– Так-так, – промурлыкал Шакал, заходя в комнату и закрывая за собой дверь. – Что же у нас тут такое? Как я посмотрю, еще один вампир проник в мое маленькое королевство. То-то у меня было странное чувство сегодня. И теперь понятно, почему снаружи творится все это безумие. – Он укоризненно поцокал языком и покачал головой. – Ты сожгла мой театр? Не очень-то цивилизованный поступок. Теперь мне придется искать новое место для ритуальных расчленений.

Он скрестил руки на груди и окинул меня покровительственным взглядом – возможно, потому, что я вытащила меч и встала в боевую стойку, ожидая его нападения. Меня снова одолело странное ощущение чего-то знакомого, дежавю.

– Неловко получается, – продолжал Шакал, не выказывая никакого беспокойства при виде моего оружия. – Похоже, у нас разные соображения насчет того, что должно сейчас произойти. Видишь ли, я не хочу с тобой драться. Я нечасто встречаю здесь представителей своего рода, особенно таких красивых, размахивающих мечами. Но, видимо, когда-то я тебя допек, потому что мне кажется, я тебя знаю, только не могу вспомнить откуда.

– Я тоже не хочу драться, – сказала я и кивнула на Джеба. – Я пришла лишь за ним. Отпусти его, и мы сразу же покинем твой город.

– Ох, а вот тут у нас возникает проблема, – вздохнул Шакал, потирая подбородок. – Понимаешь, я искал старика давно, с тех самых пор, как услышал об ученых и их проекте. Он нужен мне, чтобы создать лекарство. Он утверждает, что информации недостаточно, поэтому я дал ему все, что требуется, чтобы закончить исследования. Я тут благое дело делаю. – Красавец-король мародеров очаровательно улыбнулся. – Я лишь хочу уничтожить эту напасть – бешенство. Не так уж страшно, правда? Разве ты не поступила бы так же, предоставься тебе возможность?

Я ему не верила. Не могло это быть его единственной целью.

– Откуда ты узнал о лекарстве? – спросила я.

Шакал пожал плечами:

– Мой господин рассказал мне.

– Господин?

Меня внезапно охватила слабость. Нет, быть такого не может. Это чувство узнавания, мгновенное ощущение связи, внезапное понимаение того, что передо мной не просто очередной вампир. Я точно знала, что он скажет дальше, и хотела закричать ему: «Стой!»

– Создатель? Отец? – Шакал небрежно взмахнул рукой. – Тот, кто меня обратил. Он нашел меня в пустыне, умирающего от жары – бандиты убили всю мою семью, – и сделал меня тем, кто я есть. Я навеки благодарен этому самодовольному придурку, но у нас с ним были прения по многим вопросам. Спустя несколько месяцев после того, как он обратил меня, наши пути, так сказать… разошлись. Он называл себя…

– Кэнином, – прошептала я.

Шакал прищурился.

– Откуда ты… – он запнулся и посмотрел на меня так, словно только увидел. Потом запрокинул голову и расхохотался. – О, конечно! Вот и связь! Я так и знал, что откуда-то тебя знаю. Кэнин, ах ты лживый сукин сын. Как же твоя клятва никого не обращать после меня?

Я стояла, уставившись на Шакала, пытаясь осознать происходящее. Кэнин был нашим общим господином. Он обратил и Шакала, и меня, и, выходит, мы… родственники? Он мой брат? Я не знала, как это устроено в вампирском обществе. Этому Кэнин меня забыл научить.

– Какой сюрприз, да, сестра? – усмехнулся Шакал, явно довольный. Я вздрогнула от непривычного слова. Оно означало, что между нами есть связь. Что мы – семья. – Нет, ну это же просто великолепно, правда? Теперь ты не будешь нападать на меня, верно? На своего дорогого старшего брата.

– Ты мне не брат, – рыкнула я, приняв решение. Шакал поднял брови в притворном изумлении. – Я не хочу иметь с тобой ничего общего, особенно после того, что ты сделал. – Я вспомнила перепуганного Дэррена за мгновение до того, как на него набросился бешеный. Я вспомнила Дороти, устремившую пустой взгляд в небеса. – Ты убил моих друзей, и этого я тебе не прощу.

– Друзей? – фыркнул король мародеров, скрестив руки на груди. – Люди – это не друзья, сестренка. Люди – это домашние животные. Еда. Слуги. Но не друзья, – он добродушно улыбнулся мне. – Конечно, от них, полагаю, есть какая-то польза. Иногда они забавны. Но даже они понимают, что вампиры – высшая раса. Именно поэтому в глубине души все они хотят быть как мы. Возьми хотя бы моих слуг, – он указал за окно, – я предоставляю им свободу, позволяю ходить куда они хотят и убивать кого хотят, но разве они покидают меня? – Он покачал головой. – Нет. Они всегда возвращаются, потому что надеются, что когда-нибудь, когда бешенство будет побеждено, я вознагражу их за службу и сделаю их себе подобными.

– Так поэтому тебе и нужно лекарство, демон, – проговорил Джебедайя, поворачиваясь лицом к королю-вампиру. Его тело напряглось, как туго натянутая струна. – Ты хочешь превратить своих людей в вампиров, умножить свой род. Создать армию демонов и возглавить ее.

– Я и впрямь предлагал своим людям бессмертие, – пожал плечами Шакал, все еще смотря на меня. – И что? Я с радостью преподнесу им такой дар. Наша раса понесла не меньшие потери, чем их, возможно, даже большие. – Не обращая внимания на Джеба, он воздел руки вверх и шагнул ко мне: – Ну же, сестра, почему тебя так заботит судьба одного человека? Люди – еда, кровяные мешки. Мы созданы повелевать ими, поэтому мы и превосходим их во всем. Перестань сопротивляться своим инстинктам. Если Кэнин и вправду тебя обратил, значит, ты способна стать Мастером, как и я. А я не против поделиться с тобой всем, что имею. Других вампиров в своем королевстве я не терплю, но для тебя сделаю исключение. – Он заговорил тихим, успокаивающим голосом: – Подумай о том, что мы могли бы создать вдвоем. Мы могли бы построить свой маленький рай, с армией, слугами и скотиной. Мы могли бы одаривать самых верных слуг бессмертием и правили бы этим миром до скончания времен. Это был бы наш собственный вампирский Эдем.

– Никогда! – выкрикнул Джеб и схватил с пола скальпель. – Никогда! – с обезумевшим лицом повторил он. – Богомерзость! Я умру, но не допущу этого! – И, высоко воздев скальпель, он бросился на короля мародеров.

Шакал повернулся к нему, легким движением ухватил Джеба за запястье и вывернул скальпель из его руки.

– Ну-ну, – рыкнул он, обнажая клыки и поднимая Джеба в воздух. – Умирать тебе еще рано. Ты мне нужен, чтобы создать лекарство. Впрочем, ради этого я без зазрения совести немного тебя помучаю.

Он швырнул Джеба спиной вперед – тот врезался в уставленный стеклянной посудой стол, упал, на него обрушился дождь осколков, в воздухе, точно гейзер, поднялся запах крови.

Мой Голод взвыл. Я кинулась к Джебу, который едва мог держать спину прямо, сама не зная зачем – чтобы помочь или чтобы напасть. Кровь текла по его лицу и рукам, заливала глаза, он осел в море осколков у стола, уронив голову на грудь.

– Джеб. – Я склонилась над ним, отчаянно пытаясь не слушать биение пульса на его горле, не смотреть на багровое пятно, растекающееся по его рубашке. Он запустил пальцы куда-то внутрь своей порванной куртки. Шакал стоял, не двигаясь с места, скрестив руки на груди, наблюдая за нами с ухмылкой.

– Вампирша, – прошептал Джеб сквозь стиснутые зубы и коснулся своей рукой моей. Что-то маленькое – полоска темного пластика – упало мне в ладонь. Я растерянно уставилась на продолговатый предмет размером примерно с мой средний палец.

– Для Иезекииля… – прошептал Джеб, и рука его вяло упала. – Скажи ему… чтобы позаботился о людях.

– Джеб…

– Что ж, это было занятно, – сказал Шакал, потирая руки. – Но кажется, мое терпение на сегодня исчерпано. Так что сейчас, дорогая сестренка, мне нужен от тебя ответ. Ты присоединишься ко мне? Поможешь мне найти лекарство и заново заселить мир? Только подумай, чтó вампирские правители выложат нам за эту информацию. Мы могли бы повелевать ими всеми, если бы захотели. Что скажешь?

Я смотрела на бессильно привалившегося к столу Джеба. Я чувствовала запах его крови, слышала, как бьется в груди его сердце, ощущала взгляд его холодных глаз. Осуждающий, ненавидящий. Даже сейчас я была для него демоном. И мне никогда не стать для него кем-то иным. Я вновь повернулась к Шакалу.

– Нет, – сказала я, и его брови взлетели вверх. Подняв меч, я встала между ним и человеком. – Я забираю Джеба отсюда, нравится тебе это или нет. Так что уйди с дороги.

Шакал печально покачал головой.

– Жалко, – пробормотал он. – Знаешь, мы ведь могли бы устроить нечто невероятное. Брат и сестра, связанные общей судьбой, объединяют силы, чтобы изменить свой мир. Что тут скажешь – в душе я романтик, хоть эта история и невозможна. – Он театрально вздохнул и улыбнулся мне. – Теперь мне придется тебя убить.

– Тогда кончай болтать, – дерзко сказала я, принимая боевую стойку, – и приступай к делу. Солнце скоро взойдет.

Шакал оскалил зубы, его золотистые глаза блеснули.

– О, не сомневайся во мне, сестренка. Мне понадобится совсем немного времени.

Из-под полы плаща он достал длинный деревянный кол с заостренным смертоносным концом. Внутри меня шевельнулся дикий, первобытный страх, и я отпрянула.

– Я думал, ты оценишь, – с нехорошей улыбкой сказал Шакал и шагнул вперед. – Этому ведь меня научил Кэнин – справляться со своими страхами, использовать их себе во благо. – Он усмехнулся, крутанул кол в руке. – Что такое, сестренка? Разве тебя он этому не учил? Или твое образование прервал кто-то из нашего рода, кому понадобилась его голова? Так сколько же старина Кэнин с тобой занимался? Кажется, меньше, чем со мной. Я пробыл со своим господином долго.

– Он учил тебя смертельному занудству? Потому что я этот урок, похоже, пропустила.

Шакал взревел от смеха.

– Ох, нравится мне эта девчонка, – задумчиво проговорил он, покачивая головой. – Очень жалко будет тебя убивать. Ты точно не хочешь передумать? Эти люди иногда такие скучные.

– Нет, – гневно глядя на него, я мотнула головой. – Я не позволю тебе причинить вред еще кому-либо.

– Очень хорошо, – пожал плечами король-вампир, поигрывая колом. – Я дал тебе шанс. Ну, ты готова, сестренка? Поехали!

Он бросился вперед, одним прыжком преодолев комнату, – двигался он так быстро, что я не могла проследить за ним взглядом. Я отчаянно замахала мечом, но Шакал увернулся и обошел мою защиту. Его пальцы сомкнулись на моем горле, и он поднял меня в воздух. Прежде чем я успела что-либо предпринять, он швырнул меня на стол. Вновь во все стороны, точно хрустальный дождь, полетело стекло, и мой затылок ударился о мраморную столешницу. Пораженная, я застыла. Долю мгновения спустя Шакал с размаху вонзил деревянный кол мне в живот.

С воплем я выгнулась дугой. Меч выпал из руки на пол. Такой боли мне еще не доводилось испытывать – огненные волны прокатились по телу и сошлись там, где дерево вошло в плоть. Я чувствовала кол внутри себя – внутренности словно сжали, стиснули и перекрутили. Я попыталась его выдернуть, но Шакал схватил мое запястье и прижал к столешнице.

– Больно, да? – прошептал он, склоняясь надо мной, сверкая желтыми глазами. – Просто невероятно, какие страдания может причинить кусок дерева, воткнутый в живот. Раскаленной кочергой в мозг сквозь глаз и то лучше. – Мое тело содрогнулось, и я стиснула зубы, сдерживая очередной вопль. Улыбаясь, Шакал продолжал держать меня: – О, и если ты задаешься вопросом, почему стало трудно двигаться, позволь тебя просветить. Твое тело впадает в шок – оно отключается, пытается восстановиться. Еще несколько минут, и ты будешь молить меня отрезать тебе голову и положить этому конец.

Я пыталась освободиться, но руки и ноги обмякли. Шакал держал одну мою руку, и, хотя вторая была свободна, нестерпимая боль не давала мне его оттолкнуть. Меня буквально пригвоздили к столу, насадили на кол, точно животное на копье. Шакал усмехнулся и садистски вкрутил кол глубже – в этот раз я не сумела сдержать крика.

– Готов поспорить, ты сейчас жалеешь, что не приняла мое предложение, а, сестренка? – Я едва его слышала. – Какая жалость. Я столько всего навоображал о том, что мы могли бы сделать вместе. Но тебе позарез надо было принять сторону кровяных мешков, да? Совсем как Кэнину. И смотри, где он теперь – его поймал и мучает этот урод ненормальный, Саррен. Тебе следует гордиться тем, что ты пошла по пути нашего господина.

Свободной рукой я пыталась нащупать хоть что-нибудь, чтобы освободиться. Я заставила себя заговорить с Шакалом, чтобы отвлечь его.

– К‐как… ты…?

– Узнал про Кэнина? – Шакал снова крутанул кол, и я беспомощно выгнулась, охваченная мучительной болью. – Ты ведь видела его сны, верно? Сильные переживания иногда передаются кровным родственникам. Так что Кэнин сейчас, возможно, даже чувствует твою боль. Как интересно, правда? – Он с улыбкой придвинулся ко мне: – Эй, Кэнин, ты меня слышишь? Видишь, что я делаю с твоим последним отродьицем? Что-что? – Он склонил голову набок. – Говоришь дать ей еще один шанс? Не убивать ее, как ты убил своих братьев? Интересная мысль. Думаешь, если я спрошу еще раз, она согласится?

Мои пальцы наткнулись на край чудом не разбившейся колбы и сомкнулись на ней. Шакал все еще стоял, наклонившись ко мне, и я со всей силой ударила его колбой по лицу. Стекло разбилось, голова Шакала дернулась, он взревел.

Он схватил меня со стола, швырнул через голову – я понеслась по воздуху, на мгновение увидела стремительно приближающиеся окна и с оглушительным звоном врезалась в стекло. Холодный ветер Чикаго ударил мне в лицо, на секуду я зависла в пустоте, а потом начала падать.

В отчаянии я изогнулась, выбросила вперед руки, ища что-то прочное. Мои пальцы проскребли по металлу, и я ударилась о внешнюю стену здания, одной рукой уцепившись за подоконник.

Я посмотрела вверх. Шакал нависал надо мной, половина лица у него была багровой, желтые глаза сверкали. Но он все равно улыбался – его собственная кровь стекала ему в рот, окрашивая клыки в красный.

– Это, – заметил он непринужденным тоном, совсем не вязавшимся с выражением его лица, – было довольно неумно. Храбро, но неумно. Да еще и после того, как я предложил тебе выход. Любой настоящий вампир ухватился бы за такой шанс. Но только не ты. Нет, ты все еще с людьми.

Слушать его было трудно. Кол до сих пор торчал у меня в животе, и от неутихающей пульсирующей боли мои руки и ноги ослабели и одеревенели. Пальцы начали соскальзывать, и я отчаянно вцепилась в подоконник.

Шакал подобрал с пола кусок бетона размером почти с человеческий череп и легко подбросил на ладони.

– Если ты настолько без ума от этих ходячих кровяных мешков, – улыбнулся он, поднимая руку, – то можешь воссоединиться с ними в аду.

Я собралась с духом, понимая, что сейчас умру. Но тут я услышала позади Шакала шаги, и мгновение спустя Джебедайя Кросс врезался в короля мародеров сзади. Завывая, размахивая руками и извиваясь, Шакал с намертво вцепившимся в его спину стариком перелетел через мою голову. Оба они – один с воплем, другой в мрачном молчании – рухнули в темноту.

Потрясенная, едва не теряя сознание, я висела на подоконнике, а мысли мои неслись вскачь. Словно в трансе, я схватила кол и с криком выдернула его из живота. Он выпал из моих онемевших пальцев, крутясь и отскакивая от стены, полетел вниз и исчез в темной воде внизу.

Дрожа, я сумела забраться в разбитое окно, пока руки и ноги совсем не ослабели, и растянулась на плиточном полу, уставившись в потолок.

Я не могла пошевелиться. Боль и Голод раздирали меня, но я ощущала внутри абсолютную пустоту. Из меня выкачали всю жизнь.

Я никак не могла возместить нанесенный моему телу ущерб и чувствовала, как угасаю. Хотелось нырнуть в черноту спячки, подальше от боли.

Не знаю, сколько я так лежала. Где-то в глубине души я понимала, что надо двигаться, искать убежище. Надвигался рассвет, совсем скоро первые лучи солнца должны были содрать кожу с моих костей и обратить меня в факел. Я попыталась отползти, заставить руки и ноги шевелиться, но они были такими тяжелыми, а я так устала. Уже разозлившись, я изо всех сил старалась не заснуть, сражалась с засасывающей меня темнотой, пыталась двигаться. Но чем ближе подбиралось солнце, тем очевиднее становилось, что мое время наконец вышло.

Обессилев, я снова рухнула на пол. Вот и все. Мне ничего больше не осталось. Рассвет наступит меньше чем через час, и он застанет меня здесь, на открытом пространстве, совершенно беспомощную. Я сгорю и избавлю от себя этот мир. Вот и хорошо.

– Эллисон!

Голос доносился словно ниоткуда, пробиваясь сквозь слои темноты. Не до конца веря своим ушам, я слабо пошевелилась. Возможно, это сон. Возможно, я уже умерла. Тут кто-то опустился рядом со мной, положил мою голову себе на колени и принялся нежно меня баюкать. Я хотела отодвинуться, хотела сопротивляться, но тело меня попросту больше не слушалось, и я сдалась.

– О Господи, – прошептал голос, знакомый, искаженный мукой, и я почувствовала, как что-то коснулось дыры в моем животе. – Эллисон, ты меня слышишь? Очнись. Ну же, нам надо выбираться отсюда.

«Зик?» – ошарашенно подумала я. Нет, быть такого не может. Зик ушел, я велела ему выбираться из города с остальными. Он сейчас должен быть далеко. Но это его голос побуждает меня очнуться, открыть глаза. Я сама этого хотела, но спячка затягивала меня, засасывала, и голос звучал все слабее. Я не могла ему ответить. Он поудобнее устроил меня на руках, я услышала стон боли, и внезапно в воздухе разлился горячий запах крови.

– Пожалуйста, пусть это подействует, – прошептал он и прижал что-то к моему рту.

Теплая жидкость потекла по моим губам. Инстинктивно я с силой сжала зубы и услышала, как кто-то надо мной охнул. Я этого почти не заметила – и не хотела замечать. В рот мне лилась жизнь, и я жадно глотала ее, чувствуя, как возвращаются в тело силы, как уходит слабость. Мой Голод с ревом воспрял, словно осознав, как близки мы с ним были к смерти, и я остервенело сжала челюсти, погрузила клыки глубже. Раздался сдавленный крик, и плоть и мышцы под моими зубами напряглись. Я уже с ума сходила от желания. Кровь текла недостаточно быстро, я хотела вскрыть вены, чтобы она хлынула горячим потоком. Я чувствовала биение пульса на запястье в унисон с биением сердца и хотела пить и пить, пока не заставлю их ослабеть и наконец утихнуть.

Рыкнув, я высвободила руку и потянулась к горлу добычи, туда, где кровь билась сильнее всего, где жизнь струилась прямо под кожей. Обнажив клыки, я уже готова была вонзить их в его шею, выпустить на свободу этот великолепный поток жара и силы, но тут его тело напряглось. Я услышала, как ускорилось и усилилось сердцебиение, и до меня дошло.

Зик! Нет, я не могу. Дрожа от отчаянной нужды и Голода, я остановилась в одном вздохе от его горла – так близко, что чувствовала исходящее от его кожи тепло. Зик застыл, прерывисто дыша, оцепенев от страха и предчувствия того, что сейчас случится. Где-то в самой глубине души я хотела отпрянуть, но не могла заставить себя пошевелиться. Только не сейчас, когда его пульс трепетал в дюйме от моих губ, а сладкий пьянящий аромат крови переполнял меня. Я придвинулась ближе, и мои губы коснулись его кожи, мягко, совсем легонько, и Зик охнул. Я стояла на коленях, дрожа, пытаясь найти в себе силы отодвинуться, и тут Зик шевельнулся. Совершил одно-единственное, почти незаметное крохотное движение. Он вздрогнул, глубоко вдохнул и поднял подбородок, обнажая горло. Предлагая его мне. И я не смогла удержаться.

Я накинулась на него, глубоко вонзила клыки в его шею. Сдерживая крик, Зик напрягся, выгнул спину и стиснул мои руки. Его кровь, горячая и сладкая, хлынула мне в рот, растеклась по всему телу, словно жидкий огонь. На вкус она была как земля, как дым, как жар, как страсть и сила, и главное – как Зик. Он выдохнул мое имя, и в голосе его звучали благодарность и желание – о, быть бы к нему еще ближе, мне все было мало. Его сердцебиение грохотало у меня в ушах, выбивая дикий ритм, и я забылась в этом мгновении, словно коконом, оплетенная экстазом, чувствуя, как сама суть этого невероятного человека струится сквозь меня.

Нет! Сквозь Голод и жажду крови пробилась, еле дыша от ужаса, крохотная частичка здравого смысла. «Это же Зик! – кричала она. – Это от Зика ты сейчас кормишься, это сердце Зика ты сейчас слышишь. Его кровь спасает тебе жизнь, и ты убьешь его, если не остановишься немедленно!»

Голод взревел – он еще не насытился, даже еще не успокоился. Меня едва не убили, и для полного излечения мне нужно было больше крови. Но я не могла взять больше, не рискуя жизнью Зика. Он был не в том положении, чтобы оттолкнуть меня, – я должна была сама себя контролировать. «Стой, – твердо сказала я себе, вновь подавляя Голод. – Довольно. Хватит!»

Неимоверным усилием я отодвинулась от Зика, заставила себя втянуть клыки. Я почувствовала, как Зик вздрогнул, когда они вышли из его горла, почувствовала, как обмякло его тело.

Несколько мгновений мы оба не шевелились. Я в ужасе посмотрела на Зика. Под моим напором он упал назад и теперь полулежал, опираясь на локти, тяжело дыша, а я сидела на нем верхом. Из двух крохотных отверстий на его шее еще сочилась кровь. На лице у него так и застыло ошарашенное выражение, но, когда он наконец поднял голову и посмотрел на меня, глаза были ясными.

Я замерла. Он видел. Он видел меня в худшем моем проявлении, в вампирском рычащем оскаленном кровавом безумии. Видел меня – чудовище, едва не убившее его по велению инстинкта. До этого, хотя он и знал, кто я такая, я по крайней мере представала перед ним в более или менее человеческом облике. Я могла лишь догадываться, что он думает обо мне теперь.

Зик смотрел на меня, и от этого пристального взгляда хотелось забиться в какую-нибудь глубокую нору, но в то же время хотелось снова наброситься на него, пригвоздить к полу и закончить то, что я начала. Я чувствовала, как он дрожит подо мной, как колотится под моими ладонями его сердце.

– Зик… я…

Я не знала, что сказать. А что тут можно было сказать? Прости, что чуть тебя не убила? Прости, что не смогла удержать под контролем своего демона? Прости, что хотела пить твою кровь, пока от тебя не останется лишь пустая безжизненная оболочка? «Я не хотела, чтобы ты видел меня такой, – в отчаянии подумала я, закрывая глаза. – Я так не хотела, чтобы именно ты увидел чудовище».

– Ты только… – Зик запнулся, выдохнул, словно что-то, стискивающее его ребра, наконец исчезло. – Ты только ответь мне на один вопрос, – произнес он дрожащим голосом. – Это значит… что я… это ведь не значит, что я теперь обращусь, так?

Я тут же замотала головой.

– Нет, – прошептала я, радуясь, что могу что-то ему ответить. – Это не так работает. Чтобы стать вампиром, ты должен выпить моей крови.

А еще для этого я должна почти убить тебя.

Зик вздохнул и чуть расслабился.

– Тогда… хорошо, что я вернулся.

Я слезла с него и поднялась на ноги. Зик встал и посмотрел мне в лицо, бледный от холода, боли и кровопотери. Я отвернулась, поглядела в разбитые окна на танцующие на ветру искры от пожара. Спиной я почувствовала взгляд Зика, и стыд обжег меня, точно пламя.

– Почему ты вернулся? – прошептала я. – Я же тебе не велела. Ты должен был…

– Я не мог тебя бросить, – ответил Зик. – Только не после всего, что ты сделала для нас. Для меня. Я должен был вернуться. – Я услышала его шаги, почувствовала его у себя за спиной. Уголком глаза я заметила, что он смотрит на город и языки пламени. – Остальные в безопасности, – сообщил Зик. – Они на окраине города, ждут нас. Нам надо идти. Как я понимаю… – его голос чуть не сорвался, он сглотнул. – Как я понимаю, Джеб с нами не пойдет.

Джеб. Я почувствовала страшный укол вины. И еще – пустоту, оттого что понимала, как подвела обоих.

– Зик, – начала я, наконец повернувшись к нему. – Джеб…

– Я знаю, – прошептал он, показав на разбитое стекло. Лицо его напряглось. – Я видел… что он сделал, когда ты была под окном. Я как раз подходил к зданию, когда они… упали.

Внутри у меня все похолодело.

– Джеб не…

– Нет, – Зик покачал головой и закрыл глаза, словно пытаясь избавиться от воспоминания. – Я ничем не мог ему помочь.

– Я так тебе соболезную. – Это были неподходящие слова. Глядя на дрожащие плечи Зика, на его стиснутые кулаки, я жалела, что не смею прижаться к нему хотя бы на мгновение. – Я пыталась.

– Ты не виновата, – голос у Зика сорвался в конце фразы, и он глубоко вдохнул. – Это Джеб так решил. Он выбрал закончить все таким способом, пусть даже это означало спасти… – Зик помолчал, провел рукой по волосам и тихо закончил: – Ты, должно быть, как-то сумела произвести на него впечатление. Я знал Джеба четырнадцать лет, и он никогда не менял своего решения.

«Ошибаешься, – подумала я. – Он думал не обо мне, а о тебе».

Я достала из кармана пластиковую полоску, которую мне дал Джебедайя.

– Он хотел, чтобы это было у тебя, – сказала я, и Зик повернулся ко мне. – Он сказал, ты знаешь, что с этим делать.

Зик принял полоску осторожно, почти с благоговением, поднял ее к глазам и внимательно рассмотрел.

– Ты знаешь, что это? – помолчав, спросила я.

– Да, – оглядев комнату, он кинулся к столу напротив и вставил пластиковую полоску в прорезь на боку компьютера. Меня поразило то, что он знал, как с ней обращаться, и еще больше поразило то, как он принялся нажимать на кнопки на клавиатуре – на экране появилось несколько окон. – Да, – пробормотал Зик, его голубые глаза скользили по экрану. – Это все их исследования. Вся информация об эпидемии, о бешеных и о вирусе. Тут всё – их научные методы, опыты, которые они ставили на вампирах, и прочее. Если мы доставим эти сведения в Эдем, у нас будет реальный шанс создать лекарство. – Он вздохнул и вытащил полоску из компьютера, снова провел рукой по волосам. – Если только мы его найдем. Мы так и не представляем, где он.

Мой взгляд упал на на зеленую доску, наполовину исписанную пыльными белыми буквами, наполовину занятую картой. Наморщив лоб, я подошла, сорвала карту с доски и прищурилась. Одни города были обведены, другие – перечеркнуты, по краю карты шли записи, сделанные, вероятно, рукой Шакала. Но один город выделялся из всех – он был обведен несколько раз, и над ним был выведен вопросительный знак.

– Думаю, представляем.