Когда мы с Зиком покидали башню Шакала, Плавучая яма полыхала вовсю, огромным огненным шаром выделяясь на фоне ночи. Рядом горели несколько пожаров поменьше – ветер перенес тлеющие угли на пустые крыши, закинул в разбитые окна. Никто не пытался нас задержать – затопленные улицы и мостки были на удивление пусты, все внимание людей занимало гигантское зарево в небе.

Зик молчал, он весь ушел в себя и погрузился в мысли. В один день он потерял лучшего друга и отца и теперь должен был занять место Джеба. Я хотела бы поговорить с ним, но это могло подождать. Сейчас нам нужно было выбраться из города и отвести наших в безопасное место. Если такое место вообще существует.

Голод все еще бесновался во мне, грыз изнутри, побуждал наброситься на идущего впереди меня человека и вскрыть ему горло. Кровь Зика помогла справиться с нанесенными мне повреждениями, но я все еще была страшно голодна. И, что еще хуже, – небо над домами начинало светлеть. Скоро взойдет солнце, и к этому моменту мы должны выбраться из города Шакала, иначе я поджарюсь.

Однако пока мы торопливо продвигались по мостам и мосткам, я поняла, что это не единственная наша проблема. Плавучая яма располагалась как раз между нами и выходом из города, и сейчас вокруг нее толпились люди Шакала, не говоря уже о пылающих рядом зданиях.

– Где наши? – спросила я Зика, когда, забравшись в полуразрушенный дом, мы наблюдали за тем, как колышутся на ветру длинные языки пламени. Мои вампирские инстинкты отчаянно требовали идти другим путем, но иного пути, кроме как сквозь огонь, не было.

В следующий раз, Эллисон, жги мосты после того, как перейдешь по ним.

– Они прямо за мостом, – ответил Зик, озабоченно глядя на пламя. – По крайней мере, там я их оставил. Надеюсь, с ними и сейчас все в порядке.

– Как ты их вывел?

Зик показал на рельсы на сваях, идущие вокруг района и проходящие, заметила я, прямо рядом с Ямой.

– Мы пошли под рельсами, – сказал Зик, махнув рукой, – и они вывели нас из города, как ты и говорила. На барже мы вроде как… угнали один фургон. – По его лицу пробежала тень – Зику опять пришлось убивать. – Наши ждут прямо за городом, – продолжил он, – прячутся в безопасности. Если доберемся до них, самое сложное будет позади.

– Ну что ж, – пробормотала я, поворачиваясь спиной к огню, даже здесь ощущая его жар, – придется пробиваться. Готов к очередному заплыву?

Зик мрачно кивнул:

– Показывай дорогу.

Мы вошли в воду и поплыли по затопленным улицам между горящих зданий. Воздух был густым от дыма, вокруг нас в воду с шипением падали горящие куски облицовки. Я сосредоточилась на том, чтобы двигаться вперед, не обращая внимания ни на огненные западни вокруг, ни на грызущий меня изнутри Голод, ни на теплое тело рядом.

Когда мы проплывали под мостком – Зик держался чуть позади меня, – над нашими головами раздались шаги, и через перила перегнулся мародер.

– Ты! – завопил он, вытаскивая пистолет. – Я тебя видел в Яме! Ты та самая сучка, что все запалила!

Прогремел выстрел, и мою грудь пронзила боль. Фонтаном брызнула кровь. Прежде чем вода сомкнулась над моей головой, я успела услышать крик Зика.

Злость и Голод вновь пробудились во мне. Меня достало, что в меня стреляют, меня жгут, режут, протыкают колом и выкидывают из окна. С рыком я вынырнула на поверхность, схватила мародера за ремень и стащила с мостка. Он упал в воду, подняв фонтан брызг, и бешено забился в моих руках. Когда я вонзила клыки в его горло, он напрягся, а к тому времени, как мы достигли дна, замер окончательно.

Покормившись, я задумалась, не оставить ли его здесь – рыбам и червям. Но Зик ждал наверху, и он видел, как я утаскивала мародера под воду. Рыкнув, я подхватила бесчувственное тело и вытащила на поверхность. Мародер все равно мог умереть от переохлаждения или кровопотери, но по крайней мере никто не мог обвинить меня в том, что я его утопила.

Когда я вынырнула и принялась вытряхивать воду из ушей, Зик в изумлении открыл рот.

– Ты жива, – выдохнул он, зубы его стучали от холода. – Но… тебе пуля попала прямо в грудь. Я видел…

– Меня не так легко убить, – пробормотала я. – Извини, поправка. Меня не так легко убить снова. Я ведь уже мертва, не забыл?

Проплыв под мостком, я вывалила грузное тело мародера на край платформы. Его голова откинулась назад, стали видны два сочащихся кровью следа от укусов, которые я не стала запечатывать. Зик посмотрел на меня, помрачнел, но ничего не сказал.

Впрочем, я чувствовала, что он задумался. Меж тем мы плыли по улицам и наконец достигли границ территории Шакала. Мокрый, дрожащий, он полез вслед за мной на монорельс – я протянула ему руку и помогла вскарабкаться наверх. Здесь дул ледяной ветер, и я поразилась тому, как жалко Зик выглядел – раненый, вымокший, замерзший, волосы и одежда прилипли к телу. Однако в его глазах до сих пор сверкала стальная решимость – он глядел лишь вперед, за мост. В отличие от меня – я смотрела назад, на город, объятый огнем.

Стольких уже нет. Столько жизней потеряно. Люди, которых я знала, с которыми говорила. Дороти, Дэррен, Джеб… я не смогла их спасти. Я с усилием сглотнула и потерла глаза. Когда я успела стать такой чувствительной? До того как Кэнин обратил меня, я сталкивалась со смертью каждый день. Люди умирали, и часто, – мир просто был так устроен. Я думала, что после гибели моей старой банды и предательства Шеста мне уже на всех будет наплевать. И вот, пожалуйста, – я вампир и жалею о том, что не спасла человека, всем сердцем меня ненавидевшего.

– Эллисон, – голос Зика заставил меня обернуться. Он трясся от холода, но стоял на краю рельсов прямо, уверенно. – Солнце восходит, – сказал он, кивнув на крыши домов. – Нам нужно поскорее обеспечить тебе и остальным убежище. Пошли.

Кивнув, я молча поспешила вслед за ним по рельсам, по мосту, прочь из города, на развалины Старого Чикаго, оставляя позади себя горящие угодья Шакала.

– Здравствуй, старый друг, – пропел Саррен, приближая свое покрытое шрамами лицо к моему – я видел безумие в его черных глазах. – Боюсь, поспать пока не получится. Спать – это скучно. Я всю ночь распланировал, – он хихикнул и отступил назад, глядя, как я бессильно покачиваюсь на цепях. По крайней мере, я больше не висел вниз головой, хотя одна рука, как я подозревал, до сих пор была сломана. Разобраться было сложно – мое тело ломали, залечивали и ломали снова и снова. Четко я ощущал лишь одно – Голод.

Саррен улыбнулся.

– Есть хочется, да? Даже представить не могу, что ты сейчас чувствуешь – прошло уже четыре дня. Ой, погоди. Да, я могу это представить. Нас морили голодом перед экспериментами, чтобы мы кидались на любое существо, которое к нам запустят. Ты знал?

Я не стал отвечать. Я не разговаривал с ним с того момента, как он меня поймал, и не собирался говорить сейчас. Никакие мои слова не подействуют на этого безумца – он искал лишь новых способов мучать меня, хотел меня сломать. Но этого удовольствия я ему не доставлю, пока я еще в своем уме.

Правда, сегодня он может истязать меня, как ему угодно, – это все равно не сравнится с болью, которую я испытал раньше, с видением, в котором где-то далеко отсюда двое моих отпрысков убивали друг друга. Двое детей, которых я подвел.

Эллисон. Прости меня, если бы я только лучше тебя подготовил. Каковы были шансы на то, что ты встретишься со своим кровным братом так далеко от своего дома?

– Ты сегодня что-то рассеян, старый друг, – улыбнулся Саррен, взял скальпель и поднес к лицу. Высунул язык, провел им по стальной поверхности. – Давай посмотрим, удастся ли мне завладеть твоим вниманием. Я слышал, кровь лучше всего на вкус, когда пьешь прямо с лезвия. Давай проверим?

Я закрыл глаза, готовясь. Мне недолго осталось, я уже чувствовал, как под воздействием боли и безумия рассудок начинает покидать меня. Утешало лишь одно: Саррен нашел меня первым, я принял на себя всю тяжесть его ненависти, и мои отпрыски не попадут в его безумные лапы.

Тут лезвие коснулось моей кожи, и никаких мыслей не осталось – их место заняла боль.

– Кэнин!

Песок хлынул мне в рот, забил нос и горло. Отплевываясь и откашливаясь, я ринулась вверх и принялась разгребать землю, пока не выбралась на поверхность.

Зик вскочил со своего места у полузасыпанного парапета. Я в полной растерянности заозиралась вокруг, пытаясь вспомнить, где мы. В нескольких ярдах набухающие волны набегали на полоску белого песка и с шипением возвращались обратно в озеро. Позади нас высились, грозя обвалиться в песок, полуразрушенные небоскребы Старого Чикаго.

Я понемногу вспоминала прошедшую ночь. Мы с Зиком нашли наших у моста, где он их оставил, в одном из тех самых фургонов, в которых их увезли мародеры. До рассвета оставались считаные минуты, и мы неслись по улицам во весь опор, стараясь уехать от бандитов как можно дальше, пока не добрались до берега. Не думая ни о чем, кроме того, что надо спрятаться от солнца, я зарылась в песок за несколько секунд до того, как рассвет окрасил воду, и мгновенно отключилась.

– Ты в порядке? – спросил Зик. Его волосы развевались на ветру. Сегодня он казался здоровее, был уже не так бледен, надел куртку поверх своей порванной рубашки. – Опять кошмары?

– Ага, – пробормотала я, хотя понимала, что это был не сон. Это был Кэнин. В беде. – Где остальные? – спросила я. – С ними все нормально?

Зик показал на здание позади нас – фургон стоял у его двери, вокруг колес скопился песок. То и дело ветер сдувал его, обнажая пятна асфальта.

– Калебу нездоровится, а Тереза подвернула лодыжку, – ответил Зик, – но, если не считать этого, все в порядке. Во всяком случае, в плане здоровья. Просто удивительно, что никто серьезно не поранился.

В дверном проеме показалась тощая фигура и поглядела на Зика и меня. Однако, увидев, что мы на нее тоже смотрим, тут же исчезла внутри.

– Они боятся меня, верно?

Зик вздохнул, провел рукой по волосам.

– Их всю жизнь учили, что вампиры – хищники и демоны, – сказал он, не извиняясь, не защищаясь, просто констатируя факт. – Да. Они боятся тебя, несмотря на все, что я им рассказал. А Рут…

– …меня ненавидит, – закончила я, пожав плечами. – В общем, ничего не изменилось.

– Она все требовала, чтобы мы тебя откопали и убили, пока ты спишь. – Зик хмуро покачал головой. – Она даже пыталсь убедить Джейка сделать это, когда я отказался. Нам пришлось… поговорить, – помрачнев, он отвернулся. – Ей страшно. Всем страшно. После того, через что они прошли, я их не виню. Но Рут не будет тебе мешать и создавать проблемы, – твердо продолжил он. – А остальные приняли тот факт, что ты теперь с нами. Ты ведь все еще хочешь кочевать с нами, верно? Ты ведь пойдешь с нами туда?

– В Эдем? – Я снова пожала плечами и отвернулась к воде, чтобы не видеть лица Зика. Так было гораздо легче. – Я не знаю, Зик. Не думаю, что в Эдеме будут рады кому-то вроде меня, – перед моим мысленным взором снова возникло лицо Кэнина, искаженное мукой. – И мне нужно… кое-что сделать. Кое-кого найти.

Я была перед Кэнином в долгу.

– С тобой они в безопасности, – я наконец искоса поглядела на Зика. – Ты их туда отведешь. Если верить карте Шакала, Эдем недалеко.

– Забудь ты про остальных, – Зик подошел ко мне – не вплотную, но близко. – Я тебя прошу. Пожалуйста. Ты пройдешь с нами последний отрезок пути?

Я посмотрела в его бледное искреннее лицо, заглянула в голубые глаза – в них была безмолвнаяя мольба – и почувствовала, как слабеет моя защита. Кэнин нуждался во мне, но… Зик тоже во мне нуждался. Я хотела остаться с ним, хоть и знала, что наше… то, что у нас с ним было, закончится лишь трагедией. Я вампир, а он очень даже человек. При всех моих чувствах, я не могла отделить их от Голода. Находясь рядом с Зиком, я подвергала его опасности, и все же я хотела пойти на этот риск – рискнуть даже его жизнью, лишь бы быть с ним. И именно эта зависимость пугала меня больше всего, с чем мне приходилось сталкиваться на своем веку. Периферийка Элли отлично знала: чем сильнее ты с кем-то сблизишься, тем больнее будет, когда этот кто-то неизбежно тебя покинет.

Но мы зашли уже так далеко – было бы неправильно не дойти до конца.

– Хорошо, – прошептала я, надеясь, что Кэнин сумеет продержаться еще немного. Я скоро приду, Кэнин, клянусь. – Значит, в Эдем. Закончим начатое.

Зик улыбнулся, и я улыбнулась в ответ. Вместе мы пошли через пляж к дому, где в тени нас ждали остальные.

* * *

Семеро человек сгрудились в задней части фургона, тихие, перепуганные. Двое подростков, двое стариков и трое детей, один из которых постоянно кашлял и сморкался в рукав. Зик сел за руль, я устроилась на пассажирском сиденье, глядя в окно. Никто особо не разговаривал. Один раз я предложила кому-нибудь поменяться со мной местами, но предложение было встречено потрясенным молчанием. Никто не хотел, чтобы рядом с ним сидел вампир. Так что мы с Зиком остались впереди, с грузом невысказанных слов.

Мы ехали на восток вдоль, казалось, бесконечного озера по дороге, отмеченной на карте Шакала, не упуская из виду город позади. Я то и дело поглядывала в зеркала, ожидая, что на дороге появятся стремительно приближающиеся к нам лучи фар. Этого не случилось. Дорога оставалась все такой же темной и пустой, тишину нарушал лишь шорох волн, и кроме нас, людей тут не было.

– У нас кончается горючее, – пробормотал Зик несколько часов спустя. Нахмурившись, он постучал по приборной панели и вздохнул: – Как думаешь, далеко мы от Эдема?

– Не знаю, – ответила я, еще раз поглядев в карту. – Я понимаю только, что надо ехать по дороге на восток, пока не доберемся.

– Господи, надеюсь, он действительно там, – прошептал Зик, стискивая руль, напряженно смотря вперед. – Пожалуйста, пожалуйста, пусть он там будет. И в этот раз – настоящий.

Мы въехали в очередной мертвый город у берега озера, миновали полуразрушенные небоскребы, развалины домов и бесчисленное количество машин, сбившихся в кучу на потрескавшихся дорогах. Пока мы пробирались сквозь трясину из ржавых автомобилей, я думала о том, какой же хаос царил на улицах в былые времена, гадала, как люди вообще ухитрялись куда-то добраться, ни в кого не врезавшись.

Внезапно Зик остановил фургон у выцветшего красного грузовика и заглушил двигатель.

– Почему мы остановились? – удивленно спросила я.

– Бензина почти не осталось. Сзади есть канистра и шланг – я их заметил, когда мы угоняли фургон. Думаю, мы сможем вытянуть хотя бы немного из других машин. Прикроешь меня?

Я кивнула. Зик повернулся к остальным пассажирам – те беспокойно заворочались и заворчали.

– Все будьте внимательны. Мы остановились только набрать бензина. Скоро снова двинемся, о’кей?

– Я есть хочу, – пробормотал Калеб, шмыгнув носом.

Зик ему улыбнулся:

– Скоро будет привал, обещаю. Только выберемся сначала из города.

Я, как зачарованная, наблюдала за Зиком: он открыл крышку на боку одной из машин, засунул в отверстие шланг и стал высасывать бензин. В первых двух автомобилях ничего не нашлось, но на третьей попытке Зик внезапно закашлялся, отвернулся, выплюнул прозрачную жидкость и сунул шланг в пластиковую канистру. Утерев рот, он прислонился к другой машине и принялся смотреть, как стекает горючее.

Я подошла и прислонилась к двери машины рядом, так что наши плечи почти касались друг друга.

– Как ты держишься?

Зик пожал плечами.

– Нормально, наверное. – Он вздохнул, потер руку. – Понимаешь, до меня до сих пор не дошло. Я все жду, что Джеб выдаст мне указания, скажет, что делать дальше, когда нам остановиться. – Он снова тяжело вздохнул, окинул взглядом город. – Но Джеба больше нет. И за все теперь отвечаю я.

Помедлив, я взяла его за руку, осторожно переплела наши пальцы. Он благодарно сжал их.

– Спасибо, – прошептал Зик едва слышно. – Я бы… точно не справился, не будь тебя рядом.

– Мы почти добрались, – сказала я. – Думаю, еще несколько миль, и все. И ты сможешь расслабиться. Никаких больше вампиров, никаких бешеных, никаких преследующих тебя мародерских королей. Ты вздохнешь наконец спокойно.

– Если Эдем и вправду существует, – голос у Зика был такой печальный, что я повернулась к нему.

– Что такое? – спросила я с хитрой улыбкой. – Только не говори мне, что твоя вера ослабла, Иезекииль Кросс.

Губы Зика изогнулись в ухмылке.

– Ты права, – сказал он, выпрямляясь. – Нельзя сдаваться сейчас. Давай сначала туда доберемся, а там уже посмотрим. – Он наклонился, поднял канистру и посмотрел внутрь. – Получилось… что, где-то три галлона? Два с половиной? Думаешь, сумеем набрать еще?

– Зик! – рыкнула я, обернувшись на дорогу.

Зик проследил за моим взглядом и застыл.

Длинное тощее существо скорчилось на крыше машины ярдах в ста от нас, бледная кожа блестела в лунном свете. Оно еще не заметило нас, но я увидела еще одного бешеного, рыскающего позади грузовика, и тот, что сидел на машине, зарычал и прыгнул за ним, скрывшись в автомобильном море.

– Давай выбираться отсюда, – прошептал Зик, и мы поспешили к фургону.

Зик мрачно залил бензин в бак – я в это время высматривала в темноте среди океана машин бешеных. Нигде не было видно никакого движения, но я слышала, как кто-то перебегает между автомобилями, и знала: они там. Когда они нас заметят – лишь вопрос времени.

– Готово, – пробормотал Зик, закрывая крышку. Он бросил мне канистру, и мы пошли к передней двери, но внезапно задняя дверь открылась и наружу, потирая глаза, вылез Калеб.

– Я устал сидеть, – объявил он. – Когда мы будем есть?

– Калеб, полезай внутрь, – приказал Зик, и в этот самый момент воздух сотряс пронзительный крик и бешеный, перепрыгнув через ближайшую машину, бросился на ребенка.

Я кинулась вперед, схватила Калеба поперек живота, прижала к себе и развернулась. Бешеный врезался в меня со всей силы, вцепился когтями, вонзил кривые клыки в шею. Зашипев от боли, я сгорбилась, защищая Калеба, а бешеный меж тем остервенело рвал мою спину.

Внезапно из фургона, вопя, выскочила Рут с ржавой монтировкой в руках. Она со всего размаху ударила бешеного по плечу, и тот, зашипев, обернулся к ней.

– Не тронь моего брата! – выкрикнула Рут и ударила бешеного по лицу – раздался смачный треск. Бешеный пошатнулся, взревел и прыгнул на нее. Когти вонзились Рут в живот, разрывая одежду и кожу, выпуская наружу внутренности. Фургон окрасился кровью. Хватая ртом воздух, Рут рухнула на спину, и тут подбежавший Зик взмахнул мачете и рубанул бешеного по шее.

Чудовище упало, судорожно щелкая челюстями, а отовсюду вокруг раздался вой и визг. Не обращая внимания на отчаянные вопли Калеба, я забросила его в фургон, Зик подхватил Рут и нырнул внутрь вместе с ней. Захлопнув за ними дверь, я перекатилась через капот, запрыгнула на водительское место и едва успела закрыть кабину – бешеный стукнулся в стекло, и оно покрылось паутиной кровавых трещин.

Еще один бешеный, шипя, запрыгнул на капот в тот самый момент, когда я поворачивала ключ, оставленный Зиком в замке зажигания. Фургон сдвинулся с места, бешеный стукнулся о ветровое стекло, скатился на землю, и я внезапно увидела дорогу. Я надавила на газ, фургон со скрежетом рванул вперед по тротуару, сбил нескольких бешеных, и мы покинули город и скрылись в ночи.

* * *

Мы похоронили Рут перед самым рассветом, на маленькой ферме в часе езды от города. Она до самого конца была в сознании, со своей семьей, и все это время Зик бережно обнимал ее. Я сосредоточилась на дороге, пытаясь не отвлекаться на пропитавший фургон насквозь запах крови и на тихие безнадежные всхлипывания за спиной. Ближе к концу я услышала, как Рут шепчет Зику, что любит его. Я слушала ее сердцебиение – оно становилось все тише и тише, пока не стихло совсем.

– Эллисон, – окликнул меня Зик несколько минут спустя, прервав отчаянные рыдания Калеба, умолявшего сестру проснуться, – скоро рассвет. Поищи место, где остановиться.

Я заглушила двигатель у заброшенного фермерского дома, и, хотя рассвет уже приближался, помогла Зику вырыть в твердой глинистой почве могилу. Все стояли молча, пока Зик вспоминал всех, кого мы потеряли: Рут, Дороти, Дэррена и Джеба. Его голос несколько раз срывался, но он сохранял спокойствие и самообладание, даже несмотря на то что по лицу его струились слезы.

Я не смогла выстоять всю церемонию. Солнце вот-вот должно было показаться из-за горизонта, я встретилась взглядом с Зиком, и он кивнул. Покинув наше сильно уменьшившееся сообщество, я нашла за домом голый участок земли и зарылась в нее, погрузилась в темноту под тихий горестный голос Зика.