Рагнар Фолькунг, наследный принц Рода Фолькунгов, стоял на балконе королевского замка и глядел на медленно отплывающую армаду боевых кораблей. Стокгольм, столица и крупнейший порт Швеции, не радовал хорошей погодой — из серых, свинцовых туч неспешно лился на землю унылый дождь, порывы могучего ветра трепали флаги на мачтах, заставляя синие полотнища с желтым крестом яростно развиваться.

Одиннадцать линкоров, сорок шесть крейсеров, сто двадцать три фрегата, двести сорок восемь коретов… Никогда ещё крупнейшее из скандинавских государств не собирало такой силы на море — даже знаменитый Последний Викинг, Карл Двенадцатый, не имел подобного флота.

Столь огромный флот, само собой, никак не мог уместиться в пусть и достаточно большом, но одном-единственном порту. Да и не должен был — большая часть флота приплыла в эти воды из разных мест. Дабы скрыть столь огромную флотилию от русской Тайной Канцелярии, не зря пользующуюся дурной славой одной из самых эффективных тайных служб мира, шведам пришлось пойти на целый ряд различных ухищрений.

Часть судов годами стояли в далеких, пустынных фьордах, скрытые могучими чарами, часть очень долго пробыла в далёких плаваниях… Но больше всего кораблей просто-напросто ходили под флагами тайного союзника шведов — Британской Империи. Союзника, без которого этот флот попросту не появился бы у скандинавов — слишком дорогое удовольствие военный флот, особенно если для него нет достойного применения, кое-могло окупать его постройку и содержание. А таковой у шведского флота таких размеров не имелось. До этого дня не имелось…

Британия начала вливать огромные финансы в своего северноевропейского соседа пятнадцать лет назад, и Олаф Шестой Фолькунг, король Швеции, герцог Финляндский и с недавнего времени конунг Норвежский, прекрасно понимал, против кого, не жалея золота, помогает ему Елизавета Английская.

Российская Империя. Огромное, уродливое чудовище, что раскинулось от Балтийского и Черного морей до Тихого океана, вобрало в себя сотни народов, тысячи километров суши, обладало единоличным доступом к самому крупному и богатом ресурсами Разлому… Чудовище, что пять веков назад положило конец амбициям тогдашней Швеции войти в элитный клуб Великих Держав, отняв Прибалтику, Ингрию и Карелию, разбив армии, утопив большую часть флота и разорив экономику… А эти их Одином и Тором проклятые бородатые увальни в меховых шубах, так называемые бояре, лишили Швецию семи из двенадцати Великих Родов, перебив на пару с русским царем девять Магов Заклятий!!! Лишь одно радовало — рассорившись с Романовыми ещё пять столетий назад, бояре и поныне находились к ним в оппозиции. Иначе поколебать русского медведя и вовсе представлялось бы невозможным, даже с таким кретином на троне, как нынешний русский царь…

Отец и сын Фолькунги были на балконе не одни. Вместе с ними здесь же стояли семеро — трое Глав Великих Родов Швеции, Густавсонов, Эриксонов и Ингварсонов. Два Архимага и Маг Заклятий… Ещё четверо присутствующих носили куда более скромные одеяния, без такого количества могучих артефактов и со скрытыми аурами — ну право слово, не могли четверо безвестных Младших Магистров находиться здесь и сейчас, в присутствии столь высокородных и влиятельных персон.

— Магнус Аскильдсен, должно быть, сейчас вне себя от счастья, — нарушил тишину Густав Эриксон. — Ещё отец не раз повторял, что не будь гидро и аэро мантии столь полезны в морском деле, и этот фанатик морского дела не стал бы развиваться до ранга Мага Заклятий. Сколько уже лет старик мечтал повести наш флот на войну?

— Лет восемьдесят точно, — усмехнувшись в седые усы, ответил ему король. — Он примерно на полвека младше меня, и не слезает с палуб кораблей лет с пятнадцати. Помню, когда я только унаследовал престол и Главы знатных Родов королевства прибыли в столицу, чтобы принести клятву верности, Магнус был с отцом и младшим братом. Мне тогда было восемьдесят четыре, ему — тридцать шесть. С каким жаром он рассказывал о том, как брал на абордаж английских каперов незадолго до нашей встречи! Влюблённый в море человек… Только такому и можно доверить нашу Непобедимую Армаду!

— Тем удивительнее его решение в семьдесят лет пойти служить на королевский флот, который почти не участвовал в конфликтах, — заметил Ларс Ингварсон. — Аскильдсены издревле славились своими морскими набегами и моряками, и когда их сильнейший маг и лучший мореход, человек, отказавшийся от власти над своим Родом в пользу младшего брата, вдруг ушёл на королевский флот, я был поражен. Прошу, Ваше Величество, удовлетворите любопытство, терзающее меня вот уж большую часть моей жизни — что вы предложили Морскому Волку, что он бросил всё и согласился на подобное?

— Я пообещал ему этот день, — повёл рукой в направлении гавани король. — Пообещал день, когда именно он возглавит величайший флот, что когда-либо видело это море, и поведет его на войну, что снова сделает Швецию Великой, а его самого впишет в анналы истории как одного из тех, кто сделал это возможным. И он действительно славно потрудился, обучая экипажи и капитанов, курируя постройку судов и их сокрытие от чужих взоров.

Корабли неспешно отплывали, ничуть не опасаясь усиливающегося ноябрьского шторма, а трое Глав Великих Родов и король всё продолжали светскую, беззаботную беседу. Время от времени они бросали взгляды на стоящих чуть поодаль наследного принца и четверку молчаливых чародеев, но ни обратиться к Рагнару Олафсену, ни уточнить у его отца-короля о личностях таинственных незнакомцев Главы не решались.

Спокойный разговор плавно протекал, крутясь вокруг воспоминаний о днях былых, известных личностях, мировых событиях, последних новостях касательно гремящей в мире Первой Мировой Войне…

— Молодой герой русских, по слухам, сразил в бою не просто одного из сильнейших Повелителей Мертвых Цинь, но самого Императора Мёртвых, — заявил Пер Густавсон. — Аристарх Николаев-Шуйский, согласно моим источникам — бывший Наследник Рода Шуйских, ушедший из Рода и эмансипировавшийся, ещё более талантлив, чем его мёртвый папаша. Маг Заклятий в двадцать два, создал в восемнадцать свой Род и спустя всего лишь через четыре года Николаевы-Шуйские стали Великим Родом… В кругах аристократической молодежи и среднего поколения он — едва ли не главный кумир и знаменитость.

— Да что уж там аристократия русских, этот молодой прощелыга у них нынче общенациональный герой! — подхватил Ларс. — Мои люди докладывают, что во всех кабаках от Петрограда до Царицына — это один из крупнейших городов русского Юга — простолюдины пьют в его честь, а их скальды не устают слагать песен в его честь!

Рагнар, слыша эти слова, слегка скривился, но промолчал. Тем не менее, увидевшие первую за весь разговор реакцию принца Главы продолжили развивать тему:

— А ещё они даже не пытаются скрывать, что парень — реинкарнатор! — воскликнул Густав. — Даже не знаю, глупость это или какая-то их уловка… С одной стороны — Маг Заклятий в двадцать два, за четыре года из ничего создавший Великий Род, никем иным и быть не может. Да что уж там — он даже для реинкарнаторов слишком быстро и слишком многого достиг… С другой — Шуйские не просто аристократы, это один из самых богатых и могущественных Родов не только у русских, но и вообще в мире. И чтобы такие, как они, упустили из своих цепких лап реинкарнатора? Ведь с таким, как он, их Род и вовсе мог достичь немыслимых высот… Возможно, даже претендовать на корону Романовых, чем черт не шутит?

— А возможно, именно потому он и не в их рядах, — возразил ему Пер. — У Шуйских уже есть Маг Заклятий, причем, судя по тому, что рассказывают немцы, этот их Фёдор чудовищно могуч. Как говорил один мой знакомый, лично видевший его в деле, этот Шуйский обладает просто колоссальной личной силой. Он даже сильнее, чем их Кайзер, а тот, насколько известно, Маг Шести Заклятий. Наличие реинкарнатора вдобавок к такому магу в их рядах Романовы бы точно не потерпели — и без того многие считают, что предыдущего Главу Шуйских убили именно по велению Императора Николая. Вот и пришлось избавиться от парня… Хотя я был бы только «за» посмотреть на усобицу между Романовыми и Шуйскими. Желательно поддержанными остальным русским боярством, дабы свара как можно кровавей вышла…

На этих словах остальные участники беседы невольно согласно закивали. В Швеции, даже без учета нынешней обстановки, не нашлось бы ни единого аристократа, что не согласился бы с последним высказыванием Пера Густавсона — зла своему могучему восточному соседу они желали давно, дружно и вполне себе искренне. Вот уж более пяти веков желали — с тех самых пор, как русский царь Пётр, отлив из церковных колоколов артиллерийские орудия и ядра к ним, а также оплатив на последние деньги в своей казне работу грамотных артефакторов, что зачаровали всё это для русской армии, разгромил их возлюбленного Последнего Викинга при Ворскле, именуемой русскими варварами Полтавой.

Северная Война, длившаяся двадцать один год, в целом была, пожалуй, самым болезненным эпизодом в истории гордых шведов. Накопившая немалые богатства, промышленно развитая, полная искусных магов, особенно гидро и аэромантов, Швеция в те годы уверенно вошла в число сильнейших держав планеты. Балтийское море уже не первое десятилетие называли шведским озером, их флот был одним из крупнейших, современнейших и сильнейших, торговля приносила всё большие доходы и сам Карл уже подумывал о том, чтобы поучаствовать в войне за Испанское Наследство на стороне короля Людовика — тот готов был платить немалые деньги за то, чтобы потомки викингов всерьёз взялись за Англию, выключив её из борьбы и оставив Габсургов один на один с Бурбонами…

Русских, что в те годы едва-едва держали границы с Разломом, никто всерьез не воспринимал. Да и как иначе? Вся государственность истощенной войнами, смутами, мятежами и неурожаями страны держалась буквально на честном слове. Развалиться на десятки мелких независимых княжеств стране не позволяли ровно две силы — бояре и церковь. Первые всерьёз, хорошенько надавали по зубам Польше, решившей, что после очередного переворота, во время которого молодой тогда Пётр отнял трон у сестры-узурпаторши, а также сумели не допустить совсем уж трагедии из поражения в очередной русско-турецкой войне, отгремевшей при Софье. Лишь бояре и их Рода, потратив огромные силы и понеся немалые потери, защитили страну от внешних врагов…

Церковь же скрепила зашатавшееся под гнетом непрерывных бед государство изнутри. И она же сделала всё, чтобы попытки отдельных аристократических Родов обрести официальную независимость и отделиться не увенчались успехом. Успехом, который мог бы послужить весьма дурным примером для остальных…

В общем, когда государство, что само едва дышало на ладан, вдруг вступило в схватку с не знавшим тогда поражений Карлом и возвысившейся Швецией, никто себе и представить не мог, что эта война продлится дольше одного, максимум двух лет.

Все ожидали, что Карл, примерно наказав потерявшего связь с реальностью Петра, вновь вернется к делам остальной Европы. Кто же знал, что после первых поражений русский царь не просто не опустит рук, но и умудрится изрядную часть боярства, уже уставшую от войн и всеми силами уклонявшуюся от участия в новой, уговорить вступить в свою новую армию?

Что полки «нового строя» и современная европейская артиллерия (зачарованная итальянскими специалистами по пушкам и мортирам) Петра в сочетании с мощью и опытом боевых магов бояр окажутся столь чудовищно эффективны. Что закалённая, считающаяся одной из лучших, если не самой лучшей в Европе, армия Карла будет удирать из-под Полтавы так, что едва не оставит раненного, истратившего всю до последней капли ману Карла на поле боя, в руках сцепившихся с ним Шуйских, Долгоруких и Нарышкиных⁈

В общем, русских шведы ненавидели глубоко, сильно и искренне. И любым их неудачам радовались сильнее, чем собственным успехам — сильнее русских ненавидели, пожалуй, лишь османы. Что было неудивительно — шведы со своим могучим соседом воевали лишь пять раз, тогда как османы — уже тридцать четыре. Один только нынешний, двадцать третий век от рождества Христова помнил две русско-турецкие войны, не считая нынешней.

— Какова бы ни была причина, по которой Шуйские упустили его из рук, Романовы их оплошность не повторили, — вмешался один из молчавшей до того четверки.

После того, как взгляды всех присутствующих скрестились на нём, чародей отвесил короткий поклон королю и продолжил:

— Аристарх Николаев-Шуйский не просто развил свой недавно созданный род до уровня Великого. Родовые Земли Николаевых-Шуйских находятся на территории Александровской губернии, которой правит Павел Романов. Тот самый, что практически открыто выступает противником…

— Мы в курсе, кто это такой, — резко перебил его Густав Эриксон. — Переходи к сути… кем бы ты там ни был.

— Что ж, как пожелает Глава Великого Рода, — с почти незаметной усмешкой кивнул он. — Этот Аристарх намеревается взять в жены незаконнорожденную дочь Павла Романова — Хельгу.

— Бастардку? Он что, не может найти себе достойную партию из числа дочерей любого иного Великого Рода? — удивился Ларс Ингварсон. — Даже то, что она бастардка Романовых, не может послужить оправданием столь глупого решения. Или он заключил помолвку раньше, за счет чего и получил достаточную поддержку, чтобы достичь нынешних высот?

— Возможно, это тоже отчасти повлияло на его решение, — не стал спорить безымянный чародей. — А ещё Хельга — не просто бастардка Романова, но и внучка Тойво, Главы Великого Рода Валге и некоронованного короля русской Прибалтики. Плюс она в двадцать три года уже Архимаг, причем не просто комнатный цветок, как можно было бы ожидать — есть достоверная информация, что она принимала весьма активное участие в кампании против Цинь, приняв участие не в одном сражении.

— Архимаг в двадцать три? — недоверчиво переспросил Густав Ингварсон. — Она что, ещё один реинкарнатор? Не многовато ли их у русских?

— Никто не знает, реинкарнатор она или нет, — заговорил молчавший всё это время Рагнар, сын Олафа, Наследник Фолькунгов и принц Швеции. — Помимо скорости магического развития никаких иных признаков, характерных для реинкарнаторов, у Хельги Романовой не выявлено. Господа, прежде, чем разговор снова свернет к непринужденной светской беседе, позвольте поинтересоваться — может ли Швеция рассчитывать на участие Великих Родов Эриксонов, Ингварсенов и Густавсонов в войне против этих немытых варваров?

На лице короля быстро мелькнула тень неодобрения, не укрывшаяся от троицы Глав. Переглянувшись меж собой, они беззвучно обменялись быстрыми телепатическими посланиями.

— Признаюсь, мой принц, мы были бы только рады поучаствовать в убийстве русского медведя, но у нас есть несколько вопросов, — ответил за всех единственный из троицы Маг Заклятий Ларс Ингварсон. — Позволите ли нам услышать ответы на них, прежде чем мы ответим на ваш?

— Спрашивайте, — кивнул принц.

— Зачем нужно усиливать эскалацию конфликта? — слегка склонил голову набок Ингварсон. — Нынешнее его течение, несмотря на всю кажущуюся вялость и малоэффективность, приносит прекрасные плоды при минимуме усилий. Русские уже готовы платить нам контрибуцию и уступать земли без боя, плюс наши силы захватили один из портов в Курляндии и постепенно его укрепляют… Так к чему же отправлять в бой такие силы, рискуя тем, что идиот на русском престоле перестанет валять дурака и мешать своему же государству? Если наши силы встревожат Петроград сильнее, чем сейчас, Николай может попросту приказать своим войскам и всё ещё лояльным Родам отправиться наводить порядок. И тогда, боюсь, нам придется весьма непросто…

— Потому, что так или иначе, но русские перекинут войска в Прибалтику, — ответил Рагнар. — А их флот, не императорский, а частные военные суда приморских аристократов, собранный воедино, может доставить нам немало проблем. Не говоря уж о сухопутных войсках, воздушном флоте и боевых магах… Пока они не собрали эти силы в кулак, нам необходимо нанести удар первыми. Не как сейчас, а в полную мощь — пустить ко дну весь оставшийся Балтийский флот русских и сжечь каждую, даже самую малую гавань и морскую верфь, способную выставить или построить боевой океанский корабль. Мы должны истребить Валге и собравшуюся вокруг них прибалтийскую аристократию, заблокировать Кёнигсберг с моря, разгромить их воздушный флот и коронные войска в регионе и как можно быстрее укрепиться на захваченных территориях! Потому, что иначе либо к Валге придет подмога — от того же Павла Романова, с которым они не первый десяток лет в союзе, либо от бояр, либо от лояльного Императору дворянства, и это на порядок усложнит нам задачу. Это достаточная причина для того, чтобы «усилить эскалацию»?

— Приемлемая, — кивнул Пер Густавсен. — Тогда следующий вопрос, ваше высочество. Все мы прекрасно понимаем, что такое количество морских и воздушных судов, сухопутных войск, боевой техники, артиллерии и магов невозможно собрать на одни лишь доходы Швеции. Уж во всяком случае без одобрения Риксдагом (шведским парламентом) подобных расходов… хотя и с ним сомнительно. А вам ещё только предстоит выбить из него деньги на военные расходы.

— Англия, Ваше Высочество, — жестко сказал Густав Эриксон. — Вступит ли в войну Англия или всё также предпочтет оставаться за кулисами?

Троица Глав отбросила показную почтительность и подобострастие. Теперь они выглядели теми, кем являлись на самом деле — высшими аристократами, лидерами могущественных Родов, от поддержки и одобрения которых, в немалой степени, зависел даже сам король.

И проигнорировать их ни король, ни принц не могли. Ибо Фолькунги остро нуждались в поддержке этой троицы, чтобы склонить Риксдаг к принятию военного бюджета.

— Вступит, — ответил король без колебаний. — Но лишь при одном условии — мы должны нанести русским такое серьёзное поражение на море, которое подорвет оставшиеся сил их морского флота. А лучше — ещё и воздушный флот врага проредить, но это уж как получится… И тогда, сразу после этого, Роял Нави пустит в ход второй, четвертый, пятый и седьмой флоты. А также высадит в помощь нашим сухопутным силам десант, вышлет нам на помощь магов, Небесных Рыцарей верхом на валлийских драконах и орды творений своих химерологов, которых выкинет на Севере Российской Империи, послав истреблять под корень коренное население целыми городами.

— А есть ли какие-либо гарантии, что бритты выполнят своё обещание? — уточнил Эриксон, удивленно переглянувшись с товарищами. Столь уверенный и быстрый ответ короля оказался для них неожиданностью. — Поймите меня правильно, Ваше Величество — Вашему слову мы верим, но вот слову британцев у нас подобного доверия нет.

Вместо короля, дождавшись отцовского кивка, ответил принц Рангнар.

— Здесь, господа, — достал он из пространственного кармана лист белого, дорогого пергамента и протянул троице аристократов. — Всё вышеперечисленное указано здесь. Как вы можете видеть, в договоре подробно прописано, при каких обстоятельствах, как и в каком объёме или форме должны помочь нам британцы.

— Подписано принцем Уэльским, Королевой Елизаветой, канцлером Кромвелем и первым Лордом-Адмиралом Великой Британской Империи… — изумленно заметил Густавсен. — Гарантами принесенных здесь клятв выступает Аусвиль Нетрезим, Четвертый Король Инферно, чтобы это не значило…

— Король Инферно — это существо, намного превосходящее сильнейших, Великих языческих Богов. Тех самых, что стоят во главе Пантеонов, — пояснил изумленной троице Рагнар. — Немногим уступает Архангелам и Князьям Ада. Инферно же — План Бытия, нижайший в мироздании, место, откуда произошли все известные нам демоны. Настолько ужасное и населенное столь опасными существами, что те демоны, которые известны нам благодаря Темным Богам и язычеству — это проигравшие борьбу за выживание и бежавшие куда глаза глядят эмигранты.

На этот раз троица молчала куда дольше, даже не пытаясь скрыть свои переговоры посредством телепатии. Ни король, ни принц их не торопили, молча глядя на колоссальный флот, отплывающий в море. Будучи могущественными чародеями, они даже без всякой магии видели гораздо дальше и лучше любых смертных, а уж с применением заклинаний…

— Последний вопрос, ваше высочество, — заговорил наконец Ларс Ингварсон. — Позволите?

— Спрашивайте, — кивнул, поглядев на него, принц Рагнар.

— Кто эта четверка позади вас?

— Я уж думал, что вы никогда об этом не спросите, — усмехнулся Рагнар. — Что ж, думаю, уже нет смысла хранить эти секреты… Снять маскировку!

И сам первым последовал этим словам. Тройка Глав отшатнулась, распахнув от изумления рты — им навстречу ударили пять могущественных, переполненных силой и мощью аур. Аур, принадлежащих магам восьмого ранга — принцу и четверке, стоящей позади него.

— В прошлой жизни меня звали Ивар, — с усмешкой сообщил принц Рагнар потрясенной троице. — Ивар Кровавая Ладонь, Великий Маг Четырех Сверхчар. Эти четверо позади меня — мои ученики и последователи. Помимо них ещё семьдесят два моих последователя плывет с Магнусом Аскильдсеном — шестеро Магов Заклятий и семнадцать Архимагов сорок девять Старших Магистров. Это помимо известных вам чародеев — как из числа различных Родов, так и из Рода Аскильдсен… Скажите, почтенные Главы — удовлетворили ли мы с отцом ваше любопытство в полной мере? Убедили ли мы вас в том, что достойны вашей помощи и поддержки?

— Безусловно, Ваше Высочество, — первым сориентировался и ответил Ларс Ингварсон, преклоняя одно колено и опуская голову. — Прошу понять и простить наши дерзость и сомнения, я…

Остальные двое повторили действия Ларса почти без задержки, лишь долей секунды позже. Усмехающийся Рагнар Фолькунг жестом заставил умолкнуть Ларса и обратился к коленопреклоненной троице:

— Мне безразличны оправдания вашей троицы. Если бы не доброта и благородство моего почтенного родителя, короля Олафа Шестого, я бы и говорить с вами не стал, но на ваше счастье я слишком люблю и уважаю его, чтобы поступить вопреки его желаниям… Итак, мой почтенный отец всё ещё даёт вам шанс приложить руку к возвращению утраченного нашим королевством и народом величия. Так отвечайте же — вы с нами против русских или будете сидеть по своим норам⁈

— Разумеется с вами, ваше высочество! — торопливо воскликнул Густав Эриксон. — Наши войска и чародеи, а также голоса в Риксдаге…

Десяток минут спустя, когда троица Глав покинула балкон королевского замка, а четверка Магов Заклятий отправилась выполнять поручение их господина и учителя, отец и сын, наконец оставшиеся наедине, вновь молча уставились на самый могущественный в истории их государства флот.

— Ты уверен, что не поспешил с раскрытием своей природы, сын мой? — наконец заговорил король Олаф. — Я вполне мог убедить их и без подобного шага… Не говоря уж о том, что твоя грубость могла быть воспринята как оскорбление.

— Мы итак чересчур долго скрывали факт того, что я реинкарнатор, отец, — уверенно ответил Рагнар, не отрывая взгляда от уходящего вдаль флота. — Я осознал себя тем, кто я есть, ещё в четырнадцать. С тех пор минуло двадцать три года, в течении которых мы собрали всех одаренных чародеев, каких только смогли сыскать, организовали ряд своих факторий в Арктике и на Антаркиде, добывая у тамошних Разломов магические ресурсы, развернули производства боевой техники согласно тем данным, что я предоставил… Сверхлёгкие и сверхтяжелые пилотируемые боевые големы, рои автоматических големов с центральной станцией-маткой, новый тип артиллерии, технология, удешевившая почти два с половиной раза строительство боевых судов… Фолькунги сейчас — не первые среди равных, полностью зависимые от милости Риксдага и вынужденные заискивать перед Великими Родами.

Почтительный и благожелательный принц, спокойный и хладнокровный сын и наследник трона исчез. Сейчас на место Рагнара Фолькунга пришло иное, истинное «я» — Ивар Кровавая Ладонь, Ивар Лодброк. Великий Маг Четырех Сверхчар, волшебник, последовавший за Великим Темной Звездой, мечтавший уничтожить вместе с ним прежний мир, возвысившись за счет принесения его в жертву до Среднего Бога. Для начала — Среднего, а затем, чем демоны не шутят, и Старшего — кто знает?

— Нет, ну ты слышал, отец? — зло прошипел он после короткого молчания. — Эти сволочи ещё и издеваться надо мной вздумали! Подняли тему про эту отвергшую меня русскую курицу! Да ещё пытались делать вид, будто не в курсе всех обстоятельств вокруг этой Хельги… Что же до второго твоего вопроса… Ты был к ними куда милостивее, чем они того заслуживают, отец. Был предупредителен, мягок, ждал, когда они сами выкажут желание поддержать нас… И гляди, к чему это привело⁈ Эти ничтожества, двум из которых, несмотря на все ресурсы, деньги и возможности их Великих Родов даже не хватило таланта взять восьмой ранг, осмелились допрашивать тебя, отец! Тебя, короля Швеции и их сюзерена! — воскликнул он. — Говоришь, сочтут мою грубость за оскорбление? Так я им не грубил — я их оскорблял! У меня давно готовы планы, кем и как заменить каждого из этих троих в их собственных Родах. Некоторые сложности возможны лишь в случае с Ларсом Ингварсоном — этот, признаюсь, кое-чего стоит и власть в Роду держит крепко. Двое же других… Отец, мне сложно воспринимать всерьез Глав Великих Родов, не сумевших взять планку восьмого ранга.

— Я тоже достиг этого ранга лишь пятнадцать лет назад, благодаря твоей помощи, — негромко заметил Олаф. — Мне полтора века, но столь долго я прожил в основном благодаря алхимии. Меня ты тоже считаешь ничтожеством?

— Ты — мой отец, — не раздумывая ответил Рагнар. — В прошлой жизни у меня не было отца… Так что ты мог быть хоть не одаренным — моё отношение к тебе было бы неизменно. Благодаря ритуалу Слияния с Духами ты, я и наши приближенные способны жить практически вечно, так что мы бы в любом случае сумели поднять твою силу до восьмого ранга.

— Это двойные стандарты во всей красе, сынок, — покачал головой пожилой король.

— Даже не подумаю этого отрицать, — согласился реинкарнатор. — Так и есть, и мне плевать. Да и вообще — смысла продолжать эту тему я не вижу, отец. Главное, что теперь у нас есть подавляющее большинство в Риксдаге, все три оставшихся Великих Рода дадут нам войска, магов, деньги и ресурсы, а большего от них и не требуется. Не будем забивать себе голову уже решенными проблемами.

— Каков наш следующий шаг, сын? — молча согласился с ним король.

— Балтийский флот русских должен быть разгромлен наголову, — ответил тот, кого в этом мире знали как Рагнара. — Англия должна вступить в войну… Морской флот в надежных руках, кого назначить над воздушным тоже примерно ясно, а вот сухопутные войска мне придется возглавить лично. Уж прости, отец, но придется оставить все здешние проблемы и дела на тебя.

— Уж с этим я как-нибудь да справлюсь, — ответил король. — Главное — останься цел и невредим.

На это принц Рагнар ничего не ответил. В его голове крутилась одна навязчивая, прилипчивая мысль — случись ему схлестнуться в бою с этим русским реинкарнатором, столь рано достигшим восьмого ранга, за кем осталась бы победа?

И что-то подсказывало Рагнару-Ивару, что эта война позволит узнать ответ на этот вопрос…