– Что-то в ней есть странное, – прошептала Рут.

Я открыла глаза, едва ее тихий угрюмый голос донесся до меня сквозь ткань палатки. Согласно моим внутренним часам, солнце только-только зашло, хотя небо было еще светлым. Я слышала, как люди ходят по лагерю, готовятся выступать, но сама вставать не спешила – прислушивалась к долетавшим снаружи обрывкам разговора.

– Тебе не кажется, что тут что-то не так? – продолжала Рут со всей серьезностью. – Она объявилась посреди ночи и вот просто так наткнулась на Зика и Калеба. Что мы о ней знаем? Почему она бродила по городу ночью – Зик этого так и не объяснил. Как ей удалось все это время выживать одной?

Мне стало тревожно. Эта дурочка никак не могла успокоиться. Из горла начало подниматься рычание, и пришлось сделать над собой усилие, чтобы унять фантазию, в которой я утаскивала Рут в лес.

– Я думаю, она что-то скрывает, – продолжала та. – И я думаю, все даже еще хуже: она опасна. Если она из вампирского города, она может оказаться кем угодно. Может, она воровка или убийца. Я не удивлюсь, если узнаю, что она кого-то прикончила.

Я поднялась и вылезла из палатки. Сидевшая у костровища Рут замолчала, но злобно глянула на меня поверх Терезиной головы. Старушка как ни в чем не бывало разливала по мискам суп, но Мэтью и Бетани обернулись и посмотрели на меня большими глазами.

Подавив гнев, я заметила в нескольких ярдах Зика и Дэррена – они говорили с Сайласом, мужем Терезы. Старик показывал иссохшей рукой на небо, а парни мрачно чему-то кивали. Заинтересовавшись, я пошла к ним, стараясь не обращать внимания на шепотки за спиной.

– Ты уверен, старина? – спросил Дэррен как раз, когда я подошла.

Зик улыбнулся и кивнул мне, и внутри что-то кольнуло. Сайлас фыркнул в свою белую бороду и сердито глянул на Дэррена.

– Мой локоть врать не станет, – объявил он, нахмурив кустистые брови. – Он ноет, только если приближается гроза. А с учетом того, что сейчас он болит так, словно вот-вот отвалится, гроза надвигается мощная.

Горизонт был чист. Над деревьями мерцали первые звезды, а небо постепенно становилось темно-синим. Я понимала сомнения Дэррена, но Зик разглядывал небо, словно высматривая приближающуюся грозу.

– Хорошо, – пробормотал он, когда внезапный порыв ветра тронул его волосы. – Мы перешли ту реку несколько дней назад. Воды у нас осталось мало – гроза как раз вовремя.

– Мы ее переждем? – спросила я.

Дэррен фыркнул.

– Нет, – ответил Зик, не обратив на друга внимания. – Если только ситуация не станет совсем опасной, Джеб потребует, чтобы мы шли сквозь грозу. Бешеные любят охотиться в плохую погоду. И их не услышишь, пока они не окажутся прямо перед тобой. Стоять на месте в грозу опасно.

Я вспомнила другую грозу, струи воды и бешеных, подбиравшихся ко мне со всех сторон, и вздрогнула.

– Это еще если будет гроза, – заметил Дэррен, заставив Сайласа нахмуриться. – Но думаю, пусть лучше меня убьет молния, чем бешеный. Молния хотя бы бьет внезапно.

– Ну, хоть помоешься, – парировал Зик. – Неудивительно, что у нас никого не получается подстрелить – животные твою вонь чуют за милю.

Дэррен лениво показал ему средний палец. Зик лишь рассмеялся.

* * *

Предсказание Сайласа сбылось – вскоре небо заволокли темные тучи, закрыв луну и звезды, и тут же поднялся ветер. Засверкали молнии – жуткие белые изломы пробежали по облакам, и в ответ им громыхнул гром. Начался дождь, полил как из ведра, хлеща по лицам и голой коже, проникая всюду. Люди двигались вперед черепашьим шагом, вжав головы в плечи, защищаясь от ветра. Я шла позади всех, приглядывая за отставшими, не желая, чтобы кто-то заметил, что дождь меня не беспокоит, кожа моя не покрывается мурашками от холода и от ветра я не ежусь. Земля быстро размокла, и Зик помогал Калебу и Бетани пробираться сквозь топь, а через самые глубокие места переносил их на спине. Дети дрожали от холода, а Бетани расплакалась, свалившись в лужу – такую глубокую, что девочка едва не ушла в нее с головой, но Джеб даже не замедлил шага. Дождь не стихал. За несколько часов до рассвета к несмолкающему шелесту его струй прибавился новый звук. Низкий рев был едва слышен вначале, но становился все сильнее и громче, пока дорога не пошла под уклон и мы не оказались на берегу темной бурливой реки.

Джебедайя встал у самой воды, скрестив руки на груди, плотно сжав губы, мрачно созерцая реку. Потом он повернулся и сделал знак Зику подойти – я тоже придвинулась, прислушиваясь к их голосам сквозь шум потока.

– Доставай веревку, – велел Джеб, указав на рюкзак Зика.

– Сэр?

Нахмурившись, Джеб отвернулся и снова принялся обозревать реку.

– Пусть все приготовятся. Будем переходить сейчас.

Я подобралась еще ближе. Зик медлил, озабоченно глядя на воду.

– Может, лучше остановиться на ночь? – спросил он. – Подождать, пока вода немного спадет? Для детей, тут, пожалуй, слишком сильное течение.

– Тогда пусть кто-нибудь им помогает, – ответил Джеб с безжалостной невозмутимостью. – Нам нужно перебраться на другой берег сегодня.

– Сэр…

– Иезекииль, – прервал его Джеб, обернувшись с суровым видом. – Не заставляй меня повторять дважды.

Несколько мгновений Зик выдерживал его взгляд, потом отвел глаза.

– Постарайся, чтобы все были готовы как можно скорее, – сказал Джебедайя таким отменно учтивым тоном, что мне захотелось заехать ему в челюсть. – Как только мы окажемся на другом берегу, сможем отдохнуть. Но прежде чем мы расслабимся, мы должны благополучно пересечь реку.

Зик неохотно кивнул.

– Так точно, сэр.

Он отошел, скинул с плеч рюкзак, а Джеб вновь повернулся к воде. Его взгляд задержался на чем-то, чего я не видела, на чем-то у самой кромки реки, и его тонкие губы сжались. Я подождала, пока он не пошел к остальным, туда, где Зик и Дэррен разворачивали веревку, поспешила к краю берега и присмотрелась.

Вода неслась с головокружительной скоростью, темная и злая. О чем же думал Джеб, неужели он и впрямь настолько упрям и бессердечен, что заставит нас пройти через это? Да еще и с детьми?

Вспыхнула молния, и в ее свете внезапно сверкнули белые мертвые глаза.

Вздрогнув, я посмотрела на лежащий ниже по течению, у самой воды, валун. Теперь было ясно, что это не валун, а одно из тех громадных рогатых животных, что огромными стадами бродили по равнинам. Этот зверь, раздутый и несомненно мертвый, лежал на боку головой ко мне, губы его растянулись в жутком оскале, а большие белые глаза вылезли из орбит. Ветер подул в мою сторону, и я уловила над водой явственный запах гниения и пагубы.

Живот у меня скрутило, и я поспешила помочь Дэррену и Зику с узлами. Выходит, Джеб все-таки не злобный мерзавец. Отлично. Правда, все равно непонятно, почему он хотя бы не сказал Зику, что тут могут быть бешеные. Его правой руке было бы полезно это знать. Возможно, он не хотел, чтобы среди людей распространилась паника. Или этот невозможный человек просто считал, что его приказы в объяснении не нуждаются. Но теперь хотя бы стало понятно его желание перебраться через реку.

«Бешеные опасаются глубокой или быстро текущей воды, – рассказывал мне Кэнин в больнице. – Никто не знает почему – дело не в том, что они боятся утонуть. Может быть, они не понимают, почему почва больше их не держит. Или им внушает страх нечто сильнее их. Но с тех самых пор, как их создали, бешеные не приближаются к глубокой воде. Помни об этом, потому что однажды это может спасти тебе жизнь».

Увидев, как Зик с веревкой в руках пробирается по грязи к толстому дереву на берегу, я поспешила к нему.

– Как мы переберемся? – спросила я.

Зик как раз обматывал веревку вокруг ствола и завязывал тугой узел. Грустно улыбнувшись, он показал на остаток веревки.

– Будем держаться изо всех сил.

– Как? – спросила я, бросив взгляд на ствол. – Веревка на этой стороне. Если не перенести ее на другой берег, она нам не поможет.

– Именно, – вздохнул Зик и начал обматывать другой конец веревки вокруг пояса. Я встревоженно посмотрела на него, и он скорчил гримасу. – По крайней мере, на этот раз я уже мокрый.

Поглядев на стремительный пенящийся поток, я покачала головой:

– Разве это не… опасно?

– Именно. – Зик поднял голову, и наши взгляды встретились. – Джейк не умеет плавать, а Дэррена я не стану просить так рисковать. Да и вообще никого не стану просить. Это должен сделать я.

Не успела я ответить, как он скинул ботинки и куртку и аккуратно сложил их у обрыва. А потом, у всех на глазах, спустился вниз по берегу, проскользил по грязи и оказался у кромки воды. Быстро оглядел берег, оценил течение – и бросился в бушующую воду.

Глубинное течение тут же подхватило его, но Зик, упорно работая руками и ногами, устремился к противоположному берегу. Я смотрела, как его бледная фигура подскакивает на воде, иногда исчезая в ней. Каждый раз, когда его затягивало вниз, я прикусывала щеку и стискивала кулаки, пока его голова вновь не появлялась на поверхности. Зик был отменным пловцом, но мне все равно пришлось пережить несколько пугающих мгновений перед тем, как он выбрался на берег на другой стороне реки. Вода капала с него, он едва дышал. Пока все ликовали, Зик подковылял к дереву, обвязал веревку вокруг ствола и, совершенно обессиленный, тяжело уселся в грязь.

Однако, как только остальные начали переправляться, он поднялся на ноги и подошел к воде, чтобы помогать людям выбираться на берег. Я держалась в стороне и наблюдала; первой пересекла реку Рут – похоже, ей не терпелось оказаться рядом с Зиком. После нее на другой берег медленно и мучительно, изо всех сил цепляясь морщинистыми пальцами за веревку, перебрались Сайлас и Тереза.

Потом Дэррен повернулся ко мне.

– Твоя очередь, Эллисон, – сказал он, протягивая руку.

Я посмотрела туда, где под дождем сгрудились трое детей – Калеб, Бетани и Мэтью.

– А как же они?

– Зик переберется обратно и поможет, – ответил Дэррен. – Он возьмет либо Калеба, либо Бетани, я возьму того, кто останется, а Джейк поможет Мэтью. Не волнуйся, мы не в первый раз перебираемся через реку. Я пойду сразу за тобой. – Он улыбнулся и махнул в сторону реки. – Конечно, если тебе требуется помощь, я с радостью перетащу тебя на тот берег на спине.

– Нет, спасибо, – я не стала брать его руку и пошла к веревке. – Думаю, я справлюсь сама.

Оказавшись в воде, я испытала шок. Не из-за ее температуры – страшный холод, разумеется, меня не беспокоил, – но из-за поразительной мощи глубинного течения, что пыталось утянуть меня на дно. Будь я все еще человеком – и, если точнее, человеком, который почти не умеет плавать, – было бы чего испугаться.

Река была не слишком глубокой, всего лишь по грудь, но из-за течения каждый шаг давался с трудом. Дэррен закричал мне сзади, чтобы я не останавливалась, – его голос еле пробивался сквозь рев воды. Я оглянулась. Тихая крошка Бетани сидела у Дэррена на спине, обхватив его руками за шею и крепко зажмурившись.

И тут я увидела, как что-то большое мчится к нам по воде, прыгая на волнах, – обломанный древесный ствол. Я крикнула Дэррену, но дерево плыло быстро, и мое предупреждение опоздало. Ствол врезался в него, оторвал от веревки, и Дэррен исчез в волнах. Бетани только успела вскрикнуть – и ее затянуло под воду.

Я не раздумывала. Я лишь действовала. Отпустив веревку, я нырнула. Течение подхватило меня, потащило, точно тряпичную куклу. Оно не давало мне подняться к поверхности, волокло по дну, пока я не перестала понимать, где верх, а где низ. На несколько мгновений меня охватила паника… пока я не осознала, что река не причинит мне вреда. Я не дышала, и опасность утонуть мне не грозила.

Едва я прекратила бороться с течением, стало намного легче.

Река несла меня, и я высматривала в бушующей воде Бетани и Дэррена. На долю секунды перед моими глазами мелькнуло голубое платье – и я бросилась к нему. Спустя несколько долгих минут мне удалось схватить кувыркающееся в волнах обмякшее тельце и подтянуть к себе, изо всех сил стараясь держать маленькое личико над водой. Упершись в дно, чувствуя, как бьет по ногам поток, я напряглась и побрела к берегу.

Выбравшись из реки, я положила Бетани на землю и опустилась на колени рядом с ней, в тревоге высматривая признаки жизни. Бетани выглядела совсем утопленницей: глаза закрыты, рот полуоткрыт, спутанные светлые волосы прилипли к лицу. Похоже, она не дышала. Я приложила ухо к ее груди, прислушиваясь к сердцебиению, готовясь не услышать ничего, кроме гулкой тишины.

Сердце билось. Слабо, но билось. Бетани была еще жива.

Я выпрямилась, кусая губу, глядя на бездвижную девочку. Я смутно представляла, что мне надо сделать; на Периферии я однажды видела, как маленького мальчика вытащили из затопленного ливневого стока. Его спаситель пытался реанимировать его, дышал ему в рот и нажимал на грудь, а толпа смотрела. Увы, вернуть ребенка к жизни не удалось, и мать понесла домой обмякшее тело. Я невольно подумала – не ждет ли Бетани то же самое?

Ну разумеется ждет, если ты ничего не предпримешь, Эллисон.

– Черт, – пробормотала я, аккуратно раскрывая девочке рот и зажимая ей нос. – Я вообще не понимаю, что делаю, – предупредила я и приложила свои губы к ее губам. Пришлось вспомнить, что надо сделать глубокий вдох, набрать воздух в свои легкие – и медленно выдохнуть в рот малышке.

Я повторила это пять или шесть раз – дышала за Бетани, чувствуя, как раздувается и опадает ее живот. Бетани не шевелилась, не реагировала на мои действия. Я задумалась, не нажать ли ей на грудь, как тому мальчику, но решила, что не стоит. Я до сих пор не осознавала своей силы, и меньше всего мне хотелось нечаянно сломать Бетани ребро. От одной мысли об этом у меня внутри все переворачивалось.

На седьмом вдохе я уже готова была признать свое поражение, но тут Бетани внезапно захрипела, поперхнулась, закашлялась, и изо рта и носа у нее потекла речная вода. Я с облегчением выпрямилась, а Бетани с трудом приподнялась, и ее начало тошнить в траву водой и грязью.

Вся дрожа, девочка подняла на меня глаза, ее маленькое тельце напряглось.

– Успокойся, – сказала я, вспомнив, с каким ужасом Бетани всегда на меня смотрела. Скорее всего, это постаралась Рут. – Ты упала в реку, но теперь все в порядке. Когда будешь готова, мы пойдем искать остальных…

Бетани бросилась ко мне, обняла за шею, уткнулась лицом в плечо. На секунду я застыла, испуганная и смущенная, не зная, что делать.

Бетани шмыгнула носом, пробормотала что-то бессвязное и крепче прижалась ко мне. И ее маленькая шейка внезапно оказалась совсем близко, всего в паре дюймов от моей щеки. Мы были совсем одни – ни Зик, ни Рут, ни Джебедайя Кросс не найдут нас. Это было бы так легко, повернуть голову… и…

Довольно. Я закрыла рот, чувствуя, как прячутся клыки, и осторожно высвободилась из девочкиных объятий.

– Давай пойдем к остальным, – сказала я, поднимаясь на ноги. – Они, наверное, нас ищут.

Я на это надеялась. А может, Джебедайя уже счел нас погибшими и двинулся дальше?

Бросив взгляд на пенящуюся реку, я поморщилась. Надеюсь, Дэррен благополучно выбрался, подумала я, бредя по берегу – Бетани шла за мной. Для него я уже ничего не могла сделать.

Мы долго шагали по грязи вдоль реки. Течением нас отнесло изрядно, дальше, чем я вначале предполагала. Бетани немного поныла и похныкала, особенно когда приходилось идти сквозь глубокие и топкие места, но я не стала сажать ее себе на спину, и в итоге она смирилась и теперь прилежно трусила за мной следом.

Дождь наконец прекратился, и рассвет стремительно приближался. И тут я заметила, что кто-то идет по берегу нам навстречу – идет уверенно, осматривая берег и кромку воды. Мы заметили друг друга почти одновременно. Подойдя ближе, я изумилась. Это был не Зик, как я ожидала, не Рут и даже не Дэррен.

Это был Джеб.

Бетани внезапно оторвалась от меня и, спотыкаясь, побежала к нему – к моему немалому удивлению, Джебедайя наклонился и взял девочку на руки. Я ошарашенно смотрела, как он тихонько говорит с ней, приглаживает ей волосы, и задумалась – что, если это давно потерянный брат-близнец Джеба? Не бессердечный мерзавец.

Тут Бетани вдруг повернулась и показала на меня, и я застыла под стальным взглядом Джеба. Поставив девочку на землю, он подошел, угадать его мысли по бесстрастному лицу было невозможно.

– Хвалю тебя за храбрость, Эллисон, – сказал он, оказавшись в паре футов от меня, и я изумилась уже второй раз за ночь. – Не знаю, как и почему ты это сделала, но ты спасла одного из членов нашего сообщества, и я этого не забуду. Спасибо тебе. – Помолчав, он добавил, очень серьезно: – Возможно, я в тебе ошибался.

– Что с Дэрреном? – спросила я, не уверенная в том, что стоит доверять этой неожиданной перемене в отношении. – Его ищут? С ним все в порядке?

– С Дэрреном все хорошо, – ответил Джеб все с тем же бесстрастным выражением. – Вынырнув, он сумел ухватиться за дерево, и, когда оно застряло между двумя камнями вниз по течению, мы смогли вытащить его на берег. Мы уже почти отчаялись найти тебя и Бетани, – помолчав, он посмотрел на девочку – нежно, почти как на родную внучку. – Вам обеим поистине очень повезло.

Но мгновение спустя он снова выпрямился, сделался деловым и строгим.

– Пойдем, – приказал он. – Рассвет приближается, и нам нужно вернуться в лагерь. После этой прискорбной задержки я хотел бы выступить завтра пораньше. Пойдемте, быстрее.

Мы отправились с Джебом в лагерь – там Бетани встретили объятиями и слезами радости, но несколько улыбок и кивков досталось и на мою долю. Тереза даже сжала мою руку в своих морщинистых ладонях, бормоча, что меня послал Бог и она несказанно рада, что я вошла в семью. Смутившись, я под каким-то предлогом сбежала на край лагеря и принялась, как обычно, устанавливать свою палатку. Закончив и повернувшись, я едва не столкнулась с Зиком.

– Упс, – он вытянул руки, не давая мне упасть.

На долю секунды мы оказались лицом к лицу, так близко, что я могла видеть серебристый оттенок радужки вокруг его зрачков, чувствовать биение пульса на его шее. Голод проснулся во мне, и я жестоко его подавила.

– Прости, – извинился он, отступая на шаг. Его одежда и волосы были еще сырыми, и от него исходил смутный запах реки. – Я… просто хотел убедиться, что у тебя все хорошо, – сказал он, отводя пальцами челку. – У тебя все хорошо? Переломов, скрытых сотрясений нет? Рыбы в легких не плавают?

Я устало ему улыбнулась.

– Ну, может, пара пескариков, но до завтра я их точно выкашляю, – сказала я, и Зик хохотнул.

От его смеха желудок у меня странно сжался, и я отступила к палатке.

– Но на сегодня с меня хватит. Приключения на грани смерти меня почему-то всегда утомляют. – Я притворилась, что зеваю, прикрыв рукой рот, чтобы было не видно клыков. – Увидимся завтра, Зик.

Я не успела повернуться – Зик протянул руку и легко тронул прядь моих мокрых волос, пропустил ее сквозь пальцы. Я застыла – желудок скрутило, Голод зашевелился, заинтересовавшись происходящим.

– Эллисон, – от улыбки Зика по телу прокатилась волна тепла, и пришлось бороться с желанием коснуться его, кожа к коже, просто чтобы почувствовать этот жар. Десны зудели, клыки рвались наружу, и я еле удержалась от того, чтобы сделать шаг вперед и прильнуть к его шее. – Я рад, что ты с нами, – прошептал Зик без тени смущения или лукавства. – Как хорошо, когда еще на кого-то можно положиться. Я надеюсь, ты останешься и мы увидим Эдем вместе, – напоследок нежно потянув меня за волосы, он развернулся и пошел прочь.

Я проводила его взглядом, обуреваемая Голодом и этим странным чувством, стискивающим меня изнутри. Забравшись в палатку, я натянула одеяло на голову и попыталась уснуть, забыть об Иезекииле Кроссе. О его прикосновении. О его тепле. И о том, как мне хотелось вонзить клыки в его горло, чтобы он по-настоящему стал моим.