– Что ж, хорошо, что на тебе был шлем, верно?

Придавленный мотоциклом мародер поднял на меня полные боли и ужаса глаза. Я слышала, как бешено колотится в груди его сердце, чувствовала запах крови, сочащейся где-то под мотоциклом. Надо отдать ему должное, для человека он был крепким. Памятуя о том, с какой силой он врезался в стену, я отчасти ждала найти здесь труп со сломанной шеей.

Что здорово нарушило бы мои планы.

Я улыбнулась ему, показав клыки.

– Жаль только, что нога сломана. Это создает кое-какие проблемы, не так ли? Должна признать, мне немного жаль, что все так закончилось. Преследование может быть столь же увлекательным, сколь и убийство.

– Ох, твою мать, – выдохнул мародер, лицо его побледнело под пеленой пота. – Что тебе надо, вампирша?

Как интересно. Вид вампира его пугал, однако не удивлял.

– Ну, есть у меня к тебе одно дело, – непринужденно сказала я. – До меня доходили слухи, что ваш главарь не совсем человек. Что он как я. – Я наклонилась к мародеру так, чтобы наши глаза встретились, и снова улыбнулась. – Я хочу знать, где его найти, где у него логово, какая у него территория. В наши дни вампира редко встретишь за пределами городов. Этот «мародерский король» меня заинтересовал. И ты сейчас мне про него расскажешь.

– С чего бы? – дерзко ответил мародер – должна признать, храбрый поступок. – Хочешь влиться в наши ряды, кровососка? Стать нашей королевой?

– А что, если так?

– Шакал не любит делиться.

– Ну, это уже не твоя проблема, верно? – заметила я и прищурилась. – Где он?

– Если скажу, не будешь меня убивать?

– Не буду. – Я опять улыбнулась и показала клыки. – Если скажешь, я не буду использовать тебя как свой личный буфет до тех пор, пока мы не доберемся до территории Шакала. Если скажешь, я не стану ломать твои руки и здоровую ногу, как прутики, не стану волочить тебя по земле, пока у тебя ни единой целой кости не останется, и не брошу тебя на дороге на съедение бешеным. Если скажешь, худшее, что я с тобой сделаю, – оставлю тебя здесь спокойно умирать. Кстати, мне сейчас что-то есть захотелось…

– Старый Чикаго! – выдохнул мародер. – Территория Шакала – на руинах Старого Чикаго, – он куда-то показал пальцем. – Просто держись восточного шоссе. Дорога ведет прямо в город на берегу озера. Не пропустишь.

– Как это далеко?

– Где-то день пути, если ехать. Я не в курсе, как быстро вы, вампы, ходите, но, если ехать всю ночь, к завтрашнему вечеру будешь там.

– Спасибо, – сказала я, вставая. Окинув быстрым взглядом мотоцикл мародера, я отметила, что левая его сторона здорово помята, но в остальном он выглядит целым. – А теперь мне нужно, чтобы ты показал мне еще кое-что.

* * *

Когда я вернулась, Зик спал, неловко раскинувшись на диване, одна рука свесилась на пол. Во сне он казался моложе, гримаса боли исчезла с расслабленного лица. Не хотелось его будить, но стоило мне войти в комнату, как он заворочался и открыл глаза.

– Я уснул? – пробормотал он и, поморщившись, сел на диване и опустил ноги на пол. – Почему ты меня не разбудила? Я надолго отрубился?

– Сейчас чуть за полночь, – ответила я и бросила на диван рюкзак, подняв облако пыли. – Это тебе. Внутри еда, вода, медицинские принадлежности и прочее, хватит на несколько дней. Как нога?

– Болит, – сказал Зик и медленно, скрипнув зубами, поднялся. – Но жить буду. Идти точно смогу. – Он осторожно надел на спину рюкзак. – Ты выяснила, куда увезли остальных?

– Ага, – Зик поднял на меня сияющие надеждой глаза, и я слегка улыбнулась. – Территория Шакала – на руинах города, день-другой пути на восток. В Старом Чикаго. Их туда забрали.

– День-другой пути на восток, – пробормотал Зик и похромал к двери. Я хотела ему помочь, однако он напрягся и мотнул головой, так что я оставила его в покое. – Для нас, значит, это несколько дней. Не думаю, что смогу идти очень быстро.

– Не обязательно, – сказала я и распахнула дверь.

Брови Зика взлетели вверх, и он ухмыльнулся.

У края тротуара стоял, урча, мотоцикл – помятый, но вполне годный.

– Пришлось попотеть, чтобы сообразить, как этой хреновиной управлять, – сказала я, а Зик меж тем одолел ступеньки и вышел на улицу, – но, кажется, я более или менее разобралась. Как мило со стороны наших друзей-мародеров было одолжить нам байк, верно?

Зик посмотрел на меня, и на секунду суровое подозрение в его глазах сменилось облегчением и благодарностью. В этот миг он походил на того Зика, которого я знала. Смутившись, я взяла с сиденья мотоцикла шлем и кинула ему. Зик моргнул от неожиданности, но шлем поймал и растерянно нахмурился.

– Мне он не нужен, – пояснила я. – Но тебе понадобится – я пока неопытный водитель. Надеюсь, хоть в стену больше не врежусь.

Я оседлала мотоцикл, схватилась за руль, чувствуя исходящую от машины мощь. К такому нетрудно привыкнуть. Зик медлил, держал шлем в руках и смотрел на мотоцикл так, словно тот мог его укусить. Но тут я догадалась, что дело не в мотоцикле.

Дело во мне.

Я прокрутила правую ручку на руле – байк издал громкий рык, и Зик вздрогнул.

– Ты едешь или нет? – спросила я.

Он бросил на меня сердитый взгляд. Стиснул зубы, осторожно перекинул через седло раненую ногу и сел позади меня. Зик старался держаться от меня подальше, но я все равно чувствовала тепло его тела и бешеное биение сердца. Хорошо, что мое сердце не бьется, иначе оно колотилось бы так же.

– Держись крепче, – бросила я, и Зик надел шлем. – Машинка норовистая.

Я дала газу, возможно, сильнее, чем следовало, и байк рванул вперед. Зик вскрикнул и вцепился мне в плечи.

– Извини, – сказала я, и он неохотно обхватил меня за талию. – Я только учусь.

Я попробовала снова, на этот раз спокойнее, и мотоцикл ровно покатил по улицам. Когда мы добрались до шоссе, я остановилась и оглянулась. Лицо у Зика было суровое, руки и спина напряглись – то ли от неудобства, то ли от боли, то ли от того и другого.

– Готов? – спросила я, и он кивнул. – Тогда держись. Я собираюсь посмотреть, как быстро эта штука способна ехать.

Зик обхватил меня крепче. Я повернула на восток, дала по газам, и мотоцикл, заревев, сорвался с места. Мы набирали скорость, ветер свистел у меня в ушах, мы мчались все быстрее и быстрее – только мы и пустая дорога. Я чувствовала, как стискивают мое тело руки Зика, как прижимается к моей спине его лицо, но все равно подставила лицо ветру и завыла.

Над нами висела полная луна, озаряя своим ярким сиянием прерию, освещая путь на восток, к концу дороги.

* * *

Я могла бы так ехать вечно. Ветер в волосах, расстилающееся впереди шоссе, бешеная скорость – это не надоедало. Увы, приближающийся рассвет и состояние Зика вынудили нас остановиться за пару часов до зари в обветшалом фермерском доме – отдохнуть и перевязать Зику ногу. Выгнав из полуразрушенной кухни колонию крыс, я усадила его за стол и осмотрела рану. Похоже, инфекции не было, но я все равно щедро полила ногу перекисью водорода, прежде чем сменить повязку. Сильный химический запах, смешанный с запахом крови Зика, заставил меня испытать легкую тошноту – я сочла ее замаскированным благословением. Мне не хотелось кусать Зика, пока от него так несло перекисью.

– Спасибо, – пробормотал он, когда я поднялась и собрала старые бинты, чтобы зарыть их во дворе. Не похоже было, чтобы поблизости обретались бешеные, но подстраховаться никогда не лишне. Бешеных кровь с запахом перекиси, возможно, не смутит. – Эллисон.

Я обеспокоенно обернулась. Судя по тону Зика, ему было так же неловко, как мне. Он помолчал, словно мысленно споря сам с собой – говорить или нет, но потом поник и вздохнул:

– Почему ты вернулась?

Я пожала плечами.

– Я заскучала? Мне больше некуда было идти? Мне показалось, что это неплохая идея? Выбери сам.

– Я бы тебя застрелил, – негромко признался Зик, глядя в пол, – если бы увидел рядом с нашими. Я бы все сделал, чтобы тебя убить.

– Ну, это у тебя не вышло, – ответила я резче, чем хотела. – И теперь это уже не важно – только, если в следующий раз не захочешь, чтобы я спасала тебе жизнь, так и скажи, – я повернулась, чтобы выйти.

– Погоди, – остановил меня Зик и снова вздохнул и провел пальцами по волосам. – Прости, – сказал он, наконец подняв на меня глаза. – Я стараюсь, Эллисон, правда. Просто… ты вампир, и… – он взмахнул руками в беспомощном, отчаянном жесте, – и я не ожидал ничего… такого.

– Я никого не кусала, – тихо сказала я. – Это правда, Зик. Я не кормилась ни от кого из наших.

– Я знаю, – ответил он. – Я просто думал…

– Но я хотела.

Зик резко посмотрел на меня. Я выдержала его взгляд, мой голос не дрогнул, лицо не изменилось.

– Много раз, – продолжала я, – я могла покормиться от тебя, Калеба, Дэррена, Бетани. И это было трудно – не укусить их, не покормиться от них. Голод – он всегда с тобой. Увы, это и значит быть вампиром. Невозможно долго находиться среди людей, не желая никого укусить.

– И ты рассказываешь это мне… почему?

– Потому что тебе нужно это знать, – просто ответила я. – Потому что это моя суть, и сейчас тебе следует знать, в чем она заключается.

Голос Зика снова стал холодным.

– Выходит, ты говоришь мне… что никто из нас никогда не будет в безопасности рядом с тобой.

– Я не могу обещать, что никогда не укушу никого из вас, – беспомощно пожала я плечами. – Голод заставляет вечно жаждать человеческой крови. Без нее нам не выжить. И возможно, ты правильно прогнал меня той ночью. Но клянусь – я буду бороться со своим желанием. Это самое большее, что я могу обещать. И если этого недостаточно, что ж… – я снова пожала плечами. – Мы будем разбираться с этим после того, как спасем остальных.

Зик не ответил. Похоже, он глубоко задумался, поэтому я, ничего не говоря, вышла из дома – избавляться от кровавых бинтов.

Быстро зарыв их во дворе, я посмотрела на дорогу. На другом конце шоссе ждал Старый Чикаго, а вместе с ним – целая армия мародеров и таинственный король-вампир. Повелитель вампирского города. В этом была определенная ирония – в конце концов я вернулась к тому, от чего так старалась сбежать. Небо на востоке светлело. Войдя в дом, я увидела, что Зик так и сидит за столом с раскрытым рюкзаком и жует сушки, которые я нашла в городе. Он поднял на меня глаза, но от еды не оторвался – инстинкт, знакомый мне по жизни на Периферии. Что бы ни случилось, как бы хреново или неловко тебе ни было – ешь, пока можешь. Тебе не дано знать, когда ты сможешь поесть снова и не окажется ли эта трапеза последней.

Еще я заметила, что Зик достал свой пистолет и положил рядом с собой на стол, и решила не обращать на это внимания.

– Уже почти светает, – сказала я, и Зик кивнул. – Если тебе нужно, есть болеутоляющие и вода. Бинты и перекись в переднем кармане.

– А патроны?

Я покачала головой.

– В городе я ничего не нашла, да и времени на поиски было немного. – Я специально избегала смотреть на пистолет рядом с его рукой. – Сколько патронов у тебя осталось?

– Два.

– Значит, придется выжать из них все возможное. – Я поглядела в окно и поморщилась. – Мне пора. Осторожнее с ногой, хорошо? Если что-то случится, до заката я тебе помочь не смогу. Увидимся вечером.

Зик кивнул, не поднимая глаз. Я прошла по коридору, отмахиваясь от паутины и переступая через мусор, – на том конце оказалась спальня. Дверь до сих пор держалась на петлях. Я толкнула ее, и она со скрипом открылась. У стены под разбитым окном стояла широкая кровать, занавески тихо колыхались на ветру. На изъеденном червями матрасе лежали бок о бок два скелета, одежда на них сгнила. Между ними устроился третий скелет, гораздо меньше, – в объятиях одного из взрослых, прижавшись к его груди.

Словно завороженная, охваченная странным сюрреальным чувством, я смотрела на скелеты. Конечно же, я слышала истории об эпидемии – мама упоминала о ней, когда рассказывала о прежней жизни. Иногда болезнь обрушивалась так стремительно, так внезапно, что целые семьи умирали за пару дней. Эти кости, эта семья принадлежали к иной эпохе, иной эре, до наших времен. На что была похожа жизнь здесь до эпидемии, без бешеных и вампиров, без безмолвных пустых городов?

Я отогнала эти мысли. Нет смысла копаться в прошлом – пользы от этого не будет. Я вышла из спальни и толкнула дверь напротив. За ней оказалась комната поменьше, с узкой кроватью, но здесь было темно, занавески плотно задернуты и никаких скелетов.

Я легла на спину, положив меч рядом. Разумеется, для любого, кто проникнет сюда днем, я стану легкой добычей – лежа на кровати, как мертвая, не в силах проснуться.

Я бросила взгляд на закрытую дверь, и в голову внезапно пришла мысль, наполнившая меня леденящим ужасом. Зик не спит, он может ходить, и он вооружен. Не прокрадется ли он сюда и не отрежет ли мне голову? Не убьет ли он меня, беспомощную, следуя вколоченным в него Джебом принципам? Насколько он ненавидит вампиров?

А может, он просто возьмет мотоцикл и отправится сражаться с мародерами в одиночку?

Внезапно я пожалела, что не устроилась спать снаружи, зарывшись глубоко в землю, подальше от мстительных демоноборцев. Но между занавесками уже пробивались серые полосы света, и я чувствовала, как руки и ноги слабеют и наливаются тяжестью. Придется принять на веру то, что у Зика хватит ума осознать, что в одиночку спасти остальных он не сможет, что принципы у него не такие непоколебимые, как у его наставника, и что, хоть я и вампир, я все-таки не чужая ему.

Глаза мои закрылись, и за миг до того, как я отключилась, мне почудился скрип открываемой двери.

Мир перевернулся вверх дном.

Я не могла пошевелить заведенными за спину руками, я вообще ничем не могла пошевелить. Ветерок скользнул по моим голым плечам. Руки, кажется, сломаны. Или связаны. Или и то и другое. Странно, но боли я не чувствовала.

Пол, в нескольких футах от моей головы, был бетонный. Стены вокруг меня были бетонные. Такое ощущение, что я находилась глубоко под землей, хотя не понимала, как сюда попала. Повернув голову, я увидела неподалеку перевернутый столик с блестящими в полумраке инструментами. Шаги. А потом передо мной остановились ботинки, а к лицу внезапно приблизился сверкающий, добела раскаленный кончик кочерги. Я дернулась, и из сумрака раздался голос:

– Добро пожаловать в мой дом, старый друг. Надеюсь, тебе тут нравится – потому что ты пробудешь тут какое-то время. Может, даже останешься тут навечно – разве не чудесно? О, но прежде чем ты мне ответишь, позволь мне официально поприветствовать тебя в аду.

Кончик кочерги внезапно пронзил мой живот и вышел из спины, в воздухе разлился запах крови и горелого мяса.

И тут пришла боль.

Я проснулась с оскаленными зубами, подпрыгнула от вида незнакомых теней надо мной и рухнула с кровати. С шипением поднялась, осмотрелась – фантомная боль от пронзившего меня стального прута уступила место реальности.

Я расслабилась, убрала клыки. Опять странный кошмар. Только этот был безмерно хуже прошлого. Все было таким настоящим, я словно и правда свисала с потолка, а добела раскаленная кочерга пронзала мое тело. Я вздрогнула, вспомнив тот холодный вкрадчивый голос.

Он казался знакомым, я будто бы слышала его раньше…

– Эллисон! – В дверь постучали. – У тебя все хорошо? Мне показалось, я услышал крик.

– Все в порядке, – откликнулась я, и чувство облегчения вытеснило все остальные. Зик никуда не делся. Не уехал и не отрезал мне голову во сне. – Я сейчас выйду.

Когда, взъерошенная и усталая, я выбралась в коридор, Зик поднял брови.

– Дурные сны? – спросил он, и я злобно на него зыркнула. – Не знал, что вампирам снятся кошмары.

– Ты многого о нас не знаешь, – буркнула я, проходя мимо него на кухню.

На столе, в окружении открытых банок с консервированными бобами и оберток от вяленого мяса, мерцала свеча. Зик, должно быть, нашел продуктовые запасы.

– Давай сюда, лучше сменить тебе повязку перед тем, как мы выдвинемся в путь.

– Вообще, я тут кое о чем думал, – признался Зик, хромая направляясь вместе со мной в гостиную. Сегодня он выглядел явно лучше: еда, отдых и болеутоляющие сделали наконец свое дело. – О том, что ты сказала мне прошлой ночью. Я хочу больше узнать о вампирах… от тебя. Так-то я знаю о них лишь со слов Джеба.

Фыркнув, я взяла с пола рюкзак.

– Что мы злобные бездушные демоны, у которых на уме одно – пить кровь и обращать людей в монстров? – шутливо спросила я, ища бинты и марлю.

– Да, – серьезно ответил Зик.

Я подняла на него глаза, и он пожал плечами.

– Ты была честна со мной прошлой ночью, – сказал он. – Ты не стала говорить то, что я хотел услышать, то, что я от тебя ожидал. Поэтому я подумал, что могу… выслушать другую сторону. Послушать тебя, если ты захочешь рассказать. Почему ты стала вампиром. Что заставило тебя захотеть… – он запнулся.

– Сделаться нежитью? Пить кровь живых? – Я достала перекись, бинты и марлю, разложила на полу у дивана. – Чтобы больше никогда не беспокоиться, что обгоришь на солнце? Ну, если только один последний раз.

Зик демонстративно нахмурился.

– Если ты не хочешь рассказывать, ничего страшного.

Я махнула рукой на диван, и Зик сел, уперев локти в колени. Склонившись рядом, я принялась разбинтовывать его ногу.

– Что ты хочешь знать?

– Сколько тебе лет? – спросил Зик. – То есть как давно ты… вампир?

– Недавно. Всего несколько месяцев.

– Месяцев?

В голосе Зика прозвучало изумление, и я подняла на него глаза.

– Ну да. А ты думал, сколько мне?

– Ну… не несколько месяцев. – Зик тряхнул головой. – Вампиры бессмертны, так что я думал… возможно…

– Что думал? Что мне сотни лет? – Я усмехнулась и вновь склонилась над его ногой. – Хочешь верь, хочешь нет, Зик, но для меня все это совершенно в новинку. Я до сих пор учусь быть вампиром.

– Я не знал, – тихо произнес Зик. – Так мы с тобой и вправду сверстники. – Он помолчал, обдумывая это, потом покачал головой. – Что с тобой случилось?

Я медлила с ответом. Я не хотела ни обсуждать, ни вспоминать свою прошлую жизнь; прошлое прошло – к чему ворошить то, что уже не изменишь? Но Зик все же пытался меня понять, он заслуживал по крайней мере объяснения. Правды.

– Я не врала, когда говорила, что родилась в вампирском городе, – начала я, сосредоточившись на перевязке, чтобы не смотреть на Зика. – Мы с мамой… жили в маленьком домике в одном из секторов. Она была Отмеченной, и это означало, что дважды в месяц ей надо было ходить в клинику «на сдачу». Все было очень цивилизованно – или так пытались это представить вампиры. Никаких принудительных заборов крови, никакого насилия, никаких отвратительных смертей, – я фыркнула. – Вот только люди все равно все время пропадали. Вампиры – охотники. Никакой цивилизацией из них – из нас – это не вытравить.

Я чувствовала, что Зику неуютно, ему неприятно было, что я внезапно признала: все вампиры в той или иной степени убийцы. Что ж, он хотел правду. Никакой больше лжи, никаких больше иллюзий. Я вампир, и все тут. Оставалось лишь надеяться, что он сможет это принять.

– В общем, – продолжала я, отворачивая марлю, чтобы открыть рану – выглядела она глубокой и зловещей, но не инфицированной, – однажды мама заболела. Она не могла встать с постели, поэтому пропустила очередную сдачу крови. Два дня спустя к нам явились вампирские домашние люди и взяли у нее требуемое количество крови насильно, даже не поглядев, что от слабости она не могла ни есть, ни даже двигаться. – Я помолчала, вспоминая крохотную холодную комнату и маму, лежащую под тонким оделялом, бледную как снег. – Она так и не оправилась, – закончила я, прогоняя воспоминание обратно в самые темные глубины сознания. – Вскоре она просто… угасла.

– Соболезную, – прошептал Зик. И, судя по его голосу, он был искренен.

– С тех пор я возненавидела вампиров. – Смочив тряпку в перекиси, я прижала ее к ране, чувствуя, как Зик напрягся и стиснул зубы. – Я поклялась, что никогда не стану Отмеченной, что меня не заклеймят, как скот, что я не дам им ни капли своей крови. Я нашла других таких же, Неотмеченных, и мы старались как могли: воровали, побирались, разыскивали повсюду съестное, лишь бы выжить. Мы едва не умирали от голода, особенно зимой, но это было лучше, чем служить вампирам кровяными дойными коровами.

– И что произошло потом? – тихо спросил Зик.

Я принялась разматывать бинт, но толком его не видела. Воспоминания снова захлестнули меня – темные, ужасные. Дождь, кровь и бешеные, я лежу в объятиях Кэнина, а мир вокруг тает.

– На меня напали бешеные, – наконец сказала я. – Они убили моих друзей и сильно порвали меня, произошло это за пределами города. Той ночью меня нашел вампир, и он предоставил мне выбор – быстрая смерть или стать такой, как он. Я все равно ненавидела вампиров и в глубине души понимала, во что превращусь, но еще я понимала, что не хочу умирать. И вот что я выбрала.

Какое-то время Зик молчал.

– Ты жалеешь об этом? – в конце концов спросил он. – О том, что стала вампиром, выбрала такую жизнь?

Я пожала плечами.

– Иногда, – оторвав кусок марли, я посмотрела на Зика, ожидая увидеть в его глазах упрек. – Но если бы меня заставили выбирать между смертью – настоящей смертью – и жизнью, я бы, скорее всего, выбрала то же самое.

Зик задумчиво кивнул.

– А ты сам? – бросила я ему вызов. – Если бы ты умирал и кто-то предложил бы тебе выход, ты бы принял такое предложение?

Он покачал головой.

– Я не боюсь умереть, – сказал Зик, и в голосе его не было ни бахвальства, ни осуждения, лишь спокойная уверенность. – Я знаю… я верю, что после смерти в этом мире меня ждет что-то лучшее. Надо только ждать и стараться жить как можно правильнее, пока не придет мое время.

– Это славно, – честно сказала я. – Но я собираюсь жить как можно дольше, а если повезет, то вечно. – Собрав медицинские принадлежности, я встала и посмотрела на него: – Так скажи мне, что происходит с вампирами, когда они наконец дают дуба? Если верить Джебу, душ у нас нет. Что происходит, когда мы умираем?

– Не знаю, – пробормотал Зик.

– Не знаешь или не хочешь мне говорить?

– Не знаю, – сказал Зик чуть тверже и вздохнул: – Ты хочешь, чтобы я сказал, что думает Джеб, или мое личное мнение?

– Я думала, Джебу ты обязан всем, что знаешь.

– Так и есть, – ответил Зик, глядя мне в глаза. – И он очень старался выковать из меня такого лидера, каким он хочет меня видеть. – Он снова вздохнул, вид у него был застенчивый, дерзкий и устыженный одновременно. – Но на тот случай, если ты не заметила, мы с ним не во всем согласны. Джеб говорит, что я упрям и непокорен, но у меня есть свое мнение по определенным вопросам, и не важно, во что он верит.

– Вот как? – я подняла бровь. – Например?

– Он ошибался насчет тебя. Я… ошибался насчет тебя.

Я удивленно моргнула. Зик резко поднялся с дивана, лицо у него было растерянное, словно он сказал то, чего говорить не собирался.

– Нам пора двигаться, – заявил он, не глядя на меня. – Мы ведь уже недалеко от Старого Чикаго, верно? Я хочу найти наших как можно скорее.

На небе только-только появились звезды. Во дворе я заметила три холма свежей земли, при каждом – кучка камней, и вопросительно посмотрела на Зика.

– Их надо было похоронить, – сказал он, глядя на свежие могилы. В его голубых глазах сверкнуло беспокойство, и он вздохнул: – Я надеюсь только, что мне больше никого не придется упокаивать.

Я не хотела давать ему ложных надежд, поэтому ничего не ответила. Запрыгнула на мотоцикл, подождала, пока он сядет сзади и обхватит меня за талию – на сей раз Зик сделал это не колеблясь. Я вывела мотоцикл на дорогу, дала по газам, и мы понеслись навстречу вампирскому городу, что ждал нас в конце пути.

* * *

Я считала Нью-Ковингтон большим городом, но он был крошечным в сравнении со Старым Чикаго.

Мои волосы трепал ветер, дующий от самого большого водоема из всех, что мне доводилось видеть. Озеро раскинулось до горизонта, и темные волны вздымались и опадали, ударяясь о камни.

На берегу возвышался, утопая в облаках, Старый Чикаго. В Нью-Ковингтоне высочайшими зданиями были три вампирские башни – они гордо высились над остальным городом. Но в Чикаго были строения куда выше даже нью-ковингтонских башен – огромное множество строений, пусть и полуразрушенных. Силуэт города напоминал челюсть, полную обломанных зубов, злобно скалящуюся в ночное небо.

Зик позади меня выдохнул – воздух щекотнул мне ухо.

– Ух ты, ну и громадина, – сказал Зик. – Как же мы кого-то тут найдем?

– Найдем, – ответила я, надеясь, что это не пустое обещание. – Просто будем искать огромную банду мародеров с вампиром во главе. Что тут сложного?

Совсем скоро я пожалела о своих словах.

Вблизи Старый Чикаго выглядел даже еще громаднее, чем издалека. Казалось, он бесконечен: мили и мили разбитого асфальта, гниющих машин и пустых зданий. Проезжая по усыпанным мусором улицам – чудовищные небоскребы нависали над нами, – я гадала, как выглядел этот город, когда был живым. Сколько же людей тут обитало, что пришлось построить столько зданий до небес так близко друг к другу? Я даже представить себе такого не могла.

Мы двигались по дороге, пока, свернув за угол, не обнаружили, что путь нам преграждают развалины огромного небоскреба. Я заглушила двигатель и осмотрелась.

– Безнадежно, – сказал Зик, глядя поверх моего плеча на руины. – Город слишком большой. Мы можем его обыскивать неделями, даже месяцами. И кто знает, что мародеры тем временем сделают с нашими?

– Нельзя сдаваться, Зик, – сказала я, разворачивая мотоцикл. – Они где-то тут. Нам надо лишь…

Я не договорила, потому что кое-кто еще выехал из-за угла и теперь приближался к нам. Пара мародеров на длинных, глянцево поблескивающих мотоциклах с рулями, торчащими, точно рога, возникла из сумрака и направила на нас свет своих фар. Мы с Зиком застыли, а мародеры остановились в нескольких ярдах, с любопытством нас разглядывая. Позади одного из них сидела женщина с растрепанными ветром кудрями.

Один из байкеров кивнул нам:

– Что, в Плавучую яму собрались? Новости знаете?

Что?

– А… ну да, – ответила я, пожав плечами. – Знаем. А вы туда же?

– Ага. – Он повернулся и сплюнул на асфальт. – Сегодня должно быть славное представление. – Он внимательно оглядел нас, наморщил лоб. – А я вас тут раньше не видел. Девчонка, ты новенькая?

Зик крепче сжал меня руками. Я надеялась, что он не психанет. Я уже собиралась придумать какую-то историю про то, что мы в Старом Чикаго недавно, но тут женщина на другом мотоцикле хлопнула своего спутника по плечу.

– Мы так опоздаем, – проскулила она, и байкер закатил глаза. – Шакал обещал нам шоу, и я не хочу его пропустить. Поехали уже.

– Заткнись, Айрин, – огрызнулся байкер, но кивнул тому мародеру, что говорил с нами. – Давай, Майк. Потрепешься с новенькими потом. Поехали. – Он завел двигатель и умчался по проходу сквозь полуразрушенный небоскреб. Другой мародер скорчил гримасу и собрался последовать за ним.

– Вы не будете возражать, если мы поедем за вами в Яму? – учтиво спросила я.

Мародер бросил на меня удивленный взгляд, но пожал плечами:

– Да мне пофиг, новенькая. Только не отставай.

* * *

Плавучая яма, как я быстро поняла, полностью соответствовала своему названию. Мы ехали – наверное, быстрее, чем следовало, – за мародерами по улицам Старого Чикаго, огибая остовы машин, груды щебня и развалины небоскребов. Рев двигателей эхом отдавался от стен зданий, и иногда мы проезжали почти вплотную к стене, входу в туннель или перевернутому автомобилю – можно было рукой дотронуться. Мне это дико нравилось, но Зик моего восторга не разделял. Он прижался щекой к моей спине и крепко обхватил за талию – хорошо, что мне не надо было дышать.

Наконец мы остановились у очередного павшего дома-гиганта – похоже, когда-то, давным-давно, тут был центр Чикаго. Небоскребы здесь, даже полуразрушенные, рассыпающиеся, поражали воображение. Одна из башен накренилась и опасно оперлась о другую, сокращая срок жизни и ей тоже. Тут и там в строю небоскребов зияли дыры на месте рухнувших зданий, но зрелище все равно было впечатляющее.

С того места, где мы стояли, были видны длинные поднятые над землей рельсы – они петляли вокруг зданий, словно гигантские змеи. Я вспомнила мамины рассказы об особых машинах, которые ездили по таким рельсам в прежние времена, стремительно перевозили людей туда и сюда. Под рельсами оказалась целая система платформ, мостов и мостиков – они протягивались от здания к зданию, оплетали улицы, как паутина. Необходимая мера, ведь все здесь было затоплено водой.

На узких платформах и мостках, точно муравьи, кишели люди, перебираясь через темные бурливые воды. Их тут бродили настоящие толпы, я такого не ожидала. Это был не просто лагерь мародеров, а город, настоящий город, как Нью-Ковингтон и другие вампирские территории. Стены здесь не имелось – глубокая вода, судя по всему, отпугивала бешеных, – и люди могли свободно ходить туда-сюда, но, вне всякого сомнения, мы достигли логова короля-вампира. Плюс заключался в том, что в такой толпе пробраться внутрь незамеченными легче, чем я опасалась. Мародеры, за которыми мы ехали, не стали заглядываться на город; фары их байков переползли по шаткому мосту на огромную баржу у берега. Там уже стояли десятки мотоциклов и парочка вооруженных фургонов из тех, что я видела раньше. Похоже, по узким мосткам в затопленный город мотоциклы проехать не могли.

Я почувствовала, как Зик глядит мне через плечо, услышала, как он глубоко вздохнул, и оглянулась.

– Готов?

Он мрачно кивнул.

– Поехали.

Так же, как и мародеры, мы заехали по мосту на баржу. Найдя свободный уголок, я заглушила двигатель и слезла с мотоцикла. Немного грустно было оставлять его тут. Будет ли у меня шанс за ним вернуться?

Возможно, нет.

Я медленно обернулась, окинула взглядом водную гладь вокруг. Находиться над ее поверхностью было странно. Палуба подрагивала, словно готовая в любой момент погрузиться в темную пучину. Холодный ветер со свистом носился между мотоциклов, а баржа мягко покачивалась на волнах, вынуждая Зика спотыкаться. Он подхромал ко мне.

Забеспокоившись, я взяла его под локоть.

– Как нога? – спросила я, заметив, что Зик старается на нее не наступать. – Ты справишься? Все в порядке?

– В порядке. – Он высвободил руку и встал ровно. Но лицо у него было бледное и липкое от пота, даже на холодном ветру. – Не волнуйся за меня. Я справлюсь.

Нас отвлек рев двигателей. Подъехали еще несколько мародеров – они смеялись и кричали сквозь шум своих байков. Мы с Зиком нырнули за гору ящиков, а мародеры меж тем заглушили двигатели и важно направились к другому мосту, ведущему в город.

Мы с Зиком переглянулись.

– Ты точно не хочешь подождать? – спросила я и получила в ответ злобный взгляд. Я тоже нахмурилась. – Ты ранен, Зик. Если придется, я найду наших сама.

– Нет, – сказал Зик строгим, не допускающим возражений тоном. – Это моя семья. Я должен спасти их сам. Больше не спрашивай меня об этом.

– Хорошо, – сердито поглядев на него, я покачала головой. Упрямый идиот. – Но ты хотя бы прими более мародерский вид, ладно? Нам не нужно привлекать к себе лишнее внимание.

Зик издал звук, подозрительно напоминающий смешок.

– Элли, ты красивая молодая вампирша с экзотической внешностью и катаной. Поверь мне, если кто-то и привлечет лишнее внимание, то это буду не я.

Я ничего не ответила, и по хлипкому скрипучему мостику мы вошли в логово короля-вампира. Какое-то время мы молчали. Если бы Зик спросил, почему я ничего не говорю, я бы ответила, что думаю о том, как выручить наших, но это была бы не совсем правда. Я думала о наших и о том, как вытащить их отсюда живыми… но меня постоянно отвлекала мысль о том, что Зик назвал меня красивой.

* * *

Город напоминал лабиринт проходов, переходов и мостов – все они сплелись между собою в причудливый клубок. Мостки вели на платформу, которая приводила к мосту, который вел на крышу затопленного здания, которая выходила на те самые мостки, на которых мы уже были. Описав пару кругов, я уже готова была прыгнуть в темную воду и плыть напрямик. Вдоль узких проходов горели факелы и костры в бочках, их мерцающий огонь отражался в воде и лишь усиливал ощущение хаоса.

Люди сновали мимо, задевая нас, сталкивая с дороги, порой специально. Иногда при этом они посмеивались над нами или выкрикивали ругательства. Я шла, опустив голову, и лишь стискивала зубы при каждом толчке, борясь с желанием огрызнуться на обидчика. Тут не было законов, не было домашних людей, чтобы следили за порядком, не было охранников, которые гасили бы вспышки насилия. Рядом с нами возникла драка – два мародера на узкой платформе молотили друг друга кулаками, а потом один из них вытащил нож и пырнул другого в шею. Задыхаясь, тот упал с платформы и скрылся под водой. Люди лишь мельком взглянули на это и пошли дальше по своим делам.

– Это безумие, – пробормотал Зик, прижимаясь ко мне. Его голубые глаза тревожно скользили по толпе. – Джеб рассказывал мне о таких местах. Нужно найти наших и вывести их отсюда, пока никто не выстрелил нам в спину безо всякой причины.

Я кивнула и вдруг вспомнила:

– Мародеры говорили что-то о том, что Шакал устраивает «представление» в Плавучей яме. Вот туда-то нам и надо. Если найдем Шакала, то наверняка найдем и наших.

– Значит, надо найти Плавучую яму. – Зик огляделся вокруг, заметил идущую в нашем направлении женщину с темными всклокоченными волосами и вздохнул. – Прошу прощения, – сказал он, останавливая ее. – Не будете ли вы так добры нам помочь?

Женщина отпрянула, прищурилась, осмотрела Зика с ног до головы, затем ее губы изогнулись в улыбке.

– Прошу прощения? – высоким гнусавым голосом передразнила она его. – Ишь ты, прощения мальчик просит. Учтиво-то как, вежливо. Прямо снова чувствую себя леди, – улыбка ее стала шире, нескольких зубов во рту не хватало. – Чем мне тебе помочь, вежливый мальчик?

– Мы ищем Плавучую яму, – спокойно сказал Зик, не обращая внимания ни на насмешливый тон женщины, ни на то, как она просовывала язык в дырку между зубами. – Не могли бы вы подсказать нам, где она находится?

– Могла бы, – женщина подошла поближе. – Или могла бы показать. Хочешь, мальчик? Сама бы я не пошла – эти шакаловы представленьица для меня чересчур, – но ради тебя сделаю исключение. Идет?

Я встала между ней и Зиком, изо всех сил борясь с желанием зарычать.

– Просто скажите, куда идти, пожалуйста, – проговорила я любезным тоном, намекающим, однако, на то, что, если женщина не отойдет от Зика, я перегрызу ей горло. Женщина усмехнулась и сделала шаг назад.

– Ах вот как, жалко. А я бы тебе за вежливость отплатила с лихвой. – Шмыгнув носом, она показала на мостки, по которым уже шло порядочно людей. – Идите вон туда и придете прямо к Яме. В это время ночи там все освещено. Не проскóчите.

– Благодарю вас, – ответил Зик, и женщина прижала руку к сердцу и хохотнула.

– Какие манеры, – сказала она, притворяясь, что смахивает с глаза слезу. – Если бы только мой хам-муженек так изысканно выражался, я бы, может, его и не бросила. Ну, хорошо вам двоим повеселиться. Первый раз идете на шоу, да? – Она снова усмехнулась и, покачивая головой, пошла прочь, на прощание крикнув через плечо: – Лучше бы вам взять с собой ведерко для блевоты.

Мы с Зиком встревоженно переглянулись.

– Звучит отвратно, – пробормотала я.

* * *

Женщина не обманула – проскочить Плавучую яму было невозможно. Квадратное каменное здание на углу высотой уступало небоскребам, но красный неоновый знак «ЧИ АГО» над входом ярко горел в темноте. Мало того, что буквы «К» не хватало, знак был весь в дырах и трещинах. Но несмотря на повреждения, работал. Зачем – я не представляла.

– Полагаю, это и есть Плавучая яма? – пробормотал Зик, глядя, как мародеры толпой валят внутрь. Поскольку первый этаж здания находился под водой, заходить надо было через деревянную платформу, к которой вели мостки. – Не очень похоже на яму. А на знаке написано «Чикаго». Как-то не такого названия ожидаешь.

– Думаю, точность у мародеров не в приоритете, – тихо ответила я, задирая голову, чтобы рассмотреть знак.

Поглядев вниз, я увидела под водой очертания карниза – наверное, там изначально был вход. Сейчас люди попадали в здание через арочный проход без дверей, видимо, когда-то бывший окном.

Внутри затопленное здание тоже было полно мостов и мостков. Первый этаж был не виден, но лестница поднималась из воды и вела на балконы второго этажа – туда и направлялась толпа. Мы пошли за всеми по ступенькам и оказались в полутемном плотно набитом людьми амфитеатре, где в воздухе буквально висело предвкушение.

– Вот поэтому она и называется Ямой, – сказала я, изумленно оглядываясь вокруг.

Помещение, в котором мы находились, было громадным, огромный купол величественно возносился ввысь. По периметру тянулся балкон с заплесневелыми сиденьями – они могли складываться. Слева часть балкона провалилась, оставив зияющую дыру с зазубренными краями, но мест все равно хватало для всех мародеров города. Узкие проходы вели к краю карниза – и уходили в темную воду.

Чуть ниже балкона задняя стена была скрыта гигантским красным занавесом – его нижняя кромка касалась плавучей деревянной платформы. Большую часть платформы занимала клетка, футов двадцать в высоту, с колючей проволокой поверху, чтобы никто не мог выбраться. Задняя часть платформы была скрыта за занавесью, и я гадала, что там прячут.

Тут Зик тронул меня за плечо, показывая на что-то внутри клетки.

Там, придвинутая к стенке, стояла стальная конура с крохотными щелками окон. То и дело она вздрагивала, как будто что-то внутри шевелилось, но сквозь окошки ничего было не рассмотреть. Деревянный пол покрывали пятна засохшей крови.

– Кровавая забава, – пробормотал Зик, когда мы нерешительно застыли у задней стены. – Должно быть, так Шакал понимает развлечения. Они тут делают ставки на то, кто останется живым. – Он окинул взглядом возбужденную толпу и поежился. – Я что-то не особо хочу смотреть на то, как две собаки будут рвать друг друга в клочья. Нам надо искать наших.

Я не успела ответить – включились прожекторы, и их свет упал на платформу. Я изумленно моргнула. Всего несколько мгновений назад она была пуста. Однако теперь там, улыбаясь толпе, стоял некто. Высокий, стройный, но при этом мускулистый – я видела очертания его груди под рубашкой и потертым кожаным плащом. Густые черные волосы были забраны в хвост на затылке, подчеркивая молодое красивое лицо и гладкую бледную кожу. Незнакомец окидывал толпу светло-золотистыми глазами.

Он раскинул руки, словно желая обнять всех, и толпа обезумела: люди взревели, затопали ногами по полу, даже принялись стрелять в воздух. И до меня внезапно дошло. Мы нашли его. Это и был Шакал, вампирский король мародеров.

– Здравствуйте, слуги мои верные! – прокричал Шакал, и в ответ ему донеслись вой и вопли. – Я сегодня в восхитительном настроении. А вы? – Его голос – ясный, уверенный, завораживающий – легко перекрывал шум. Даже самые отпетые бандиты ловили каждое слово. – Неважно! Мне на самом деле плевать, какое у вас настроение, но спасибо, что пришли на это скромное представление. Как вы, наверное, слышали, у нас волнующие новости! Мы уже три с половиной года кое-что ищем, верно? Кое-что важное! Кое-что, способное изменить не только наш мир, но и вообще целый мир. Вы ведь знаете, о чем я говорю, так?

Я этого не знала, однако, слушая короля мародеров, почувствовала что-то знакомое. Словно бы я уже видела его… когда-то, хоть я и не понимала, откуда взялось это чувство. Я была уверена, что никогда раньше его не видела.

– В общем, – продолжал Шакал, – хочу сообщить всем, что несколько ночей назад наши поиски подошли к концу. Мы нашли то, что искали все это время.

Зик рядом со мной напрягся. Позади Шакала двое мародеров отодвинули занавес и вытащили кого-то на сцену. С пугающей грацией Шакал развернулся, схватил его зо воротник и выволок вперед, на свет.

Джебедайя. Его запястья были связаны, лицо покрыто темными синяками, однако он прямо и гордо стоял рядом с королем мародеров, глядя на толпу с ледяным презрением. Я предупредительно положила руку Зику на плечо – на случай, если он забудет, где находится. Нас лишь двое против нескольких сотен мародеров – не самое подходящее время для спасательной операции, это будет чистое самоубийство.

Толпа разразилась злобными воплями – Джеб ответил на них холодным взглядом, – но Шакал улыбнулся, приобнял его за плечи и похлопал по груди.

– Хватит, хватит, – пожурил он мародеров. – Давайте-ка все будем вежливы. А то он еще подумает, будто мы ему не рады. – На губах у Шакала заиграл совершенно звериный оскал. – В конце концов, именно у этого человека в руках ключ к вашему бессмертию. Именно этому человеку мы будем обязаны славой и величием. Это тот самый человек, который излечит для нас бешенство!

Толпу охватило неистовство, но я все равно услышала, как резко втянул в себя воздух Зик. Потрясенная, я повернулась к нему – Зик был бледен, словно уже все знал. И внезапно в голове у меня прояснилось.

– Так вот почему они вас преследовали, – наклонившись, прошипела я ему сквозь завывания толпы. – Он думает, что у Джеба есть лекарство от вируса, потому он и гнался за вами так долго. Любой бы на его месте погнался. – Зик отвернулся, но я дернула его за руку: – У Джеба есть лекарство? Вы его скрывали все это время?

– Нет, – огрызнулся Зик, наконец повернувшись ко мне. – Нет, лекарства у него нет. Лекарства не существует. Но…

Я подняла руку, делая ему знак замолчать. Толпа наконец успокоилась. Шакал подождал, пока смолкнут последние крики, и потрепал Джеба по плечу.

– К сожалению, – печально проговорил он, – наш славный друг что-то не желает делиться своими знаниями! Можете себе такое представить? У меня его уже три года как ждет замечательная, прекрасно оборудованная всем необходимым лаборатория, а он этого, похоже, не ценит.

Последовал взрыв криков и ругательств. Шакал снова призвал присуствующих к порядку.

– Знаю, знаю. Но мы не не можем его принудить, верно? То есть я не могу переломать ему пальцы или продолбить голову, чтобы он сделал то, чего я от него хочу, не правда ли? – Он добродушно рассмеялся, и по спине у меня побежали мурашки. – Потому-то мы с вами и собрались здесь сегодня, – продолжил Шакал. – Я организовал для нашего почетного гостя небольшое развлечение, но надеюсь, вам всем тоже понравится. Хотелось бы, чтобы все продлилось подольше, но, если мы вдруг заскучаем, у нас есть масса новых персонажей, чтобы разнообразить действие. – С этими словами он, растянув губы в дьявольской усмешке, повернулся к Джебу, а затем вновь обратился к толпе: – Ну что же, думаю, больше мне нечего сказать, кроме – да начнется шоу!

Таща за собой Джебедайю, Шакал сошел со сцены под какофонию одобрительных криков и воя. Зик крепко стиснул мою руку, словно ища защиты от того, что должно было сейчас произойти.

Занавес отодвинулся, и вышли еще двое мародеров, ведя человека с темным мешком на голове. Открыв клетку, они сдернули мешок, втолкнули человека внутрь и захлопнули дверь.

– Дэррен, – простонал Зик, подавшись вперед.

Я крепче сжала его руку и схватила за плечо, удерживая на месте.

– Зик, не надо. – Он бросил на меня отчаянный взгляд, но я держала крепко. – Если пойдешь туда, тебя просто поймают или убьют, – я взглянула в его полные страдания глаза. – Мы сейчас ничего не можем сделать для Дэррена.

Леденящий душу визг заставил меня вновь обернуться к сцене. Охваченный ужасом Дэррен стоял посреди клетки и смотрел на конуру у дальней стены. Только сейчас я заметила привязанную к ее двери веревку – другой конец был в руках у мародера, и он готовился дернуть. И внезапно я с ужасающей ясностью поняла, кто сидит в конуре.

На долю мгновения в Яме воцарилась тишина, голоса смолкли, все затаили дыхание. Дэррен, один на сцене, отчаянно заозирался в поисках пути к бегству – тщетно, бежать было некуда. Зик застыл, я чувствовала, как он дрожит под моими руками, не в силах отвернуться. На мгновение Дэррен поднял глаза, и их с Зиком взгляды встретились…

А потом в тишине раздался гулкий лязг открываемой двери, и Дэррен даже не успел повернуться, когда на него с визгом бросился бешеный и сбил с ног.

Толпа взревела и вскочила на ноги, и на мгновение Дэррен исчез из моего поля зрения, хотя его крики были слышны сквозь общий гам. Зик беззвучно всхипнул и, вырвавшись из моих рук, отвернулся, но я заставила себя смотреть, впечатала все себе в мозг. Это было самое меньшее, что я могла сделать для Дэррена – запомнить его последние мгновения и напомнить себе, кем я могла стать. Не бешеным, а кое-кем похуже – дикой, безжалостной, жадной до власти, истинным чудовищем вроде короля мародеров. Шакал давно уже лишился всего человеческого, но я не забуду. Я запомню этот миг, и смерть Дэррена не будет напрасной.

К счастью, все закончилось очень быстро. Руки и ноги Дэррена еще даже не перестали подергиваться, а Шакал уже снова выскочил на сцену и распростер руки навстречу вопящей толпе. Джеб стоял позади него, весь бледный, дрожа от горя и гнева.

– Как вам развлечение? – спросил Шакал, и толпа разразилась одобрительным ревом. Во мне поднялась ненависть, захотелось спрыгнуть вниз и разорвать все эти гогочущие рты. – Вот вам хорошая новость: у нас еще полно жертв! – Сверкая глазами, он повернулся к Джебу: – Ну, что скажешь, старина? Мне кажется, следующей в клетку должна пойти та милая девочка. Или, может, кто-то из детей? Мне-то все равно. Или… у тебя есть еще какие-то соображения на этот счет?

За шумом толпы я не могла расслышать ответ Джебедайи, но я видел, как двигались его губы, когда он повернулся к Шакалу, страх и ненависть исказили его черты.

Мне показалось, что он сказал:

– У меня нет выбора, – и Шакал, улыбнувшись, кивнул. – Я сделаю что ты хочешь.

– Ну вот, совсем не трудно ведь было, верно? – Шакал подал знак одному из мародеров, и Джеба увели.

Снова повернувшись к толпе, вампир усмехнулся, продемонстрировав пару необычайно длинных смертоносных клыков.

– Слуги мои верные, я обещал вам бессмертие, и я дам его вам! Теперь надо лишь выбрать, кого я обращу первым, когда мы получим лекарство. Кто удостоится этой великой чести? Хмм, – он щелкнул пальцами. – Может, нам просто устроить грандиозное махалово всех против всех, и те, кто останется в живых, получат бессмертие, что скажете?

Толпа снова взревела, люди принялись ломать сиденья, размахивать кулаками и оружием, скандировать имя Шакала. Тот воздел руки вверх, наслаждаясь всеобщим одобрением и восхищением, а кровь Дэррена меж тем стекала из клетки в воду.

Зик издал такой звук, словно бы задыхался, и пьяной походкой направился прочь с балкона. Никто не обратил на него внимания – глаза у всех были прикованы к Шакалу и его представлению. Но когда я подалась назад, готовясь последовать за Зиком, Шакал устремил взгляд своих сверкающих желтых глаз поверх толпы – и встретился с моим. На лице Шакала мелькнуло удивление, но тут я выскочила за дверь и устремилась вслед за Зиком по темному коридору.