Женя решила сосредоточиться на собственном внешнем виде. Это отвлекало и помогало оставаться в стабильном состоянии – такие простые и понятные крючки, составляющие ее рутину. У нее все было хорошо. Она полежала в ванне, натерлась скрабом и теперь пахла как чашка кофе. Сделала уборку – мама явно оценит маленькую помощь – и даже приготовила ужин. За год жизни в общаге она так и не полюбила готовку, но смогла включить ее в дела по дому. Теперь она хотела порадовать маму. Из-за того, что та жила в реальном мире, где нужно было прагматично мыслить, работать и заботиться о Жене, у той была возможность жить в мире фантазий – охотиться на русалок и вызывать Пиковых дам.

Накрасив ногти фиолетовым лаком под цвет чехла телефона, Женя улыбнулась отражению в зеркале: говорят, так можно обмануть мозг. Если ты улыбаешься, значит, тебе весело.

– Не хочешь позвать в гости Риту и Саву? Я могла бы что-нибудь приготовить…

Женя, согнув пальцы, рассматривала маникюр. Вениамин поставил чайник на плиту.

– Ты хочешь общаться с родной дочерью или с Ритой и Савой?

– С тобой, конечно.

– Ну ладно. Кстати, сегодня у Риты день рождения.

– Я в курсе, – ответила мама. – Передай ей от меня привет и скажи, что я жду ее в гости.

– Хорошо, – согласилась Женя. – Передам. Так я пойду?

– А чай?

Женя бросила взгляд на кокосовые печенья, лежащие в стеклянной вазочке:

– Я не хочу.

– Держи меня в курсе, ладно?

– Мам, я уже год как живу в общаге.

Мама, в отличие от бабушки, всегда опекала Женю сильнее: надень шапку, напиши эсэмэску, как придешь, поешь, сделай уроки.

– Да, но почему бы вам было не отметить день рождения в дневное время? Зачем так поздно? И напиши мне эсэмэску. Не забудь, ладно?

– Никто не отмечает день рождения днем. – Женя все-таки схватила печенье, сунула его в рот и успокаивающе скользнула ладонью по маминым плечам. – Все будет хорошо.

– Будь осторожна.

– Буду.

Ее мама не знала, где Рита планировала провести вечеринку. Если бы узнала – точно бы поседела. Мама оберегала Женю, а Женя – маму. Наверное, это нормально – иметь секреты друг от друга.

После последней встречи с Савой прошло несколько дней. На удивление обычных и спокойных: Женя работала, гуляла с Ритой и играла с ее братом, серфила в интернете, и только иногда Сава проникал в ее мысли. Совсем некстати. Они не переписывались, но его друг, Миша Бугаков без «л», подписался на нее и пролайкал все фотографии – даже те, которым было несколько лет. Он что, составлял ее психологический портрет? Миша явно не стеснялся показать, что изучил ее профиль вдоль и поперек. Сама Женя, если доходила до чьих-то старых фоток, немного опасалась случайно поставить лайк, который мог означать: смотри, я так озабочена твоей личностью, что буквально поселилась у тебя на страничке и долистала до самой первой публикации – до дурацкого фото с огромным количеством фильтров.

Женя тоже подписалась на Мишу: он выкладывал фотки своего кота (в основном), пейзажи, иногда селфи и друзей. На некоторых снимках появлялся и Сава. Они были невероятно разными – Миша как будто не вылезал из библиотек, в выглаженных рубашках и в очках для зрения, а Сава… Сава как будто поджигал библиотеки.

Миша производил положительное впечатление: широкая дружелюбная улыбка, прямая осанка и, самое главное, посты без ошибок. Женя мысленно послала ему филологическое спасибо и вернулась к главному.

Сегодня у Риты был день рождения. И она решила отпраздновать его не дома, потому что родители и маленький брат-чудовище никуда не денутся, и даже не в кафе. Рита выбрала недострой, в котором раньше тусовались все подростки, в том числе Рита, Сава и Женя. Серый пятиэтажный недострой – это длинный прямоугольник с черными дырами вместо окон и парой тоненьких деревцев, выросших на крыше. Романтика, которая всегда могла закончиться переломом ноги или встречей с бездомным.

Рита наотрез отказалась от помощи Жени, но попросила ее сделать с собой что-нибудь яркое и принести хорошее настроение – а с ним в последнее время были очевидные трудности. Женя так и поступила: она настроилась на праздник и выбрала одежду – майку, поверх нее льняную рубашку, завязанную узлом на животе, и джинсы-клеш. На плечи она накинула джинсовку. Ночью будет холодно. Чтобы добавить яркости, она подвела глаза снизу салатовым карандашом, а на верхних веках нарисовала черные стрелки, немного заходящие на внутренние уголки глаз. Их маленький город не одобрял подобные макияжи, и Женя рисковала попасть в топ-5 тем, обсуждаемых бабушками на лавках. Ну и что.

Женя долго не могла определиться с подарком. Ей пришлось покопаться в воспоминаниях, чтобы вытащить из них одно – важное и немного грустное. Еще в детстве Рита мечтала о роликах, но ее родители не могли этого себе позволить, а проката в их городе тогда еще не было. Пару месяцев назад, когда Женя и Рита переписывались ни о чем, та снова упомянула ролики – а вот было бы классно прокатиться сейчас. Женя решила исполнить ее детскую мечту, потому что сама Рита не стала бы тратить на них деньги. К роликам Женя добавила отрывной календарь: Рите нравилось следить за временем.

Переминаясь с ноги на ногу перед серым зданием, застывшим во времени, Женя нервно кусала губу. Когда-то они излазили его вдоль и поперек, побывали на чердаке и даже на крыше. Теперь Женя вновь чувствовала себя школьницей, которая втайне от мамы исследовала заброшки.

Недострой располагался недалеко от железнодорожной станции. Иногда можно было услышать уходящие поезда. Перед зданием раскинулся небольшой пустырь, заросший осокой, а в ней валялись пустые бутылки и фантики. Так себе декор для вечеринки. Женя подсвечивала тропинку фонариком, несмотря на то что неподалеку уже зажглись уличные огни, и пыталась удержать в руках тяжелый пакет с роликами и несколько коробок с остывшими пиццами.

Для вечеринки Рита выбрала большое помещение, которое так и не стало чьей-то квартирой, – оно было намечено только голыми бетонными стенами. Женя сразу узнала, куда идти, по розовому свету и полетела на него, как мотылек. По периметру комнаты были расставлены ночники в форме разных животных. На стене, приклеенная бумажным скотчем, висела гирлянда на батарейках с красными мигающими огоньками. На полу – два узорчатых ковра, заходящих друг на друга. Женя представила, как их тащили сюда, и улыбнулась: в темноте, наверняка скрученными трубками. Бдительный прохожий мог бы заподозрить их в чем-то криминальном и вызвать полицию – проверить подозрительные ковры. Хорошо, что рядом с недостроем не было жилых домов. Или плохо, потому что в случае чего их никто не спасет от маньяка – а в таких недостроях, по мнению Жени, обязательно должны обитать маньяки. Хотя бы один. Она огляделась и едва заметно дернула плечом – нужно настроиться на позитив и перестать выискивать несуществующих убийц. Это досталось ей от бабушки, любившей передачу «Криминальная Россия».

Из маленькой колонки тихо играла музыка. Рита набросилась на Женю с объятиями, и та едва не выронила пакет с подарком и коробки с пиццами.

– Привет, – улыбнулась Женя, обнимая Риту и чувствуя исходящий аромат от ее кожи – как будто подрумянившуюся булочку только что вытащили из печки. Сладковато-ванильный. Праздничный. – С днем рождения, старушка.

– Эй! Я старше тебя всего на год!

Рита буквально сияла – в прямом и переносном смысле. На ее веках переливались перламутровые тени, а на скулах блестел глиттер.

– На целый год, – поправила ее Женя и наконец вручила пакет с подарком. Коробки с пиццами она поставила на стул. Довольно аскетичная обстановка для тусовки. – Посмотри дома.

– Там что-то неприличное? – Рита прищурилась, поднимая пакет и, вероятно, пытаясь определить по его весу, что же там находилось.

Женя подготовилась и обклеила коробку старыми газетами, чтобы Рита не догадалась так быстро.

– Это как посмотреть.

– Кстати, твои родители случайно не пожарные? – с улыбкой спросила Рита. Когда Женя покачала головой, та продолжила: – Тогда откуда у них такой огонек?

Женя и Рита, смеясь, снова обнялись. Все-таки общение в интернете, к тому же довольно редкое, совсем не давало ощущение присутствия Риты, как будто каждый раз Женя разговаривала только с аватаркой. Сейчас же Рита была настоящей – теплой, улыбающейся и пахнущей булочками. Почему гаджеты в двадцать первом веке еще не научились передавать запахи? Женя вспомнила наклейки, у которых появлялся запах, если их потереть. Вот бы так было и с аватарками.

– Еще не все пришли, но пойдем, я познакомлю тебя с ребятами.

Большинство из них Женя не знала: со многими Рита работала или познакомилась на работе. Женя даже не пыталась запомнить их имена, но вежливо улыбалась, кивала, пожимала руки и отвечала на объятия. Ее захлестнуло социальной волной – давно она не попадала в такие дружелюбные компании и не привлекала столько внимания. Рита представила ее как лучшую подругу и самую умную девушку в мире: Женя учила на филфаке латынь и могла найти ошибку где угодно. Все сразу же стали просить Женю сказать что-нибудь на латыни.

Женя вместе с друзьями Риты – вроде бы с Борей и Лерой – выпила немного за Ритино здоровье. Женя решила не отказываться от настойчивых просьб, взяла бутылку шоколадного стаута и сделала несколько глотков.

– Ура! – крикнули ее друзья. – С днем рождения!

Жанна – Женя запомнила ее имя – схватила Риту за уши и начала считать: один, два, три… Дурацкая традиция, Женя никогда не понимала ее. Что может быть приятного в тягании за уши? Скорее всего, ничего. Жанна выделялась на фоне других: синие волосы, уже чуть потускневшие, большие глаза, подведенные черным карандашом, ярко-красные губы и громкий голос.

Огоньки гирлянды мигали, создавая праздничное настроение. Женю закружил водоворот веселья: она смеялась со всеми, слушала истории из Ритиного прошлого – даже сама рассказала несколько – и просто наслаждалась вечером. Рита выглядела счастливой и расслабленной в окружении друзей. Женя заметила, как боль в груди притихла. Чувствовались ее отголоски в теле, но Женя не давала им разрастись – не сегодня. Сегодня у боли ничего не получится. Женя приложила ладонь к груди, словно пыталась прикоснуться к ней; иногда она становилась такой сильной, что Жене казалось, будто ее можно увидеть – сотню черных нитей, тянущихся к ее сердцу, запутывающихся вокруг него плотным клубком, не давая возможности проникнуть чему-то светлому. Женя знала, что, пока не распутает его и не отрежет нити, вряд ли у нее получится жить как прежде – легко и беззаботно…

С Женей познакомился Егор. Он работал вместе с Ритой официантом.

– Могу ли я угостить вас бутылочкой сидра? – дурашливо спросил тот, надевая очки в черной оправе. – Или, может, даму интересует что покрепче?

– Спасибо, – улыбнулась Женя и кивком указала на бутылку стаута в руке. – Я планирую запомнить этот вечер, – пошутила она, оглянувшись на Риту.

Именинница купалась во внимании. На ее голове появился ободок с кошачьими ушами.

– Я Егор. – Он протянул ей руку. – Но друзья называют меня Гоша.

– Женя.

– Я много про тебя слышал. – Егор улыбнулся. – Иногда на работе бывает скучно, и мы развлекаем друг друга веселыми историями.

– И какими же?

– Ну… Например, Рита рассказала, как вы в детстве нашли кошелек и потратили деньги на мороженое.

– О, ну… Я не всегда совершаю хорошие поступки. Но очень о них сожалею!

– А еще как ты повисла на штанах на заборе, когда хотела его перепрыгнуть.

– Ну… – Женя улыбнулась, оживляя воспоминание: тогда она так и не смогла спуститься на землю сама, пришлось позорно звать взрослых и объяснять им, что Женя оказалась там совершенно случайно, а не потому, что хотела перепрыгнуть забор, забраться на чужой участок и собрать немного яблок. – А вот это уже было лишнее.

– Должен ли я сказать, что ты буквально ангел, упавший с небес, но немного не долетевший до земли? Ну, повисший на заборе. – Женя окинула Егора скептическим взглядом. – Это шутка.

Это определенно был худший подкат в ее жизни. Хотя к ней не то чтобы часто подкатывали.

– Вряд ли меня можно назвать ангелом. – Она качнула в руках холодной бутылкой. – Ангелы пьют стаут?

Егор флиртовал с ней, и довольно открыто. Рита, проходящая мимо, шепнула Жене на ухо:

– Он ничего, но… ветреный.

Женя ни с кем не встречалась. Несколько месяцев назад она попробовала начать отношения с милым парнем – инженером мостов, но у них ничего не получилось. Она сходила на несколько свиданий с разными парнями, но потом дальше переписок дело не двигалось – почему-то Женя, как только чувствовала хотя бы малейший намек на сближение, сворачивала любое общение. А еще Женя устала постоянно рассказывать о себе и слушать о других неинтересную ей информацию.

Люди, как ей казалось, часто вступали в отношения, потому что так было принято в обществе: об этом постоянно говорили в сериалах, фильмах и книгах. Ты либо состоишь в отношениях, либо находишься в их поиске и страдаешь. Других вариантов как будто не существовало, поэтому Женя иногда чувствовала себя не в своей тарелке. Некоторые жалели ее – если не в открытую, то за спиной: бедняжка; когда-нибудь она найдет себе кого-нибудь; такая молодая, а все одна.

Особенно ее личную жизнь любили обсудить родственники на семейном празднике: а когда нас с женихом познакомишь? А парень у тебя есть? Ну ладно, ты просто стесняешься нам говорить.

Женя уже была готова создать движение в поддержку одиночек и выходить на пикеты с транспарантами – сколько можно было говорить о любви? В мире есть столько классных вещей, помимо любви, например кофе и сериалы.

– Как ты считаешь, согласиться на танец со мной – это достаточно плохой поступок?

– Ну мы можем проверить.

Егор улыбнулся и протянул Жене руку, словно они, одетые в смокинг и пышное платье в кружевах, находились на балу в торжественном зале, а не в недострое. Жене нравился этот контраст – кирпичи, торчащие из стен, пустые окна без стекол и смеющиеся люди в неоне под музыку из современной колонки. Они как будто давали этому зданию немного жизни – ему было не суждено стать чьим-то домом. Егор вел себя прилично и едва касался ее талии, за что Женя была благодарна.

Когда музыка перетекла из медленной в быструю, Женя и Егор остановились и поклонились друг другу. Перед тем как Егора закружила компания, он успел подарить Жене невидимую розу. Рита вновь оказалась рядом и надела на голову Жени ободок с заячьими ушами из розовых бусинок.

– Симпатичная мордашка, – сказала она.

Сладковатый запах духов смешался с ароматом острого томатного пива – странное сочетание, будто ванильную булочку изваляли в специях.

– Ты так мило отзываешься о своем друге, – усмехнулась Женя и передразнила Риту: – Симпатичная мордашка.

– Ну мы не друзья. Коллеги… хорошие знакомые. – Рита стояла позади Жени и барабанила пальцами по ее плечу. – Егор, наверное, успел взять номера всех наших посетительниц.

– Супер.

– А твой?

– А мой не спрашивал.

– Хм. Хороший вариант для летнего романа, чтобы развеяться?

– Так. – Женя повернулась к ней и погрозила пальцем. – Сегодня твой день. Поэтому прекрати, пожалуйста, заниматься моей личной жизнью.

– А если меня это радует?

– Подумай лучше о себе. Что насчет тебя, а? Почему ты здесь без второй половинки?

– У меня нет половинок, если ты не заметила, я целая. – она покрутилась вокруг своей оси.

– Тогда ты… странная, если тебя так сильно интересует моя личная жизнь.

– Мне нравится быть странной.

– Никто не сомневался. Ты уже определись, хороший он вариант или плохой.

– Для отношений – плохой, для летнего романа – хороший. Что желаете взять из нашего меню? – Рита взяла Женю под локоть и обвела рукой помещение. – Вадим, недавно вернулся из армии. – Рита, понизив голос, указала на высокого парня. – Игорь, работает. – Она махнула в сторону блондина. – А вот это…

– Ты ужасна, – со смешком прервала ее Женя. – У тебя профдеформация.

– Не говори так в мой день рождения. Я прекрасна! Кстати, так что ты мне подарила?

– Не скажу.

– Блин, я думала, прокатит. Ну ладно. Ставлю десять баллов на то, что Егор тебе не понравился.

– Почему ты так думаешь?

– Ты танцевала с ним с бутылкой стаута в руках.

Женя хихикнула и кивнула на девушку с синими волосами – яркую и запоминающуюся Жанну.

– Жанна, – тихо сказала Женя, – кто она?

– Учится на худграфе. И бьет татуировки. Кстати, хочешь?

– Прямо сейчас?

– Котя, конечно, нет.

– Не очень, – с сомнением отозвалась Женя, разглядывая Жанну, – она напоминала елочную блестящую игрушку.

– Могу организовать скидку.

Рита подмигнула ей. Женя не успела ничего ответить.

– Привет, извини, что опоздал. С днем рождения.

Из-за Жениной спины вышел Сава – в серой толстовке и черных джинсах с разрезами на коленях. Не очень-то он постарался нарядиться. Впрочем, Женя тоже выглядела не слишком ярко: из праздничного на ней были только салатовая подводка и заячьи уши от Риты. Она почти забыла о них, пока не заметила взгляд Савы у себя над головой и не дотронулась до розовой бусины.

– Сава! – Рита подлетела к нему и сжала в объятиях. Женя деликатно сделала несколько шагов в сторону.

Сава вручил Рите небольшую коробку и букет полевых цветов, перевязанных джутовым шпагатом. Рита сняла с себя ободок и надела его на Саву – тот потерялся в кудряшках.

– Тебе не хватало этого для образа. И не смей снимать его, я буду следить, – невозмутимо сказала Рита. – И почему мы не тусим вместе чаще?

– Ну я учусь, – ответил Сава, задумчиво касаясь пальцами ободка. – И редко приезжаю сюда.

– А зря. Вы меня все бросили. – Рита нахмурилась, но, увидев замешательство на лице Савы, быстро улыбнулась. – Шучу. Хотя… Кстати, а твои родители случайно не пожарные? Тогда откуда у них такой огонек?

– Эй, ты что, говоришь это всем подряд? – возмутилась Женя, только что лишившаяся статуса единственного огонька.

– Вы не все подряд.

Жанна – елочная игрушка – подошла к Рите со спины, положила руки ей на плечи и развернула: перед ее лицом появился кусок торта с воткнутыми в него свечами. Женя посчитала – три штуки.

– С днем рождения тебя! С днем рождения тебя! – хором запели все. Женя присоединилась и тоже закричала: – С днем рождения, дорогая Рита, с днем рождения тебя!

Рита положила букет на стул, закрыла глаза и задула свечи. Все снова заорали:

– С днем рождения-я-я!

Риту похитили для новой порции объятий и поздравлений. Женя с улыбкой наблюдала за ней: она сама давно не отмечала свой день рождения, а последний из них провела в общаге вместе с Кристиной – никаких вечеринок и свеч. Восемнадцатилетие она встретила сосисками с макаронами и написанием конспектов для современного русского. Женя умела отрываться – правда, от общества.

Сава стоял рядом с ней и тоже глядел на Риту.

– Привет, – буднично сказал он, поправляя рукав толстовки.

– Привет, – так же спокойно ответила Женя. – Тебе идет.

Сава вопросительно посмотрел на нее.

– Уши. Тебе идут уши. Советую пересмотреть стиль и вписать их в повседневный образ.

Оба переглянулись. Савин взгляд упал на бутылку стаута в руках Жени.

– Мне больше не нужно экономить. Ну, ты в курсе. Никаких долгов, и все такое.

– Тогда я не буду доставать телефон в твоем присутствии.

Женя вздохнула:

– Извини. Извини, ладно?

Она не знала, за что конкретно извинялась – за телефон, утопленный в унитазе и благополучно спасенный, или за долгий игнор. Или…

– Почему твои извинения выглядят как наезд? Ладно.

Женя действительно была взвинченной. Ей казалось, что она успокоилась, но это было не так: все ее чувства как будто осели на дне стакана, но стоило только встряхнуть его, как осадок поднимался и мутил воду.

– Я не хотела выбрасывать твой телефон. – Женя провела кончиком пальца по скользкому горлышку бутылки. – Ну тогда, может, и хотела, но в целом… Нет.

– Ага. Тогда зачем ты это сделала?

– Ты со мной не разговаривал. – Женя не могла до конца объяснить этот поступок даже самой себе.

– И ты решила, что в таком случае я не буду разговаривать ни с кем?

Они улыбнулись. Женя все-таки не удержалась от претензии:

– Ты обманул меня! Заставил думать, что я должна тебе кучу денег. Это было жестоко.

Знал бы Сава, как она переживала всю неделю.

– Ты выбросила мой телефон. В унитаз, – напомнил он с непринужденной улыбкой на лице, будто они обсуждали крайне приятные для них темы. – Это было жестоко, – передразнил он ее.

– А ты выбросил мою шапку! – Женя помахала танцующей Рите: кончик ее носа был испачкан кремом от торта.

– И когда это было? – спросил Сава. Из-за кошачьих ушей Женя не могла воспринимать его всерьез. – Мы вспоминаем все, что было вот настолько давно? Хорошо, тогда ты…

– Просто обидно, – сказала Женя, подавив улыбку, и отвела взгляд от острых ушей, торчащих из светлых завитков Савы. – Хорошая шапка. Мне нравилась.

– Спорное утверждение. По поводу шапки. Настоящий оранжевый монстр. Окей. Ты уехала, ничего не сказав. Хотя нам… – Сава осекся. – Хотя нам было о чем поговорить. По-твоему, это нормально? Я так не думаю.

Веселая и ритмичная музыка не давала погрузиться в воспоминания. Женя почувствовала укол вины – боль в груди оживилась. Присутствие Савы внезапно стало для нее испытанием, а помещение – тесным и душным.

– Ты повел себя как придурок. Я про телефон.

Сава улыбнулся Егору, который кивком вновь приглашал Женю на танец. Та покачала головой.

– А ты повела себя как дура.

– Это справедливо. Но я…

Женя воинственно повернулась к Саве.

– Но я… – Когда она посмотрела на него, задумчивого и как будто расстроенного, ее запал тут же пропал.

– Все это было отстойно, да?

– Нет. – Женя стушевалась.

Ее пальцы сжались в кулак, впиваясь короткими ногтями в кожу.

– Разве? – Сава тоже развернулся к ней. В его глазах сверкнула злость. Или раздражение? – По-моему, это был полный отстой! Ну ты в этом разбираешься лучше меня.

Они говорили на повышенных тонах, кидая друг в друга обидные слова. Раньше Женя никогда всерьез не ссорилась с Савой. Его колючий взгляд ранил. Больше всего задевало то, что Женя сама стала причиной для такого отношения к себе.

– Нет, я…

Сава сделал шаг вперед и словно навис над Женей – та вмиг стала маленькой. Он требовательно ждал ответа, которого у нее не было.

– Не разбираюсь.

– Ну конечно. – Жене показалось, что она услышала разочарование в его голосе.

К ним подлетела Рита, одновременно обнимая обоих за шеи, – она буквально повисла на Жене и Саве.

– Я вижу, вы помирились?

Женя и Сава переглянулись – они не будут портить ей праздник. Женя, с трудом вернув себе улыбку, стерла с Ритиной щеки липкий след крема.

– Все… нормально, – сказала она.

– Да, нормально, – подтвердил Сава. – Мы не ссоримся. И мой телефон все еще в порядке.

– Супер! – крикнула Рита. – Никаких драм!

– Ни в коем случае, – ответил Сава. – Я сниму ободок?

– Не смей! Пойдемте танцевать? – Рита потянула их за руки к цветастым коврам.

– Я присоединюсь чуть попозже, ладно?

Женя высвободила руку из крепкой хватки Риты, и та вытащила Саву в центр комнаты. Девушка со светлыми волосами, имени которой Женя не помнила, дотронулась до кошачьих ушей на голове Савы и сместила ладони ему на плечи. Толпа расходилась волнами, как будто отбрасывая Женю к стене – вытесняя. Она незаметно пробралась к выходу, перед этим взяв сигарету и зажигалку у Жанны (Женя приметила, как та бегала курить каждые полчаса), и вышла в соседнее помещение – вообще-то она не курила, но сейчас почему-то держала сигарету в руке.

Поежившись, Женя ощутила мурашки, пробежавшие по позвоночнику к затылку. Холод, исходивший от голых бетонных стен, проникал и внутрь нее. Женин взгляд остановился на прямоугольном проеме окна: призраки прошлого оживали перед ней, словно она смотрела не в окно, за которым простирались сиреневые сумерки, а в зеркало, и то отражало, казалось бы, уже совсем незнакомого для нее человека. Сава из ее воспоминаний сидел к ней спиной на подоконнике, привалившись плечом к кирпичам и свесив ноги наружу. Его силуэт подсвечивал фонарь. Грязно-желтый свет рассеивался в полумраке: осенью темнело рано, и небо становилось по-особенному мрачным и тяжелым, давящим на макушку. Вместе с Савой они прятались от серого мира в недострое, время в котором не существовало.

Женя подошла к Саве и положила ладонь на кирпичи, чувствуя, как бетонные крошки впиваются в кожу и оставляют вмятины. Сава бросил на нее короткий взгляд и вновь посмотрел вперед – вдалеке в панельных домах зажигались окна.

– Вот бы сбежать куда-нибудь, – тихо сказал он, не глядя на Женю.

На пустыре у недостроя в пятне света от фонаря валялись бутылки, окурки и фантики, разнесенные ветром по пожухлой траве. Женя вновь посмотрела на Саву: белая футболка торчала из-под объемного свитера.

– Куда?

Сава задумчиво прикусил губу. В последнее время он выглядел грустным и подавленным, словно наступившая осень лишила красок и его. Бронзовый загар тускнел, а в карих глазах пропадал огонек – как будто акварельные краски разбавили водой.

– Не знаю. Я бы хотел посмотреть на китов. Ты вообще представляешь, какие они огромные? – Он развел руки в стороны.

– Я бы тоже на них посмотрела. – Женя едва заметно улыбнулась.

– А вместо этого мы смотрим на бычки. Отстой.

Женя пожала плечами. Сава бросил камешек на землю, и тот затерялся в траве.

Бабушка научила Женю бывать в местах, где она на самом деле никогда не была, – путешествовать, не выходя из дома. Даже не двигаясь с места. Женя сказала:

– Но можем и на китов посмотреть.

– Ага, конечно. И как же?

– Просто закрой глаза.

– Как можно смотреть на что-то с закрытыми глазами?

Пытаясь оторвать торчащую нитку, Сава теребил рукав свитера.

– Легко. С закрытыми глазами можно увидеть все что угодно.

– Ты говоришь как твоя бабушка.

– А ты говоришь так, как будто это плохо.

– Нет. Но вы иногда очень похожи.

– Может, потому что мы родственники?

Сава фыркнул, но все же закрыл глаза. Тени от длинных ресниц затрепетали на смуглой коже. Женя осторожно села на подоконник, обхватив колени руками, и тоже закрыла глаза. Мыски ее кроссовок упирались в Савино бедро. Через несколько секунд под веками появились киты: они плавали в небе, плескаясь в сиреневых сумерках. Красивые, величественные и невероятно большие. Задевая линии электропередач, верхушки деревьев, с которых слетали желтые листья, и крыши домов вдали. Их сильные хвосты разрезали воздух, оставляя светлые полосы.

– Ну как? – спросила Женя и открыла глаза.

Сава из прошлого не успел ей ответить: порыв ветра, ворвавшийся в окно, унес Женины воспоминания, и картинка растаяла во мраке. Перед Женей вновь оказался пустой прямоугольник окна, за которым темнело летнее небо с едва заметными точками звезд.

Под очередные крики «с днем рождения!» Женя чиркнула колесиком, выпуская искры. Не с первой попытки она подожгла кончик сигареты и поднесла ее ко рту. Она села на подобие подоконника – голые холодные кирпичи с мшистыми швами между ними – и затянулась – сигаретным дымом и прохладным обжигающим воздухом. Бутылку стаута она поставила на пол: там оставалась еще половина, но пить она больше не планировала. Женя не поужинала и сейчас чувствовала легкое головокружение – от музыки, громких голосов, объятий, улыбок и алкоголя. Нервная система как будто была перегружена – слишком много ощущений. Слишком много всего.

Женя закашлялась ментоловым дымом. В настоящем она выглядела более одиноко, чем в прошлом, и вряд ли уже могла увидеть китов: после бабушкиной смерти те уплыли, оставив небо для птиц, а Женя навсегда попрощалась с детством. Она взглянула на черное небо: под фонарем в кругу света бегала рыжая собака. Одно ухо было прижато к голове. Женя пожалела, что не взяла с собой сумку – там обычно лежал пакетик влажного корма. Она не спешила возвращаться и медленно курила не взатяг. В голове промелькнула мысль пройтись по зданию и кое-что отыскать. С этим намерением она потушила сигарету о серый кирпич и повернула голову, услышав за спиной шум.

– Привет. – Егор помахал ей. – Есть зажигалка?

Иногда зажигалка – это всего лишь предлог для разговора. Егор стукнул по дну пачки пальцами и вытянул сигарету зубами. Женя поднесла огонек к лицу Егора, и тот закурил. Женя оглянулась: под фонарем уже никого не было. Она вздохнула, словно потеряла поддержку в виде бродячей собаки, и вновь посмотрела на Егора.

– Спасибо. А то я свою потерял сегодня.

– Это не моя, – зачем-то уточнила Женя, как будто Егор мог наругать ее, как школьницу, за курение.

– Так ты не куришь?

– Ну-у-у… Можно сказать, что нет. Очень редко. Иногда делаю исключения. Вот как сейчас.

– А я на перерывах постоянно. – Егор затянулся, и кончик сигареты вспыхнул ярким огоньком. Он стряхнул пепел в сторону и покачал головой. – Тупая привычка. Все никак не могу бросить.

– Когда захочешь – бросишь.

Егор пристально посмотрел на нее, и Женя поежилась от порыва холодного ветра. Она не зря взяла с собой джинсовку.

– Почему ты здесь? И если не куришь. А… – Он положил руку на кирпич рядом с коленками Жени. Она по-прежнему сидела на подоконнике, но сдвинулась чуть дальше от руки Егора. Ей хотелось, чтобы тот отошел на несколько шагов подальше и дал ей больше пространства. – Я понял. Ищешь предлог, чтобы сбежать?

– Я… Нет. Вот как раз планировала вернуться.

Егор кивнул и сразу перешел в наступление:

– Может, дашь свой номер? Встретимся как-нибудь… Готов угостить классным кофе в нашем кафе.

Чутье подсказывало Жене, что простое «нет» его не устроит. Обычно парни оставляли девушек в покое, только если на горизонте появлялся другой парень. Если парня не существовало, девушка выдумывала его. И сколько таких вымышленных парней спасло девушек от навязчивых знакомств? Женя уже сочиняла в голове историю о ревнивом бойфренде, который ждал ее в городе, где она училась, как появился Сава – с сигаретой в зубах и зажигалкой в пальцах. Прикурив, он поднял взгляд и наконец заметил их, став свидетелем неловкого разговора. Остановился, словно размышляя, уйти или остаться.

– Привет. – Он все-таки подошел к ним и протянул Егору руку. Тот задержал насмешливый взгляд на его кошачьих ушах. – Сава.

– Гоша. Уши супер.

– Я не помешаю? – спросил Сава, глядя на Женю, но та услышала в его вопросе нечто другое: «Мне уйти, или он тебя достает?»

– Нет.

Сава и Егор обменялись рукопожатиями (почему большинство парней здоровались именно так?) и замолчали. Егор, похоже, рассчитывал выпросить у Жени номер, Сава намеревался просто покурить в тишине, а Женя хотела чуть-чуть побыть наедине с собой. Их цели, очевидно, не совпадали, и говорить им тоже было не о чем. Сава, сам того не зная, спас ее от отказа – вполне себе не вымышленный парень. Почти что рыцарь. Правда, раньше им нужно было сражаться с драконами, а сейчас было достаточно появиться в нужный момент.

Женя не была принцессой и не нуждалась в спасении, поэтому решила оставить парней наедине – пусть продолжают недружелюбно разглядывать друг друга. Она спрыгнула с подоконника, отряхнула джинсы и бросила в полупустую бутылку окурок. Почему-то Женя не могла мусорить даже тут, в недострое, и так наполовину состоящем из мусора. Сава и Егор все еще молча смотрели на нее и этим нервировали. Женя обошла Егора и сказала ему:

– Я больше люблю чай, – и зашагала вперед.

– Эй, погоди, – тихо окликнул ее Сава. Женя обернулась. – Ты кое-что забыла.

Снова? Женя нащупала в кармане джинсов телефон и ключи – больше она с собой ничего не брала. Вроде бы. Она же не могла опять напиться и что-то вытворить? Или могла? Женя вернулась и вопросительно посмотрела на Саву. И когда он начал курить?

– Ну? – нетерпеливо спросила Женя и оглядела подоконник. Ее взгляд ни за что не зацепился.

Сава и Егор выглядели как противоположности: Егор был ниже Савы, но шире в плечах – явно увлекался качалкой. У него были светлые глаза и такие же волосы, на нем была приталенная рубашка – спокойные оттенки сглаживали черты лица и придавали им мягкости. На лице выделялась только ямочка на подбородке. Сава же был контрастным. На фоне загорелой кожи (а летом она всегда значительно темнела) и осветленных волос карие глаза стали выразительнее, чем раньше, а длинные пушистые ресницы еще больше акцентировали внимание на них. Сава сунул руку в карман и протянул Жене кулак: на ладонь опустилось серебряное кольцо в виде змеи, кусающей себя за хвост. Она думала, что навсегда потеряла его. Ого!

– Ты забыла его, – сказал Сава.

Егор переминался с ноги на ногу. Женя, взглянув на него, окончательно решила, что таблетка в виде летнего романа не приглушит боль. Можно сколько угодно успокаивать себя популярными фразами: «За ночью всегда наступает рассвет», «После дождя всегда появляется радуга» – в попытке убедиться, что черная полоса скоро закончится, но вот только настоящее облегчение это не принесет – максимум ненадолго притупит тревожность. Пора уже было признать, что ее жизнь изменилась и не будет такой, как прежде.

Женя практически никогда не испытывала дискомфорта рядом с Савой, и сегодня это случилось. Женя так долго хотела наладить связь с бывшим другом, и осознание, что они уже не те, кем были раньше, болезненно поразило ее. Все это время она гналась за прежним и уже не существующим Савой, за прошлым, в котором она могла почувствовать себя в безопасности, где все было просто и понятно. Теперь Женя стояла на развилке дороги: можно смириться с жизнью без друга, а можно попробовать вернуть его, если он этого захочет, и заново познакомиться. Может быть, новый Сава ей тоже понравится.

– Думала, что оно потерялось.

Это было ее любимое кольцо.

– Так вы знакомы? – спросил ничего не понимающий Егор.

– Да, – сказала Женя и надела кольцо на палец левой руки. – Немного знакомы.

Сава усмехнулся и подтвердил:

– Совсем чуть-чуть.

На фаланге, как Жене казалось, до сих пор оставалась слабая, едва заметная незагорелая полоска кожи. Скорее всего, ту по привычке пририсовала Женина память. До потери Женя практически никогда не снимала кольцо. Она приподняла руку и посмотрела в глаза-фианиты маленькой змейки, обернувшейся вокруг пальца.

– Я не знал.

– А Рита не рассказывала? – Женя повернулась к нему и фальшиво дружелюбно улыбнулась. – Они тоже немного знакомы.

– Совсем чуть-чуть, – снова подтвердил Сава.

– Нет. – тот смутился, бросил окурок и потушил его подошвой ботинка. – Ладно, я пойду. Не хочу пропустить все веселье.

Женя и Сава молча дождались, когда тот уйдет. Сава выкинул окурок в бутылку – Женя проследила взглядом за рыжим огоньком, который исчез за стеклом и потух. Во время разговора Сава не курил, и сигарета в его пальцах истлела практически до фильтра.

– Спасибо, – сказала Женя. – Не знала, что оно у тебя.

Они стояли на фоне черного провала окна, за которым слабо виднелись звезды. Женя вновь попыталась отыскать взглядом собаку у фонаря, но той по-прежнему нигде не было. Или, может быть, Женя хотела увидеть китов. И спросить у Савы, видит ли он их.

– Ты больше любишь кофе, а не чай.

– Люблю. И давно ты куришь?

– Это допрос? А ты давно пьешь?

Женя закатила глаза.

– Курить вредно, – тихо буркнула она.

– Серьезно? Министерство здравоохранения, это вы? – уточнил Сава с усмешкой. – По крайней мере, курение не вынуждает меня делать странные вещи.

– Например?

– Например, выкидывать…

– Все, прекрати!

Сава покрутил в руках зажигалку – он оглаживал пальцами ее бока и щелкал колесиком. Женя смотрела на его полупрофиль – он же глядел в окно – и не могла не думать о том, что им всегда было о чем поговорить. Сава поддерживал Женю, таскал ей булочки из столовой, обзывал вместе с ней ее одноклассников, когда она нуждалась в этом, и поддерживал любые темы для разговоров – даже самые дурацкие: если бы ты был деревом, то каким?

– Ты злишься на меня?

– Возможно. – Сава повел плечом.

– Значит, злишься. Может быть, мы могли бы притвориться… что ничего этого не было, – нерешительно предложила Женя.

– На сегодня?

– На лето. Пока мы здесь.

– Не знаю, – ответил Сава. – Я просто не понимаю тебя. Не понимаю, чего ты добиваешься.

– Ничего, – ответила Женя.

– Да? Ты сбежала, не отвечала на эсэмэски. Просто пропала. И вообще… Рита знает?

Женя отвела взгляд. Она не была готова вот так сразу прыгнуть в омут с головой и погрузиться в воспоминания, которых избегала.

– Нет.

– Понятно.

– Ну так что?

– Может, подбросим монетку?

– Вот так просто довериться случаю? – с сомнением отозвалась Женя.

Ей совсем не хотелось доверять свою судьбу какому-то куску металла.

Сава сунул зажигалку в карман и достал оттуда же пять рублей, подбросил и приложил к тыльной стороне ладони.

– Дело не в монетке. Орел или решка?

– Решка.

– Окей. Решка – мы попробуем притвориться. Но только попробуем.

– А орел? – спросила Женя.

– А орел – это орел.

Сава убрал пальцы с монеты, не показывая ее Жене.

– Ну что там?

– А что бы ты хотела увидеть?

– Прекрати.

Женя подошла ближе и с волнением взглянула на монету, как будто от ее положения действительно зависело слишком много. Орел.

– Орел, – тихо сказала Женя, провела пальцами по волосам и нащупала колечко в косичке.

Занеся руку над монеткой, Сава перевернул ее решкой вверх.

– Тебе показалось, – сказал он и посмотрел на Женю.

Сава был прав: дело было не в монетке. Обычно, когда подбрасываешь ее, уже знаешь, на какой исход рассчитываешь.

– Пойдем.

– Куда?

Женя схватила его за рукав толстовки и потянула вперед. Она не была уверена, что не нарушит личное пространство Савы, но все же позволила себе немного вольности.

– Куда ты меня тащишь? – Сава остановил ее, и Женя снова дернула его за рукав, пытаясь сдвинуть с места: манжет толстовки съехал вниз по запястью и спрятал пальцы.

У Савы, в отличие от Жени, всегда были теплые руки.

– Ты боишься остаться со мной наедине?

Теперь настала Савина очередь закатывать глаза.

– Очень боюсь. Вообще-то.

– Кстати, – Женя давно хотела спросить, – помнишь, как ты сказал, что мы похожи? Чем?

Саве понадобилось несколько секунд, чтобы понять, о чем она говорила. Вместе с осознанием в его глазах появилось… сожаление? Женя не могла распознать эмоцию, но не хотела получить удушливую жалость и надеялась, что Сава не станет утешать ее и говорить банальные фразы о том, что ее бабушка была самым светлом человеком в мире, потому что это не было бы правдой. Ее бабушка была разной – и далеко не всегда хорошей.

– Не знаю… – наконец ответил он, глядя в окно. – Вы немного, ну… немного ненормальные, что ли?

Сава понял, что подобная характеристика Жене не понравилась, и исправился:

– Ну или чуть-чуть сумасшедшие.

– В смысле?

– Не знаю… В хорошем. Как будто вы отказываетесь жить в реальном мире и разукрашиваете его, создаете свой. Не подстраиваетесь, а подстраиваете его под себя.

Ответ Женю устроил. Она молча кивнула, быстро заморгала, прогоняя непрошеные слезы. Разговоры о бабушке одновременно оживляли ее и делали больно. Женя неумело балансировала на тонкой грани, еще не понимая, как вспоминать о ней с легким сердцем: пока что его сдавливала тоска, а все слова, сказанные о бабушке, как будто проваливались куда-то вниз, по горлу, в темное-темное место.

Она вновь потянула Саву – его рукав по-прежнему находился в Жениных пальцах.

На этот раз он поддался, оставил ободок с кошачьими ушами на подоконнике и позволил Жене увлечь себя. Та потянула его вверх по лестнице: бетонные ступеньки местами крошились и осыпались серой пылью. Они включили фонарики на телефонах – Сава нечаянно наступил Жене на ногу, и та ойкнула, толкнув его в плечо.

– Поосторожнее.

– Ну извини. Ты не светишься в темноте.

– Твой друг Миша – маньяк, – тихо сказала Женя, глядя в Савину спину. Тот шел чуть впереди, опустив голову, и Женя не видела его реакции.

Он не обернулся, ведя пальцами свободной руки по шероховатой стене, – под ладонью скользнуло граффити и, как только они поднялись на несколько ступенек, снова скрылось в сумраке.

– Почему?

– Он пролайкал все мои фотки. Я имею в виду… буквально все.

Они остановились на лестничном пролете. Свет фонариков прыгал под их ногами. Снизу доносилась музыка: кажется, Рианна просила сиять ярко, как бриллиант, и отыскать свет в прекрасном море.

– Я не слежу за его лайками, – со смешком сказал Сава.

– А стоило бы! Знаешь, в двадцать первом веке это почти как… домогательство. – Женя не придумала лучшего сравнения.

– Тогда заяви на него в полицию. Ну или закрой профиль, если тебе так не нравится внимание.

– А тебе нравится?

Женя вспомнила о том, что Сава не так давно открыл профиль. Сава хмыкнул, оставив ее без ответа, чуть приподнял руку с фонариком и осторожно зашагал по лестнице.

– Полгода, – сказал он, не оборачиваясь, и Женя вновь посмотрела в его спину.

– Что – полгода?

– Я курю.

Они поднялись на четвертый этаж по разбитым ступенькам, усеянным окурками и фантиками, и остановились перед кирпичной стеной. Пахло сыростью, а от пола веяло холодом, словно призраки несуществующих жильцов окружали их. Женя просунула руки в рукава джинсовки и растерла предплечья. Ее взгляд снова упал на кольцо – то блеснуло в свете фонариков. Женя улыбнулась. Хотя бы какая-то частичка прошлого к ней вернулась.

Когда-то здесь стояло два красных кресла, которые кто-то притащил сюда, и висела самодельная груша для битья из обычного мешка, набитая опилками. Женя разглядела остатки опилок, втоптанных в пол, бутылки из-под пива и энергетики, мох, разрастающийся по стенам, окурки. Кресел, как и груши, не было.

Стена была испещрена надписями разной давности: «Здесь была Катя», «Я love тебя», «Лучший минет звони +7951…» и перечеркнутые цифры, а ниже – «Придурок козел».

Женя приложила пальцы к холодному кирпичу.

– Не могу найти, – сказала она, ведя подушечкой пальца по шершавому камню. – Может, не здесь?

Сава подошел к стене и окинул ее внимательным взглядом: под глазами трепетали тени от длинных ресниц. Пока Сава изучал стену, Женя смотрела на него, все еще с трудом привыкая к изменениям: осветленные волосы, тонкая татуировка-молния на шее, которую практически не было видно из-за выреза толстовки, плотно сидящей у горла. Сава стал выше и взрослее.

– Нашел.

Женя проследила за его пальцами: они очертили линию по стене и застыли у одного из кирпичей, на котором были нацарапаны инициалы «Р+С+Ж». Женя подсветила надпись фонариком и тепло улыбнулась. Когда-то они нацарапали ее ключами, уверенные, что их дружба – это самая надежная вещь на свете, как и этот недострой, появившийся еще до рождения Жени, так и стоял, совершенно не меняясь, будто время было над ним не властно.

На лестнице послышался шум, и они обернулись.

– Кто-то идет сюда? – шепотом спросила Женя, сжав пальцы в кулаки.