Цветок, забранный из бабушкиного дома, постепенно оживал, как и сама Женя. Она поворачивалась к солнцу, греясь в его лучах, и впитывала каждое мгновение. Сейчас она ощущала особую связь с родным городом: он наблюдал, как она росла, бегая по улицам и разбивая коленки, и единственный провожал ее на вокзале, пока Женя стояла на перроне и уговаривала себя не сдаваться, хотя все, что она тогда могла, – это сесть в поезд, трусливо выключив телефон, и отвернуться от окна.

Недавно Сава пригласил Женю на их первое свидание – ей все время казалось, что оно должно было случиться гораздо раньше, еще после школьного выпускного. В этот раз Женя не прятала себя за мешковатой кофтой и широкими джинсами. Она хотела, чтобы Сава видел ее. Не только подругой, которая постоянно была рядом с ним, но и красивой девушкой. Женя делала первые неуверенные шаги, исследуя свою привлекательность. Когда они встретились, Женя сразу поняла по Савиному взгляду, что он смотрел на нее как парень, а не как лучший друг.

Сава подарил ей букет светло-розовых хризантем с желтыми сердцевинками, словно маленькие солнышки.

– Это так странно. Мы столько знакомы, а я не знаю, любишь ли ты цветы.

– Ты никогда не спрашивал.

– А ты никогда не говорила.

Женя улыбнулась. Она была равнодушна к цветам, но ей нравилось внимание Савы. Они сидели в кафе, задавая друг другу вопросы и делая вид, что знакомятся. Сава выглядел открытым и заинтересованным в общении. Он улыбался, смеялся и много шутил. Во время разговора дотрагивался до Жениной руки и смело глядел ей в глаза. Женя отвечала ему тем же. Она чувствовала себя слегка скованно из-за взглядов посторонних людей – вряд ли им было дело до них, но Женя помнила, что в маленьком городе нет места для тайн. Женя не планировала скрываться, но надеялась хотя бы первое время оставаться незамеченной, чтобы позволить себе во всем разобраться и прожить это – их второй первый поцелуй у пруда, теплые объятия и волнующие прикосновения.

После кафе они решили прогуляться по городу и набрели на мост, на котором, как Жене когда-то казалось, закончилась их дружба. Настроение Савы переменилось.

– Я тоже думал о прошлом, – тихо сказал он, подходя к перилам. Женя взглянула на его спину, вспоминая ту ночь с тоской и нежностью, которые перемешались в странный клубок. – Ну и вообще о всяком.

Возможно, Сава собирался сказать, что они не могут быть вместе, потому что совсем скоро наступит осень и они снова разъедутся. Женя заволновалась. Она оставила букет на том самом бетонном бордюре и подошла к Саве, который по-прежнему молчал. Он бросил на нее короткий взгляд через плечо и сплел пальцы в замок, опираясь предплечьями на перила.

– И что придумал?

Женя осознала, что боялась вновь потерять Саву, хотя он только появился в ее жизни. Они упустили половину лета. В очередной раз. Это уже походило на традицию.

– Наверное, мне нужно извиниться.

– За что?

– За то, что не должен был тогда целовать тебя.

– Я сама тебя поцеловала, если ты не забыл.

– Да. Но ты была пьяна.

– Как и ты. Сава…

– Да?

– Ты же хотел этого?

– Да. Правда… не так. – Он повернулся к Жене и улыбнулся. Почему-то ямочка на левой щеке была гораздо заметнее, чем на правой. Женя подавила в себе желание дотронуться до нее кончиками пальцев. – Хотя бы…

– Только не произноси запрещенное слово.

– Не буду. И еще… За телефон тоже. Правильнее было бы сразу сказать тебе, что с ним все в порядке. Но я… Не знаю. Не удержался.

– Ну, по крайней мере, мы сравняли счет.

– А мы разве в чем-то соревнуемся?

Сава протянул Жене руку, и та вложила в нее ладонь. Серебряная змейка сверкнула глазами-фианитами.

– Нет.

– Наверное, это прозвучит паршиво. И возможно, мне лучше молчать, но я как будто хотел… задеть тебя в ответ? Ты задела меня и уехала, оставив с кучей вопросов. Я все время чувствовал незавершенность. Было бы легче, если бы мы поссорились. Накричали друг на друга, наговорили кучу ужасных слов. Но не так. – Сава опустил взгляд и погладил колечко-змейку. – У тебя умерла бабушка, а я думал о том, что мне плохо. И тогда на вечеринке Лиды… Когда ты написала мне, я ничего не ответил, потому что это показалось мне справедливым.

– Но тот твой пост…

– Я ждал, что ты мне напишешь.

– Чтобы ничего не ответить?

Нахмурившись, Сава выпустил Женину руку из пальцев:

– Не знаю. Я ждал, но не подумал, что буду с этим делать. А потом ты подошла ко мне на вечеринке как ни в чем не бывало. Но все уже было по-другому.

– Да.

– И я просто растерялся.

– Я тоже, – призналась Женя. – К тому же ты выглядел таким… не Савой. – Она улыбнулась и коснулась его волос.

– Ладно. Может быть, я был недостаточно надежным другом, если ты не смогла довериться мне. И молча уехала.

Женя расстроенно покачала головой. Саву все еще беспокоило это: сумеют ли они когда-нибудь перешагнуть через прошлые обиды?

– Нет. Все не так. Дело было не в тебе. И не в Рите. Не в маме, не в ком-либо еще. Дело во мне. Тогда я не могла говорить об этом. Ни с кем. И думать об этом тоже не могла. Старалась жить так, будто ничего не произошло. Мне было легче от мысли, что все по-прежнему, что бабушка просто ждет меня дома. Наверное, мне это было нужно. Ведь теперь я стою здесь, с тобой, и… разговариваю.

– Кажется, все так. – Сава улыбнулся: огоньки в его глазах вновь зажглись. – Но если что, ты же в курсе, что тебе необязательно переживать все одной? Ты всегда можешь попросить о помощи. Меня, Риту, маму. Мы не заменим тебе бабушку, но…

– Значит, я могу попросить о помощи прямо сейчас?

Сава кивнул:

– Если это не криминал.

– Ну вот, я так и знала. Я еще не успела попросить, а ты уже сливаешься.

– Ни в коем случае!

– Хорошо, ладно… – Женя прикусила губу и замолчала, потому что Савина ладонь оказалась у нее на талии поверх легкого муслинового платья. Он притянул ее ближе, разворачивая спиной к перилам, и чуть наклонился. Расстояние между ними значительно сократилось – Женя чувствовала на щеке дыхание Савы.

– Так что ты там говорила? Я внимательно слушаю.

– Хотя… это уже неважно. Ничего.

– Нет, мне интересно.

– Забей.

– Не-а, – продолжил настаивать Сава с хитрым прищуром.

– Я хотела сказать… Мы сейчас здесь, на мосту.

– Пока все сходится.

Женя легонько стукнула Саву:

– И все почти как год назад.

– Почти. В этот раз от тебя не пахнет водкой. И ты уверенно стоишь на ногах.

– Ты пытаешься добиться того, чтобы я сбросила тебя с моста? Если да, у тебя хорошо получается.

Сава невинно пожал плечами и оперся ладонями о перила по обе стороны от Жени:

– Я нахожусь в более выгодном положении. В более устойчивом.

– А я нахожусь в сговоре с водяным, который живет под этим мостом. И если что-то пойдет не так, он с тобой разберется, так что не выпендривайся.

Сава выставил перед собой руки, сдаваясь:

– Это весомый аргумент. Ты победила.

– Так вот, – Женя улыбнулась, наблюдая за Савой, – тогда все прошло не очень.

– Думаешь? Ты всего лишь назвала меня…

Женя опустила палец на его губы:

– Помолчи. Итак. Я повторю. Тогда все прошло, ну… не очень. И это был мой первый поцелуй. Наш первый. Да, я знаю, что у тебя уже были отношения, но сейчас не об этом. Хотя… Нет, спрошу потом. Короче. Я подумала, что мы могли бы… могли бы как-то это исправить. Заменить один поцелуй на другой. Вот. Это все, что я хотела сказать.

Убрав палец с губ Савы, Женя выдохнула.

– Можно говорить? – спросил он с улыбкой, и Женя закатила глаза. – Нет. Я против.

– Нет? Ты мне отказываешь?

– Может быть, это было не идеально. – Сава положил Женины ладони себе на плечи. – Но это было. И я не хочу ничего менять. Даже под угрозой быть сброшенным с моста.

– Да?

– Да. Правда, я бы не отказался от нового. Если ты не планируешь оставить меня с твоей помадой на губах и с разбитым сердцем.

– Не драматизируй. И мои губы сейчас не накрашены.

– Точно.

Взгляд Савы переместился на Женин рот.

– Тебе придется меня попросить, если ты этого хочешь.

Женя, довольная собой, пропустила между пальцев осветленные волосы на затылке Савы, наслаждаясь его реакцией. Он качнул головой, удивленно выгибая бровь.

– Ты вот настолько жестока? Серьезно?

– Ну или ты проводишь меня до дома, и наше первое свидание завершится. Выбирай сам. Я не давлю.

– Действительно настолько. Понятно, в кого ты такая.

– Возможно, я рассмотрю вашу просьбу в течение пяти рабочих дней. Если у меня не будет других дел.

– Мы можем договориться?

Сава отвел Женины волосы в сторону и коротко мазнул губами по ее шее. Дыхание перехватило, как будто Женя окунулась в холодную воду.

– Попробуй.

– Так как насчет поцелуя?

– Это не просьба.

– Хорошо. – Сава усмехнулся и стал серьезным. Даже слишком. – Уважаемая Евгения Александровна, как вы смотрите на то, чтобы поцеловать меня?

Их губы почти соприкасались, но Женя держалась на расстоянии, насколько позволяли перила позади нее, чтобы поцелуй не случился раньше времени.

– Ладно.

– Ладно?

Когда Сава наклонился, Женя вновь отстранилась. Делать вид, что она не очень-то и желала, чтобы Сава поцеловал ее, было сложно.

– Ты в себе? – спросила Женя.

– Это не смешно.

Женя провела кончиком пальца по его уху.

– Тогда почему ты улыбаешься?

– Я не улыбаюсь. У меня свело лицо.

– Я всего лишь хотела, чтобы было весело.

– Мне очень весело. Ты буквально смеешься над моей травмой! Женя!

– Я? Неправда.

– Именно так и есть.

Сава скользнул ладонью по задней поверхности шеи Жени под волосами, привлекая ее к себе.

– И еще. – Она притормозила его ладонью в грудь. – Когда ты понял, что я тебе нравлюсь?

– Ну все.

Сава поцеловал Женю, оставляя ее без ответа.

После свидания она ощущала себя счастливой. Светло-розовые хризантемы, стоявшие в вазе возле кровати, все время напоминали о Саве. Мама, похоже, обо всем догадывалась, но не задавала вопросов.

Женя вновь вернулась на кладбище. Она купила цветы и положила их у могильной плиты, с легкой улыбкой посмотрела на портреты бабушки и дедушки. Белая мраморная крошка переливалась на солнце. Маленький жучок пролетел мимо Жени и сел на железную ограду. Боль в груди была больше не властна над Женей.

– Ты была права, – тихо сказала Женя, опускаясь на корточки перед могилой, и дотронулась до нагретого солнцем камня, который смотрел на нее бабушкиными глазами. – Сейчас я это понимаю. Не может быть всегда плохо. Даже если кажется иначе.

Теперь Женя не нуждалась ни в каких знаках с того света. Она любила бабушку, а та любила ее. Несостоявшийся разговор ничего не менял. Смерть могла забрать у нее бабушку, ее тело, но воспоминания – никогда. В них она улыбалась, строго смотрела на Женю, собирая волосы в привычный пучок, и рассказывала истории о призраках так уверенно, словно общалась с ними гораздо больше, чем с людьми. Бабушка продолжала жить. Женя всегда будет помнить ее. Чувствовать поддержку, которую она дарила ей, и знать, что та стоит у нее за спиной и прикрывает ее.

Женя прощалась – не с бабушкой, а с тоской и болью, которые отняли у нее год жизни. Камень под ладонью был теплым. Августовский ветерок приятно касался кожи.

– Ты была права, – снова повторила Женя. Мама говорила ей, что она может выговориться когда и где угодно, но в этом не было смысла: бабушка и так все знала. – Я люблю тебя, ба.

Ответом была тишина – мягкая, обволакивающая. Уходя с кладбища, Женя как будто оставляла там частичку сердца. На глазах выступили слезы. Женя утерла их рукой и улыбнулась, спеша домой. Впереди Женю ждала удивительная жизнь, которую обещала ей бабушка.

До отъезда в общагу оставалось несколько дней. Иногда Жене казалось, что лето тянулось мучительно медленно, но на самом деле оно пролетело как одно мгновение, которым Женя не успела насладиться.

Сава (15:53)

Ты скоро?

Женя (15:54)

Уже иду

Сава (15:54)

Рита продолжает мучать меня допросами

Рита-сеньорита (15:55)

Зачем ты пишешь это в общем чате?

Сава (15:56)

Чтобы тебе стало стыдно

Рита-сеньорита (15:56)

Мне не стыдно

Женя (15:57)

Прекратите переписываться, вы наверняка находитесь в одной комнате

Рита-сеньорита (15:58)

Ты точно экстрасенс

Женя (15:58)

У меня просто нет проблем с памятью

Через несколько минут Рита прислала фотографию в чат: она пыталась подцепить пальцем ноздрю Савы, который сидел позади нее и с сосредоточенным лицом смотрел в экран телефона.

Сава (16:04)

Удали

Рита-сеньорита (16:08)

Эта услуга платная

Сава (16:09)

Женя, если ты не придешь через пять минут, мы подеремся

Женя (16:10)

Только ничего не разбейте

Женя (16:10)

И запишите мне видео

Она улыбнулась. Надела наушники, вдыхая летний воздух полной грудью, и расправила плечи. Женя решилась оживить бабушкин дом, вновь наполнить его смехом и разговорами, зажечь свет, чтобы он уютно горел в окнах, и создать новые воспоминания. Мама поддержала ее идею. Женя не приезжала домой на собственный день рождения, на Новый год и каникулы, она пропустила много праздников, изолируя себя в тонких общажных стенах. Она думала, что таким образом сумеет сбежать от боли, но ошибалась: та находила ее снова и снова, нарушая сердечный ритм и заставляя сердце стучать неправильно. Бабушка приходила к ней во снах, и это всегда были кошмары. Женя не верила, что это действительно была бабушка – та говорила, что порой покойники являются во снах, если не завершили дела на Земле, но Женя знала, что это всего лишь ее подсознание.

Увидев калитку, Женя ускорила шаг, словно неведомая сила помогала ей, делая шаги легкими и невесомыми. Поднявшись по деревянным ступенькам, Женя с трепетом остановилась перед дверью: она слышала родные голоса. На душе стало тепло, словно черный клубок в Жениной груди полностью растворился, а вокруг сердца обвился пушистый кот, жамкая мягкими лапками и мурча. Женя постаралась запомнить это ощущение, чтобы сохранить его и пронести в себе как можно дольше. Вот бы законсервировать его в банку, спрятать в холодном подвале под домом, как и все бабушкины соленья, чтобы не испортилось, и доставать в особо грустные дни. Вдыхать летний воздух и напитываться счастьем.

Она толкнула дверь и оказалась в прихожей, наполненной аппетитными запахами. Скинула кеды и прошла в кухню: мама стояла у плиты, разглядывая запеченную курицу с золотистой корочкой на противне.

– Ты как раз вовремя, – сказала мама с улыбкой. От жара духовки ее щеки покраснели. – Уже почти все готово.

– Вау, так вкусно пахнет! Не верю, что это приготовила ты.

– Женя! Имей совесть. И не забудь вымыть руки после улицы.

Женя хихикнула, своровала конфету из стеклянной вазочки и бросила ее в рот. Шоколад тут же начал таять на языке. Вымыла руки. На столе друг на друге стояли блюдца, возле них – несколько фарфоровых чашек из старого сервиза. Белый зефир в упаковке, словно облачка, виноград, нарезанные огурцы и помидоры. Кухонная тумба тоже была заставлена едой. На шкафчике, почти под самым потолком, притаился железный самовар. С угла шкафчика свисал искусственный цветок. Холодильник был усеян магнитами. На полу – местами протертый линолеум. Женина память подрисовала на тумбе пятилитровую банку со склизким чайным грибом, горлышко которой было накрыто марлей и обмотано резинками. Над ней все время кружили мошки.

В прихожей на полу лежал старый ковер, закрывавший люк, который вел в подвал, где хранились банки с соленьями. Там всегда было холодно и сыро, а еще немного страшно. Находясь внутри дома, Женя будто путешествовала по своей жизни: в прихожей на полке оставалась часть кассет, рядом с ними до сих пор стояла дедушкина пена для бритья в железном баллончике. Чуть выше – стационарный телефон. В детстве Женя названивала бабушке и занимала домашний телефон на весь вечер. В одной из комнат – трюмо с тремя узкими зеркалами, боковые из которых можно было поворачивать так, чтобы отражаться сразу во всех. Оно идеально подходило для ритуалов по вызову духов.

– Ну наконец! – воскликнула Рита, выходя в прихожую. – Ты чего тут зависла?

– Да так… Просто смотрю.

Рита втянула ее за руку в зал. Посередине комнаты стоял раздвижной стол, накрытый белой скатертью, на нем – пустые тарелки и подставка для противня. Несколько коробок сока и бокалы. Сава, увидев Женю, поднялся с дивана и подошел к ней. Они улыбнулись друг другу и быстро обнялись под любопытным взглядом Риты.

– Никаких допросов, – сказал ей Сава.

– Я и не собиралась.

– Собиралась.

– По-твоему, у Жени есть от меня секреты?

– Мы будем бороться за внимание Жени? – Он весело усмехнулся.

– Доставай свою шпагу и покажи, на что ты способен.

– Может, в другой раз? – Женя примирительно положила ладони им на плечи.

У всех зданий есть сердцá, делающие их особенными, и у каждого оно свое – уникальное. Какое-то сразу бросалось в глаза, а некоторые приходилось искать, как в случае ее общаги. Сердцем бабушкиного дома была гостиная, где они провели множество часов: играли в карты, в лото, в домино, в слова, собирались просто поболтать и обсудить новости, ели, пили, снова ели и пили, отмечали праздники, молчали, занимаясь своими делами, ругались, гадали и вызывали Пиковую даму. Сердце, практически переставшее биться, вновь ожило. Женя чувствовала его в доме, в улыбках, в себе.

Она долго сомневалась и не знала, приглашать ли Вениамина, потому что когда-то у бабушки и мамы был конфликт из-за развода, но в итоге решила, что бабушка не обиделась бы. Вениамин теперь был частью их семьи. Он поприветствовал Женю сдержанной улыбкой и прошел к маме на кухню – между Женей и Вениамином все еще витала неловкость, как будто они были едва знакомыми людьми, но Женя не собиралась спешить: пусть все будет как будет. Возможно, они смогут подружиться, возможно, нет, но она сделает шаг навстречу ему.

– Хочешь чего-нибудь? – спросил Сава, все это время наблюдавший за Женей. Она села в кресло, накрытое пледом, а Сава опустился на подлокотник.

– Нет. Я не голодная. Дождусь, когда мы сядем за стол.

– Все нормально? – Он коснулся ее запястья. Женя взглянула на загорелые пальцы, контрастирующие с ее бледной кожей. – Я имею в виду… все это не слишком для тебя?

На ее губах появилась улыбка.

– Нет. Все нормально. Наверное, я в первый раз чувствую, что все нормально. И мне не нужно притворяться.

Сава улыбнулся и чуть сжал ее запястье. Мама вынесла запеченную курицу на противне и поставила ее на подставку в центре стола:

– Так, молодежь, чего расселись? Давайте помогайте, есть все хотят!

– Да, капитан!

Они перенесли всю еду в гостиную и уселись за стол. Сначала было неловко, но вскоре темы для разговора нашлись сами собой: они обсуждали учебу, прошедший год, мамину работу и все на свете. Бокалы со звоном чокались друг о друга, а вилки звенели. С каждым звуком дом пробуждался и, казалось, благодарил их. Сава сидел напротив Жени рядом с Ритой: она, ковыряя вилкой остатки курицы в тарелке, нащупала ногой его ногу под столом и провела пальцами по щиколотке. Сава едва не поперхнулся, бросил на Женю короткий взгляд и скрыл улыбку за бокалом.

Мама подозрительно посмотрела на Риту и Саву. Те синхронно кивнули, поднялись из-за стола и стали зашторивать окна, отрезая гостиную от солнечного света.

– Что вы делаете? – спросила Женя.

– Одну секунду! – Мама ушла на кухню.

Вскоре она вернулась вместе с маленьким тортом, который был утыкан тоненькими свечами. Огоньки плясали над сладким кремом и отражались в маминых глазах.

– Ты же не думала, что мы пропустим твое восемна-дцатилетие? – с улыбкой спросила мама.

– Но мне вообще-то уже исполнилось восемнадцать, – пораженно ответила Женя.

– Ну и что? День рождения можно праздновать когда угодно, – сказала Рита и нетерпеливо добавила: – Давай, задувай!

– Только хорошо подумай над желанием, – остановил ее Сава, хотя она уже наклонилась к свечам.

– Можешь загадать нам много денег, – предложила Рита.

– Или красный диплом, – сказал Вениамин. – В будущем пригодится.

– Загадывай что хочешь, не слушай их, – прошептала мама.

Женя задумалась. Задувание свечей еще никогда не казалось ей таким важным. Она не стала ничего загадывать, но пообещала себе всегда жить с открытым сердцем, как велела ей бабушка. Закрыла глаза и задула свечи.

– Ура! С днем рождения! – Рита и Сава одновременно обняли ее.

Мама тоже не оставила Женю без объятий, а Вениамин улыбнулся ей. Женя напряглась только на мгновение, когда услышала пронзительный свист чайника из кухни, но мама быстро выключила конфорку. Женя дернула плечом, сбрасывая наваждение, и принялась разрезать торт, пока Сава и Рита раздвигали шторы на окнах.

Объевшись тортом, Женя и правда почувствовала себя именинницей.

Сава (20:01)

Пройдемся?

Женя подняла взгляд на Саву и молча кивнула ему. Они выскользнули из прихожей, все еще переполненной запахами, на свежий воздух и зашагали по тропинке к калитке. Некоторое время шли молча.

– Вот и все, – сказал Сава.

Остановившись в тени дерева, переглянулись.

– Похоже на то, – грустно согласилась Женя.

Они толком не успели побыть вместе. Жене хотелось продлить солнечное лето хотя бы на пару недель, чтобы выделить их для Савы: не ссориться, не копаться в прошлом, не обижаться, а жить в настоящем. Они никак не стали называть их отношения, боясь разрушить то, что еще даже не началось. Уже не друзья, но еще не пара. Просто люди, дорожившие друг другом.

– Время как-то быстро пролетело.

– Да.

Солнце озаряло их вечерним светом, разливавшимся золотом по Озерной улице. Сава нашел Женину руку и погладил пальцами ребро ладони. Женя улыбнулась, глядя в темные глаза Савы:

– Но это еще не конец.

– Нет, – ответил ей он. На его щеках появились ямочки. – Может быть, даже начало?

Женя кивнула:

– Да. Каким бы оно ни было, мне уже нравится.

– Мне тоже.

Сава провел ладонью по Жениным волосам, касаясь колечка в косичке, отвел ее в сторону, открывая лицо, и осторожно дотронулся до щеки – Женя ощутила тепло не только на коже, но и где-то под ребрами, словно само лето находилось внутри нее, выдавая себя блеском в зеленых глазах.

Женя приблизилась к Саве, поднимаясь на цыпочки, и прошептала ему на ухо:

– Не хочу портить момент, но если мы не вернемся и не вымоем посуду, то мама нас убьет.

– Тогда идем скорее, я не хочу, чтобы все закончилось так.

Они, смеясь, взялись за руки и побежали по Озерной улице к бабушкиному дому, сердце которого сегодня вновь забилось.