Женя лежала на цветастом махровом полотенце, сквозь которое спиной чувствовала примятую жесткую траву. Солнце нагревало кожу, разукрашивая ее веснушками. Музыка в наушниках уводила Женины мысли куда-то далеко-далеко, где не существовало привычного мира. Она плавала в невесомости, практически погрузившись в легкую дремоту. Сейчас все было так, как и должно было быть год назад, – спокойно и безопасно.

Жизнь текла своим чередом: Женя заполняла пустоту в груди, которая образовалась после того, как привычный ей черный клубок сузился до точки, освобождая место для чего-то нового. Женя изучала собственную боль, постепенно снимая ее слой за слоем, – теперь она напоминала ноющую зубную боль, недостаточно сильную, чтобы обратиться к врачу, но вполне ощутимую. Женя перетащила практически все растения из бабушкиного дома к Рите, та не возражала и даже помогла перенести их, оставив Жене лишь один цветок в белом горшке, который они назвали Аркадием. Она убралась, выгоняя всех призраков и вновь превращая дом в уютное место, каким оно всегда было.

Женя работала, встречалась с друзьями и все острее улавливала приближение осени, хотя солнце все еще светило по-летнему жарко. Скоро ей придется сесть в поезд и отправиться в общагу – прямо как год назад. Тогда она уезжала разбитая и сломленная, убегала, взяв на себя всю вину, сама не понимая за что. Теперь все будет иначе. После разговора с мамой Женя не игнорировала Вениамина, как раньше, – он был частью их семьи, и она наконец старалась познакомиться с ним. Возможно, между ними никогда не будет по-настоящему близких отношений, но они могли бы попробовать подружиться.

Солнечные лучи обжигали кожу. Женя поплотнее запахнула накидку медного цвета с бахромой понизу, наброшенную на черный слитный купальник. Она с улыбкой вспоминала, как несколько дней назад встретилась с Савой. Они расположились у дерева, между старых сухих корней, торчащих из-под земли. Женя лежала головой на коленях Савы с закрытыми глазами. Тот гладил ее по волосам, перебирая медные пряди. Прямо как ее бабушка когда-то.

– Порой мне кажется, будто я сама отняла у себя что-то важное.

– Ну ты поступала так, как тебе было комфортно, – Сава дотронулся до колечка в ее косичке.

– Вряд ли бегство можно назвать комфортом.

– Вряд ли, – согласился Сава.

Женя повернула голову и едва заметно улыбнулась. Сава провел пальцем по ее носу от переносицы до кончика и сместил ладонь на щеку. Женя на мгновение накрыла ее рукой и прижала к коже.

– Бабушка говорила, что не может быть всегда плохо.

– И что думаешь?

– Сейчас я понимаю, что она была права.

К глазам подступили слезы. Сейчас Женя хотела плакать не потому, что ей было плохо, а потому, что она чувствовала, как боль отступает. Она сможет со всем справиться. Вновь научиться смеяться и не ощущать за это вину. Просто жить. С каждым прикосновением Савы скорлупа, которая обросла вокруг Жени, расходилась трещинками, пропуская солнечный свет. Сава не был ее спасением, но он помогал ей вернуться к самой себе. Как и Рита.

– Твоя бабушка вообще когда-нибудь была не права? – Сава обвел пальцем гвоздик в мочке Жениного уха и мазнул костяшками по шее. Медленно и изучающе. Задержался у родинки. – Когда она принесла твою шапку, я понял, что у меня нет шансов.

– О, она много раз была не права! – Женя улыбнулась. – Но спорить с ней было бесполезно.

– Как и с тобой.

– И в чем это я была не права?

– Ни в чем, Женя. Ты во всем права.

– Я знаю, что ты делаешь.

– И что же?

– Соглашаешься, чтобы не спорить. Я делала точно так же.

– Допустим.

Слеза все-таки скатилась по ее щеке.

– Все в порядке?

Женя не могла объяснить даже самой себе, что вызывало в ней такие эмоции. Может быть, она думала о том, что бабушка никогда не увидит, как она повзрослеет и встанет на ноги, как будет счастлива. Если раньше боль была острой и ранящей, то сейчас она стала освобождающей. Время, пусть и медленно, стирало углы, притупляя ее. Сава стер слезу с Жениной щеки.

– Да. Расскажи мне что-нибудь о себе, – попросила она. – Что-нибудь, чего я не знаю.

– Тебе нужна тайна?

– Нужна.

– Ну я… Обычно считаю ступеньки на лестницах. Складываю цифры на номерах машин. Это достаточно странно?

– Разве что немного. Еще?

– Что-то конкретное?

– Например, про татуировку. Или про волосы. Или про курение!

– Ну курение… На перерывах между парами одногруппники часто бегали покурить на улицу, чтобы как-то влиться, я начал ходить вместе с ними. И быстро привык. Вот. Ничего интересного. Татуировка? Не знаю… Я хотел как-то отделиться от прежнего Савы. Когда все это произошло, я чувствовал себя… хреново. Мне не нравилось быть собой. Я уехал и думал там все начать заново. По-другому.

– Чтобы не быть отстоем? – тихо спросила Женя.

– Это слово под запретом.

– Просто напоминаю, что ты не отстой. С татуировкой или без.

Женя открыла глаза. Вытянула руку вверх и дотронулась до татуировки Савы. Проследила кончиками пальцев темные линии на загорелой коже. Они напоминали не только молнии, но и корни дерева – что-то стабильное и надежное.

– И с курением?

Он взял ее руку, и Женя вновь закрыла глаза – расслабилась. Сава отнял ладонь от шеи и коротко коснулся тыльной стороны губами. Теплыми и сухими.

– Ну… Этот вопрос подлежит обсуждению.

– Обсуждению?

Женя улыбнулась:

– Да. Скажи, ты открыт к обсуждению? Я могу составить презентацию на бесконечное количество слайдов и рассказать тебе, к чему приводит курение. Или сделать список без картинок? Хотя, знаешь, с картинками мозг лучше усваивает информацию.

– О, я очень открыт! По-твоему, у меня есть какие-то проблемы с усваиванием информации? А ты на вечеринке Риты разве не курила? Ну, с тем… Гришей?

– Гошей. Я убеждена, что тебе показалось. Презентация с картинками про рак легких и импотенцию будет эффективнее списка.

– Можешь не переживать за мои легкие. И за мой…

Сава не успел договорить, потому что Женя стукнула его по коленке.

– Ладно, не помню, видел ли у тебя сигареты, но почему-то решил, что вы курили вместе.

– Разве ты смотрел на меня тогда? – Женя наигранно удивилась. – По-моему, ты смотрел на все что угодно. Кроме меня.

– Тебе тоже показалось.

Пока они были заняты изучением друг друга, небо затянуло тучами. Их разговор прервал дождь.

Внезапно на Женино лицо полетели холодные брызги, вырывая ее из приятных воспоминаний. Женя открыла глаза и вынула наушники. Сава нависал над ней, закрывая солнце, и тряс головой. Его кожа была холодной и влажной.

– Эй! Вообще-то я релаксировала.

Она отодвинула его от себя и улыбнулась.

– Просто решил немного помочь тебе.

– В чем?

– Не сжариться.

Женя закатила глаза. Она действительно ощущала, как ее кожа порозовела, а кончик носа начинал чесаться. Женя не понимала, почему Савина кожа темнела и покрывалась красивым загаром, а ее краснела, после чего шелушилась и отслаивалась белыми чешуйками.

– Ты должен был сказать, что хотел остудить ее, потому что Женя горячая штучка.

Рита завалилась на полотенце рядом с ними и довольно зажмурилась, подставляя лицо солнцу. Сава тоже лег на спину, закрыв глаза.

– Рита!

– Что? Просто учу парня флиртовать.

– Давай как-нибудь без этого?

– Ладно-ладно.

Она накинула на лицо бейсболку и замолчала. Женя улыбнулась. Возвращаясь домой, она не могла и предположить, что будет проводить время с Ритой и Савой так же, как и раньше. Они снова были втроем. Женин мир окрасился в желто-зеленый: над головой светило солнце, отражаясь бликами в озерной воде, всюду росла трава, примятая полотенцами и босыми ногами, вдоль озера тянулся песчаный берег, на котором играли дети, позади – небольшой тенистый лес. Запах крема от загара, липкого на коже, вкус ванильного мороженого, влажные спутанные волосы, прилипший к пяткам песок – все это было Жениным летом. Она взглянула на Саву: тот лежал, прикрыв глаза предплечьем, и повернул голову в сторону так, что можно было хорошо разглядеть его татуировку. Женя коснулась ее кончиками пальцев, провела по коже от основания шеи до мочки уха. Кожа, усыпанная озерными капельками, покрылась мурашками. Сава убрал руку от лица и с легким прищуром посмотрел на Женю. Та улыбнулась ему, и он ответил ей, накрыв ее пальцы своими – давая поддержку, от которой она год назад отказалась.

– Скажите, мы снова в деле? – Рита приподнялась на локтях. – Снова будем спасать городок от русалок и всякое такое?

Она открутила крышку на бутылке с водой и сделала несколько небольших глотков.

– Они даже не знают, что с ними все в порядке благодаря нам. – Сава окинул взглядом пляж.

– Благодаря мне, – уточнила Женя.

– Разумеется, – согласилась Рита. – Женя Котикова спешит на помощь. Снятие порчи, сглаза, венца безбрачия. Может, тебе дать объявление в газету? А что, вдруг на самом деле в этом твое призвание?

– В чем? В обмане людей? И сейчас вообще читают газеты?

– Ну… Ты будешь продавать им то, что они от тебя хотят. Разве это обман?

– А придумывать гороскопы – это не обман? – вклинился в разговор Сава.

– Хей! Ты должен быть на моей стороне.

– Я на твоей стороне.

– Мы прямо как «Зачарованные», – мечтательно протянула Рита.

– Чур, я Прю, – сказала Женя.

– А я Фиби, – ответила Рита.

– А я могу отказаться от выбора? – спросил Сава.

Он боднул Женю лбом в бок и вновь улегся на полотенце. Они проводили время вместе, просто дурачась и смеясь, как будто у них впереди не было взрослой жизни – есть только здесь и сейчас, лето, влажная кожа и песок, прилипший к пяткам. Они играли в карты, читали книги (хотя из-за палящего солнца практически ничего не запоминали), разговаривали, как и раньше, обо всем подряд, иногда просто молчали и слушали музыку, ели принесенную с собой клубнику и старались не расплавиться из-за жары. Жене казалось, что она первая изобрела телепорт, использовала его и вернулась в прошлое – все эти запахи и звуки откатывали ее назад, когда они бродили по Озерной улице, придумывая развлечения, и забегали к бабушке, чтобы попить или поесть, а потом вновь до ночи уносились на улицу. Так легко и беззаботно Женя не чувствовала себя пугающе давно. После смерти бабушки у нее как будто отняли способность радоваться: Женя боялась, что если позволит себе радость, то вскоре все станет еще хуже, и она вновь останется наедине с болью, засевшей черным клубком в сердце. Женя приложила ладонь к горячей коже на груди – боль не отзывалась.

Рита зависала в телефоне. Улыбалась экрану и что-то печатала, пряча лицо под тенью козырька бейсболки.

– Ты случайно переписываешься не с кем-то, у кого фамилия без буквы «л»? – поинтересовалась у нее Женя.

– Не понимаю, о ком ты. Кстати, здесь обязательно должен водиться водяной. – Рита бросила телефон на полотенце и села по-турецки.

– Почему?

Женя вопросительно посмотрела на Риту. Обычно Женя всегда подбивала друзей на приключения, а те соглашались, потому что у них не было выбора.

– Здесь слишком много людей. Он мог бы и утащить парочку. Мне не хватает места.

Сава улыбнулся.

– А что? Этот визг стоит у меня в ушах. – Рита кивнула в сторону плачущего ребенка, сидящего на берегу и измазанного с головы до ног песком. – Еще немного, и я сама превращусь в водяного.

– Думаешь, ему нужны дети? – Женя с удовольствием подхватила разговор Риты. – Мне кажется, он выбирает жертв покрупнее. Например, таких, как ты?

– Хочешь сказать, что я крупная? – возмутилась Рита и ущипнула себя за кожу на худом животе, чуть оттянув ее.

– По сравнению с детьми – да.

– Ну ладно. – Та подозрительно прищурилась. – А то я все детство слушала, что недостаточно худая, что много ем и что вообще надо бы сбросить парочку килограмм.

Рита никогда не была толстой, поэтому слышать от нее такое было странно.

– Ты же знаешь, что это не так.

– Уже знаю. Но тогда мнение тренера для меня было самым важным. И пока все дети в столовой объедались булками, я грустная сидела в классе и пила воду. Я сама так хотела. Никто не заставлял меня голодать. Одним летом я как-то решила, что буду есть только огурцы и редиску. Иногда яблоки. Я бегала, заматывая ноги в пленку, чтобы мои ляжки стали худее. Хотя они и так были худыми.

Женя не поняла, как от водяного они перешли к проблемам с едой. Немного напряглась, прикусив изнанку щеки, и дотронулась до кольца. Она не знала, что в таких случаях говорить, чтобы не сделать хуже.

– Мне всегда хотелось быть лучше всех, – продолжила Рита, ее голос звучал серьезно. – Лучше себя. Не есть. Много тренироваться. Если что-то не получается, то повторять это, а потом снова и снова, и так, пока не получится идеально. Я как будто все время бьюсь головой о стену, чтобы чего-то достичь, пока у всех это выходит легко и просто. Я привыкла сравнивать себя с другими, и не в свою пользу.

– Ты не знаешь, как у других, – ответил ей Сава, тоже садясь. – Ты не лучше и не хуже. Ты – это просто ты.

– Я понимаю это, но пока не могу принять. Вот даже вы… Вы учитесь, у вас впереди будущее. По крайней мере, какое-то понятное. А я бросила гимнастику, никуда не поступила и работаю официанткой. Мне девятнадцать, и я до сих пор не знаю, что я умею и что хочу. Точно не разносить кофе за чаевые и мыть полы.

– Рита, у тебя тоже есть будущее! – воскликнула Женя. – Ты сама говорила, что сейчас диплом – это не главное. И ты не сидишь на месте, ты же купила курсы, пробуешь что-то новое.

– И тебе всего девятнадцать, – напомнил Сава. – Не уже, а еще. Нормально что-то не знать.

– Да, просто… Просто я постоянно смотрю на других, и мне все время кажется, что все это было зря. Что мои родители зря в меня вкладывались. Что я их разочаровала. Они словно теперь все возлагают на Леву. Я была их первым и пробным ребенком. А с Левой все будет так, как надо.

– Но это не так. – Женя погладила Риту по запястью.

– Может быть. Но как об этом не думать, когда все выкладывают посты, какие они классные, хвастаются достижениями, а все, что делаю я, – это мою полы и разношу кофе.

Женя тоже иногда сравнивала себя с девушками в соцсетях – ровная кожа, длинные ноги, белая улыбка и пухлые губы. Женя находила у себя на бледной коже сосудистые сетки, ранки, веснушки и шрамики – все это делало ее живой. Не картинкой в интернете, а настоящим и чувствующим человеком. Порой ей хотелось быть такой же, как они, но она боролась с этим чувством, отстаивая свое «я». Временами Женя казалась себе особенно некрасивой, и тогда она старалась лишний раз не смотреться в зеркало. С этим она тоже боролась.

– Идеальные картинки в интернете – это всего лишь картинки, – сказала Женя. – Я понимаю, что это сложно, я и сама учусь этому, но нужно сосредоточиться на себе. Ты крутая. И я всегда тобой восхищалась. Пока мы с Савой занимались ерундой, ты тренировалась и стала мастером спорта. Это же вау!

– Эй, я не считаю ерундой то, что мы делали. – Сава улыбнулся. – Что именно ты считаешь ерундой? Прыжки по крышам гаражей или…

– Ну конечно, – перебила его Женя.

– Но вообще Женя права. – Сава кивнул. – Ты супер.

– Вы и правда так думаете или говорите это, чтобы меня успокоить?

Женя считала Риту красивой. Красивее себя.

– Честное слово, – ответила ей она.

– Правда, – сказал Сава.

– Тогда повторите. И погромче.

– Ты супер. Просто лучше всех.

– Когда ты идешь мимо, все закрывают глаза рукой, потому что на улице становится слишком ярко.

Рита заправила короткие светлые пряди за уши. На ее губах появилась улыбка.

– Ну все, это уже слишком.

– Вовсе нет! Я бы хотела, чтобы ты могла увидеть себя моими глазами.

– Ну ладно, спасибо. – Рита вздохнула. – Спасибо, что успокоили моих внутренних монстров.

– Кстати о монстрах, – сказала Женя. – Мы незаслуженно забыли про водяных.

Она хотела отвлечь Риту от грустных мыслей. Та огляделась:

– Когда твоя бабушка рассказывала о них, мне было так страшно! И почему у нас все духи такие жуткие? Лешие с красными глазами, водяные в тине и с перепонками между пальцев… Фу.

– Русалки, у которых воняет изо рта.

– Сава!

Тот пожал плечами.

– Думаю, водяной точно где-то здесь. – Женя пропустила между пальцев травинки. – Вот тот куст… Может, водяной притворился им? Или вон та ветка, которой играют дети? Или…

– Маленькие камешки на берегу, которые впиваются в ноги.

– Да. Это мог бы быть водяной. Ему наверняка хочется утянуть к себе кого-нибудь на дно.

– Я больше не пойду купаться, – заявила Рита. – И не буду мыться. Как думаете, он может проникнуть в ванну через воду из крана?

– Это вряд ли.

– Ладно, тогда мыться буду.

– Это правильное решение, – ответила Женя.

– А ты? – Сава с любопытством посмотрел на Женю. – Боишься водяного?

– Я? – обиделась Женя. – Да я, в отличие от вас, никого не боялась. И водяного тоже.

– Несмотря на то, что он такой жуткий и склизкий? – Сава изобразил пальцами в воздухе нечто бесформенное.

– Нет.

– А он может притворяться людьми? – спросила Рита, наблюдая за ними.

– Думаешь, Сава водяной?

– Очень похож. – Рита кивнула. – Такой же жуткий и склизкий.

– Я все ждал, когда вы поймете. – Сава усмехнулся. – Больше нет смысла скрываться.

Он вскочил на ноги и схватил Женю за запястья, отрывая ее от полотенца. Она со смехом отбивалась от него и безуспешно пыталась затормозить пятками по песку.

– И теперь я утяну тебя в свое царство на дно!

– Давай договоримся! Я могу откупиться.

Подняв недолго сопротивляющуюся Женю, которая все еще смеялась, Сава понес ее в озеро. Женя цеплялась за его шею, чтобы в случае чего они пошли на дно вместе.

– Мне ничего от тебя не нужно. Только твое сердце, которое я съем на ужин.

– Сава, блин. Моя накидка!

Когда они оказались в озере, Женя выскользнула из рук Савы и плеснула ему водой в лицо. Мокрые кисточки бахромы всплыли наверх.

– Думаешь, это меня остановит, глупая смертная?

Сава исчез под водой. Вокруг Жениных щиколоток сомкнулись пальцы и рывком потянули ее вниз. Задержав дыхание, Женя попыталась выбраться из крепкой хватки. Они вынырнули друг напротив друга. Женя убрала прилипшие к лицу волосы и поймала хитрый взгляд Савы. Капельки воды блестели на загорелой коже. Они стояли так близко, что Женя могла рассмотреть каждую крапинку в карих радужках. Она с вызовом вздернула подбородок.

– Скажешь что-нибудь перед тем, как оказаться на дне?

– Не все водяные плохие.