Я проснулась в темноте и мгновенно поняла: что-то не так. Вокруг все было черным-черно, однако я слышала глухие разрывы наверху, ощущала вибрацию земли – словно бы я находилась глубоко под водой, а на поверхности что-то бесновалось. Загребая кладбищенскую почву, я выкарабкалась наверх, и лицо мое обожгла волна жара, заставив сморщиться и оскалиться.

Церковь была охвачена огнем. Красно-оранжевые языки пламени вырывались из окон и лизали стены. Крест на крыше горел, корчась, словно человек с растопыренными руками, привествующий охватившую его муку.

Мой внутренний вампир содрогнулся от отвращения, зашипел, хотел броситься прочь, снова зарыться в землю, где пламя до меня не доберется. Совладав с собой, я выпрямилась и стала отчаянно высматривать Зика и остальных.

Сквозь треск пламени до меня донесся рев двигателей, и где-то дальше по улице раздалась стрельба – четыре выстрела подряд. Я сорвалась с места, перепрыгивая через могильные плиты, выбралась с кладбища, миновала обреченную церковь, выхватила из ножен меч и бросилась в проулок. Когда я огибала угол, что-то пронеслось мимо меня – что-то ревущее, изрыгающее дым и поблескивающее металлом в тускло-красном свете. Мотоциклы, люди и оружие.

Мародеры. У меня туго скрутило желудок. Банда Шакала здесь.

Я выскочила из проулка с катаной и клыками наголо – и на меня вылетел еще один мародер, рев его мотоцикла эхом отражался от зданий. Увидев меня, он закричал; я прыгнула вбок, едва увернувшись от колес, и обрушила меч на руль мотоцикла. Мародер вильнул в сторону – мой клинок прошел в нескольких дюймах от него – и врезался в стену. Я услышала скрежет металла и хруст костей – мародер рухнул на землю, придавленный своей машиной.

Позади меня раздался крик, и я обернулась. Сквозь лабиринт застывших автомобилей на меня широко распахнутыми глазами уставились трое людей. Двое из них боролись с распростертым на капоте третьим – руки его были заломлены за спину, и двое пытались связать их грубой веревкой. Светлые волосы третьего поблескивали в темноте, лицо его, прижатое к металлу, исказила боль.

– Зик! – крикнула я, бросаясь вперед, и двое мародеров словно очнулись. Один схватил винтовку, что лежала рядом, а другой затолкал пленника за фургон, прочь от моих глаз.

Зарычав, я обнажила клыки и кинулась на мародера с винтовкой. Не теряя времени, он направил на меня длинное дуло, хоть глаза его и остекленели от изумления и ужаса – он понимал, кто я, и не мешкая спустил курок.

Винтовка была на автоматическом режиме – вырвавшийся из нее поток пуль застучал по ржавым машинам, засверкал, отскакивая от металла. В окнах зазвенело; пригнувшись, я метнулась меж машин, почти оглушенная треском винтовки и звуком бьющегося стекла. Но я чувствовала свою жертву, ощущала запах ее страха и отчаяния. Присев за машиной, я подождала, пока выстрелы утихнут, услышала, как мародер чертыхается, неловко перезаряжая оружие. Я вспрыгнула на верх автомобиля, и в глазах человека застыл ужас. Он поднял винтовку, дал три выстрела наугад – и в следующий момент я уже пригвоздила его к двери машины, разбив окно. В руке мародера что-то ярко сверкнуло, он воткнул мне в шею нож, прямо над ключицей, и боль пронзила меня, точно пуля.

Я взвыла, дернула к себе его голову и вонзила клыки ему в горло.

Моя шея горела, я чувствовала, как моя кровь стекает за воротник. Внутри меня открылась темная бешеная бездна Голода. Кровь наполнила мой рот, заглушила своим потоком все чувства. В этот раз я не сдерживалась. Мародер дернулся и обмяк в моих руках. Бросив бесчувстввенное тело на бетон, я стала озираться в поисках Зика и второго мародера. Далеко уйти они не могли, особенно если Зик сопротивлялся. Я заметила, как два человека исчезают между зданиями – тот, что повыше, затолкнул дулом винтовки того, что пониже, в проулок и нырнул туда вслед за ним.

Выскочив из проулка, я увидела, как мародер тащит Зика к серому фургону – двери его были открыты, двигатель заведен. Фургон превратили в смертельное оружие. Из дверей и капота торчали металлические шипы, окна были забраны железными щитами. Даже колпаки на колесах были заостренными.

Мародер обернулся и заметил меня. Лицо его побледнело. Зик все еще боролся, пытаясь вырваться из захвата. Я обнажила клыки и зарычала – и мародер принял решение. Повернувшись, он швырнул мне своего пленника, но, как только Зик упал вперед, поднял ружье и направил на его беззащитную спину.

Раздались два выстрела. Зик упал, ударившись головой об асфальт. Ахнув, я бросилась к нему, а мародер запрыгнул в фургон, захлопнул дверь и угнал прочь.

– Зик!

Упав рядом с ним на колени, я сорвала веревку с его запястий и перевернула набок. Зик был бледен, изо рта и носа текла кровь, глаза были закрыты. Я потрясла его – от того, как бессильно мотнулась его голова, мне стало дурно, но я велела себе успокоиться и прислушаться. К биению сердца, к ударам пульса, хоть к чему-нибудь. Меня охватило облегчение. Пульс был – громкий, лихорадочный. Зик был жив.

– Зик, – я коснулась его лица, и он пошевелился, втянул ртом воздух и открыл свои голубые глаза. Боль наполнила их, когда наши взгляды встретились.

– Ты! – выдохнул он сквозь стиснутые зубы и отпрянул от меня. – Что ты здесь делаешь. Как… – снова схватив ртом воздух, он свернулся клубком, лицо его стянула гримаса страдания.

– Лежи спокойно, – сказала я ему. – Тебя подстрелили. Надо вытащить тебя отсюда.

– Нет, – прохрипел Зик, пытаясь встать. – Остальные… Уйди от меня! Я должен им помочь, – его нога подвернулась, и он снова рухнул на асфальт.

– Лежи тихо, идиот, или истечешь кровью до смерти, и тогда ты уже никому помочь не сможешь! – я злобно зыркнула на Зика, и он наконец послушался. – Куда тебе попали?

Он поморщился и процедил сквозь сжатые зубы:

– В ногу.

Выстрелом из икры Зика вырвало изрядный кусок мяса, кровь лилась рекой, но, к счастью, кость, похоже, не была задета. Однако обилие крови и искушало, и беспокоило меня. Как можно старательнее я перевязала рану, оторвав от плаща несколько полос ткани, сделала жгут, пытаясь не обращать внимания на остро пахнущую кровь на своих руках, на его коже.

Зик плотно сжал зубы и вначале не издавал ни звука, но несколько минут спустя остановил мою руку.

– Дальше я сам, – выдохнул он. – Иди помоги остальным. – Помедлив мгновение, он добавил: – Пожалуйста.

Наши взгляды встретились. Отчаяние и тревога в его глазах пересиливали боль – а я знала, как ему больно.

– Со мной все будет хорошо, – сказал Зик, стараясь, чтобы голос звучал твердо. – Но остальные… Мародеры погнались за ними. Ты должна их остановить.

Я кивнула и поднялась на ноги, всматриваясь в сумрак, прислушиваясь к звукам преследования.

– Где?

Зик указал вглубь улицы.

– Последнее, что я видел, – Джеб повел часть группы в этом направлении. Когда мы услышали их, то разделились, чтобы от них оторваться, – его лицо потемнело. – Они уже схватили Рут и Джейка; ты должна остановить их, пока они не поймали кого-то еще.

Подхватив Зика под мышки, игнорируя его протесты и стоны, я оттащила его с дороги.

– Сиди тут, – велела я, устроив его позади высоких – выше наших голов – сорняков. – Не хочу, чтобы тебя снова поймали, пока я буду искать остальных. Вернусь, как только смогу. Не шевелись.

Зик слабо кивнул. Я подняла с тротуара меч и бросилась вперед по дороге в поисках изгнавших меня людей.

Долго искать не пришлось. За домами я услышала рев двигателей мотоциклов и треск выстрелов. Грохот винтовки Джеба эхом отразился от крыш, и я припустилась со всех ног. Но из-за зданий было трудно понять, откуда стреляют, а улицы маленького городка прихотливо извивались, то и дело заводя меня в тупик.

Я перескочила через изъеденную мхом стену – и как раз успела увидеть, как мимо меня, испуская клубы дыма, проносятся два фургона, укрепленные и усеянные шипами точно так же, как предыдущий. Выпрыгнув на дорогу, я проводила их взглядом – отзвуки воплей и хохота мародеров повисли в воздухе.

В заднем окне фургона мелькнуло прижавшееся к стеклу лицо, испуганное и бледное. Мои глаза встретились с полными ужаса глазами Рут, и в следующую секунду ее отдернули от стекла в темноту, а фургон скрылся за углом.

На долю мгновения мной овладело желание пуститься в погоню, но тут дорогу осветили фары и из глубины улицы донесся рев двигателей. Обернувшись, я увидела, как из-за угла появляется остальная банда – тридцать-сорок вооруженных байкеров. Они направлялись прямо ко мне.

Я нырнула за машину, и мародеры пронеслись мимо, хохоча и завывая, некоторые палили в воздух. Я стиснула рукоять меча, разрываясь между желанием броситься в атаку и чувством самосохранения. Я могла бы выскочить из укрытия и порубить на куски двух-трех мародеров прежде, чем остальные поймут, что происходит. Но потом мне пришлось бы иметь дело со всеми остальными, и они, скорее всего, открыли бы по мне отчаянный огонь. И хоть я и вампир, такого количества пуль я не переживу. Мое тело прочное, однако не неуязвимое.

Поэтому я ждала и прислушивалась, пока их голоса не стихли, пока рев двигателей и треск выстрелов не растворились в темноте и городок снова не погрузился в тишину.

* * *

На всякий случай я осмотрела окрестности, ища выживших. Позади склада я нашла место, где явно произошел бой: следы колес на асфальте, дыры от пуль в стенах домов и машинах. Ружье Джеба валялось в луже рядом с перевернутым грузовиком, а рядом в сорняках распростерлись два убитых мародера – старик легко не дался. Но кое-кому не удалось выбраться из этого хаоса. Дороти сидела, прислонившись к бетонному парапету, – чуть ниже ее ключицы краснели два маленьких отверстия, глаза растерянно глядели в пустоту.

Совершенно опустошенная, я смотрела на ее тело. Мы были знакомы недолго, и у нее не все было хорошо с головой, но даже при всех своих разговорах об ангелах и вампирах-дьяволах Дороти была добра ко мне.

Теперь ее больше нет. И остальные исчезли.

Словно в тумане, я вернулась туда, где оставила Зика, почти боясь того, что мне предстояло увидеть. Однако, свернув на нужную улицу, я заметила знакомый силуэт – Зик прислонился к знаку «Стоп», сжимая в одной руке мачете, а другой держась за столб, то ли подтягиваясь, то ли стараясь не упасть. С тротуара за ним тянулся след из красных капель.

– Зик! – Подбежав, я потянулась к нему, но он отпрянул, зашипев и подняв оружие. В глазах его вспыхнули гнев и растерянность, но они тут же уступили место боли, и Зик упал вперед.

Я вновь подхватила его, стараясь не вдыхать запах пропитавшей его одежду крови. Мы поковыляли по тротуару. Он страха и беспокойства говорила я резко:

– Ты что творишь, идиот? Хочешь, чтобы тебя прикончили? Я, кажется, сказала тебе сидеть тихо.

– Я услышал… выстрелы, – выдохнул Зик.

Его лицо и волосы были мокры от пота. Я чувствовала, как он дрожит, кожа его была холодной и липкой. Черт, ему нельзя было оставаться в таком состоянии. Я огляделась вокруг в поисках убежища и решила, что дом на другой стороне улицы подойдет.

– Я хотел помочь, – продолжил Зик, когда мы похромали через дорогу. – Я не мог просто так сидеть. Я должен был попытаться. Посмотреть… вдруг кто-то спасся. – Он плотно сжал губы. Я меж тем пинком открыла калитку и потащила его через двор к заросшему крыльцу. – Кто-нибудь… спасся?

Не став отвечать на этот вопрос, я открыла дверь и заглянула внутрь. Тут хотя бы была знакомая обстановка. Штукатурка облезала со стен, пол был усыпан камнями и мусором. Крыша в нескольких местах продырявилась, и обломки черепицы рассыпались по гостиной, но в общем дом казался крепким. У стены стоял желтый диван – весь изъеденный плесенью, однако без единой дырочки, и я осторожно подвела к нему Зика по неровному полу.

Он упал на диван с едва сдерживаемым стоном, закрыл глаза, но тут же снова открыл, словно боялся отрывать от меня взгляд. Видеть его в столь беспомощном положении было больно. Он совсем мне не доверял.

– У тебя опять кровь идет, – сказала я, заметив свежие красные пятна на повязке. Зик напрягся, и мне пришлось сдержать желание указать ему на тот факт, что если бы я хотела его укусить, то уже укусила бы. – Жди здесь. Я попробую найти что-то для перевязки.

Стараясь не выказывать своей злости, я повернулась, вышла из комнаты и направилась вглубь темного дома. Зик молчал, так что я производила свои поиски в тишине – мне нужны были бинты, еда или хоть что-то, что могло бы нам помочь. Комнаты, если не считать грязи, пыли и плесени, оказались на удивление нетронутыми, словно жильцы ушли, ничего с собой не взяв. На кухне обнаружилоссь изрядное количество разбитых тарелок и кружек, а на верхней полке в холодильнике я нашла то, что сто лет назад, наверное, было пакетом молока. В спальнях было по большей части пусто – ни простыней, ни одежды, хотя по запаху мочи и испражнений я догадалась, что под кроватью устроили себе гнездо лиса или даже целая семья енотов.

В коридоре я нашла дверь в ванную. Зеркало над раковиной было разбито, но в шкафчике я обнаружила коробку марлевых компрессов и пыльный рулон бинтов. Ниже на полке примостились маленький пузырек с таблетками и коричневый пузырек побольше, до середины наполненный жидкостью. Я вгляделась в выцветшую этикетку, мысленно благодаря Кэнина, настаивавшего, чтобы я училась читать лучше: в коричневом пузырьке содержалось кое-что очень нам нужное. Перекись водорода – основное средство дезинфекции при неглубоких порезах и мелких ранах.

Брать белые таблетки я побоялась и оставила их в шкафчике, но марлевые компрессы и перекись водорода забрала, заодно прихватив с вешалки пыльное полотенце, и принесла все это Зику. Он сидел уже прямее и пытался снять с ноги жгут. Судя по плотно сжатым зубам и потному наморщенному лбу, дело у него шло не особо хорошо.

– Прекрати, – велела я, опускаясь рядом с диваном на корточки и раскладывая на полу свои находки. – Ты только хуже сделаешь. Дай я.

Зик с опаской поглядел на меня, но боль и усталость в конце концов победили, и он лег на диван. Я принялась колдовать над его ногой: полотенцем вытерла кровь, затем щедро полила рану перекисью. Зик зашипел сквозь стиснутые зубы, когда прозрачная жидкость соприкоснулась с плотью и вскипела белой пеной.

– Извини, – пробормотала я, и Зик резко выдохнул.

Окончательно очистив рану от крови, я забинтовала ее и стала прилаживать сверху марлю.

– Эллисон.

Я не стала отрываться от работы, и голос прозвучал равнодушно:

– Что?

Зик помедлил, должно быть, угадывая мое настроение, а потом очень тихо спросил:

– А остальные? Ты… кого-нибудь нашла?..

Я стиснула зубы. Вот зачем он заговорил об этом именно сейчас?

– Нет, – ответила я. – Все исчезли. Люди Шакала забрали всех.

– Всех?

Я хотела солгать или хотя бы пригладить правду, но Зик всегда был со мной честен. Как бы ни было тяжело, я должна была сказать ему.

– Не всех, – призналась я. – Дороти убили.

Зик ничего на это не ответил. Закончив перевязывать ему ногу, я подняла взгляд и увидела, что он склонил голову и прикрыл рукой глаза. Я собрала свои медицинские принадлежности и поднялась. Мне было неловко глядеть на то, как Зик борется со своим горем. Но он лежал совершенно тихо – ничего не говорил, не всхлипывал, не издавал никаких звуков. А когда убрал руку от глаз, в них не было слез и голос его был тверд.

– Я пойду их искать.

– Один – не пойдешь, – сказала я, кладя перекись и бинты на полусгнивший столик. – Если только ты не думаешь, что, раненый, справишься в одиночку с сорока мародерами. Я пойду с тобой.

Зик сердито глянул на меня, голубые глаза блеснули в сумраке, на груди сверкнул крестик. Я видела, что внутри у него разыгралась борьба; я была вампиром, врагом, тем, кому нельзя доверять, – но в то же время я только что спасла ему жизнь, и я была его единственной надеждой выручить остальных. Я вспомнила о шрамах на его плечах и спине, об убеждениях, которые в буквальном смысле вбивали в него, и задумалась: как глубоко въелось в Зика учение Джеба?

Наконец он кивнул – неохотно, мучительно, как будто на это движение ушли все его силы.

– Хорошо, – пробормотал он. – Мне сейчас нужна любая помощь. Но… – Он выпрямился, глаза его превратились в две голубые щелки, как тогда у Арчеров. – Если ты попытаешься укусить меня или покормиться от кого-либо из наших, клянусь, я тебя убью.

Я поборола желание обнажить клыки.

– Приятно это знать, особенно после того как я спасла тебе жизнь.

По лицу Зика побежала тень вины, плечи его опали.

– Извини, – прошептал он, проводя пальцами по волосам. – Я просто… неважно. Я благодарен тебе за то, что ты пришла. Спасибо.

Слова давались ему с трудом, звучали неловко, и я пожала плечами.

– Ничего страшного. – Так себе извинение, но он хотя бы не пытался отрубить мне голову своим мачете. – Тогда вперед, за мародерами. Ты знаешь, куда они направились?

Зик откинулся на диване.

– Нет, – сказал он, и голос его чуть дрогнул. Было видно, что Зик пытается сдержать эмоции. – Я не знаю, где они. И куда они забрали наших. И даже почему они их забрали. Джеб никогда об этом не рассказывал, говорил только, что Шакал и его люди ищут нас и нам надо отыскать Эдем прежде, чем они до нас доберутся.

– Получается, ты даже не знаешь, в каком направлении они поехали, – пробормотала я, глядя на дверь.

Зик тряхнул головой и врезал кулаком по подлокотнику дивана – раздался гулкий звук. Я выглянула за дверь, посмотрела на красноватое небо над крышами – там, где догорала церковь. На улицах теперь царила тишина. Кроме утихающего огня, ничто больше не выдавало, что мародеры были тут. Люди Шакала знали, что делали. Нападение было быстрым, ловким и смертоносным, нападавшие растворились в ночи без следа.

Почти все.

– Жди здесь, – сказала я Зику. – Я скоро вернусь.