К счастью, на сей раз мой сон не тревожили кошмары. Но это никак не смягчило ощущения чрезвычайной ситуации, когда на следующую ночь я выбралась из земли и отряхнула волосы и одежду. Кэнин все еще где-то там. В беде. Возможно, спасти его нельзя. Возможно, жуткая тишина в моих снах означала, что он уже мертв. Но я не могла его бросить. Я должна была по меньшей мере постараться его найти.

Как можно скорее.

Вытащив кусок глины из волос, я обернулась и обнаружила, что на меня пристально смотрит Калеб.

Глаза у него были красные и опухшие, лицо грязное, все в пятнах от размазанных руками слез. Но смотрел он на меня спокойно и без страха.

– Рут зарыли в землю, – сказал он наконец, и где-то вдалеке раздался еле слышный раскат грома. Позади Калеба сверкнула молния – надвигалась гроза.

Я кивнула, гадая, к чему ведет мальчик.

– Но ты вылезла, – продолжил Калеб, бросив взгляд на разрытую землю позади меня. Он с надеждой взглянул в мое лицо. – Ты вылезла, и, может… Рут тоже вылезет? Можно подождать. Можно подождать, пока она вернется, как ты.

– Нет, Калеб, – я грустно покачала головой. – Я другая. Я вампир. – Я помолчала: не испугает ли его это? Не испугало. Опустившись на колени, я взяла его за руку, посмотрела на перепачканные пальцы. – Рут была человеком, – прошептала я. – Как ты. И Зик. И все. Она не вернется.

Губы Калеба задрожали. Внезапно он набросился на меня, принялся колотить кулачками по плечам.

– Тогда сделай ее вампиром! – всхлипнул он, и из глаз его вновь полились слезы. Я вздрогнула – главным образом от испуга, не зная, что делать. – Пусть она вернется! – прокричал Калеб. – Верни ее сейчас же!

– Эй-эй! Калеб! – И подоспевший Зик уже схватил мальчика за запястье, поднял на руки. Калеб заревел и уткнулся ему в плечо, не переставая при этом слабо тыкать его кулачками в грудь.

Зик держал его, пока приступ не утих, потом склонил голову и прошептал что-то ему на ухо. Калеб шмыгнул носом.

– Я не голодный, – пробормотал он.

– Тебе надо что-то съесть, – возразил Зик, пригладив ему волосы. У него у самого глаза были красные, а под глазами – темные круги, словно он совсем не спал. Калеб снова шмыгнул носом и помотал головой, выпятив нижнюю губу. – Не хочешь? – спросил Зик, слегка улыбнувшись. – Знаешь, Тереза нашла в подвале яблочный джем. И персиковое варенье. Очень вкусное.

В глазах Калеба мелькнула крохотная искра интереса.

– А что такое яблочный джем?

– Иди и попроси дать тебе немножко, – сказал Зик, отпуская мальчика на землю. – Все в кухне. Лучше поторопись, а то Мэтью все съест.

Калеб убежал, все еще мрачный, но хотя бы уже не в истерике. Зик подождал, пока он скроется за углом, потом вздохнул и потер рукой глаза.

– Ты хоть сколько-то поспал? – спросила я.

– Час, может быть. – Зик опустил руку и посмотрел не на меня, а на заросшие поля за изгородью. – Я нашел в гараже немного бензина, – сказал он, – а в подвале лежит штук десять банок с консервами, так что еще одну ночь мы продержимся, – он вздохнул и опустил голову. – Ты сказала Калебу, что Рут не вернется?

Я напряглась и кивнула:

– Он должен был это услышать. Я не хотела давать ему ложную надежду на то, что его сестра еще может ожить. Это было бы попросту жестоко.

– Понимаю. – Зик наконец повернулся, и меня поразило опустошенное выражение его лица. Он словно постарел на много лет, под глазами появились круги, вокруг рта – морщины. – Я пытался сказать ему раньше, но… – он пожал плечами. – Наверное, ему было нужно услышать это от тебя.

– Ты же понимаешь, что твоей вины тут нет.

– Все мне так говорят. – Зик поежился под нарастающим ветром. – Хотел бы я в это поверить, – он смахнул влосы с лица, покачал головой. – Хотел бы я поверить… что у нас все получится. Что Эдем все еще где-то там, до сих пор ждет нас. Что где-то на этой Богом забытой земле есть безопасное место.

Он развернулся и пнул лежащую в сорняках бутылку – она ударилась о стену дома. Зеленые осколки полетели во все стороны, я вздрогнула и грустно посмотрела на Зика.

Он склонил голову набок и устремил взгляд в облака.

– Дай мне знак, – прошептал он, закрыв глаза. – Хотя бы намек. Что угодно. Что угодно, чтобы я понял, что делаю все правильно. Что я не должен сдаваться и прекращать искать то, чего найти нельзя, пока все вокруг меня не погибнут!

Разумеется, никакого ответа не последовало, кроме ветра и надвигающейся грозы. Зик вздохнул, повесил голову, повернулся ко мне – глаза его были совершенно пустыми.

– Пошли, – пробормотал он. – Надо выехать до грозы.

Я бросила взгляд на стену идущих от озера облаков. В сумраке что-то блеснуло, что-то шевельнулось – я прищурилась, ожидая, что это повторится.

– Зик, – шепнула я, не отрывая глаз от поля за оградой. – Смотри.

Он повернулся, пригляделся. Несколько мгновений мы стояли молча, вокруг поднимался ветер, на горизонте сверкали раздвоенные молнии. Угрожающе прогрохотал гром, и на землю упали первые капли дождя.

И тут далеко-далеко зажегся маяк, тьму прорезал луч света, пробился сквозь облака. Он моментально исчез, но несколько секуд спустя появился снова, устремился в небеса.

Зик изумленно моргнул.

– Что это?

– Не знаю, – прошептала я, прячась за его спину. – Но – хотя я могу и ошибаться – похоже, что свет идет с востока.

– Где и должен быть Эдем, – закончил Зик почти шепотом и, не оглядываясь, побежал за дом. Я услышала, как он зовет остальных, и пошла за ним. Пока все спешно собирались, меня одолевали волнение и тревога. И я изо всех сил надеялась, что в конце дороги Зик и его семья найдут то, что ищут.

* * *

Мы ехали вдоль озера, не спуская глаз с еле заметного луча света за деревьями. Все молчали, но я легко различала быстрый стук нескольких взволнованных сердец. По окнам барабанил дождь, и Зик, прищурившись, пристально и сосредоточенно смотрел сквозь ветровое стекло. Сквозь грозу было трудно что-либо разглядеть, но свет не гас, луч надежды сиял сквозь струи дождя, побуждая нас двигаться вперед.

Дорога стала уже, она петляла по разросшемуся лесу, иногда совсем пропадая в траве, кусты теснились на обочинах и пробивались сквозь трещины в асфальте. Между деревьями начали появляться машины – разбросанные по обе стороны от дороги или застрявшие в канавах. Напряжение нарастало, и мои инстинкты забили тревогу. Мне казалось, что эти машины принадлежали тем, кто, как и мы, ехал на свет в поисках надежды и безопасности. Только они так и не добрались до цели. Что-то остановило их на пути к Эдему. Что-то, что, возможно, поджидало и нас.

«Бешеных всегда привлекают места большого скопления людей, – прозвучал в моей голове голос Кэнина. – Потому-то примыкающие к вампирским городам развалины так опасны – бешеные поняли, где их добыча, и, хотя они не могут преодолеть стены, попыток они не оставляют. Разумеется, им не хватает ума устраивать сложные ловушки, но известны случаи, когда они устраивали засаду на людей среди брошенных машин, когда знали, в каком направлении добыча будет двигаться».

Зик внезапно ударил по тормозам. Фургон, пролетев еще несколько футов по дороге, резко остановился, и Калеб и Бетани закричали. Я поглядела сквозь стекло, и внутри у меня все похолодело.

Поперек дороги лежало дерево, огромное, толстое, корявое – ни объехать, ни переехать. Если вспомнить про грозу, оно могло упасть и само – от ветра. Оно могло упасть по каким-то исключительно естественным причинам.

И все же… Я знала, что это не так.

Зик посмотрел на меня – лицо его было бледным.

– Они тут, верно?

Я кивнула.

– Сколько до рассвета?

Я сверилась со своими внутренними часами.

– Еще даже полночь не миновала.

Зик сглотнул.

– Если мы останемся тут…

– Они разорвут фургон на части, пытаясь добраться до нас. – Я поглядела на дорогу в поисках света. Он сиял над ветками, соблазнительно близко. – Придется бежать.

Зик закрыл глаза. Я видела, что он дрожит. Вновь открыв глаза, Зик бросил быстрый взгляд в заднюю часть фургона, на Калеба, Бетани, Сайласа, Терезу, Мэтью и Джейка. На остатки нашего сообщества. На тех, кто уцелел. Придвинувшись ко мне, он прошептал:

– Они не смогут. У Терезы больная нога, а дети… они этих тварей не обгонят. Я не могу их бросить.

Я выглянула в окно. Там, куда не доставал свет фар, были лишь дождь и тьма, но я знала: бешеные там, наблюдают за нами. «Брось их, – прошептал мой инстинкт выживания. – Им конец. Вытащи отсюда Зика и забудь об остальных – их уже не спасти».

Я тихо, глухо зарычала. Мы проделали такой путь. Нам осталось совсем немного.

– Не думай о бешеных, – пробормотала я, берясь за ручку двери фургона. – Ты только сосредоточься на наших. Отведи их в безопасное место как можно быстрее и не оглядывайся.

– Эллисон…

Я накрыла его ладонь своей, почувствовала пальцами его дрожь.

– Доверься мне.

Наши глаза встретились. И тут, не обращая внимания на заахавших зрителей в задней части фургона, он наклонился ко мне и прижался своими губами к моим. Это был отчаянный поцелуй, полный желания и печали, Зик словно прощался.

– Будь осторожна, – прошептал он, отстраняясь.

И мне внезапно захотелось, чтобы у нас было больше времени, чтобы этот мир не пожирал каждую крупицу света и добра, что находилась в нем, чтобы такие, как Зик и я, могли как-то отыскать свой Эдем.

Я повернулась, открыла дверь и вышла под дождь. Перепрыгнув через дерево поперек дороги, я вытащила меч, моя тень вытянулась в свете фар. «Ладно, чудовища, – подумала я, направлялясь вперед. – Я знаю, что вы тут. Давайте разбираться».

Гроза бушевала, хлестала меня дождем, трепала плащ и волосы. Вспыхнула молния, озарив все вокруг белым – я не увидела ничего, кроме пустого леса и теней.

Молния вспыхнула снова, и внезапно все деревья оказались в них, сотни мертвых белых глаз смотрели на меня – и приближались. Их было так много, они были словно муравьи, хлынувшие из муравейника, и воздух наполнился их жуткими криками и завываниями.

Стиснув рукоять катаны, я специально шагнула вперед. Пронзительно завопив, бешеные хлынули на меня бушующим белым потоком. С боевым криком я ринулась к краю дороги и встретила первую волну стремительной сталью, отсекая руки и ноги, разрезая туловища пополам. Когти впивались в меня, разрывали плащ и кожу. Сырой воздух наполнился запахом крови – моей и зараженной крови чудовищ, но я совершенно не чувствовала боли. С ревом я обнажила клыки и вклинилась в толпу бешеных, располовинив ее. Мир растворился в мешанине из крови, клыков и взмахивающих рук, и я всецело отдалась дикому всепоглощающему уничтожению.

Мое внимание привлек раздавшийся от фургона крик. Зик вытаскивал наружу Калеба, когда рядом с фургоном из земли выкопался бешеный и бросился на них. Одной рукой Зик оттолкнул от него Калеба, другой – рубанул бешеного мачете. Лезвие глубоко рассекло череп чудовища, и бешеный, дергаясь, отпрянул назад. Я бросилась к ним, но тут земля под деревьями забурлила, и из нее появилась новая армия чудовищ. Сверкая глазами, издавая душераздирающие вопли, они кинулись к фургону.

– Зик! – закричала я, отрубая голову бешеному, уже прорвавшему когтями дыру в моем рукаве. – Уводи их отсюда сейчас же!

– Пошли! – взревел Зик, и крохотная группка из шести человек перебралась через дерево и побежала по дороге. Их вел молчун Джейк, стискивая в руке топор, который он подобрал на нашей последней стоянке, но остальные были либо слишком малы, либо слишком стары, чтобы держать оружие. Зик подождал у фургона, пока все не скроются из виду, а потом собрался бежать сам.

Бешеный возник из ниоткуда и набросился на Зика прежде, чем тот успел шевельнуться, пригвоздил его к капоту. Щелкая челюстями, он потянулся к горлу Зика, но тот выбросил вперед руку и схватил тварь за горло, не давая до себя добраться. Бешеный яростно зашипел и вонзил в грудь Зика когти – на одно ужасное мгновение я перенеслась в ту дождливую ночь, когда я умирала, пытаясь не дать чудовищу дотянуться до моего горла, в то время как его когти вырывали из меня жизнь.

– Зик! – выбравшись из толпы бешеных, я кинулась к нему. Но Зик пнул бешеного в грудь и оттолкнул от себя. Его голубые глаза заглянули в мои сквозь дождь.

– Помоги остальным! – выкрикнул он, а бешеный меж тем вскочил на ноги и с шипением снова бросился на него. Зик встретил его ударом мачете, и бешеный с рассеченным, залитым кровью лицом вскрикнул и отскочил. – Эллисон! – Зик бросил на меня быстрый взгляд. – Забудь обо мне – помоги остальным! Умоляю!

Я взглянула на него – Зик стоял, подняв мачете, его рубашка спереди была вся в крови, а бешеный – совсем близко – и приняла решение.

Развернувшись, я бросилась к остальным и нагнала их в тот самый момент, когда парочка бешеных готовились кинуться на Бетани, – я зарубила их прежде, чем они успели до нее добраться. Но круг смыкался – куда ни посмотри, везде были бешеные, они мчались к нам сквозь деревья и выкапывались из земли. Несколько из них прыгнули вперед, но добраться до людей не успели – я их разрубила. Однако было ясно: когда они получат численное превосходство – лишь вопрос времени.

Краем глаза я видела сбившихся в кучку людей. Тереза и Сайлас защищали всхлипывающих детей своими телами, а Джейк с топором стоял позади меня, мрачный, безмолвный. Зика нигде не было видно. Бешеные подступали, волна за волной. Бежать было уже некуда.

«Спасайся, – шепнул мой вампирский инстинкт. – Бешеным ты не нужна – им нужны люди. Ты еще сможешь выбраться целой. Спасайся немедленно!»

Круг шипящих, рычащих бешеных сомкнулся. Я оглянулась на группку людей, потом повернулась к набегавшему со всех сторон гибельному приливу.

«Зик, – подумала я, в последний раз поднимая меч, – это ради тебя».

Обнажив клыки, я издала боевой вопль и бросилась вперед. Внезапно темноту пронзил ослепительный свет. Бешеные застыли, обернулись – сквозь их толпу, давя их и раскидывая в стороны, с ревом продвигалась громадная машина. Она остановилась в нескольких футах от нас, и несколько людей в униформе высунулись из кузова и открыли по толпе яростный пулеметный огонь.

Бешеные вопили и выли, дополнял эту оглушающую какофонию грохот выстрелов, разрывавших тела на куски, раскалывавших асфальт, расщеплявших деревья и поднимавших в воздух фонтаны земли. Вместе с остальными я прижалась к грузовику, надеясь, что никого по ошибке не заденет шальная пуля. Несколько бешеных ринулись в атаку, но, не успев даже приблизиться к огромным колесам, упали, изрешеченные насквозь. Раздался крик, и один из людей кинул в воздух какой-то маленький предмет. Пару секунд спустя землю сотряс взрыв и бешеных подбросило вверх.

Рыча, остальная стая развернулась и пустилась в бегство – кто обратно в лес, кто прямо в землю. Через несколько мгновений бешеные исчезли, и тишину вновь не нарушало ничего, кроме шума дождя.

Я напряглась – из грузовика выпрыгнул человек и направился к нам. Он был крупный, мускулистый, одет в черно-зеленую форму и обеими руками держал очень, очень большое ружье.

– Мы увидели свет ваших фар на дороге, – непринужденно сказал он. – Простите, быстрее подъехать не могли. Все целы?

Потрясенная, я смотрела на него. Из грузовика меж тем выпрыгнули еще солдаты, стали укутывать наших в одеяла и уводить в кузов. Один взял на руки Бетани, другой помогал идти Терезе. Бросив на них быстрый взгляд, главный солдат повернулся ко мне.

– Это все? – коротко спросил он. – Сейчас мы уедем и сюда уже не вернемся. Это все ваши люди?

– Нет! – выдохнула я и обернулась, всматриваясь в дорогу позади нас. – Нет, есть еще один человек. Мы оставили его у фургона – может быть, он еще жив.

Я хотела бежать туда, но солдат схватил меня за плечо.

– Он мертв, девочка. – В ярости я повернулась к нему и встретила сочувственный взгляд. – Если он оказался там с бешеными, то он мертв. Прости. Но тех, кто остался в живых, надо доставить в Эдем.

– Я его не брошу, – огрызнулась я, высвободив плечо. Горло жгло от гнева на несправедливости этого всего. Зик проделал такой путь, почти добрался до цели – и потерпел поражение в самом конце. Я вспомнила об информации, которую он вез с собою, о драгоценной информации, которая могла спасти человеческий род, и попятилась прочь от солдата. – Вы его не знаете, он мог остаться в живых. Если он мертв, – я стиснула кулаки, мой голос чуть сорвался, – мне все равно нужно удостовериться. Но я его не брошу. Не для того мы столько вытерпели.

– Я понимаю, это тяжело… – начал солдат, но его прервали.

– Сержант? – один из солдат высунулся из грузовика. – Сержант Келлер, мне кажется, вам следует на это взглянуть.

Я обернулась. По дороге к нам медленно шла одинокая фигура, одной рукой держа плечо, в другой сжимая мачете. Зик был весь в крови, одежда порвана, каждый шаг, похоже, причинял ему боль, но он был жив.

Меня захлестнуло облегчение. Я бросилась к Зику, подхватила его в тот самый момент, когда он пошатнулся и уронил оружие на асфальт. Он дрожал, кожа его была холодной и пахла кровью – его собственной и кровью бешеных. Я ощущала его отчаянное сердцебиение – самый чудесный звук из всех, что мне доводилось слышать. Одной рукой Зик обвил меня, прижимая к себе, приник головой к моей голове.

– Зик, – прошептала я, чувствуя его прерывистое дыхание на своей коже и напряжение, сковывающее его спину и плечи. Он промолчал, лишь сжал меня крепче, но я чуть отстранилась, чтобы бросить на него сердитый взгляд: – Черт тебя подери, не смей больше так делать.

– Извини, – прошептал он слабым от боли голосом. – Но… остальные? Они в порядке?

Я взяла его лицо в свои ладони – мне одновременно хотелось смеяться, плакать и залепить ему пощечину.

– Все в порядке, – сказала я и почувствовала, как он расслабился. – У нас все получилось, Зик. Эдем совсем рядом.

Зик судорожно выдохнул и бессильно повис на мне.

– Спасибо, – прошептал он.

Тут нас окружили солдаты. Мы были в безопасности. Я отпустила Зика и отступила назад, позволив людям укутать его в одеяло, посветить фонариком на раны и задать кучу вопросов.

– Это просто царапины, – услышала я голос Зика, когда сержант Келлер, нахмурившись, присмотрелся к нему. – Меня не покусали.

– Давайте его в грузовик, – махнул рукой Келлер. – Его проверят за стеной. Двигаемся, ребята.

Чуть погодя я сидела рядом с Зиком в кузове громадного грузовика, оба мы завернулись в одеяла, и я крепко стискивала его руку. В окружении стольких людей Голод беспокойно ворочался внутри меня, пока под плащом медленно залечивались царапины, но я не обращала на него внимания. Калеб и Бетани приникли к знакомым взрослым, с опаской поглядывая на солдат, но остальные разомлели от облегчения. Дождь понемногу стихал, я выглянула из кузова и увидела, что мы подъезжаем к огромным железным воротам в конце дороги. По обе стороны ворот тянулась ограда, совсем как Стена в Нью-Ковингтоне, темная, огромная, с колючей проволокой поверху. Прямо за оградой медленно вращался, пронзая небо, белый луч маяка.

С той стороны ограды закричали, и огромные ворота медленно распахнулись, позволив грузовику проехать внутрь. Там вдоль дороги стояло еще больше вооруженных людей в форме, они бежали вслед за грузовиком по маленькому поселению. Дороги здесь были грязные, вдалеке виднелись длинные бетонные строения. Примерно через каждые сто футов над оградой возвышалась сторожевая башня, и, похоже, все здесь были военными. Калеб во все глаза смотрел вокруг.

– Это Эдем? – жалобно спросил он.

Один из солдат рассмеялся.

– Нет, малыш, это еще не Эдем. Гляди, – он показал туда, где у темных вод громадного озера раскинулся док. – Эдем на острове посреди озера Эри. Завтра утром придет корабль и отвезет вас туда.

Значит, Джеб был прав. Эдем находится на острове. Это место – всего лишь пропускной пункт, последняя остановка на пути к городу.

– Это далеко? – напряженным от боли голосом прошептал Зик, не поднимая головы с моего плеча.

Сержант Келлер бросил на него взгляд и нахмурился.

– Не особо. Плыть где-то час. Но сначала нам нужно убедиться, что вы не заражены. Вы все контактировали с бешеными. Перед тем как вам разрешат отправиться в город, каждый пройдет тщательный медосмотр.

Упс. Для меня это были плохие новости. И Зик крепче сжал мою руку – он тоже это понимал. Грузовик проехал сквозь лагерь и наконец остановился перед одним из длинных бетонных строений у края озера.

У задних дверей нас ждал лысый человечек в длинном белом халате – пока мы вылезали из кузова, он озабоченно говорил с сержантом Келлером. Я видела, как сержант показал на Зика и на меня, и лысый бросил на нас встревоженный взгляд.

Появились еще двое в белых халатах с кроватью на колесиках – и стали укладывать на нее Зика, несмотря на его протесты. В итоге он все же уступил, но все равно крепко держал меня за руку, пока мы двигались по коридорам. Наконец мы оказались в стерильной белой комнате. Вдоль стен стояли койки, и вокруг нас засуетились мужчины и женщины в белом. Всех развели по разным концам помещения. Калеб немного посопротивлялся, вцепившись в Джейка, но быстро сдался, когда один из людей в белом вытащил из кармана халата что-то маленькое и блестящее. Больше всего предмет походил на зеленую пуговицу на белой палочке, но едва Калеб сунул его в рот, как глаза его широко распахнулись и он радостно захрустел угощением. Человек в белом протянул ему руку, и Калеб позволил увести себя к столу.

– Извините.

Я подняла глаза. Мы стояли перед двустворчатыми дверями в конце комнаты, и лысый коротышка виновато смотрел на меня.

– Извините, – повторил он. – Но его надо везти в операционную. Кое-какие из его ран довольно серьезные, и мы так и не знаем, не укусили ли его. Вам придется его отпустить.

Я не знала, что такое операционная, но отпускать Зика не хотела – внезапно мне показалось, что если его увезут без меня за эти двери, то я больше никогда его не увижу.

– Мне нельзя пойти с ним туда?

– Извините, – снова сказал человечек в белом, моргнув за стеклами очков. – Боюсь, это не разрешается. Понимаете, это слишком опасно, как для пациента, так и для вас. Но я клянусь, мы сделаем для него все возможное. Он в надежных руках, заверяю вас.

Я снова взглянула на Зика. Он лежал на кровати на колесиках под яркими лампами, бледный, весь в крови, с закрытыми глазами. Одна из женщин в белом чуть ранее уколола его в руку иглой, и он вырубился. Его рука в моей ослабла.

– Вы можете подождать снаружи, если хотите, – лысый человечек улыбнулся мне усталой, понимающей улыбкой. – И мы сообщим вам сразу же, как только закончим. Но сейчас его нужно отпустить. Отпустите его.

Он мягко взял меня за запястье. Пару секунд я сопротивлялась, но потом позволила ему убрать мою руку от руки Зика. Лысый человечек снова улыбнулся и похлопал меня по ладони.

Я прошла за Зиком сквозь двери, шла за ним по узкому, тускло освещенному коридору, пока его кровать не исчезла за другими дверями – без окошек, с металлической табличкой с ярко-красной надписью «Не входить». Я уловила идущий из дверей запах застарелой крови, и желудок свело от страха и Голода.

Я стояла в коридоре, уставившись на двери, считая минуты. Гадала, как там остальные. Как там Зик, справится ли он? Крови было так много. Если его укусили… если он превратился в чудовище…

Я потрясла головой, прогоняя эту мысль. Прислонившись к стене, я подняла голову к потолку и закрыла глаза.

«Не знаю, слышишь ли ты меня, – подумала я куда-то в небо, – и слышишь ли ты кого-нибудь вообще. Но если у тебя есть хоть какое-то представление о справедливости, ты не позволишь Зику здесь умереть. Только не теперь, когда он почти достиг цели. Только не теперь, когда он пожертвовал всем ради остальных. Я понимаю, ты, наверное, хочешь, чтобы он поскорее попал к тебе, но он еще нужен здесь. Позволь ему остаться еще немного».

В коридоре было тихо и пусто. Я склонила голову и предоставила мыслям течь как хотят. Внезапно я задумалась, где сейчас Кэнин и жив ли он. Чувствует ли он, где я сейчас, и есть ли ему до меня дело? И сохранил ли он рассудок, чтобы ему было до меня дело? Грустит ли он от того, что один его отпрыск убил другого?

И тут я ощутила вспышку неимоверной ярости и ненависти. Я дернулась, ударилась затылком об стену. Поморщившись, я оглядела коридор, тихо рыча, чувствуя, как вылезают из десен клыки. На долю секунды я увидела его лицо. Я почувствовала его гнев, направленный на меня. Это был не Кэнин. Не вампир-психопат.

Шакал. Он не погиб.

Двери в конце коридора распахнулись. Я вскинулась навстречу лысому человечку – выглядел он очень усталым, халат был заляпан кровью.

– С вашим другом все будет хорошо, – улыбнулся он, и я облегченно сползла по стене. – Он потерял много крови, имеются легкое сотрясение и старая огнестрельная рана на ноге, но он не заражен. Мой прогноз – полное выздоровление.

– Можно его увидеть?

– Он сейчас спит, – строго взглянул на меня лысый человечек. – Вы сможете навестить его позже, но я думаю, вам тоже необходимо наложить несколько швов, юная леди. С учетом того, как порвана ваша одежда, я удивлен, что вы так хорошо держитесь. Вас кто-нибудь осматривал? Постойте-ка спокойно. – Он снял с шеи странное приспособление и засунул два его конца себе в уши. – Больно не будет, – пообещал он, взявшись за блестящий металлический кружок на конце трубки. – Я просто послушаю ваше сердце, проверю дыхание…

Он потянулся кружком к моей груди… и моя рука поймала его руку прежде, чем мы оба поняли, что происходит.

Лысый человечек дернулся, пораженный моим стремительным движением, вытаращил глаза за стеклами очков. Я печально посмотрела на него.

– Вы там ничего не найдете, – прошептала я, и на мгновение он растерянно наморщил лоб. Потом кровь отлила от его лица, он застыл. Я слышала, как заколотилось его сердце, лоб его покрылся испариной.

– Ох, – выдохнул он еле слышно. – Вы… Пожалуйста, не убивайте меня.

Я отпустила его запястье, и моя рука бессильно упала.

– Валяйте, – пробормотала я, отворачиваясь. – Делайте что должны.

Он помедлил, словно опасаясь подвоха, боясь, что я накинусь на него, едва он повернется ко мне спиной. Потом я услышла удаляющийся стук бегущих ног – лысый человечек торопился поведать всем о вампире в коридоре. Времени у меня было немного. Я бросилась к дверям операционной и распахнула их.

Внутри было темно, лишь один яркий огонек горел у стоящей посреди комнаты кровати, окруженной попискивающими машинами и полками с металлическими инструментами. Зик лежал на спине, грудь его была забинтована чистой марлей, одна рука на перевязи – дышал он спокойно. Его светлые волосы поблескивали в сиянии лампы.

Я подошла к кровати и склонилась над ним, откинула волосы с глаз, прислушалась к звуку его сердца.

– Привет, – прошептала я, зная, что, скорее всего, он без сознания и меня не слышит. – Слушай, Зик, мне надо идти. Мне нужно кое-что сделать, кое-кого найти. Я ему очень обязана, и он сейчас в беде. Я пришла попрощаться.

Зик продолжал спать. Я осторожно стиснула его здоровую руку. Глаза щипало, но я не обращала на это внимания.

– Возможно, больше мы уже не увидимся, – прошептала я, чувствуя, как что-то горячее стекает по моей щеке. – Я привела тебя сюда, как и обещала. Хорошо бы… хорошо бы увидеть ваш Эдем, но это место не для меня. И никогда для меня не предназначалось. Я должна сама найти себе место в мире.

Наклонившись, я коснулась губами его губ.

– Прощай, Иезекииль, – прошептала я. – Позаботься об остальных. Они на тебя рассчитывают.

Зик пошевелился во сне, но не проснулся. Отпустив его руку, я повернулась и вышла из операционной. Когда двери закрылись за мной, я услышала, как Зик шепчет мое имя, но не обернулась.

Обратно я шла уже в значительно более враждебной обстановке. Люди в белых халатах прижимались к стенам, провожали меня злобными взглядами. Никого из наших в главном зале уже не было, попрощаться я не могла. Наверное, это было к лучшему. Калеб закатил бы сцену, а остальные захотели бы узнать, куда я пойду. Но я не знала, куда пойду. Я знала лишь, что где-то меня ждет Кэнин – и еще Шакал. Я должна была найти своего господина – вдруг я еще могу ему помочь. Это был мой долг перед ним. Что же до моего «кровного брата», то я не сомневалась: в конце концов он сам меня найдет. И когда это случится, я не хочу, чтобы рядом был кто-то, кто мне дорог.

Гроза снаружи стихла, свкозь облака ярко светили звезды. Ветер холодил мою кожу – он пах песком, рыбой, озерной водой и новой жизнью. Только не для меня.

Дорогу мне преградил отряд солдат во главе с сержантом Келлером. Я подняла руки вверх, солдаты окружили меня, направили винтовки мне в грудь – на их напряженных лицах читались подозрение и страх.

Сержант вышел вперед, он уже не улыбался – губы его были плотно, мрачно сомкнуты.

– Это правда? – спросил он, прищурившись. – Док верно говорит, что ты кровосос?

Я не ответила, и лицо у сержата посуровело.

– Отвечай, пока мы тебя не изрешетили для проверки.

– Я не хочу неприятностей, – спокойно сказала я, не опуская рук. – Я вообще-то уже собиралась уходить. Дайте мне уйти, и больше вы меня не увидите.

Сержант Келлер медлил. Остальные солдаты держали меня на прицеле. Краем глаза я видела, как заколыхалась вода в озере – в док входил блекло-белый паром. Тот, что отвезет всех, кроме меня, в Эдем.

– Сержант, – проворчал один из солдат, – нам надо убить эту тварь. Пока никто не узнал, что мы пропустили в ворота вампира. Если мэру станет известно, будет паника по всему городу.

Я встретилась взглядом с Келлером, сохраняя спокойное выражение лица, хотя напряженное тело готово было броситься в атаку в любую секунду, если понадобится. Я не хотела причинять вред этим людям, но понимала: если они откроют огонь, мне ничего не останется, кроме как разорвать их на куски. И надеяться, что они не успеют проделать во мне столько дырок, что я не смогу убежать.

– Ты уйдешь? – мрачно спросил Келлер. – Уйдешь и больше не вернешься?

– Даю слово.

Вздохнув, сержант опустил винтовку.

– Хорошо, – заявил он, хотя некоторые солдаты запротестовали. – Мы проводим тебя до ворот.

– Сержант!

– Хватит, Дженкинс! – Келлер бросил сердитый взгляд на говорившего. – Она никому тут не навредила, и я не собираюсь драться с вампиром без необходимости. Заткнись и не вмешивайся.

Солдаты сменили гнев на милость, но я чувствовала спиной их злобные взгляды, пока они вели меня по грязному двору, обратно к огромным железным воротам. Келлер выкрикнул команду, и одна из створок открылась – образовалась узкая щель, способная пропустить лишь одного человека.

– Ладно, вампирша, – Келлер кивнул на ворота. За моей спиной защелкало оружие – штук шесть стволов были направлены на меня. – Вот выход. Убирайся и не возвращайся.

Я ничего не ответила. Я не обернулась. Я подошла к воротам и скользнула в щель – створка захлопнулась за мной, отрезая меня от людей, от Эдема и Зика.

«Мы вампиры, – сказал мне Кэнин в одну из последних наших ночей вместе. – Неважно, кто мы и как мы стали теми, кем стали. Государи, Мастера и бешеные – все мы чудовища, чуждые людям. Они никогда не станут нам доверять. Они никогда нас не примут. Мы скрываемся и живем среди них, но мы навеки отделены от них. Прокляты. Обречены на одиночество. Сейчас ты не понимаешь, но поймешь потом. Настанет день, когда ты окажешься на перепутье и должна будешь принять решение. Что ты выберешь – стать демоном с лицом человека или же до скончания времен сражаться со своим демоном, зная, что вечно будешь биться в одиночку?»

Безмолвная дорога расстилалась передо мной, мокрая от дождя и усеянная машинами. На моих глазах из-за деревьев и из-под земли начали появляться бледные фигуры. Бешеные выбрались на асфальт, заполонили дорогу, воздух наполнился рычанием и шипением. В пустых белых глазах сверкали безумие и Голод – и твари ринулись вперед.

Я вытащила из ножен на спине меч – он блеснул в свете звезд. Посмотрела на мчащихся ко мне бешеных и улыбнулась.