– Зик!

Я поймала его и затащила за угол, как раз когда в коридор, хохоча и ругаясь, вышли двое головорезов. Мародеры прошли в зал, из открытых дверей которого до сих пор доносилось эхо воплей толпы. Что там делает Шакал? Хотелось надеяться, что больше «развлечений» на эту ночь запланировано не было.

Зик стоял в углу, прислонившись спиной к стене, но, когда я подошла, сполз на пол и так и остался сидеть там, глядя в пустоту. Застыл на несколько мгновений с мертвым, оцепенелым лицом. Потом его начала бить дрожь, и он медленно согнулся, уткнул голову в колени, лицо – в ладони и тихо заплакал.

Я молча смотрела на него, и у меня самой в горле назревал подозрительный ком. Если бы только я знала, – что сказать, какие слова подобрать, чтобы его утешить, но умение сочувствовать никогда не значилось в числе моих сильных сторон, и к тому же все, что я скажу, скорее всего, выйдет вымученным. Особенно после того кошмара, который мы только что видели.

Решив, что Зику нужно побыть одному, я оставила его в конце коридора – оплакивать гибель друга. Сказать по правде, мне тоже требовалось немного побыть в одиночестве. Глаза саднило, и я позволила кровавой слезе пробежать по щеке и лишь потом вытерла ее. Сначала Дороти, теперь Дэррен. Дэррен, который смеялся и шутил со мной, который заступался за меня даже перед Зиком. Он был хорошим охотником, хорошим товарищем, возможно, даже другом. Я поняла, что мне будет его не хватать. Он не заслуживал такой смерти – столько пройти лишь для того, чтобы бешеный разорвал его на куски. Я стиснула кулаки, почувствовала, как ногти впились в ладони. Шакал заплатит за это.

Он за все заплатит.

Я пошла обратно к Зику, пытаясь сформулировать какой-то план, надеясь, что в голове у Зика досточно ясно, чтобы он смог мне помочь. Он так и сидел в углу, пялясь на стену, но лицо и взгляд у него были осмысленные.

Я присела рядом.

– Ты в порядке? – не самый умный вопрос и далеко не лучший способ утешить, но ничего другого я не придумала.

Зик покачал головой.

– Надо найти остальных, – прошептал он и поднялся на ноги. Он снова оперся о стену, сделал глубокий вдох, посмотрел на меня и сказал уже увереннее: – Как думаешь, где Шакал их держит?

– Понятия не имею, – пробормотала я. – Но подозреваю, что где-то рядом. Раз тут все залито водой, водить пленников туда-сюда, наверное, нелегко. Он будет держать их под рукой.

– Надо обыскать здание, – кивнул Зик, – когда все разойдутся…

В зале публика радостно завопила. То ли Шакал был в ударе, то ли кого-то еще рвали на части. Я поежилась – лишь бы не второе. Подумав об одном и том же, мы с Зиком переглянулись.

Времени не было совсем. Каждую минуту, что мы ждали, кто-то мог погибнуть, брошенный в клетку к бешеному для всеобщего увеселения. Шакал был безжалостен, и я не сомневалась: чтобы получить желаемое, он способен принести в жертву Калеба или даже Бетани. Надо найти наших немедленно.

– За кулисами, – прищурившись, прошептал Зик. – Джеба и Дэррена вывели из-за занавеса. Может, и остальных там держат.

Я кивнула:

– Звучит логично. Стоит начать искать оттуда.

Но от сцены нас отделяли две сотни бандитов и тридцать футов воды, не говоря уже про Шакала. Я понятия не имела, насколько силен король мародеров, и не испытывала ни малейшего желания это выяснять.

– Где-то должна быть задняя дверь, – тихо сказала я, – чтобы попасть за сцену с другой стороны.

– Тут много окон, – заметил Зик.

– Точно, – ответила я. – Надеюсь, ты готов к заплыву.

* * *

Прячась в тени наружной стены, мы плыли в окружавшей здание темной грязной воде. Пловец из меня, в отличие от Зика, был не ахти какой, но в стене попадалось много выщербин, за которые можно было цепляться. И конечно, утонуть мне не грозило. То и дело что-то – ветка, шест или крыша машины – касалось моей ноги, заставляя задуматься, что еще может скрываться в глубине. Хотелось надеяться, ничего живого там нет. А если и есть, то оно не захочет нами пообедать. Я представила себе огромную бешеную рыбу, тихо плавающую в черной воде вокруг наших ног, и решила Зику об этой тревожной фантазии не сообщать.

– Сюда. – Я показала на примыкающую к стене ржавую металлическую лестницу. Вся погнутая, она зигзагом шла вверх – к площадке на верхнем этаже. Пробравшись по темной мутной воде между мусором, трубами и ржавыми брусьями, я наконец сумела уцепиться за нижнюю перекладину. Подтянувшись, я схватила Зика за руку и помогла ему взобраться. Он весь трясся, зубы стучали – мне пришлось напомнить себе, что он всего лишь человек. Вода здесь была холоднее, чем в реке, гораздо холоднее. Меня это не беспокоило, но Зик мог замерзнуть до смерти, так что следовало быть осторожнее.

– Ты как? – спросила я. Дрожа на ветру, Зик обхватил себя руками. Его светлые волосы прилипли ко лбу, а рубашка – к груди, подчеркивая его худобу. Лицо его было строгим. – Тебе нужно отдохнуть? Если хочешь, я пойду одна.

– Я в порядке, – процедил он. – Давай двигаться дальше.

Мы полезли наверх – лестница мерзко скрипела, и я чувствовала, как она покачивается под нашим весом. Однако она все же выдержала – мы добрались до верхней площадки и сквозь разбитое окно забрались внутрь здания.

– Я ничего не вижу, – пробормотал Зик, почти прижимаясь к моей спине.

Я кое-что видела. Комната, в которой мы оказались, походила на все прочие комнаты в городе – облезлая, замусоренная, потолок в трещинах, со стен обваливается штукатурка, пол завален щебнем и хламом. Я присмотрелась – и едва сдержала порыв зашипеть. Из сумрака на меня таращились белоглазые люди, некоторые – в обрывках сгнившей одежды, у многих не хватало рук и ног или они валялись рядом. Спустя пару мгновений я догадалась, что это не живые люди. Просто пластиковые фигуры.

Зик оторопел, рука его потянулась к пистолету. Он тоже увидел зловещих пластиковых людей, а в темноте, с обычным человеческим зрением, такое могло напугать не на шутку.

– Расслабься, – сказала я ему. – Они не настоящие. Статуи или что-то типа того.

Поежившись, Зик убрал руку от пистолета.

– Я много странного видел, – пробормотал он, качая головой, – но это заслуживает первого места. Пошли отсюда, не хочу, чтобы они мне во сне являлись… или чтобы они зашевелились.

Я бросила взгляд на валяющуюся на полу конечность, вспомнила выражение «протянуть руку помощи», но сейчас было не время для шуток. Мы осторожно выбрались из комнаты и оказались в темном узком коридоре.

Дверь, скрипнув, захлопнулась за нами, погрузив коридор в непроглядную тьму. Моим вампирским глазам мир в полной темноте представал в сумрачно-сероватых тонах. Но я хотя бы могла что-то различать. Зик шел, выставив одну руку вперед, а другой держась за стену.

– Сюда, – тихо сказала я и взяла его руку. Зик напрягся, хотел было отпрянуть, но потом расслабился и сдержанно кивнул. – Просто иди за мной, – велела я, стараясь не обращать внимания на стук пульса на его запястье, на биение жизни в его венах. – Я не дам тебе упасть.

Мы пробрались по коридору мимо комнат, забитых пыльными ящиками, стопками гниющей одежды и покрытой пластиковой пленкой мебелью. Было очевидно, что этой частью здания мародеры не пользовались – пыль и порошок от штукатурки годами не тревожил никто, кроме бесчисленных крыс и мышей, прятавшихся при виде нас в щели в стенах и полу. Один раз я наступила во что-то мягкое, похожее на грязь, посмотрела наверх и обнаружила, что потолок кишит чем-то вроде мышей с крыльями. Я не стала говорить об этом Зику, хотя по какой-то странной причине эти крохотные причудливые существа показались мне загадочным образом родными. Задняя часть здания напоминала заваленный мусором лабиринт с бесчисленными комнатами и коридорами. Некоторые стены обвалились, и иногда приходилось перебираться через упавшие куски потолка или огибать провалы в полу. Пока мы двигались по лабиринту, Зик крепко держал меня за руку, изредка спотыкаясь, когда подводила раненая нога, но по большей части не отставал.

Когда мы перелезали через упавший брус, раздался пронзительный, как выстрел, скрип, и кусок пола под нами провалился. Одной рукой я отчаянно ухватилась за ржавый край бруса, другой – крепко держала руку Зика. Вес его тела едва не вырывал мою руку из плеча.

Мы повисли в темной пустоте. Я слышала, как тяжело дышит Зик, чувствовала под пальцами его бешеный пульс.

Над нами, осыпая меня пылью, угрожающе стонали половицы, но сам брус не шевелился.

Держащийся за мою руку Зик судорожно вздохнул и крепче стиснул мое запястье. Мои вцепившиеся в брус пальцы чуть сползли.

– Зик, – процедила я сквозь стиснутые зубы, – прямо над нами – брус. Если я тебя подтяну, сможешь за него ухватиться?

– Я… ничего не вижу, – ответил Зик, в его напряженном голосе слышался подавленный страх, – так что тебе придется быть моими глазами. Просто скажешь мне, когда брус окажется рядом.

Чувствуя, как протестующе вопят мышцы, я немного раскачала его и подтянула к краю дыры.

– Давай, – пробормотала я, и Зик выбросил вперед свободную руку и с первой попытки нащупал брус.

Тащивший меня вниз вес исчез – Зик ухватился за брус, словно за спасательный трос, и подтянулся.

Я тоже подтянулась, выбралась из дыры и легла на полу на спине рядом с застывшим в такой же позе Зиком. Он тяжело дышал, дрожа от кипящего в крови адреналина, сердце неистово колотилось в его груди. Я не чувствовала ничего. Ни бешеного сердцебиения, ни затрудненного дыхания. Я едва не умерла – и никаких ощущений. Хотя погодите-ка. Кое-что я все же ощущала. Облегчение. Из-за того, что Зик жив и со мной. И теперь, когда волнение немного улеглось, внутри меня начал подниматься жуткий страх – не за себя, но за то, что могло бы случиться. Я едва не потеряла Зика. Если бы я его уронила, он бы погиб.

Зик пошевелился, приподнялся на локте, прищурился в темноту.

– Элли? – неуверенно позвал он. – Ты тут?

– Ага, – пробормотала я и почувствовала, как он расслабился. – Я тут.

Зик сел на колени, осторожно вытянул вперед руку.

– Ты где? – прошептал он, нахмурившись. Я глядела в темноте на его лицо – Зик смотрел прямо на меня, не видя. – Ты такая тихая, словно тебя тут вообще нет. Даже толком не дышишь.

Я нарочно вздохнула, просто чтобы издать какой-то звук.

– Такое бывает, когда умираешь, – прошептала я, поворачиваясь к нему. – Дышать становится необязательно.

Я потянулась к его руке, но Зик внезапно коснулся пальцами моей щеки. По коже разлилось тепло, и я застыла, ожидая, когда Зик отдернет руку.

Он ее не отдернул. Несколько секунд кончики его пальцев касались моей кожи. Потом его рука медленно-медленно двинулась вперед – и вот уже моей кожи касалась вся ладонь. Замерев, я рассматривала его лицо, а его пальцы меж тем скользнули по моему лбу, по подбородку, словно пальцы слепца, который ощупывает черты человека, создавая в мыслях его портрет.

– Что ты со мной делаешь? – прошептал Зик, и его рука двинулась вниз по моей шее, коснулась ключицы. Я не могла ответить при всем желании. – Ты заставляешь меня сомневаться во всем, что я знаю, во всем, что я усвоил. Тех истин, что я затвердил еще ребенком, больше нет, – он вздохнул, и я ощутила пробежавшую по его телу дрожь, однако руку он не убрал. – Что со мной не так? – простонал он тихо и мучительно. – Я не должен этого чувствовать. Ни в коем слу…

Зик осекся, но несказанные слова отчетливо, болезненно повисли в воздухе между нами. Внутри Зика шла борьба: возможно, он пытался найти в себе силы отдалиться от меня – или сделать что-то, идущее вразрез со всем, чему его учили. Я отчаянно желала наклониться к нему, ответить на его прикосновение, но я боялась, что, если пошевелюсь, Зик отпрянет и все будет испорчено. Поэтому я сидела неподвижно – замершая, нестрашная, предоставляя ему решить, чего он хочет. Между нами повисло молчание, но рука Зика, его мягкие пальцы все еще касались моей кожи.

– Скажи что-нибудь, – наконец прошептал он, обнимая ладонью мою щеку, словно не в силах убрать руку. – Я тебя не вижу и… я не знаю, о чем ты думаешь. Поговори со мной.

– А что тебе сказать? – прошептала я.

– Не знаю. Просто… – Зик склонил голову, в голосе его зазвучало тихое отчаяние. – Просто… скажи мне, что я не сошел с ума, – прошептал он. – Что это… не такое безумие, как мне кажется.

Его неровное сердцебиение эхом отдавалось в моих ушах. Любопытный Голод поднял голову – он всегда был готов, – но в этот раз я сумела отвлечься. Я не думала о крови Зика, стремительно текущей прямо под поверхностью кожи. Я не думала о биении его сердца, о биении его пульса на горле. Сейчас я думала только о Зике.

– Я не знаю, – тихо сказала я, и Зик придвинулся ближе, даже сквозь мокрую одежду излучая тепло. Я знала, что мне следует отодвинуться, но какой был в этом смысл? Я устала сражаться. Здесь, в полной темноте, где никто не мог увидеть нас и осудить, наша тайна была в безопасности. – Может, мы оба немного сошли с ума.

– Это я переживу, – пробормотал Зик и наконец сделал то, чего я боялась, на что я надеялась и о чем мечтала все это время. Вторая его рука коснулась моего лица, он наклонился ко мне и поцеловал.

Губы Зика были теплыми и мягкими, его запах окутал меня. Я стиснула его руки, поцеловала его в ответ… и внутри меня поднялся Голод, мощный как никогда, однако какой-то иной. Мне хотелось не просто укусить его и выпить его кровь – мне хотелось втянуть его в себя, сделать его своей частью. И хотелось поделиться частью себя с ним, чтобы мы стали одним целым.

Я чувствовала, как ноют мои клыки, стремясь вырваться из десен. Стремясь вонзиться в горло Зика, туда, где под кожей сильнее всего бьется пульс. Меня охватило желание запрокинуть голову, обнажив свое горло так, чтобы и он мог сделать то же.

И тут страх привел меня в чувство.

Прервав поцелуй, я отпрянула прежде, чем мои клыки удлиннились и вырвались из десен. Зик удивленно посмотрел на меня, но в темноте он не мог различить чудовища, стоящего на коленях в паре дюймов от его горла.

– Зик… – начала я, обретя контроль над собой. Но продолжить не успела – лицо у Зика сделалось виноватое, и он отпрянул.

– Прости, – прошептал он. Судя по голосу, он был в ужасе от самого себя. Он быстро встал, и я сделала то же, испытывая едва ли не облегчение оттого, что все закончилось. – Господи, о чем я думал? Прости, я не должен был так нас задерживать. Нам надо искать остальных.

– Сюда, – сказала я, и в этот раз мне не пришлось брать Зика за руку. Его рука сама нашла мою и крепко стиснула, наши пальцы переплелись. Острожно ступая, мы обошли дыру в полу и продолжили путь по полуразрушенному старому зданию.

Мы снова пошли по коридорам, пробираясь через мусор, спустились на нижние этажи – теперь необходимо было проявлять крайнюю осторожность. Наконец я увидела табличку с выцветшими красными буквами и стрелкой, указывающей на лестницу. Она гласила: «Служебный вход». Когда мы начали спускаться по замшелым ступеням, до меня долетел шум из зала – рев толпы не стих до сих пор.

– Надеюсь, с ними все в порядке, – пробормотал позади меня Зик. – Надеюсь, больше никто не кончил, как… как Дэррен.

Его голос сорвался, и, взглянув на него, я притворилась, что не заметила блестящих в его глазах слез.

Металлические ступени лестницы уходили прямо в черный омут. Это означало, что мы достигли первого этажа. Еще одна полустертая стрелка на стене указывала под воду.

– Похоже, придется снова плыть, – пробормотала я, отпуская руку Зика. Он отважно кивнул, и тут я разглядела где-то в глубине бледный огонек. – Погоди секунду, – предупредила я уже шагнувшего вперед Зика. – Кажется, там внизу есть дверь. Я посмотрю, смогу ли я ее открыть.

– Договорились, – ответил Зик. – Я подожду тебя тут. Будь осторожнее, – он опустился на ступеньку, обхватил себя руками и нагнулся вперед. Его била дрожь. На мгновение мной овладело желание склониться над ним, поцеловать, заверить, что все будет хорошо. Я этого не сделала. Я спустилась по ступеням прямо в мутные глубины – и продолжила идти вниз, когда вода сомкнулась над моей головой.

Я прошла еще полтора пролета и уткнулась в ржавую металлическкую дверь. Сквозь щели пробивался тускло-желтый свет, но, толкнув дверь, я поняла, что она заперта – или ее заело. Найти требуемый угол приложения усилий было трудно, однако вампирская мощь в сочетании с отсутствием необходимости дышать под водой в конце концов победили. Дверь поддалась ударам моего плеча. Желтый свет, шедший откуда-то с той стороны, хлынул на лестничную площадку. Я поплыла вверх по лестнице к Зику – тот обеспокоенно ждал у кромки воды.

– Открыла, – сообщила я, хотя это было и так понятно.

На лестнице уже не царила абсолютная темнота. Хотя здесь все равно было довольно сумрачно, Зик больше не был слеп. Кивнув, он посмотрел в воду.

– Ты кого-нибудь видела?

– Пока нет. Но там откуда-то идет свет, и, думаю, мы сейчас за кулисами, за занавесом, – я показала на вход, чуть шлепнув рукой по воде. – Дверь под водой, но недалеко. Следуй за мной, и все будет хорошо.

Зик кивнул и без промедления погрузился в ледяную воду. Держась за перила, мы спустились, прошли в дверь и осторожно поднялись на поверхность. Я оглядела маленькое озеро, пытаясь сориентироваться.

Мы определенно находились за кулисами. Плавучая сцена покачивалась на воде примерно в пятидесяти футах от нас, освещенная по углам мерцающими масляными лампами на шестах. Громадный красный занавес разделял ее надвое – изношенный, заплесневелый, однако все равно надежно закрывающий закулисье от зала. С той стороны донесся радостный рев – мародеры никуда не ушли и становились всё разнузданнее.

Я растерянно осмотрелась вокруг, гадая, где же все. В мутной воде покачивались стулья, черные провода и куски веревки. Мимо моего лица проплыла пластиковая рука, а внизу я заметила останки раздувшегося, распадающегося на части дивана. Но если не считать плавучей сцены и занавеса, комната была пуста.

И тут я услышала наверху голоса и подняла голову.

Футах в двадцати над водой располагался настоящий лабиринт из мостков и площадок. Они пересекали пространство комнаты, змеясь между канатами и блоками, окружающими две свисающие со стропил ржавые металлические клетки. Они висели совсем невысоко над мостками, тихо покачиваясь на толстых веревках. Изнутри доносились тихие всхлипы – за решеткой ютились люди.

Зик резко втянул в себя воздух. Он тоже их увидел. Мы устремились вперед, но тут сумрак на мостках внезапно прорезал свет фонарика – из темноты вышел мародер и посветил в клетку.

– Эй, а ну заткнулись там! – приказал он, направив фонарик в лицо перепуганному Калебу – тот вздрогнул и прижался к Рут. Я почувствовала охватившую Зика ярость, ощутила, как напряглись мускулы под его рубашкой, и предупредительно положила руку ему на плечо. – Вам, маленьким засранцам, повезло, – продолжал мародер, а из сумрака меж тем вышли и направились к клетке еще двое охранников. – По крайней мере на сегодня «спектаклей» больше не запланировано. Будем надеяться, что старик сможет сделать то, что он, по словам Шакала, умеет, а то придется скормить одного из вас бешеным, чтобы на него снизошло вдохновение, ага. Подумайте-ка об этом, хе-хе!

Он сплюнул через перила и удалился к своему товарищу на соседнюю площадку. Я повернулась к Зику – тот вытащил пистолет и целился мародеру в спину – и схватила его за руку.

– Зик, не надо! – Я притопила его руку, заслужив злобный взгляд. – Ты всех переполошишь, – прошептала я, показывая на занавес. – Дай я пойду первая. Я смогу вытащить их из клеток тихо. Даже если меня заметят, пули мне не страшны.

Зик помедлил, но затем коротко кивнул. Мы тихо подорбрались к плавучей сцене, и я полезла по лестнице на мостки.

Забравшись наверх, я пригнулась и огляделась в поисках своих мишеней. Я слышала их шаги, чувствовала биение их сердец. Один был совсем близко. Огибая свернутые кольцами веревки, я прокралась по мосткам и нашла его – опершись о перила, мародер курил сигарету.

Он не увидел рук, что протянулись к нему из сплетения веревок, а потом было уже слишком поздно. Одной рукой я обвила его шею, другой зажала рот и втащила в свое укрытие. Мародер издал приглушенный вопль, но тут я вонзила клыки ему в горло.

«Это было несложно», – подумала я, с улыбкой выбираясь из веревок. Так, а где же остальные двое? Один курил у края площадки. Его приятель ушел к дальней стене. Мародер стоял ко мне спиной, но, чтобы до него добраться, надо было обогнуть клетки. И сделать это надо было до того, как он успеет предупредить напарника.

Пригнувшись, я двинулась вперед. Надо лишь действовать быстро…

– Элли!

Пронзительный крик разнесся по помещению, заставив меня подпрыгнуть, и охранник обернулся к клетке. Малыш Калеб прижался к решетке и вытянул вперед руку, его широко распахнутые глаза были прикованы ко мне. Мародеры проследили его взгляд и вздрогнули, увидев меня.

Черт. Пропал эффект неожиданности. Охранники схватились за оружие, а я в два шага добежала до края площадки и бросилась в воздух. Плащ взметнулся у меня за спиной, словно я летела над водой; мародеры выпучили глаза. Я приземлилась на другом конце мостков. В последнюю секунду один из охранников попытался поднять пистолет, но не успел – я уже сбила его с ног и придавила грудь коленом. Мы с оглушительным грохотом упали на площадку, и мародер ударился затылком о металлическую кромку. Скатившись с площадки, он с громким всплеском упал в воду. Другой мародер завопил что-то нецензурное. Оскалившись, я обернулась, но он уже удирал от меня по мосткам. Поднырнув под клетки, он оглянулся и побледнел, увидев, как я бегу к нему с обнаженным мечом.

Калеб снова закричал, и зловещий взгляд охранника обратился на него, по лицу бандита скользнула жуткая тень. Вытащив из-за ремня огромный нож, мародер подался вперед и ударил по толстым веревкам, на которых держались клетки. Первая веревка лопнула, и клетка с Калебом, Рут, Бетани и Терезой под хор криков рухнула в ледяную воду.

Вторая веревка лишь немного поддалась, мародер занес нож, чтобы ударить по ней снова, и тут позади него прогремел выстрел. Мародер дернулся. Кровь тонкой струей брызнула из его груди, и он повалился на спину. Все еще сжимая в руке дымящийся пистолет, Зик запрыгнул на площадку – и в то же самое мгновение веревка оборвалась, и вторая клетка полетела в воду вслед за первой.

Я прыгнула в пенящуюся воду. Каким-то чудом вторая клетка упала боком на плававший под водой стол, так что один ее угол еще торчал над поверхностью озера. Джейк, Сайлас и Мэтью, ухватившись за решетку, старались держать головы над водой. Но первая клетка опустилась на деревянный пол, ушла под воду полностью, видны были лишь пузыри.

Я нырнула туда, куда она погрузилась, отчаянно ища дверь. Люди бились внутри, с обезумевшими от страха глазами трясли решетку. Я нашла дверь, дернула замок – тот не поддавался. Рыкнув, я дернула сильнее, но упрямый замок не желал открываться.

Сквозь решетку я увидела плавающее под потолком клетки обмякшее тело Терезы и полное ужаса лицо Калеба – он пытался протиснуться сквозь прутья.

Последний раз я дернула металлическую дверь – и замок наконец поддался. Распахнув клетку, я схватила и вытащила оттуда Рут и Бетани, а затем ринулась к Калебу и Терезе. Калеб так перепугался, что сначала не хотел отпускать решетку, и мне пришлось отрывать его руки от прутьев и выталкивать из клетки. Подхватив бесчувственную Терезу, я поплыла наверх, надеясь, что еще не слишком поздно.

На поверхности царил хаос. Дети вопили и бились в воде. Рут отчаянно пыталась вывести их к сцене, но было очевидно, что Бетани не умеет плавать, а у Калеба истерика. В нескольких футах Зик пытался открыть другую клетку. В его руке я заметила связку ключей – видимо, он забрал их у мертвого мародера, – и в следующее мгновение он открыл дверь и выпустил пленников. Я втащила бесчувственное тело Терезы на сцену, и тут занавес отодвинулся и появился мародер – судя по всему, его привлекли крики детей, выстрел и шум падающих клеток. Всего на миг он застыл в изумлении – и повернулся, чтобы крикнуть остальным. Но этого мига мне хватило, чтобы броситься вперед и воткнуть ему меч между ребер. Крик превратился в удивленное бульканье, и мародер рухнул на сцену.

Но ждать других оставалось недолго. Я видела их сквозь дыры в занавесе – перебираясь через сиденья, они устремились к сцене. Оглянувшись, я увидела, что Зик вылезает из воды с трясущейся, икающей Бетани, а Калеб держится за его шею сзади. Тереза у моих ног стала выкашливать воду.

Рут сама забралась на сцену и, как только Зик опустил Калеба и Бетани, бросилась в его объятия.

– Ты живой! – всхлипнула она, уткнувшись ему в грудь. Зик прижал ее к себе, а дети обхватили его за пояс. – Мы думали, ты погиб! О Господи, это был ужас, что они с нами делали. Дэррена…

– Я знаю, – сказал Зик, лицо его помрачнело. – И прости, что я не смог… – он закрыл глаза. – Прости, – прошептал он. – Этого больше не случится, клянусь.

– Зик, – прервала я, и его взгляд устремился на меня. – На это нет времени. Сейчас тут будут люди. Надо вывести наших отсюда.

Зик кивнул, снова став деловым и собранным, но Рут повернулась ко мне – глаза ее горели страхом и недоверием.

– Что она здесь делает? – прошипела Рут, все еще цепляясь за Зика, не убирая свою нежную ручку с его груди. – Она вампир! Джеб велел нам убить ее, если она снова объявится.

– Прекращай это, Рут, – строго сказал Зик, и мы обе изумленно моргнули. – Она спасла мне жизнь, – продолжил он уже спокойнее. – И твою тоже, если ты вдруг не заметила. Я бы не добрался до вас, если бы она не вернулась.

– Но… Джеб сказал…

– Хватит, – рявкнула я на нее, и Рут отпрянула, широко распахнув глаза от ужаса. – Мы еще не выбрались. И раз уж ты о нем упомянула – где Джеб? Здесь его точно нет. Куда его увели?

– Я тебе не скажу, вампирша! – выкрикнула Рут. Она была на грани истерики. – Я тебе ничего не скажу!

Я рыкнула, уже готовая хорошенько врезать ей, чтобы в голове прояснилось, но Зик предупредительно поднял руку.

– Рут, – он легонько встряхнул ее, чтобы привлечь ее внимание. – Где Джеб? Мародеры говорили, куда его отвели, где его держат?

Девчонка кивнула и прижалась к нему.

– В башню Шакала, – прошептала она. – Они сказали, что отведут его в башню Шакала.

Едва она проговорила это, как Бетани завопила – из-за занавеса появились еще двое мародеров. Развернувшись, я быстро обезглавила одного – Бетани и Рут завопили снова, – но второй успел крикнуть, прежде чем я его утихомирила. Тела упали на сцену, и я развернулась к Зику.

– Быстрее! Уводи их отсюда! – Я махнула рукой на мостки, на дверь, из которой появились охранники. – Не жди меня – я вас догоню, когда смогу. Ты только выведи их из города и не оглядывайся.

– Догонишь? – Зик уже подталкивал всех к ведущей на мостки лестнице, но тут обернулся и нахмурился: – Ты не пойдешь с нами?

– Нет. – Я бросила быстрый взгляд на занавес – было слышно, как толпа рвется к сцене, как мародеры с плеском прыгают в воду. – Я пойду за Джебом.

Зик удивленно уставился на меня.

– Ты? Но… нет, это должен сделать я. Мы семья. Это должен быть я.

– Ты ранен, Зик. К тому же… – я кивнула на освобожденных пленников – они уже взобрались по лестнице и теперь смотрели на нас сверху, – тебе надо вывести их отсюда. Я скорее найду Джеба в одиночку.

– Но… – Зик медлил, было видно, что его разрывают сомнения. – Даже если ты его найдешь, он может с тобой не пойти. Элли, он может… попытаться тебя убить.

– Знаю. – Я отступила к занавесу. Мародеры уже выбирались из воды и карабкались на сцену. – Но если я этого не сделаю, то буду тем самым чудовищем, каким он меня считает. – Развернувшись, я рубанула появившегося из-за занавеси мародера – дети снова закричали. Мародер пошатнулся и упал в воду, а я оглянулась на Зика. – Если Джеб жив, клянусь, я найду его! Но ты должен вывести всех отсюда, Зик! Давай, быстрее! Если до рассвета мы не появимся, не жди нас. Значит, мы погибли. Вперед!

Бросив на меня последний, исполненный страдания взгляд, Зик полез по лестнице. Я повернулась к сцене, разрубила еще одного мародера и сняла с шеста масляную лампу. Когда толпа подобралась ближе, я подняла лампу над головой и с размаху бросила на пол – лампа разбилась, и горящее масло попало на красную ткань.

Старый занавес занялся мгновенно, рыжие языки пламени с ревом устремились вверх, поглощая ткань, и перекинулись на дерево. Из-за занавеса появились еще двое мародеров, я схватила вторую лампу и разбила ее тоже, затем – третью. Пришлось уворачиваться – масло разлилось всюду и попало на людей. Их одежду охватил огонь, и они взвыли, замахали руками и бросились назад.

Ревущее пламя стремительно пожирало старую материю, лизало деревянную раму. Я отпрянула, сжимая в руке последнюю лампу, борясь с инстинктивным желанием бежать, – извивающиеся языки пламени уже тянулись ко мне, сверкающие и смертоносные. Впервые я ощутила почти первобытный ужас, оказавшись лицом к лицу с одним из главных вампирских страхов. Огонь мог меня уничтожить. Ветер, проникающий сквозь дыры в крыше и разбитые окна, поднял в воздух облака искр и обрывков горящей ткани – один из них приземлился на мой рукав, и, зашипев, я его сбросила.

Я разбила последнюю лампу о сцену, повернулась и устремилась вверх по лестнице, чувствуя, как жжет спину. Встревоженные крики заглушали рев пламени, мародеры носились туда-сюда, не зная, что делать. Некоторые прыгали в воду, кто-то пытался тушить огонь подручными средствами, но пламя уже лизало стены и потолок, вгрызалось в пропитанное маслом дерево и утихать не собиралось.

Наверху лестницы я оглянулась – Зик заталкивал наших в дверь на конце мостков. Он обернулся, и наши глаза встретились. Всего миг мы смотрели друг на друга, а вокруг бушевали, трепали нам волосы и одежду ветер и пламя. В глазах Зика я различила сожаление оттого, что он не мог пойти со мной, отчаянное стремление вывести наших из города живыми… и доверие, которого раньше я в его в взгляде не замечала. Я коротко кивнула Зику, он мрачно кивнул в ответ и скрылся за дверью.

Я развернулась. Огонь распространялся быстрее, чем я думала, пожирая стены, ветер швырял тлеющие угольки на мягкие сиденья, и они тоже загорались. Через пролом в стене я взглянула сквозь дым на полуразрушенные здания, на темные очертания города.

Промчавшись по мосткам, я прыгнула, пронеслась над водой и врезалась в стену. Я попыталась ухватиться за грубую деревянную панель и штукатурку и подтянуться – несколько кусков дерева отвалились и с плеском упали в воду. Наконец найдя опору для рук, я легко взобралась на крышу и посмотрела на город.

Темные, осыпающиеся здания-скелеты нависали надо мной, устремляясь в небо. Я окинула их взглядом, ища что-то, что укажет: здесь логово Шакала. Здания были все на одно лицо, разрушенные и пустые, и я выругалась. Как я найду старика в таком огромном…

Стоп. От неожиданности я моргнула. На самой верхушке громадной черной башни внезапно зажегся, точно заблудившаяся звезда, огонек.

Башня короля-вампира. Если мне повезет, я найду там Джебедайю Кросса живым и невредимым. Если мне сильно повезет, я не обнаружу там заодно и предводителя мародеров. А если мне необычайно повезет, я сумею спасти старика и отвести его к остальным – и меня не убьет ни Шакал, ни Джебедайя Кросс.