– Может, лучше про ведьму? – Бабушка полола клумбу, пока Женя и Рита красили оградку. Голубые капли падали на землю и застывали бугорками. Женя испачкала руки и джинсы: мама за такое точно не похвалит. Бабушка перебирала истории, решая, какую рассказать им на этот раз. – Живет тут одна. Вон там, на холме. Вернее, жила… Они передают свои силы из поколения в поколение. Сейчас там уже другая ведьма.

– А она летает на метле? – Рита повернула голову, глядя на песчаную дорогу.

– Лично я сама не видела. – Бабушка пожала плечами, выпрямляясь, и размяла спину. Потерла ладонями в грязных перчатках затекшую спину. – Но говорят, что да. Опаснее всего она становится в Иванов день. Кстати, он уже совсем скоро. – Она сняла перчатки, коснулась дедушкиной могилы и вздохнула: – Когда-нибудь здесь буду и я. Вот и место мне приготовлено, рядом с оградкой, в тени дерева.

– Ба, прекрати! – возмутилась Женя, окуная кисточку в банку с краской. Ей не нравилось, когда бабушка говорила о смерти. Однажды она услышала ее разговор по телефону с Жениным отцом: она делилась с ним, что с каждой пенсии откладывала деньги себе на памятник – якобы уже давно пора обновить дедушкину могильную плиту, да и она хотела, чтобы в будущем памятник был общим. – Лучше расскажи нам про ведьму. Почему они опасны в Иванов день?

– Потому что в это время вся нечисть просыпается, грани между мирами истончаются, и они приходят к нам. Есть такие дни, особые, когда можно пообщаться с покойниками. Почувствовать их присутствие. Вот в Троицу, например, некоторые на ночь вывешивали полотенца, чтобы их ушедшие родственники прилетали на них: если утром полотенца были мокрыми, значит, те действительно навещали их и утирали руки.

Бабушка села на скамейку и сделала глоток чая из пластикового стаканчика. Рита все еще глядела в сторону дороги, а Женя пыталась прокрасить неудобный железный завиток в оградке. Они постелили на стол клеенчатую скатерть, уголки которой все время норовил поднять ветер – пришлось разложить еду, чтобы удержать ее. На открытый термос слетались осы и пчелы.

– А от ведьм можно как-то защититься? Ну, может, в Иванов день что-то делают…

– Сейчас уже почти никто ничего не делает, но раньше мы выкапывали чертополох и клали его у дома, на порог, например, или вставляли в калитку. Это от нечистой силы. Она не сможет войти в дом.

– Какой-то чертополох может остановить ведьму, которая летает на метле и ест детей? – удивленно спросила Рита.

– Думаю, они не едят детей.

Женя представляла себе ведьм сгорбленными и иссохшимися, с длинными волосами, может быть даже с зелеными; с когтями, с острыми зубами и бородавками на лице; с избушкой у леса, окруженной забором из человечьих костей, воткнутых в землю; со светящимися черепами, как в сказке про Василису Премудрую. Женя с трудом верила, что ведьмой может оказаться любая с виду добрая соседка-старушка, каждое утро ходившая на рынок.

– Тогда мы можем не бояться, – со смешком сказала Рита, нанося на оградку новый слой голубой краски.

В клумбе по стебелькам ползали жуки. На Женино плечо, на разгоряченную солнцем кожу, села божья коровка.

– Лучше не злить ведьму. Был как-то случай… У одной женщины было две черные коровы, и вот она в Иванов день нашла у себя на капоте машины кусок красной шерсти. После этого у нее вдруг одновременно заболели обе коровы. Врачей приглашали, они сказали, мол, режьте коров, они не жильцы. Она все равно в конце концов выходила коров, но они буквально на глазах, здоровые коровы, превращались в скелеты. Кто-то это сделал, наверное… Клок красной шерсти, представляете? Не зря говорят, что ведьмы водятся с чертями. Да, это точно кто-то сделал.

– Ведьма? – спросила Женя.

– Возможно. – Бабушка помахала ладонью над термосом, разгоняя ос. – Хотите бутербродов?

Женя и Рита покачали головами. Иногда они ходили вместе с Жениной бабушкой на кладбище, чтобы помочь, и та, пока полола грядки и убиралась, развлекала их историями. Женя и Рита любили гулять между могил, рассматривать изображения на памятниках и пытаться угадать, чем люди занимались при жизни. Больше всего их внимание привлекала давно заброшенная могила рядом с песчаной дорогой, на участке которой земля настолько засохла, что потрескалась. Подруги пугали друг друга, что скоро земля там окончательно расколется, и на них нападет зомби. Несмотря на это, Женя чувствовала себя здесь довольно спокойно: они встречали редких людей, которые занимались тем же, что и бабушка, порой к могиле дедушки прибегали собаки и коты, выпрашивая бутерброды.

Кладбище располагалось недалеко от железной дороги. Многие жили здесь обособленно от города – у всех были частные дома, в основном деревянные и с печками, во дворах держали собак, которые свободно бегали по улицам, дружелюбно виляя хвостами. У некоторых были курицы, петухи, гуси и даже коровы. Жене нравилось бывать здесь. Озерная улица тоже состояла из частных домов, но находилась гораздо ближе к центру города, поэтому на ней редко можно было встретить гуляющих животных.

– Еще иногда вместо колючего деда клали крапиву. Мелкую такую, жгучую. Она растет у заборов, на канавах и оврагах, у дорог, на полях… И тоже защищает. Ведьмы в основном портят огороды, скотину. Не дают нормально жить соседям.

– А почему?

Бабушка пожала плечами:

– Такие вот они пакостливые.

– А тебе они когда-нибудь что-нибудь делали?

– Мне – нет. А вот твоим родителям – да. Точнее, это были какие-то злые и завистливые люди.

Бабушка уже рассказывала Жене, как в день свадьбы ее родителей нашла лезвия, вставленные в деревянный порог дома.

– А почему чертополох? – спросила Женя, закрывая банку с краской, и положила на нее кисточку: несколько голубых капель упало на широкий лист лопуха. Обтряхнула испачканные ладони и с любопытством посмотрела на бабушку. Ей не хотелось говорить о распавшемся браке родителей.

– Чтобы колдунья, когда шла, об этого деда вся обкололась. – Бабушка слегка улыбнулась. – Да, так делали, чтобы бес не входил в избу. И никакая колдунья не проникла. Сейчас в это уже почти никто не верит, а зря… Люди бывают глазливыми, а их слова – тяжелыми. Вот так скажешь что-нибудь в сердцах, а оно сбывается. Я потом могу показать вам, где растет чертополох, если хотите.

– Повесим на дверь? – Женя встала с корточек и похрустела пальцами. – На всякий случай.

– Можем повесить.

Женя мысленно продумывала новое приключение – спасение от ведьм, живущих на болотах и на холме возле кладбища. Оно делилось дорогой на две части: первая половина была тенистой из-за деревьев, там было прохладно и сыро, оградки покрывались мхом, а над памятниками кружили комары, вторая же половина располагалась на поляне и была светлой и солнечной.

– И что они еще делали? – спросила Рита, прикусывая губу, и обменялась взглядами с Женей: подозревала, что ее подруга уже что-то замышляет. – Ну, ведьмы. У них больше свободного времени, чем я думала, раз они не едят детей.

– Колдуньи могли отнимать молоко у коров. Вот у нас одна баба была, она уже умерла. Колдовала много. Порчу наводила. Вот заберется на Иван день на березу, на высокую, перекинет веревку через нее и эту веревку доит: отнимает у коровы молоко. Помню, рассказывали, как возили навоз со дворов, и она положила уголь в ворота, где ходили, в крючок такой. – Бабушка попробовала показать его руками. – Она уголь положила, и все мужики пытались его сбить, но этот уголь было никак не сбить. Вот так. Иногда просто доила ветки березы, тоже так молоко забирала. Всякое было.

Женя нарисовала в воображении худенькую старушку с залегшими синяками под глазами, со скрюченными пальцами и морщинистой кожей, покрытой пигментными пятнами, и представила, как та ловко забиралась по березе на самую верхушку, раскачивающуюся от ветра, перекидывала веревку через ветви и начинала ее доить. Глаза колдуньи сверкали, а сама она смеялась… Или молчала, что тоже было жутко. Женя задрала голову и пристально посмотрела на верхушки деревьев – высоко в небе летали птицы. Никаких ведьм не было.

– Но и умирала она худо, – продолжила бабушка. – Вся распухла. Возили ее к колдунам всяким, но колдуны сказали, что она больше них знает. Эта баба на клюке ездила, многие ее видели. Она сядет на клюку, и верхом, как на лошади, и в гору. Она колдовала все время. А во время смерти силу передала кому-то. Говорят, что женщине достаточно находиться в одном доме с ведьмой, чтобы получить ее силу. А умирают они мучительно, нужно разбирать крышу, распахивать окна и двери, чтобы она испустила дух. Иначе долго маяться будет.

– Она только молоко отнимала? – Рита давно отложила кисточку и смотрела на Женину бабушку. – Или нет?

– Вот в той стороне есть дубы, а на дубах были грачи. Они и сейчас есть. Грачевы гнездышки. – Бабушка развернула фольгу и достала бутерброд с ветчиной и сыром. Женин желудок сжался от голода, но она все равно почему-то отказывалась есть на кладбище. – Ведьма эта рвала траву у дубов и закапывала ее в огороды. Однажды мужик увидел ее и прикрикнул, мол, что ты, гадина этакая, делаешь? Вот я возьму и заверну тебе платье на голову и поволоку по всей улице. Выкапывай, что зарыла.

– И она выкапывала?

– Выкапывала. Она никогда ни с кем не ругалась в открытую, все втихаря. Так что, если заметишь ведьму, нужно начать ругаться матом, тогда она бросит траву и убежит. Еще она втирала траву в дубинку, ну, в эту, которой скот гоняли. После этого скот начинал умирать, это она порчу наводила.

Женя хотела прогуляться до края кладбища и, может быть, даже добрести до того одинокого дома на холме – осторожно заглянуть в окна и проверить, живет ли там кто-то. Вряд ли Рита согласится пойти прямиком в логово ведьмы, но Женя ее уговорит. А еще они расскажут обо всем Саве и позовут его с собой – втроем точно будет не страшно.

– А на людей она порчу наводила?

– Может быть. – Бабушка посмотрела на Женю и склонила голову, прикрывая ладонью глаза от яркого дневного солнца. – Была женщина одна, и у нее мужик погуливал. И женка так сделала, что его любовница лет десять болела, года три в углу лежала, а когда помирала, полные сутки караул кричала. Говорят, это все ведьма помогла ей. Так, Женечка, ты же не хочешь пойти в тот дом на холме?

– Нет, – слишком быстро ответила Женя. – Конечно, нет.

– Смотри, я тебя знаю.

– Я тоже ее знаю, – с улыбкой согласилась Рита.

– А если я возьму с собой чертополох, она мне ничего не сделает? – Женя оперлась руками на оградку, на ту часть, которую еще не красила. – Ну если предположить. Просто в теории.

– Даже не думай об этом, – строго сказала бабушка и поправила растрепавшийся пучок на затылке. Ее волосы на солнце особенно ярко отливали красным. – Давайте лучше погадаем сегодня вечером, раз скоро Иванов день, я вас научу. Хотите?

– А как? – Рита налила себе в пластиковый стакан чай из термоса. Сразу же запахло чабрецом. Во втором стаканчике плавала оса.

– По дороге домой найдем богатки, цветочки такие, маленькие, светло-сиреневые, когда распускаются. Их нужно поставить в доме и загадать: первую ставишь для Бога, вторую – для дома, потом для хозяина. Каждому своя богатка. Оставлять ее нужно на ночь, и если к утру она не расцветет, то жизнь печальная будет. Они у нас тут растут, недалеко от дома.

– Я боюсь, – тихо сказала Рита. – А вдруг она не расцветет?

– Расцветет. – Бабушка улыбнулась им. – Вас ждет хорошая жизнь, не сомневайтесь. Или, может, хотите на суженого погадать, а? Мы в свое время и гадали, и через костры прыгали, и венки на воду пускали…

Бабушка им подмигнула.

– Нет! – отказалась Женя.

– Да! – одновременно с Женей крикнула Рита. – А что, мне интересно…

– Нужно положить под подушку гребенку и сказать: «Приди, суженый ряженый, приди ко мне косу мою заплетать». Но так нужно делать именно в Иванов день. И тогда суженый придет к вам во сне.

– А вы так гадали? – поинтересовалась Рита.

– И кто-нибудь пришел? – спросила Женя.

– Да, я тогда вскоре после этого встретила твоего дедушку. – Бабушка с грустью посмотрела на могильную плиту. – У меня много женихов было, но я выбрала его. И во сне его видела, в жизни сразу узнала. Как встретились, сразу поняла – это мой будущий муж. Так все и получилось.

– Я не хочу замуж. – Женя попыталась содрать ногтем засохшую краску с джинсов. – И на суженого гадать тоже.

– Ну это лучше, чем ждать, когда в дом придет ведьма… – ответила ей Рита. – Да, пусть лучше суженый во сне, чем ведьма в реальности. Как думаешь, как твой суженый будет выглядеть?

– Никак… – Женя подошла к столу и сделала глоток из Ритиного стаканчика. – Никак он не будет выглядеть.

– Мы же так погадаем? – Рита пытливо заглянула ей в глаза. – Хочу знать, как выглядит твой будущий муж! А вдруг мы его уже видели?

– Ну все… – Женя смутилась. Ведьмы пугали ее меньше, чем потенциальные женихи.

Замужество казалось нереальным: Женя никогда не пользовалась популярностью у мальчиков в школе, хотя иногда мечтала, чтобы те ее заметили. Но они не замечали. Пока что Женя не могла понять, как можно довериться чужому человеку, сблизиться с ним и связать свою жизнь. Ее мама однажды доверилась мужчине, а в итоге осталась одна с ребенком. Как она решилась открыться кому-то вновь, зная, чем все может закончиться, Женя не представляла. Она не хотела вручать свое сердце никому.

– Ладно, всему свое время, девочки. – Бабушка улыбнулась. – Вы точно узнаете их, когда встретите, и все поймете. А сейчас ни к чему торопиться… – Она поднялась, вновь надела перчатки и подошла к клумбе. Взяла тяпку и посмотрела на подруг. – Ну что, закончим здесь и пойдем за богатками?

Женя кивнула и повернулась в сторону холма: может быть, ведьма уже наблюдала за ними.