, командиры дивизий и корпусов, а также начальник объединенного штаба первого Северного Фронта — генерал-полковник Андрей Валерьевич Онуфриев.

Пожилой вояка в ранге Архимага и Старейшина своего Рода царедворцем никогда не был и особого опыта в обращении со столь высокородными особами, как великий князь Сергей Николаевич Романов, второй сын государя-императора, не имел.

А потому как объяснить сидящему напротив него, глядящему на подробную карту местности, на которой был ясно виден и приближающийся город-крепость Выборг, и сама их армия, двигавшаяся к славному городу, веками служившему щитом на пути возможных попыток шведов двинуться к столице Империи посуху, и даже вражеские войска, сейчас осаждающие город…

Так вот, как именно объяснить человеку, почти всю жизнь прожившему в столице, не имеющему воинского опыта и известному своими похождениями амурного характера, веселыми попойками и прочими непотребствами, среди которых война не значилась от слова совсем, что имеющимися у них под рукой силами вот так вот запросто «щелкнуть» шведов по носу едва ли получится, не знал. Но понимал, что просто обязан это сделать, ибо слишком многое было на кону…

Вот и поглядим, насколько хорошо у него подвешен язык и хватит ли его гибкости, чтобы уберечь войска от большой беды.

Выборг был мощной и хорошо укрепленной крепостью. И пусть никто уже несколько веков не верил, что со стороны Швеции Империи может грозить хоть сколь-либо серьезная угроза, но порядка ради её продолжали поддерживать в надлежащем состоянии.

Защитные чары, мощный гарнизон, дворянство с налоговыми льготами, чьим долгом было беречь границу со шведами и собственный Великий Род, заправлявший в тех краях почти всем — Дубинины…

Всё это вкупе с имеющимися там гарнизонами крепостей и расположенными в тех краях коронными частями делало это направление самым бесперспективным для наступления в данных обстоятельствах. Да и вообще — сама мысль о том, чтобы идти на столицу Империи, особенно сейчас, силами Швеции, выглядела воистину смехотворно.

Восемь миллионов солдат регулярной армии, около пяти сотен тысяч гвардейцев разных Родов, сильнейшие маги, в числе которых сам Император при всех регалиях Рода Романовых, мощнейшие стены и бесчисленные защитные и атакующие чары города… Да одних Магов Заклятий в данный момент в столице проживало более дюжины — и это лишь тех, о ком доподлинно известно! Архимагов насчитывалось более пяти сотен, многие тысячи Старших Магистров, лейб-гвардия Императора, Академия Оккультных Наук, бесчисленные духи, демоны, элементали, божества, даже ангелы, не говоря уж о неподдающихся никакому подсчету разного рода техномагических конструктах, творениях химерологии и просто прирученных чудовищах — по мнению генерал-полковника Онуфриева в данный момент в мире просто не имелось армии, что способна была бы взять в осаду великий город! Да ту же Москву взять, наверное, проще… Хотя там были свои особенности, связанные с возрастом города и его богатой на кровавые события историей, так что она тоже была тем ещё крепким орешком.

И потому нападение шведов на Выборг было абсолютно необоснованным, авантюрным решением, не имеющим никакого смысла ни в тактическом, ни в стратегическом плане.

Считать своих врагов глупцами, особенно загодя, Андрей Валерьевич привычки не имел. Один тот факт, что северяне сумели накопить достаточно сил, чтобы иметь возможность протянуть свои руки к Прибалтике, уже говорило о том, что там не дураки. А оттого всё происходящее казалось пожилому чародею весьма и весьма подозрительным…

— Предлагаю атаковать войско северян с марша, милостивейший государь! — подобострастно обратился к Сергею Николаевичу одетый в мундир Семеновского полка лейб-гвардии мужчина. — Разбить шведа и гнать в их поганое герцогство Финляндское, как гнал ваш великий предок этих собак под Полтавой! Вы покроете себя неувядающей славой, о вас будут слагать песни, потомки будут ещё веками поднимать кубки в вашу честь, прославляя славную Выборгскую викторию!

— Выборгская виктория… — покатал на языке эти слова великий князь. — Что ж, а ведь действительно звучит! Силён ты, конечно, звучные названия давать, Сашка. За то и люблю тебя, Орлов, за то и люблю! Господа и, разумеется, дамы — предлагаю тост! За будущую Выборгскую викторию! Не сомневаюсь, что этот день станет ещё одной славной страницей в истории русского оружия!

В огромной кают-кампании линкора присутствовали, разумеется, отнюдь не только три с лишним десятка генералов. Вместе с великим князем в путь отправилась и немалая часть его двора — почти две сотни дам и господ из разных дворянских Родов Империи, от средней руки до Великих. Наследников последних здесь, разумеется, не имелось, лишь рядовые их представители… Относительно рядовые — близкие родственники Старейшин.

И вся эта разношерстная компания, разумеется, отправилась в военный поход вместе с великим князем. Ведь как и все дети Императора, его второй сын был источником различных благ и возможностей для своего окружения — не столь могущественным и состоятельным, как его отец, разумеется, но и пробиться в окружение великого князя было куда проще, чем к его отцу или хотя бы старшему брату-цесаревичу.

В помещении, помимо офицеров и свиты великого князя находились десятки человек обслуги — лакеи, что разносили среди высокого общества шампанское в тонких хрустальных бокалах и маленькие, изящные закуски к алкоголю. В целом, кают-компания славного боевого судна больше напоминала зал для собраний великосветского общества в каком-нибудь дворце Петрограда, чем пусть и предназначенное для отдыха, но всё же помещение на военном корабле.

Большая часть генералов охотно подняла свои бокалы, салютуя тосту великого князя. Лишь некоторые из них, пусть и выпили — не выпить за подобное было бы как минимум странно — но общего веселого настроения не разделяли. В том числе и Андрей Валерьевич.

— Милостивейший государь, позвольте старику вставить несколько слов, — подал он голос, когда довольный собой и жизнью Сергей Романов положил опустевший бокал на поднос мигом материализовавшегося рядом лакея. — Касательно предстоящей кампании за Выборг.

Пожилого генерала, как и часть, пусть и меньшую, присутствующих здесь старших офицеров Имперской Армии, изрядно раздражал тот факт, что мероприятие, которое сам великий князь, приглашая на него высший командный состав двигающейся к крепости армии, обозначил как военный совет, превратилось в нечто среднее между балом и посиделками в каком-нибудь салоне Петрограда. Сотни лишних людей, лакеи, алкоголь, оркестр в углу, танцевальная площадка, где даже сейчас кружилось несколько десятков пар… Не таким себе представлял предстоящий разговор с неожиданно для всех свалившимся на их армию великим князем. Андрей Валерьевич, однако не понимал, что он, Старейшина даже не Великого Рода и всего лишь генерал-полковник, мог поделать? Оставалось лишь терпеть — как самого великого князя, так и всю ту свору прихлебателей, льстецов и лизоблюдов, что обреталась вокруг него.

— Конечно, Андрей Валерьевич, говорите, милейший! — вновь перевел на него свой взгляд Сергей. — Вы — командующий, назначенный отцом командовать этим походом, и я жажду приобщиться к вашему опыту и знаниям в военной науке! Ибо сам я, признаться, иногда ею пренебрегал, отдавая предпочтение куда более увлекательным и интересным занятиям — музицированию, поэзии и философии… В чем сейчас несколько раскаиваюсь, но согласитесь — кто бы мог ещё пять лет назад представить, что у кого-то хватит дерзости и глупости бросить вызов Российской Империи с оружием в руках⁈

— Действительно, предвидеть грядущее под силу одному лишь Господу Богу, — склонил голову генерал-полковник. — А нам, простым смертным, на подобное и надеяться не стоит. Однако кое-что можем и мы — например, пытаться разгадать замыслы противника, исходя из данных разведки, сведений, полученных от Тайной Канцелярии Его Императорского Величества, знаний характера и уровня компетентности вражеских полководцев а также благодаря здравому смыслу. Война, милостивейший государь, во многом есть плод двух родителей — математики и логики, и, коли вовремя к ним обратиться, можно многое просчитать и предугадать загодя.

— Что ж, это интересное заявление, — заинтригованно ответил старому генералу двадцатитрёхлетний великий князь. — Неожиданно философское даже, я бы сказал. И что же подсказывают вам математика и логика, генерал?

— В том-то и дело, ваше высочество, что ничего, — удивил его генерал. — И именно это и настораживает меня более всего. Враг, чей замысел непонятен и нелогичен, либо дурак, либо хитрец, устроивший западню и ожидающий, когда противник попадет в неё.

— Если вся проблема в том, что вы не понимаете замысла врага, господин генерал, то я, с позволения его высочества, готов пролить для вас свет на цели шведов, — вмешался молодой, щеголеватый дворянин в наряде, стилизованном под военный мундир без опознавательных знаков. — Буду рад услужить вашему высочеству и вам, Андрей Валерьевич, в меру своего скромного разумения.

— Да как вы!.. — вскипела стоящая слева и позади кресла Онуфриева женщина-генерал, но умолкла, повинуясь не глядя вскинутой ладони своего командира.

— Что ж, молодой человек… Если его высочество не против, то прошу — просветите нас, — согласился генерал-полковник.

— Излагай, Черненко, — кивнул Романов.

— Благодарю, — чуть склонился он. — План шведов, если задуматься и присмотреться к их диспозиции относительно Выборга и наших, приближающихся на подмогу к крепости, весьма прост.

С вытянутого в сторону карты пальца ударил тонкий луч света, которым чародей в ранне Ученика принялся водить, поясняя свои мысли.

— Враги надеялись, что за века, минувшие с последней нашей большой войны, защитные чары крепости пришли в упадок, а дворянские Рода, коим полагалось в случае войны первыми прийти на выручку коронным войскам и задержать вражеские войска до прихода основных сил, успели деградировать. Нападения большими силами с этого направления никто, по их мнению, не ожидал, и они попытались за счет эффекта внезапности захватить город. Вот только они просчитались — и дворянство, и коронные войска отреагировали как должно, остановив их попытку с наскоку взять запирающую им путь вглубь страны крепость. Весь план состоял в том, чтобы преодолеть главное препятствие одним махом, разорить крепость и окрестности, пожечь городки да сёла, набрать добычи и отступить раньше, чем они получат достойный отпор. Заодно предельно ослабив наши приграничные Рода и уничтожив большую часть расположенных в этих краях частей коронной армии, тем самым обезопасив себя от риска вторжения в великое герцогство Финляндское наших сил. Что, в свою очередь, позволило бы им сосредоточить больше сил и средств на других театрах военных действий, не говоря уж о трофеях… В том и заключался весь план противника — простой, как и все гениальное. Так меня учили в военной академии, и не думаю, что у шведов тактика и стратегия на столь базовом уровне сильно отличается от нашей.

Когда молодой человек закончил свою речь, на несколько секунд воцарилось молчание. Не абсолютная тишина, отнюдь нет — всё ещё играл оркестр, танцевали на противоположном конце зала парочки, позвякивали бокалы, срываемые присутствующими с подносов… Но даже так — с момента начала речи молодого мага большая часть присутствующих умолкла, прислушиваясь к магически усиленному голосу.

Первым отреагировал великий князь, начав неспешно аплодировать одному из своих приближенных.

— Браво, Юра, браво! Блестящая аналитика! Вот чувствуется потомственный, кадровый военный, чувствуется! Андрей Валерьевич, если вам нужен толковый офицер в штаб, советую присмотреться к этому молодому человеку!

К аплодисментам присоединилась большая часть присутствующих. Вот только если во взглядах свитских, бросаемых на военных, теперь ощущалась нотка превосходства — мол, как же, ходили все такие важные, а вас так легко заткнул за пояс один из нас — то генералы… Обладатели золотых эполётов глядели на молодого человека кто насмешливо, кто покровительственно, а кто и с откровенным презрением.

— Несомненно присмотрюсь, ваше высочество, — склонил голову Онуфриев. — Однако позволено ли будет мне вставить несколько замечаний?

— Разумеется, Андрей Валерьевич! — охотно кивнул великий князь. — С удовольствием послушаю, к каким мыслям вас натолкнули слова Юры.

— Благодарю, ваше высочество. Итак, молодой человек, отвечая на ваши слова о планах шведов касательно Выборга и окрестностей могу сказать следующее лишь одно — чушь несусветная.

Великий князь удивленно вскинул брови, тогда как сам Черненко нахмурился и уже открыл было рот, чтобы возразить… И промолчал, поймав хмурый, полный раздражения взгляд стоящей за спиной генерал-полковника чародейки в мундире с аурой сильного Архимага.

— Чушью же всё вышесказанное является по целому ряду причин, кои можно перечислять не один час, — продолжил Андрей Онуфриевич. — Я приведу лишь основные, базовые, дабы не быть голословным. Итак, начнем с намерением «внезапно» захватить Выборг.

Острый взгляд генерал-полковника буквально пронзил молодого Черненько.

— Мы уже не один месяц в состоянии войны со Швецией, их аристократия совершила несколько сотен набегов на наши территории, отгремело десятка два достаточно крупных стычек — вплоть до битв, где сходилось разом несколько десятков тысяч воинов с обеих сторон. Наш Север, даже если и был расслаблен поначалу, сейчас давно отмобилизовался и готов дать отпор интервентам, и ни о какой внезапности в подобных обстоятельствах речи быть просто не может. Это раз.

— Второе — насколько мне известно, любая масштабная войсковая операция должна преследовать некую логическую цель. Зачем обычно захватывают крепости? Для того, чтобы открыть себе путь вглубь вражеских территорий, дабы не оставлять в тылу вражеский гарнизон, что будет грозить ударить в тыл и нарушать логистику. Или, если нет намерения идти вглубь вражеских земель, то для того, чтобы сломить сопротивление на оккупированных территориях, посадить там уже свой гарнизон и с опорой на него удерживать данные земли… И всё это — не наш случай. Ибо Выборг слишком близок к Петрограду, под которым сейчас сосредоточена многомиллионная армия Империи. Даже если врагу каким-то чудом и удалось бы захватить город до прихода подкреплений, наш ответный удар просто похоронил бы шведов. Да и зачем? Их цель очевидна — Прибалтика. Всё, что им нужно на нашем направлении — это отразить возможную и вполне логичную с нашей стороны попытку ударить через Финляндию, дабы заставить их дробить силы и отвлекаться на защиту своих территорий. И зачем им в таком случае сейчас пересекать нашу границу здесь столь крупными силами? Они веками возводили на единственной нашей с ними сухопутной границе оборонительную линию, опасаясь, что мы можем отнять у них герцогство. И, скажу вам без прикрас, Стена Фолькунгов, как её называют, абсолютно справедливо признана одним из мощнейших оборонительных рубежей в мире. Им надо было держать там, вдобавок к постоянным гарнизонам, ту армию, что сейчас осаждает Выборг, но никак не бросать её в сомнительное наступление на наши земли… Они не могут не понимать того, что я сказал, но тем не менее мы имеем, что имеем — армия северян под Выборгом, а мы идём спешным маршем деблокировать крепость. Следовательно — они либо идиоты, либо что-то задумали.

Обведя взглядом собравшуюся публику, генерал-полковник со вздохом продолжил:

— Есть ещё множество иных причин, по которым четырехсот тысячному войску шведов просто нечего делать под Выборгом, но думаю, что нам хватит и этих. И как бы мне не хотелось, чтобы генералы врага были глупцами, по скудоумию своему лезущими на убой, но полагаться именно на этот вариант было глупостью уже с нашей стороны, ваше высочество.

На этот раз отвечать пожилому чародею никто не спешил. Сергей Романов, при всей своей кажущейся беззаботности и безрассудстве дураком отнюдь не был. Приведенные генерал-полковником доводы он принял к сведению и нашел достаточно убедительными, чтобы всерьез задуматься о происходящем.

Решение присоединиться к армии, отправляющейся очищать северную границу от шведов, молодой Романов принял сразу, как услышал о нем. Молодому Романову весьма хотелось подвигов и славы, хотелось показать себя, заставить говорить о себе и выйти из тени старшего брата, цесаревича Алексея, вот только как это сделать, он долгое время не представлял.

А затем по Империи начали греметь имена и фамилии героев войны. Даже если убрать реинкарнатора Николаева-Шуйского, были и иные примеры среди молодого поколения. Например, Илья Олегович Монин, двадцатисемилетний выходец из самого обыкновенного, средней руки Рода. Илья Олегович, будучи на южном фронте, в войне против осман, сумел себя проявить и прославить себя на всю Россию. В свои невеликие годы уже кавалер ордена Андрея Первозванного — высшего ордена Империи, он за три года войны из скромного, ничем не примечательного Адепта дорос до Старшего Магистра, и это лишь аспект магии!

Подвигов же, настоящих таких, с большой буквы П, у парня насчитывалось аж четыре штуки. В первый раз тот сумел заманить в ловушку элитный отряд осман во главе с Архимагом, где тех успешно и перебили. В чем тут подвиг? В том, что залившись алхимически стимуляторами молодой Адепт сумел провернуть всё, включая и истребление вражеского отряда, в одиночку.

Приманил врагов найденным после отступления основных сил артефактом седьмого ранга — российским артефактом. Разумеется, использовать сей предмет самостоятельно парень не мог, но даже если бы мог — одного предмета не хватило, чтобы нанести сколь-либо заметный ущерб троим Старшим Магистрам, двум десяткам Младших и возглавляющему их Архимагу. Однако Монин каким-то образом сумел повредить артефакт таким образом, что враги, во — первых, этого повреждения не заметили, а во — вторых — оставив себе возможность его дистанционно подорвать. Просто направив особое, почти неощутимое колебание маны через общий магический фон…

И данный предмет оказался лишь вершиной того айсберга неприятностей, что коварный молодой чародей приготовил врагам. Детонация первого предмета запустила цепную реакцию, заставившую прийти в действие ритуальные чары, взорваться огромное количество заложенного там пороха, лежащего под парой ящиков гвоздей, облитых святой водой, и ещё много, много чего… В общем, две дюжины сильных османских чародеев подобного просто не пережили. И провернул всё это жалкий Адепт… И вот таких деяний за Ильёй числилось ещё три штуки!

Были и другие молодые имена и фамилии.

Чем он, второй сын Императора России, великий князь Сергей, хуже? И вот он здесь… А этот пожилой генерал, который с трудом скрывал свое недовольство количеством свиты великого князя, был самым компетентным офицером в их войске — кто чего стоит среди генералов воинства, с которым он решил отправиться на войну, Сергей Романов узнал сразу, как решил покинуть Петроград.

— Что же вы предлагаете, Андрей Валерьевич? — уже серьёзно поинтересовался он.

— Я предлагаю воздержаться от бравых, но неразумных поступков вроде «атаковать с марша», — бросил он взгляд на лейб-гвардейца, предлагавшего подобное меньше четверти часа назад. — Действовать необходимо взвешенно, осторожно и без лишней спешки — время в данном случае работает на нас. Мы третий день в пути, до крепости ещё два дневных перехода. Дабы не подвергать армию излишнему риску, предлагаю разбить укрепленный лагерь на расстоянии дневного перехода от крепости. Уже сегодня к нам должны присоединиться Солдатов Федор Никитич и Анжела Леонидовна Кошкина, Маги Заклятий. В крепости — Алексей Дубинин, итого у нас трое чародеев восьмого ранга против двоих вражеских. А ещё у нас шесть с половиной сотен тысяч плюс около сотни тысяч в крепости против их четырех сотен тысяч. Будем действовать неспешно, аккуратно и так, чтобы наверняка — и тогда, милостивейший государь Сергей Николаевич, ещё долгие годы потомки будут поминать вас добрым словом и поднимать бокалы за славную Выборгскую викторию!

* * *

— Сколько еще эти увальни будут осторожничать⁈ — в раздражении поинтересовался облаченный в полный доспех чародей. — Я рассчитывал, что уж здесь-то нас ждет добрая драка — но эти недоумки вот уже одиннадцать дней сиднем сидят на одном месте и не шевелятся! Только не говорите мне, что они всерьез рассчитывают, что их смешные потуги создать нам проблемы со снабжением приведут хоть к сколь-либо заметному результату⁈

— Скажи спасибо, что они лагерь поближе передвинули, — сладко потянувшись прямо в воздухе, ответила ему закутанная в узорчатую мантию женщина лет тридцати. — Первую неделю вообще стояли в дне пути, пока к ним дополнительные силы не подтянулись! Очень уж осторожный у этих русских попался генерал… Этот Онуфриев — он вообще кто? Чем славен, где и когда себя проявить успел?

— В том-то и дело, что он вроде как должен быть типичным представителем офицерского состава Империи, что не видели серьёзной войны уже несколько поколений, — ответил третий участник беседы. — Признаться, зная, что с войском прибыл молодой русский принц, я ожидал, что они ринутся в атаку сразу же. Однако они сумели удивить…

Высокий, около двух с половиной метров ростом, он был закутан длинный, до самой земли тёмный плащ с натянутым на голову капюшоном, полностью скрывающим лицо здоровяка. Лишь из-под неестественной темноты сверкала серовато-стальным отливом пара холодных, нечеловеческих глаз. Почему нечеловеческих? Да потому, что у нормальных людей радужка глаз не светится…

— Ты на удивление много знаешь о русских, Сидри, — удивленно заметил первый. — Я думал, вам не присуще любопытство по отношению людям.

— И именно поэтому мой народ едва не исчез с лица планеты тогда, пять веков назад, — холодно ответил названный Сидри гигант. — Это многому нас научило, Ян. Теперь мы стараемся знать всё — и о друзьях, и тем более о врагах.

— Что ж, как скажешь, — хмыкнул Ян. — Но…

Что хотел сказать швед так и осталось неизвестным, ибо в этот момент русская армия, наконец, пришла в движение.

Рядовым солдатам шведской армии этого было ещё не видно, ибо вражеский лагерь, тянущийся вдоль всей линии горизонта на несколько десятков километров, находился в добром десятке миль. Однако эта троица, спокойно сидящая в одном из бесчисленных небольших шатров, в которых обитали офицеры младшие и средние офицеры — от лейтенантов до капитанов — рядовыми не являлись, с какой стороны не погляди на этот вопрос.

Никому из них не требовалось находиться на открытой местности, чтобы ясно видеть все, что происходит на той стороне разделяющего две армии поля. А там сейчас действительно было на что поглядеть…

Воздушная эскадра русских, прикрывающая пешее войско, была достаточно внушительна. До полноценной флотилии она, пожалуй, всё же не дотягивала, но лишь совсем немного… А может, и дотягивала — строго говоря, разница между огромной эскадрой и небольшой флотилией была слишком условна.

Три линкора, восемнадцать крейсеров различных категорий, от относительно легких и маневренных как для своего класса до закованных в листы броневой стали не хуже какого-нибудь европейского рыцаря — в латный доспех. Сорок один эсминец, тоже различных классов, более сотни корветов и фрегатов плюс москитный флот, который и вовсе никто не пытался считать — небольшие воздушные катера и яхточки и прочие малотоннажные суда, главным достоинством которых были скорость и маневренность…

По меркам Российской Империи — очень большая эскадра, не более. Для той же Швеции — большой воздушный флот, примерно сорок процентов от всех воздушных боевых судов.

Собственное воздушное прикрытие шведов было куда скромнее — один линкор, семь крейсеров, шестнадцать эсминцев и чуть более полусотни фрегатов и корветов. Москитный флот северян тоже заметно уступал русским — на глаз раза эдак в полтора.

Стоящий на берегу пролива город-крепость Выборг раскинулся таким образом, что осаждать его было максимально неудобно любому войску.

Прямо в середине пролива, на крупном острове, стоял крупный замок-форт, блокируя любую возможность подступить к городу напрямую, пешком. Полностью взять в кольцо крепость тоже не представлялось возможным — основная часть Выборга раскинулась на той стороне пролива, что была ближе к Петрограду. И для того, чтобы осадить его, войску Швеции пришлось сделать изрядный круг, обойдя немалые объемы воды, дабы разбить осадный лагерь напротив высоких, крепких зачарованных стен.

Но, вместе с тем, десятую часть армии пришлось оставить на другой стороне пролива, вместе с крупной морской эскадрой блокируя форт и бухту с иной стороны. Сложная диспозиция, из-за которой основные силы сейчас были зажаты между крепостью и основным войском русских…

Единственным заметным преимуществом северян было наличие морской эскадры — на воде у русских в данный момент не имелось ни единого боевого судна. И потому шведская морская эскадра могла почти свободно расстреливать город, изрядно портя тем самым кровь осажденным — постоянное поддержание щитов в активном режиме требовало немалых сил, и постоянная совместная канонада и обстрел боевой магией уже изрядно истощили резерв крепости.

И уже, судя по всему, не полезут. Морская эскадра шведов, выстроившись в боевой ордер, перестала пытаться беречь боезапас, обрушив на крепость всё, что могла, пока их товарищи на суше готовились к схватке.

Русских, с учетом всех подкреплений, было около восьми сотен тысяч. Также среди них ощущалось двое чародеев восьмого ранга и десятки Архимагов.

Артиллерия Швеции уже давно была развернута в сторону более опасного и многочисленного врага, расположившись на искусственных, посредством магии созданных возвышенностях, с которых было весьма удобно поливать огнём наступающие порядки вражеской пехоты.

Между цепочкой искусственных холмиков, на которых, подобно коронам на челах венценосных особ, покоились батареи зачарованных орудий интервентов, протянулась полоса превращенной в жидкую грязь земли с наклоном в сторону русских войск — чтобы атакующим имперцам пришлось не только идти по самые икры в ледяной, мерзко хлюпающей грязи, но и делать это в гору. Туда, где стояли на твёрдой земле полки и дивизии вооруженных винтовками с зачарованными патронами шведских стрелков, позади которых спокойно дожидались своей очереди отряды тяжелой пехоты, ручные чудовища и тяжелая кавалерия.