Когда вечером я проснулась, в голове стоял туман и я не совсем понимала, где нахожусь. Я не лежала в уютной прохладной земле – предыдущей ночью я укрылась в комнате на верхнем этаже старого многоквартирника, подальше от остальных. Пришлось карабкаться по разбитым ступенькам и провести день в комнатушке без окон на жестком бетонном полу, но это было необходимо. Я не хотела, чтобы кто-нибудь наткнулся на меня днем и обнаружил, что я сплю мертвым сном.

Спустившись вниз, я обнаружила, что остальные тоже только-только начинают шевелиться. Посередине комнаты Рут и еще одна женщина с тронутыми сединой волосами раздавали еду, открывали консервные банки с фруктами и накладывали в металлические миски и чашки. Они действовали ловко: вскрывали банку, опрокидывали половину содержимого в миску и передавали ожидающему ребенку. Калеб, получив свою долю, побежал прочь, руками выуживая из чашки желтые ломтики. Увидев меня, он тут же остановился.

– Привет, Элли, – он с радостной улыбкой продемонстрировал мне свою чашку. – Смотри, что Зик и Дэррен вчера нашли! Сладкое. А ты будешь?

– Хм, – я покосилась на женщин и обнаружила, что Рут снова злобно смотрит на меня. Да что с этой девчонкой такое? – Не сейчас. Я не особо голодная.

Калеб вытаращил на меня глаза, словно не веря моим словам.

– Ты серьезно? Но мы очень редко находим такую еду! Попробуй хотя бы чуточку.

Я тоскливо улыбнулась, вспомнив времена, когда сама получала такое же удовольствие от консервированных фруктов. Хотела бы я попробовать их сейчас, но Кэнин предупредил меня, что от обычной еды мне станет дурно, и мой организм избавится от нее практически сразу. То есть меня вывернет – а я не хотела, чтобы со мной произошло такое на глазах у кучи незнакомых людей.

– Вот, – Калеб протянул мне влажный желтый ломтик, и от сладкого душного запаха меня резко замутило. – Съешь один мой.

– Может быть, попозже. – Я неловко шагнула назад, затылком чувствуя нескончаемо-злобный взгляд Рут. – Ты не видел Зика?

– Когда мы просыпаемся, он всегда с Джебом, – Калеб запихнул ломтик в рот целиком и улыбнулся мне желто-оранжевой улыбкой. – Обычно он только после завтрака выходит.

– Это тебе, милая, – ко мне подошла пожилая женщина с миской, полной сочных разноцветных кусков фруктов. От одного их вида у меня скрутило желудок. – Мы так и не поблагодарили тебя за то, что ты нашла Калеба прошлой ночью. Ты, должно быть, голодна – вот, ешь. Мы никому не скажем, что обслужили тебя вне очереди.

Подавив вздох, я взяла миску.

– Спасибо, – сказала я женщине, и та улыбнулась.

– Ты теперь одна из нас, – сказала женщина и похромала к остальным, подволакивая левую ногу. Я попыталась вспомнить, как ее зовут, но ничего не вышло.

С миской в руках я вышла наружу – поискать Зика.

Нашла я его у сломанных ворот – он обсуждал с Дэрреном планы на ночь. По сложению Дэррен и Зик были похожи, оба стройные, крепкие, словно бы сплошь из мускулов, правда, Дэррен был темный, а Зик – светлый. Ребята наверняка выполняли самую тяжелую работу, ведь в большинстве своем сообщество состояло из женщин, детей и стариков. Еще был чернокожий средних лет – кажется, его звали Джейк, – он тоже помогал, но у него было больное плечо, так что самое трудное выпадало на долю двоих парней.

– …Я согласен, что нам нужно больше времени уделить поискам съестного, – говорил Зик, когда я подошла, – но Джеб хочет, чтобы мы выдвигались тут же, как закончим есть. Он считает, что мы и так пробыли здесь слишком долго. Если ты не согласен – все вопросы к нему. О, привет, Эллисон, – он добродушно кивнул, а Дэррен нахмурился и отошел. Я показала ему вслед средний палец.

– Что это с ним?

– С Дэрреном? – Зик пожал плечами. – Да просто надулся, не парься насчет этого. Он считает, что нам надо выждать еще одну ночь и только потом двигаться, обыскать город на предмет еды и полезных вещей. Вчера нам повезло. Нашли минимаркет, который обобрали не дочиста, и Дэррен думает, что поблизости можно найти еще такие. – Вздохнув, Зик покачал головой. – Он прав. Но увы, если Джеб говорит, что пора идти, то пора идти.

– Бред какой-то. Держи, – я передала ему миску. Зик удивился, но принял ее, пробормотав «спасибо». – Он не желает останавливаться даже ради еды? К чему такая спешка?

– Он всегда таким был. – Зик беспечно пожал плечами, вытащил из миски кусок какого-то белого фрукта и бросил обратно. – Эй, не смотри на меня так. Не я придумываю здесь правила. Я лишь обеспечиваю их выполнение. Но Джеб все делает ради нас, всегда, так что не беспокойся. Кстати, ты поела? Мы будем идти без остановки несколько часов, и тебе понадобятся силы.

– Все в порядке, – ответила я, стараясь не смотреть Зику в глаза. – Я уже поела.

– Иезекииль! – позвал знакомый голос. Джеб вышел из одной из квартир и сделал Зику знак рукой. – Мы уже почти готовы?

– Так точно, сэр! – ответил Зик и пошел к нему. Но по пути остановился, чтобы отдать миску с фруктами старику, сидевшему на развалинах фонтана. – Все уже пакуются. Как только поедим, будем готовы двигаться.

Они ушли, обсуждая что-то. Я повернулась – и столкнулась с Рут.

Девчонка выдержала мой взгляд. Мы были почти одного роста, так что я могла смотреть прямо в ее темно-карие глаза. Господи, в них была не просто неприязнь, а ненависть. Довольно неблагодарно с ее стороны, подумала я. Особенно учитывая то, что я спасла ее драгоценного братца. Особенно учитывая то, что я понятия не имела, почему она на меня так взъелась.

– Чем могу помочь? – спросила я, подняв бровь.

Рут вспыхнула.

– Я знаю, кто ты, – выдохнула она, и у меня свело желудок. – Я знаю, зачем ты здесь, почему болтаешься с нами.

Прищурившись, я пристально посмотрела на нее, гадая, осознаёт ли Рут, в каком опасном положении находится.

– Неужели?

– Да. И я пришла сказать тебе: забудь об этом. Зику это не нужно.

А, теперь все стало ясно. Я едва не рассмеялась Рут в лицо.

– Слушай, не переживай насчет этого, – я старалась говорить разумно. – Мне это тоже не нужно.

– Хорошо, – ответила Рут, пристально глядя на меня. – Потому что с тобой что-то… не так.

Мое веселье мгновенно рассеялось. Мои инстинкты забили тревогу, вампир внутри требовал напасть, заставить Рут замолчать, пока она не накликала на меня беду. Я подавила это желание – жестко.

– Ты не слишком серьезно воспринимаешь правило «не разговаривай с незнакомыми людьми»? – спросила я.

Рут поджала губы.

– Ты что-то скрываешь, – сказала она, отступая назад. – Не знаю что и знать не хочу, но Зик слишком хорош, чтобы его погубил кто-то вроде тебя. У него есть злосчастная привычка видеть во всех хорошее, и он по доброте душевной не понимает, когда его используют. Поэтому предупреждаю тебя сейчас: держи свои грязные клешни подальше от него. Или я заставлю тебя пожалеть, что ты вообще сюда явилась.

Я не успела ничего ответить – встряхнув темными кудрями, Рут зашагала прочь.

– И держись подальше от Калеба, – крикнула она мне через плечо.

– Чудесно, – пробормотала я себе под нос, чувствуя, как клыки лезут из десен. – Ну что же, зато понятно, кого я укушу первой.

Вскоре группка из одиннадцати человек, наевшихся, собравшихся и готовых идти, ждала у фонтана, тихо беседуя и бросая любопытные взгляды на меня, стоящую в стороне. А потом, словно подчиняясь невидимому сигналу, мы двинулись в путь – три подростка, пятеро взрослых, трое детей и вампир, – тихо петляя по улицам, пока не вышли на дорогу. Все шли быстро – даже дети и старики старались, – и вскоре городок растаял за нашими спинами.

* * *

– Эллисон, так каково это было? Ты пришла из вампирского города. Ты видела там повсюду много бездушных демонов?

Я подавила вздох. Это, похоже, был главный вопрос ночи. Что-то похожее у меня уже спросили Тереза – пожилая хромая женщина, Мэтью – веснушчатый десятилетка, и Рут – с каменным лицом она осведомилась, была ли я вампирской шлюхой. Разумеется, Калеб тут же спросил, что такое шлюха, и Рут ответила ему крайне расплывчато и обтекаемо, в то же время улыбаясь мне поверх его макушки. Если бы рядом не было Зика с Джебом – вне пределов слышимости, конечно, – я бы засветила наглой стерве по носу.

На этот раз вопрос задала Дороти, блондинка средних лет с бездумными зелеными глазами и столь же бессмысленной улыбкой. Она часто плелась позади остальных, уставившись на дорогу или на горизонт и постоянно улыбаясь. Иногда она махала кому-то далекому и несуществующему. Бывало, внезапно начинала распевать во все горло «О, благодать» или «На далеком холме», пока кто-нибудь не просил ее – очень деликатно – замолчать.

Я подозревала, что у нее не все в порядке с головой. Правда, бывало, что она вела себя абсолютно вменяемо и нормально. Вот и сейчас, увы, она была достаточно адекватна, чтобы задавать вопросы, отвечать на которые я совсем не хотела.

– Нет, – пробормотала я, стараясь смотреть на дорогу впереди. Не гляди на сумасшедшую, не обращай на нее внимания, и, может быть, она уйдет. – Я не видела много вампиров «повсюду». Я вообще нигде не видела много вампиров.

– Откуда ты знаешь? – спросила Дороти, и я недоуменно взглянула на нее, забыв про свое правило. Она бессмысленно улыбнулась. – Вампирские отродья умеют скрывать свой облик, – продолжала она, к моему крайнему неудовольствию. – Люди думают, что это такие чудища с красными глазами, слюнявой пастью и клыками, но им просто хочется так думать. На самом деле вампиры могут выглядеть как угодно, – она перешла на шепот. – Потому-то они так опасны. Вампира не отличить от человека. Он может выглядеть как Тереза. Или как я. Или как ты.

Я подавила охвативший меня приступ паники.

– Тогда я не знаю, – сказала я Дороти. – В городе я видела много людей. Может, они все были вампирами – не могу сказать.

– О, есть способы понять, что человек на самом деле демон, – продолжала Дороти, с серьезным видом покачивая головой. – Демоны ненавидят солнце. На свету они сгорают. Демоны не могут устоять при виде крови, и они не дышат, как мы. Но самое главное… – она придвинулась ко мне, и я почувствовала, как рвутся наружу клыки, желая впиться в нее, заставить ее замолчать. – Самое главное, – прошептала Дороти, – демоны окружены красным сиянием, аурой зла, видеть которую способны лишь немногие. Надо знать, чтó высматриваешь, и на расстоянии увидеть трудно, но так можно отличить демона от человека. И точно так же белое сияние окружает ангелов, которые иногда проходят по дороге, – она вдруг прервалась, мечтательно улыбаясь горизонту – там, где дорога встречалась с небом. – О, вот как раз один! Видишь его? Он идет прочь от нас, поэтому различить трудно.

На дороге никого не было. Впереди вообще ничего не было, кроме большой бурой птицы, что сидела на столбе ограды. Я бросила на Дороти опасливый взгляд и отошла от нее, а она замахала руками – птица, испуганно ухнув, улетела.

– Это Гавриил? Или Уриил? – Еще несколько безумных взмахов – и Дороти надула губы: – Ой, исчез! Они такие застенчивые. Но, пожалуй, это был Гавриил.

– Дороти, – рядом внезапно возник улыбающийся Зик, и я бросила ему умоляющий взгляд через плечо чокнутой. – Эллисон пока не очень хорошо нас знает. Из-за твоих ангелов она может разнервничаться – не все видят их так хорошо, как ты.

– Ох, точно! Прости, милый. – С безумной улыбкой Дороти стиснула его плечо, но Зик лишь ухмыльнулся в ответ. – Я иногда забываю. Ты ведь и сам ангел, ты же знаешь? Иезекииль. Ангел смерти.

Теперь вид у Зика сделался немного смущенный – он виновато поглядел на меня. Потрепав его по плечу, Дороти повернулась ко мне.

– Он думает, что может меня одурачить, – прошептала она так громко, что услышали все вокруг, – но я знаю, что он замаскированный ангел. Тут не ошибешься. Если видишь столько ангелов, сколько вижу я, точно не ошибешься.

Она хотела похлопать меня по руке, но ничего не вышло – я аккуратно увернулась. Нимало не смутившись, тихо напевая себе под нос, Дороти отошла на обочину и уставилась вдаль, скорее всего, высматривая своих робких ангелов. Зик вздохнул и покачал головой.

– Извини, – сказал он с виноватой улыбкой. – Забыл тебя предупредить насчет Дороти – у нее не все ладно с головой, если ты еще не заметила. То и дело видит ангелов.

Я вздрогнула от облегчения. На мгновение мне показалось, что я серьезно влипла.

– Кто-нибудь здесь видел настоящего вампира? – спросила я, гадая, кого мне бояться. – К черту клыки, когти и красные глаза, кто-нибудь знает, как они на самом деле выглядят?

– Ну, Дороти клянется, что видела одного, хотя точно не помнит, где и когда, так что неизвестно, видела ли она его вообще. Кроме этого… – он пожал плечами. – Джеб. Всю семью Джебедайи убил вампир, когда он был еще ребенком, и он навсегда запомнил, как вампир выглядел. Он говорит, что всегда будет помнить, чтобы убить вампира, если они снова встретятся.

Я бросила взгляд на Джебедайю – не оглядываясь, он бодро вышагивал впереди всех. И я задалась вопросом, во что такого человека могла превратить жизнь, полная гнева, ненависти и ожидания мести.

Какое-то время спустя, как раз когда внутренний будильник предупредил, что в моем распоряжении остается два часа, Джеб поднял руку, призывая всех остановиться. Зик подбежал к нему, они с Джебом о чем-то тихо поговорили, а затем Зик повернулся к нам.

– Ставим лагерь! – объявил он, махнул рукой, и все немедленно сошли с дороги в усыпанную осколками стекла траву. – Джейк, Сайлас, вы в первом карауле. Тереза, – он кивнул пожилой женщине, – Дэррен сегодня поможет Рут с ужином. Тебе надо дать отдых ноге. Посиди спокойно хотя бы несколько часов. – Дэррен что-то пробурчал, проходя мимо, и Зик скорчил гримасу: – Да, бедняга Дэррен, его заставляют готовить, и убирать, и делать прочую немужскую работу. Так, глядишь, он фартук напялит и детишек будет рожать. – Дэррен повернулся и сделал какой-то знак рукой, и Зик фыркнул: – Дэр, мы друзья, но не настолько.

Я стояла в сторонке, наблюдая, как Зик расчищает клочок земли, сооружает шалашик из сучьев и сухой травы и разводит огонь. Быстро. Ловко. Он явно делал это не впервые. Как же давно они кочуют? – задумалась я, но тут Рут внезапно отвлеклась от своей палатки и взглянула на меня, изогнув бровь.

– Что, городская? – сладко улыбнулась она. – Палатку ставить не умеешь? С этим и трехлетка справится. Хочешь, Калеб тебя научит?

Я подавила желание придушить ее – все-таки Зик был рядом.

– Нет, все в порядке, спасибо.

Взвалив мешок на плечо, я прошествовала мимо Рут, мимо палаток, сгрудившихся вокруг костра, отошла на сто ярдов. Бросила мешок на землю и принялась усердно изучать его содержимое.

Отлично. У меня все получится. Что тут такого сложного, в самом деле? Опустившись на колени, я, нахмурившись, вытащила из мешка длинный металлический кол. Это еще что такое? Этим надо кого-то протыкать? К палаткам прилагаются наборы «Убей вампира»?

На самом деле все оказалось очень просто, надо было лишь вникнуть. Металлические колышки крепили углы палатки к земле, а пара пластиковых шестов поддерживала ее изнутри. Я поставила палатку с первой попытки и была невероятно горда собой – но тут неловко задела шесты, и вся конструкция обрушилась на меня.

Зик со смехом забрался внутрь тесной палатки – я как раз, ругаясь на чем свет стоит, боролась с плотной тканью. Ухватив пластиковую раму, он с привычной легкостью вставил ее на место и выправил палатку.

– Вот так, – сказал он, все еще посмеиваясь. – Теперь все в порядке. Тебе досталась хлипкая палатка, досадно. Однако ты неплохо справилась, поставив ее с первого раза. Видела бы ты, как Рут училась это делать. Я никогда не слышал от нашего нежного цветка таких выражений.

Я удовлетворенно ухмыльнулась.

– Особо прочной не выглядит, – согласилась я, легонько тряхнув пластиковую трубку, что поддерживала стенку. Зик снова хохотнул. Смех у него приятный, решила я, пусть даже смеется он надо мной.

– Просто не задевай раму, и все будет нормально. Если только не поднимется сильный ветер. Или кто-нибудь нечаянно не заденет палатку. Или на нее не заползет муравей, – Зик усмехнулся. – На самом деле мы все привыкли, что палатки на нас падают. Большинство от этого даже не просыпается.

Я фыркнула.

– То есть если разыграется буря…

– Хотя бы не намокнешь, пока будешь катиться по полям.

Я рассмеялась. Странные ощущения – не смеялась я уже давно. И тут до меня дошло, как близко мы друг к другу, под тонким матерчатым куполом. Даже в темноте я различала черты его лица: складочки вокруг рта и глаз, тонкий шрам на лбу, едва заметный под светлыми волосами. Я слышала, как бьется его сердце, чувствовала, как пульсирует кровь в его венах, прямо под кожей. На мгновение я задумалась, каков Зик на вкус, каково это будет – притянуть его к себе и нырнуть в небытие.

В испуге я отпрянула. Будь я хоть чуточку голодна…

Зик зарделся, взъерошил себе волосы, и я поняла, что пялюсь на него.

– Мне пора, – пробормотал он, выбираясь из палатки. – Остальные… им, наверное, надо помочь. – Он присел на корточки у выхода из палатки, покачался на пятках. – Если что-то понадобится – зови. Скоро будет ужин. Ах да. И вот это – тебе. – Зик протянул руку в сторону, взял что-то и кинул мне в палатку. Загадочный предмет приземлился, подняв облачко пыли, и оказался толстым одеялом в бело-голубую клетку, всего с одной дырочкой в уголке.

Я бросила на Зика потрясенный взгляд. На Периферии за такое одеяло попросили бы месячный набор продуктовых талонов, а он вот так просто отдает его мне? Так нельзя.

– Я… я не могу это принять, – пробормотала я, протягивая одеяло Зику. – У меня нет ничего на обмен.

– Не глупи, – Зик улыбнулся немного растерянно. – Тебе не нужно ничего давать взамен. Одеяло – твое. – Кто-то позвал его с другой стороны лагеря, и Зик поднял голову: – Сейчас буду! – крикнул он и кивнул мне: – Надо идти. Увидимся за ужином.

– Зик, – тихо сказала я, и он задержался, глядя на меня. – Спасибо.

Уголок рта у Зика дрогнул.

– Не бери в голову. Мы тут все друг за другом приглядываем. – Он легонько чиркнул пальцем по матерчатой стенке. – И, как я уже говорил, если палатка обвалится посреди ночи, не паникуй. Ты к этому привыкнешь. Тут никто особо не озабочен тем, чтобы крепко стояло, и… ух, это я что-то не то сказал. – Он снова покраснел, сильней, чем раньше, и запустил руку в волосы. – Эм… да, мне надо… я уже пойду.

Скорчив гримасу, он скрылся из вида. Я подождала, пока он отойдет подальше, и юркнула под одеяло.

Застегнув палатку, я осмотрела свое новое убежище. Мне не нравилось, что оно такое хлипкое и что кто угодно может легко сюда вторгнуться. Еще я гадала, надежно ли защитит меня тонкая ткань от солнца, когда оно поднимется над горизонтом. Я не знала, проснусь ли я, если внезапно загорюсь, или покину этот мир тихо, рассыпавшись пеплом, но выяснять не хотелось.

Я достала нож и сделала в полу палатки длинный разрез, обнажив поросшую травой землю. Так у меня хотя бы будет путь к спасению, если в палатку проникнет солнечный свет. Или если случится нечто непредвиденное и надо будет срочно выбираться. Всегда оставляй себе путь к отступлению – первое правило Периферии. Может, эти люди и выглядели дружелюбными и непритязательными, но осторожность никогда не повредит. Особенно с такими, как Джебедайя Кросс. И Рут.

Я легла и натянула одеяло на голову, надеясь, что никто не потревожит мой сон. Когда темнота окутала меня и мысли сделались медленными и тягучими, я кое-что поняла. Первое – я не смогу жить вот так вечно, и второе – Иезекииль Кросс слишком хорош для этого мира.

* * *

Всю первую неделю я была на волосок от гибели.

К счастью, я не сгорела в своей тонкой палатке, хотя доводилось просыпаться от неприятного тепла – в эти минуты мне хотелось лишь зарыться в прохладную землю, подальше от солнца. Что до проблемы с караулом, то на вторую ночь я поговорила с Зиком и убедила его всегда ставить меня в первую смену. Это означало, что нужно бодрствовать пару часов после рассвета, и поначалу это было пыткой. Мой длинный плащ защищал меня от самых опасных первых утренних лучей, и я выживала, постоянно оставаясь в тени и не поворачиваясь в сторону солнца. Но настоящие страдания причиняло бодрствование в то время, когда мои вампирские инстинкты отчаянно приказывали мне спать, уйти от света. Наконец я решила воспринимать это как упражнение – такое мог бы дать мне Кэнин – на развитие умения сохранять активность как можно дольше.

Еще одной проблемой были мои товарищи-люди. Если не считать Рут, которая так и продолжала вредничать и кидать на меня убийственные взгляды, стоило мне только посмотреть в сторону Зика, и Джеба, который относился ко мне с такой же суровой холодностью, как и ко всем остальным, вели они себя весьма дружелюбно. И в этом не было бы ничего плохого, не будь они к тому же все ужасно любопытны. Меня постоянно спрашивали про город, каково было там жить, как я сбежала. Я отвечала расплывчато и наконец смогла убедить взрослых, что мне просто слишком больно вспоминать прошлое. К моему облегчению, расспросы в конце концов прекратились, и все преисполнились ко мне пониманием, едва ли не граничащим с жалостью. Меня это устраивало. Пусть думают, что жизнь в Нью-Ковингтоне меня страшно покалечила – так легче скрывать настоящую причину, по которой я напрягаюсь, едва услышав слово «вампир».

Увы, это была не единственная проблема с людьми.

Сложно было есть, точнее, не есть. Приемов пищи у нас было два: первый – когда все просыпались, второй – перед закатом, когда разбивали лагерь. Рацион был простой: полбанки бобов или пара полосок сушеного мяса, а также все, что удавалось найти или добыть на охоте.

Это, разумеется, были самые желанные моменты суток, а после целой ночи вынужденной безостановочной ходьбы всех мучал голод.

Кроме меня. И мне приходилось проявлять изобретательность, придумывая, как незаметно избавиться от еды. С мясом и другими сушеными продуктами было легко – я прятала их в рукавах или карманах, а потом выкидывала. С консервированными бобами, фруктами и жарким было сложнее. Когда получалось, я отдавала свою порцию или вываливала ее в чужую миску, правда, проворачивать такое бесконечно было невозможно – рано или поздно люди что-то заподозрят. Иногда я врала, что уже поела, а однажды даже проглотила несколько ложек томатного супа перед Зиком и Джебом. После чего сумела продержаться сколько требовалось, чтобы спокойно отойти за дерево и протошниться.

Мне было немного совестно выбрасывать драгоценную, редкую еду. И периферийная уличная крыса внутри меня изводилась от досады всякий раз, когда я выкидывала в кусты отличное мясо или бросала в яму консервированные бобы, но что я могла сделать? Если я не буду поддерживать иллюзию человекоподобия, люди начнут что-то подозревать. Как Рут, у которой уже был на меня зуб. Иногда я слышала, как она говорит обо мне с остальными, сея недоверие и страх. Большинство взрослых – Тереза, Сайлас и Дороти – почти не обращали на нее внимания, у них были заботы посерьезнее ревнивых обвинений девочки-подростка. Но кое-кто – Мэтью, Бетани, даже Джейк – начали посматривать на меня с сомнением. Это бесило, но поделать с этим я ничего не могла.

Однако больше всего меня тревожил Джеб, безмолвный судья, от чьих пристальных серых глаз ничего не могло скрыться. Но даже при том, что он был предводителем, он существовал словно бы отдельно от остальных. Джеб почти никогда ни с кем не разговаривал, и подходить к нему боялись все. В каком-то смысле это было даже хорошо – в своей отрешенности он, похоже, не придавал значения тому, что говорят или делают люди, заботясь лишь о том, чтобы они выполняли его приказы. Если бы не передающий его распоряжения Зик, то Джеб вообще бы ни с кем не взаимодействовал.

Честно признаться, я могла бы поспорить, что мне об этих людях известно больше него. Я знала, что Калеб обожает сладкое, а Рут до ужаса боится змей – эта информация мне весьма пригодилась, когда я нашла на дороге ужа и подбросила ей в палатку. Весь оставшийся вечер я хихикала, вспоминая ее вопли. Я знала, что Тереза, хромоногая пожилая женщина, и Сайлас, ее муж, женаты тридцать девять лет и следующей осенью готовятся отпраздновать юбилей. Я знала, что Джейк потерял свою супругу во время нападения бешеных три года назад и с тех пор не разговаривает. Все эти факты, воспоминания, обрывки их жизней оседали внутри меня – при всех моих стараниях держаться отстраненно. Я не хотела знать об их прошлом, об их жизни, я не хотела знать о них ничего. Потому что я прекрасно понимала, что однажды мне придется выбрать кого-то из них, чтобы покормиться, – и как я буду это делать, зная, что Дороти падает в обморок при виде крови, а восьмилетняя Бетани как-то зимой чуть не умерла от укуса лисы?

Но больше всего восхищал и смущал меня Зик. Было очевидно, что все его обожают – будучи правой рукой Джебедайи, он тем не менее всем помогал, обо всех заботился. И при этом никогда ни о чем не просил, не ждал помощи в ответ на свою помощь. Ко взрослым он относился с уважением, к детям – с терпением, и я не могла понять, как получилось, что они с Джебом настолько разные. А может быть, Джеб мог позволить себе быть таким благодаря Зику. Это казалось несправедливым – взваливать на Зика столько ответственности, потому что сам Джеб не хотел ни во что вмешиваться, – но кто бы меня спрашивал?

Однажды ночью, когда мы разбили лагерь раньше обычного, я подошла к костру и с изумлением обнаружила, что Зик сидит у огня и читает Бетани и Калебу. Едва веря своим глазам, я подобралась ближе. Но он и правда читал своим тихим мягким голосом из большой черной книги, которую держал на коленях, а дети пристроились по бокам.

– «Моисей простер руку над морем, – негромко произнес Зик, глядя на страницу перед собой, – и с рассветом воды сомкнулись. Египтяне бежали навстречу морю и Господь смел их в воду. Вода хлынула назад и накрыла колесницы и всадников – все войско фараона, которое ринулось за израильтянами в море. Не спасся никто.

Но израильтяне перешли через море, как по суше: одна стена воды стояла у них справа, а другая – слева. В тот день Господь спас Израиль от египтян, и Израиль увидел их мертвыми на берегу. Когда израильтяне увидели великую силу, которой Господь сразил египтян, то их охватил страх перед Господом. Они поверили Ему и Его слуге Моисею».

В горле у меня набух горький ком. На мгновение я увидела, как мы с Шестом сидим, прижавшись друг к другу, в моей холодной каморке над раскрытой книгой. Зик не поднял глаз, не заметил меня, но я слушала его негромкий спокойный голос, смотрела, как Калеб и Бетани ловят каждое его слово, и чувствовала, как внутри занимается странная тоска.

– Иезекииль! – прогремел Джебедайя, и Зик поднял голову.

Увидев старика в нескольких ярдах, он закрыл книгу и дал ее в руки Калебу.

– Подержи пока, – шепнул он, взъерошив мальчику волосы, и встал. – Я сейчас вернусь.

Когда Зик ушел, любопытство заставило меня подойти ближе, я хотела рассмотреть книгу, подержать ее в руках, прочесть заглавие. Бетани подняла голову, заметила меня и вытаращила глаза. Она вскочила на ноги и убежала вслед за Зиком, оставив Калеба у костра наедине с нависающим над ним вампиром.

Калеб недоуменно оглянулся, увидел меня и улыбнулся.

– Привет, Элли! – сказал он, и я подошла ближе. – Если ты ищешь Зи, то он только что ушел. Но скоро вернется.

– Можно посмотреть? – спросила я, показывая на кожаный том в его руках. Калеб помедлил.

– Это книжка Зи, – неуверенно сказал он, сжав книгу крепче. – Он попросил меня за ней присмотреть.

– Я ее не попорчу, – пообещала я, опускаясь на колени в прохладную траву. – Пожалуйста!

Он немного подумал, а потом просиял:

– Хорошо, но только если ты мне почитаешь.

– Я… – Внутренне я содрогнулась, вспомнив уроки с Шестом и то, как он всадил нож мне в спину. Но мне все равно было любопытно, и это был единственный способ увидеть книгу, если только не вырывать ее из рук Калеба… – Я почитаю, – ответила я, и Калеб радостно улыбнулся.

Он передал мне книгу, придвинулся поближе, устроился у моей ноги и приготовился слушать. Сев поудобнее, я взглянула на кожаный том – это была первая книга, что я видела с тех пор, как покинула Нью-Ковингтон. Заглавия на обложке не было, лишь золотой крест поблескивал в центре – он походил на тот, что носил на шее Зик. Я повернула книгу и заметила, что края страниц тоже золотые.

– Почитай что-нибудь, Элли – попросил Калеб, подпрыгивая на месте. Поморщившись, я раскрыла книгу – страницы хрустнули – посередине, на месте, отмеченном закладкой-ленточкой. Почему бы не начать отсюда?

Я читала медленно – буквы были маленькие и странные, такого шрифта я не видела никогда.

– «И обратился я и увидел всякие угнетения, какие делаются под солнцем: и вот слезы угнетенных, а утешителя у них нет; и в руке угнетающих их – сила, а утешителя у них нет».

Внутри у меня все похолодело. Когда это было написано? Слезы угнетенных и сила угнетающих. И утешителя нет нигде. Это как будто было о нашем мире, о сегодняшнем дне. Сглотнув, я продолжила:

– «И ублажил я мертвых, которые давно умерли, более живых, которые живут доселе; а блаженнее их обоих тот, кто еще не существовал, кто не видал злых дел, какие делаются под солнцем».

Вздрогнув, я закрыла книгу. Калеб смотрел на меня, растерянно нахмурившись.

– Что это значит? – спросил он.

– Это значит, – произнес голос у нас над головами, – что вот эти строки не предназначены кое для чьих маленьких ушек.

Смущенная, я тут же встала и оказалась лицом к лицу с Зиком – вид у него был полувеселый-полуозабоченный.

– Иди ужинать, спиногрыз, – сказал он Калебу. Мальчишка ухмыльнулся и побежал к Рут, вокруг которой уже собралась толпа.

Зик нахмурился, хотя лицо его выражало скорее любопытство, чем досаду.

– Не знал, что ты умеешь читать, – тихо произнес он.

Я пожала плечами и протянула ему книгу.

– Довольно печальная история, – сказала я, не желая показывать, как меня напугало прочитанное. Зик принял книгу с улыбкой.

– Местами да, – согласился он. – Но есть и другие места, весьма утешительные, надо только знать, где смотреть.

– Например?

Помедлив, Зик снова открыл книгу, долистал до определенного места, словно по памяти.

– Вот тут, – он передал мне книгу, указав пальцем на строку, – моя любимая цитата.

– Зик! – на сей раз до нас донесся пронзительный голос Рут. – Ты разрешал Дэррену взять твою порцию мяса?

– Что? Нет! – Зик развернулся, но Дэррен уже убегал, смеясь. Когда Зик погнался за ним, Дэррен завопил, что лучше бы тому поймать его до того, как он съест его ужин, а я взглянула на указанную Зиком строку.

– «Если я пойду и долиною смертной тени, – с трудом одолевала я старинную фразу, – не убоюсь зла, потому что Ты со мной».

Неплохая мысль, подумала я, наблюдая за тем, как парни гоняются друг за другом по лагерю. Но я знала этот мир лучше. Джеб был прав: никто за нами не приглядывает. И чем скорее Зик это осознáет, тем дольше он сможет прожить в этом аду.

* * *

На следующий вечер, выбравшись из своей палатки, я обнаружила спрятавшихся у края лагеря Зика и Дэррена – они о чем-то тихо говорили. Оба явно хотели, чтобы их никто не заметил, и это, разумеется, разожгло во мне любопытство. Отряхнув землю с рукавов, я медленно пошла к ним.

– Я знал, что так и будет, – тихо пробормотал Дэррен, когда я приблизилась. – Надо было запастись, пока была возможность. Кто знает, когда мы доберемся до следующего города?

– Что случилось? – спросила я, усаживаясь рядом.

Зик посмотрел на меня и вздохнул.

– Запасы кончаются, – признался он. – Положение такое, что, даже если урежем рацион, протянем лишь несколько дней. – Он провел пятерней по волосам. – Мы с Дэрреном думаем пойти на охоту, но Джеб не хочет, чтобы группа разделялась. Особенно когда есть вероятность встречи с бешеными. К тому же для охоты у нас вот это, – добавил он и показал мне лук и колчан стрел. – Это лишь усложняет задачу. На открытом пространстве к оленю практически невозможно приблизиться, но закате шансов больше всего.

Сидящий напротив Зика Дэррен внезапно улыбнулся мне – всего на мгновение. Удивившись, я улыбнулась в ответ. По крайней мере, парней не заботили кое-чьи сплетни, хотя я никогда не слышала, чтобы Рут говорила обо мне с Зиком или Джебедайей.

– Почему бы не взять огнестрельное оружие? – спросила я, вспомнив пистолет Зика и обрез Джеба.

Зик покачал головой.

– У нас очень мало патронов, – ответил он. – Огнестрел мы используем только для защиты или в чрезвычайных ситуациях. А поскольку такой ситуации сейчас нет, охотимся с луком и стрелами.

Я опустила глаза. На земле, завернутый в квадрат промасленной ткани, лежал третий лук с ненатянутой тетивой. Зик проследил за моим взглядом и вздохнул.

– Джейк обычно ходит с нами, – пояснил он, – но плечо последнее время сильно его беспокоит и сил натягивать тетиву уже нет.

– Я с вами пойду.

Парни переглянулись.

– Я быстро учусь, – добавила я, не обращая внимания на поднятую бровь Дэррена. – Двигаюсь я тихо, и я сильнее, чем вы думаете. Я точно смогу освоить охоту.

– Дело не в этом, – помедлив, сказал Зик. – Просто… я не хочу, чтобы у тебя были проблемы с Джебом, не хочу, чтобы он пожалел о своем решении оставить тебя тут. – Он ткнул пальцем в Дэррена: – Дэр просто бегает за мной повсюду, как брошенный щенок, и все к этому привыкли, – Зик уклонился от полетевшего в него комка грязи, – но ты новенькая, и Джебу не понравится, что ты отделяешься от коллектива. Думаю, лучше будет, если ты пока останешься здесь. Извини.

Я сердито нахмурилась – моя вампирская гордость была уязвлена. Знали бы они, что я бы успела забить взрослого оленя прежде, чем они его заметят. Но я придержала язык и пожала плечами.

– Как скажешь.

– Может, в следующий раз, ладно? – предложил Дэррен, подмигнув. – Я тебе покажу, как это делается.

Я вспыхнула, но Зик взял свой лук и поднялся на ноги.

– Пошли, – сказал он, потягиваясь. – Джеб без меня не уйдет, надеюсь, так что, если он кого-то захочет наказать, это будет на моей совести. Людям надо есть, нравится ему это или нет. Эллисон, – добавил он, когда я тоже встала, – ты скажешь Джебу, куда мы собрались? – Он ухмыльнулся: – Разумеется, после того как мы отойдем на достаточное расстояние. Дэр, ты готов?

– Готов, – вздохнул Дэррен, закидывая лук и колчан на плечо. – Да начнутся наши тщетные труды.

Зик скорчил гримасу и шутливо толкнул своего приятеля. Дэррен дал сдачи, замахнулся слишком сильно, Зик меж тем увернулся и побежал прочь, Дэррен – за ним. Я проследила, как их худые силуэты тают в темноте, уменьшаются и исчезают среди холмов.

Затем я подняла с земли третий лук и колчан и повернулась в другую сторону.

– Что это ты задумала?

Со вздохом я обернулась к Рут – в руках у нее дымились миски с ужином, на лице застыло хмурое выражение.

– Сбегаешь? – прищурилась она на меня. – Джебу это не понравится. Куда ты собралась?

– Почему бы тебе самой не придумать? – ответила я, шагнув вперед, и, к моему удовольствию, Рут спешно попятилась. – Ты разве не этим занимаешься все время? – Рут покраснела, и моя улыбка стала шире. – Я заметила, что когда ты распространяешь свои враки, то к Зику и Джебу не подходишь. Боишься, что они заметят твой змеиный язык?

Вид у Рут был такой, словно у нее руки чесались залепить мне пощечину, и в глубине души мне хотелось, чтобы так она и поступила. С выбитым зубом она наверняка станет куда меньше задаваться. Несколько секунд Рут пыталась собраться, миски с жарким она стиснула так сильно, что костяшки ее изящных пальцев побелели.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – наконец заявила она, и я фыркнула. Бросив взгляд на лук в моих руках, Рут усмехнулась и вздернула подбородок: – Надеешься что-то принести в лагерь? Ты хоть что-то знаешь об охоте? Если ты думаешь, что Зик заметит эту твою жалкую попытку выпендриться, то горько ошибаешься.

– Ну да, подстрелить оленя, чтобы вы тут все не умерли с голоду из-за параноидальных иллюзий одного безумца, – это с моей стороны выпендреж, – я закатила глаза. – Что за блестящее умозаключение. Не хочешь поведать его?

– Не умничай, – прошипела Рут, оставив всякие приличия. – Думаешь, ты такая особенная, потому что ты из вампирского города. Думаешь, я этого не вижу – как ты спишь в стороне от всех, как стараешься сохранять таинственность, ничего не рассказываешь о месте, откуда пришла? – Губы Рут скривились в незамутненном злобном отвращении. – Ты просто хочешь внимания – нашего и Зика. Я ясно вижу это по твоему поведению.

Тут уже я рассмеялась.

– Ух, да ты совсем чокнутая деваха! Зик в курсе, какая ты жуткая стерва? – Лицо Рут залил густой румянец. – Знаешь, у меня на такое нет времени. Развлекайся своими теориями, брызжи ядом сколько тебе угодно. Я собираюсь сделать что-то полезное. Может, и тебе стоит попробовать.

– Ты тронутая, слышишь меня? – крикнула Рут мне в спину. – Ты что-то скрываешь, и я выясню что!

Стараясь не подпускать ее к себе, я побежала трусцой прочь от лагеря, уже выглядывая на горизонте добычу. Я заставляла себя не думать о том, как могла бы подстеречь Рут подальше от палаток, утащить ее, визжащую и брыкающуюся, в темноту и вырвать ей глотку. Дело было не в том, что она меня бесила – а она меня очень, очень бесила. Дело было в том, что она представляла собой угрозу, и мои вампирские инстинкты требовали убить ее, заставить замолчать, пока она меня не разоблачила.

Я попыталась перенаправить свои мысли о смерти и насилии на текущую задачу – я была рада снова поохотиться. В пересохшем водоеме я обнаружила сгрудившееся стадо огромных мохнатых зверюг, но решила с ними не связываться – слишком большие. Не то чтобы я сомневалась, что смогу убить такое животное – потеряв достаточно крови, умрет кто угодно. Но если я заявлюсь в лагерь с гигантской тушей на плечах, это может показаться подозрительным.

Вместо этого я отыскала среди холмов стадо маленьких оленей, пасущихся на травяной гряде. Отложив лук, я стала подкрадываться к ним, по возможности держась против ветра, и наконец увидела изгибы изящных фигурок, почувствовала запах бегущей по венам крови.

Все кончилось быстро. Олень, которого я приметила, ни о чем даже не подозревал, пока я не вспрыгнула ему на спину, а потом было уже слишком поздно. Стадо, в середину которого я бросилась, разбежалось, но я схватила своего оленя – он как раз пытался встать на ноги – за рога, вывернула ему голову и быстро сломала шею – мгновенная смерть. Когда подергивающееся тело животного упало на землю, мне пришлось подавить желание впиться клыками в горло – я понимала, что оленья кровь меня не напитает. Взвалив тушу на плечи, я вернулась к тому месту, где оставила лук и колчан. Бросив тушу, я вынула из колчана стрелу и воткнула ее в оленье тело, между ребер. Может, это и паранойя, но будет неудобно объяснять в лагере, почему у оленя сломана шея, а следов от стрел нет.

Схватив оленя за рога, я двинулась вперед, но тут над травой пронесся слабый, но знакомый гул – он шел с дороги неподалеку. Я замерла, вспоминая, где я уже слышала этот звук, а потом на верхушку холма взобрались два луча от фар – и начали спускаться. Внутри у меня похолодело, желудок скрутило.

Спрятавшись в траве, я наблюдала за странными механизмами – один из них замедлил ход, затем остановился на обочине. Здоровенный бородатый мужчина слез со своей машины, заглушил двигатель и сплюнул в траву. Его приятель, ростом поменьше, тоже остановился. На мгновение все мысли покинули меня, и я огромным усилием подавила порыв бежать в темноту не оглядываясь.

Нет. Это невозможно. Я убила их.

– Погоди секунду, – буркнул здоровяк, нетвердыми шагами сходя с дороги.

Другой мужчина вздохнул.

– Ты что делаешь, Эд?

– Отлить собираюсь. Ты не возражаешь? – Бородатый отвернулся, и секунду спустя раздалось журчание.

Присмотревшись к ним, я облегченно выдохнула. Это были не те же самые люди. Борода у здоровяка была всклокоченная и темная, а не светлая, и в плечах он оказался чуть пошире. Но тут я заметила кое-что еще – татуировку на его плече. Скалящийся пес, острозубый и остроухий.

Как и у тех людей.

Что-то пробормотав, второй мужчина тоже слез и запустил руку в карман куртки. Достал оттуда маленький белый коробок, вытащил губами сигарету, зажег и оперся на свою машину, лениво покуривая. Эд застегнулся, повернулся, поймал коробок, который бросил ему приятель.

– Пиво еще осталось? – спросил он, вытягивая сигарету.

– Одна банка.

– Ну так давай хлопнем.

– Да иди ты.

Я наблюдала за ними, а мысли неслись вскачь. По собственному опыту я знала, что ничего хорошего от этих людей ждать не приходится: они вооружены, грубы и жестоки. Если они наткнутся на нас… я вздрогнула.

Надо остановить их. Или хотя бы предупредить остальных. Но сидя в траве, наблюдая, как двое мужчин передают друг другу серебристую банку, я поняла, что, даже если буду бежать на пределе сил, вовремя не успею. Я видела, какие эти машины быстрые. Они доберутся до нас куда раньше меня. Должен быть другой способ.

Другой способ. Разумеется, один вариант напрашивался сам собой. Я не могла не думать о нем, как ни пыталась.

Мне… убить их? От этой соблазнительной мысли мои клыки удлинились. Я убью их, покормлюсь, спрячу тела и машины, и никто не узнает. Кто будет искать их тут, в темноте? Но, подкравшись ближе к ничего не подозревающим людям, я вспомнила тех двоих, которых встретила на пустой дороге, так похожей на эту. Вспомнила их крики, ужас, панику на их лицах. Я вспомнила остекленевшие глаза и обмякшие тела – и стиснула кулаки. Я не могу. Я пыталась не быть чудовищем. Каждая смерть, каждая жизнь, забранная Голодом, подталкивала меня ближе к моему демону. Если я начну убивать без разбора, он одолеет меня окончательно – и что тогда помешает мне напасть в темноте на Калеба или Зика и вскрыть им горло?

Может, я смогу подобраться поближе и как-то повредить их машины – проколоть шины или слить топливо. Но мне придется подкрасться сосем близко, и даже при всех моих вампирских способностях есть риск быть замеченной. Даже если у меня все получится, эти двое, скорее всего, догадаются, что тут кто-то есть, и начнут обыскивать местность. Ничем хорошим для нашей группы это не закончится. Я зарычала от отчаяния.

Черт, должна же быть возможность сделать хоть что-то. Что-то, что замедлит их ровно настолько, чтобы я могла добежать до лагеря и всех предупредить. В раздумьях я окинула взглядом дорогу и заметила вдалеке растущее у обочины большое дерево.

Я подбежала к нему – старый толстый изогнутый ствол выглядел так, словно в него несколько раз попала молния. Листья на перекрученных поникших ветвях не росли, дерево было скорее мертвым, чем живым.

Тишину вновь пронзил рев двигателей. Те двое запустили свои машины, и свет их фар заскользил по дороге. Я уперлась в ствол плечом, зарылась ногами в скользкую траву и землю и надавила что было сил. Несколько мгновений упрямое дерево сопротивлялось, а потом его ствол с сухим хрустом разломился и медленно упал, половина оказалась на земле, а половина – на дороге.

Рев двигателей приближался. Если они преодолеют это препятствие, то доберутся до лагеря первыми, и я не успею никого предупредить. Выругавшись, я ухватилась за ветки и выволокла старое дерево целиком на дорогу – те двое могли преодолеть разделявший нас подъем в любую минуту. Яркие огни прорезали темноту, осветили дерево, и я нырнула в траву.

– А, твою мать!

Машины резко остановились. Мужчины слезли, один подошел к дереву и сердито пнул его так, что ветви затряслись. Другой поскреб в бороде и бросил на дерево полный отвращения взгляд.

– Черт, – пробурчал он, всматриваясь в темноту. – Думаешь, сможем обогнуть?

– Я свой байк через это не потащу, – огрызнулся его товарищ, ткнув пальцем в густую траву и колючие кусты совсем рядом с тем местом, где пряталась я. – Последний раз я шину проколол и задолбался чинить. К тому же остальные скоро подъедут.

– Ну тогда заткнись и помоги мне сдвинуть эту дуру.

Изо рта второго мужчины вырвался поток ругательств, но он все же подошел и ухватился за ствол. Оставив этих двоих сражаться со старым деревом, я тихо отползла прочь, а потом побежала сквозь траву.

Когда я примчалась в лагерь, все уже собрались и были готовы сниматься с места. Я увидела Дэррена и Зика – они стояли перед Джебедайей и Рут. Дэррен держал в руке пару тощих кроликов, и вид у него был смущенный, а Зик, похоже, спорил с девчонкой. Они были слишком далеко и не замечали меня, но ветер доносил обрывки их разговора – я напрягла свои вампирские чувства и прислушалась.

– Неважно, что ее палатка пустая, – говорил Зик, умоляюще подняв руки. – Джеб, нельзя просто ее бросить. Клянусь, я видел ее прямо перед тем, как мы с Дэрреном пошли на охоту. Рут, ты точно не видела, как она пошла за нами или покинула лагерь?

– Нет, – ответила Рут почти так же взволнованно. – Как я уже говорила, никто ее сегодня не видел, и когда я это поняла, то проверила ее палатку. Она стояла пустая. Вам разве не кажется, что без нее будет лучше?

– Неважно, – произнес холодный, равнодушный голос Джеба. – Мы не можем ее ждать. Я ясно дал это понять с самого начала. Если она нас покинула, да будет так. Если она решила пренебречь правилами, как это сделали сегодня вы двое, – он бросил сердитый взгляд на Зика, – значит, таков ее выбор. Пусть живет с его последствиями – или умрет от них.

– Ну что ж, хорошо знать свое место, – сказала я, подходя к их кружку. Все четверо обернулись ко мне.

– Эллисон! – радостно воскликнул Зик, но Рут глянула на меня так, словно паука проглотила. – Ты вернулась. Где ты была? Мы уже собирались…

– Бросить меня? Я заметила. – Я посмотрела на Джебедайю, который ответил мне равнодушным взглядом. Если он злился или ему было стыдно, что я подслушала его разговор, то он этого не показывал. Но сейчас думать надо было не об этом. – Джеб, я видела людей на дороге, они направляются к нам. Они едут на странных велосипедах с мотором, и у них есть оружие.

– Велосипеды с мотором? – переспросила Рут, хмуро и растерянно уставившись на Зика. Но до Джеба дошло куда быстрее.

– Мародеры на мотоциклах, – мрачно сказал он, и Рут ахнула. Джеб быстро повернулся ко мне и Зику. – Уведите всех подальше, – велел он, показав на остальных. – Нам нужно спрятаться. Немедленно!

Едва он успел это сказать, как с дороги донесся рев двигателей и вдалеке возникли огни фар. Люди заахали, и кто-то из детей закричал. Рут, Зик и я быстро согнали всех обратно на равнину. Я подобрала с земли забытые консервные банки, обертки и миски, закинула их в высокую траву, как могла скрыла следы пребывания десятка человек.

Мародеры приближались, гудение двигателей разносилось в ночи. Я нырнула за бревно и прижалась к земле как раз в тот момент, когда свет фар пробежал по тому месту, где недавно были люди. Через полсекунды ко мне присоединился Зик – перепрыгнул через бревно и упал на живот. Мародеры тем временем показались на холме. Высунувшись из-за края бревна, мы смотрели, как двое мужчин на своих странных машинах проезжают мимо. И снова меня поразило то, как они похожи, как ужасно похожи на тех, кого я встретила раньше. На тех, кого я убила. Один из мародеров так и ехал, но его товарищ внезапно остановился на обочине и заглушил двигатель. Второй развернул свою машину, подъехал к нему и тоже заглушил двигатель.

– На что уставился? – услышала я его рык.

Даже на таком расстоянии мой вампирский слух позволял четко различать слова. Другой мужчина тряхнул головой.

– Не знаю. Вроде послышалось что-то. Крик какой-то вон там.

– Кролик, наверное. Или койот. – Мужчина сплюнул на дорогу, а потом вытащил из кобуры на боку огромный пистолет. – Хочешь стрельнуть пару раз, чтобы убедиться наверняка?

Я почувствовала, как Зик рядом со мной напрягся, потянулся к пистолету – я накрыла его ладонь своей. Он удивленно и резко посмотрел на меня, и я покачала головой.

– Не, не трать патроны. Наверное, ничего там нет. – Мародер завел двигатель, и за его ревом я успела различить последние слова: – Шакал взбесится, если мы их не найдем. Он был уверен, что они где-то на этой дороге.

Шакал. Где я слышала это имя? Оно сразу показалось мне знакомым. И тут я вспомнила – те, кого я встретила на дороге раньше. Один из них прошептал перед смертью: «Шакал бы… посмеялся».

По спине пробежал холодок. Это не могло быть совпадением. Татуировки, байки, мародеры, которых я уже видела. Чего-то я не знала об этих людях. Какого-то кусочка недоставало в головоломке.

– Мы не виноваты, что их тут нет, – пожал плечами другой мародер. – Ничего тут нет. И я подустал гоняться за призраками.

– Деррик и Роис точно что-то нашли. Если ты только не думаешь, что они ушли без байков.

Другой мародер что-то ответил, но слова потонули в реве двигателей – двое мужчин унеслись по дороге.

Я провожала их взглядом, пока шум моторов не стих, свет фар не исчез и все вокруг снова не стало спокойно.

Люди начали медленно выбираться из своего укрытия, от страха они боялись издать любой звук.

– Так! – голос Джеба положил конец всеобщей растерянности. – Слушайте все! На дорогах больше не безопасно. С этого момента больших дорог мы избегаем. И я хочу удвоить охрану в каждом карауле! Зик, ты за это отвечаешь.

– Так точно, сэр.

– Нам сегодня еще много нужно пройти, так что давайте двигаться! – И Джеб зашагал сквозь высокую траву, а остальные цепочкой потянулись за ним.

Я пробилась вперед и поравнялась с Джебедайей – тот шел, не глядя на меня.

– Что это было? – спросила я его. Он все равно не обращал на меня внимания, но я не собиралась его упускать. – Вы знаете этих людей, – тихо продолжила я. – Кто они? Почему они вас преследуют?

– Ты лезешь в то, чего не знаешь.

– Ну да. Потому и спрашиваю. Чтобы вам помочь, я должна понимать, кто нам угрожает.

– Нам не нужна твоя помощь, – ледяным тоном ответил Джеб. – Мы не просили о твоей помощи. Эти люди прошли через ад и выжили потому, что не задавали вопросов тем, кто отвечает за их безопасность.

– А возможно, следовало бы, – сказала я, и Джеб пронзил меня суровым взглядом.

– Не раскачивай нашу лодку, Эллисон, – предупредил он, поднося к моему лицу длинный костлявый палец. Я задумалась, что будет, если я отломлю его, как сучок. – Ты здесь потому, что я это позволяю, потому что я не отказываю никому в нужде, но ты не часть нашей семьи. Я слишком многое повидал, и мы через слишком многое прошли, чтобы кто-то вроде тебя угрожал нам. Ты уже выказала полное неприятие нашего образа жизни. Ты не будешь подвергать сомнению мой авторитет. И ты не будешь задавать вопросов о том, чего не понимаешь. – Он снова развернулся вперед и убыстрил шаг так, что я начала отставать. – Если тебе не нравится, как мы живем, можешь уходить, – бросил он мне, не оборачиваясь. – Но если хочешь остаться с нами, ты должна принимать правила и подчиняться им, как все остальные.

Злобно зыркнув на него, я присоединилась к остальному стаду. Правила. Это я уже слышала. Не задавай вопросов. Не привлекай внимания. Не высовывайся, держи рот на замке. Вот только я не из породы послушных овец, особенно когда речь идет о правилах, не имеющих смысла. Если мистер Самый Умный Джебедайя не собирается давать мне ответов, я получу их от кого-то другого.

Я непринужденно замедлила шаг, пропуская остальных вперед, и наконец поравнялась с замыкающим процессию Зиком. Он настороженно взглянул на меня, словно зная, что я собираюсь спросить что-то неудобное.

– Привет, – сказала я, и он кивнул, но промолчал, как будто ждал неизбежных вопросов. Наверное, он видел, как я разговаривала с Джебом, и понял, что я не узнала того, чего хотела. Зик был добрым и непритязательным, но не глупым.

– Слушай, – начала я, смотря в сторону. – Я… хм… хотела с тобой поговорить. До всей этой заварушки с мародерами я не успела, так что… спасибо.

Я почувствовала, как он растерянно нахмурился.

– За что?

– За то, что не бросил меня, – я все так же смотрела на горизонт – за холмами брело стадо огромных мохнатых зверей. – Я слышала, что ты перед этим говорил Джебу и Рут. Спасибо, что… вступился за меня. Никто раньше такого не делал, – смутившись, я замолчала.

Зик вздохнул.

– Джеб… не самый… легкий в общении человек, – признал он, и я еле удержалась, чтобы не фыркнуть. – Он хочет всех защитить, но он понимает, что ведет нас по опасным местам и не все выдержат путь. На его глазах многие… погибли, пытаясь добраться до Эдема. Раньше нас было гораздо больше, – вновь вздохнув, он замолчал. Я задумалась: что же он видел, скольких друзей потерял? – Сейчас Джеба заботит одно – довести до Эдема как можно больше людей, – по взгляду Зика было заметно, что он не ищет оправданий. – Если это означает, что кого-то надо бросить, чтобы спасти остальных, Джеб с готовностью принесет эту жертву. Его убеждения гораздо сильнее моих, и иногда я об этом забываю.

– Ты его защищаешь потому, что он с такой готовностью бросает людей на смерть?

– Иногда, чтобы спасти многих, необходимо принести в жертву нескольких, – горько улыбнувшись, он отвел глаза. – Джеб говорит, что я слишком мягкий и что мое упрямство мешает мне быть настоящим лидером. Нет, я не хочу, чтобы люди умирали, чтобы их бросали на погибель, но подобная слабость может стоить жизни нам всем.

– Зик… – я хотела сказать ему, что все это чушь собачья, что Джебедайя Кросс – хладнокровный бессердечный безумный ублюдок, но не могла. Потому что как бы это ни было печально и дико, в чем-то я с ним соглашалась. Если растешь на Периферии, приходится признавать горькую правду. Жизнь несправедлива. Мир – жестокое место, и люди умирают. Так все устроено. Мне это не нравилось, но доводы старика не были лишены смысла.

Но я все равно считала его законченным мерзавцем.

– В общем… – Зик пожал плечами и смущенно улыбнулся мне краешком губ. – Пожалуйста. И я рад, что ты вернулась. А еще хорошо, что ты вовремя прогнала нас с дороги. Спасибо тебе за это.

– Ага. – Я помолчала, пожевывая губу. Почему бы не сейчас? Но как лучше начать? Я решила выбрать мою обычную тактику «прыжка с обрыва». – Зик… кто такой Шакал?

Зик сбился с шага, строго посмотрел на меня, прищурив голубые глаза. Я поняла, что попала в точку, и поспешно продолжила:

– Человек на дороге сказал, что Шакал кого-то ищет. Тебя? Или всех? – Я кивнула на шедших перед нами людей. – Кто он и что он от вас хочет?

Зик глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Он еще больше замедлил шаг, его опасливый взгляд скользнул по впереди идущим и задержался на возглавляющем процессию Джебедайе.

– Никому нельзя об этом знать, – прошептал он мне – я тоже пошла медленнее. – Они не знают, кто такой Шакал, и пусть лучше остаются в неведении. Кроме Джеба только мне что-то о нем известно, так что больше ни при ком этого имени не упоминай, хорошо? – Он закрыл глаза. – И, пожалуйста, не говори Джебу, что я тебе сказал.

Я кивнула и спросила, нахмурившись:

– Так в чем секрет? Кто такой этот Шакал?

– Он вампир, – ответил Зик, и внутри у меня все сжалось. – Очень могущественный вампир. Он возглавляет команду мародеров и ищет нас. Остальные думают, что мы просто то и дело натыкаемся на разрозненные банды, которые хотят нам навредить. Они до смерти напуганы даже при том, что не знают, кто такой Шакал. Но Шакал – король мародеров, и он идет по нашим следам уже несколько лет.

– Зачем?

– Он ненавидит Джеба, – пожав плечами, пояснил Зик. – Джеб однажды чуть не убил его, и он этого не забыл. Поэтому он охотится за ним, чтобы отомстить, но он убьет всех нас, если найдет.

Звучало это как-то странно.

– То есть этот король-вампир понапрасну рассылает повсюду своих мародеров, пытаясь найти одного человека, который может быть где угодно, и все потому, что у него на этого человека зуб?

Зик отвел глаза. Я прищурилась.

– Что ты недоговариваешь?

– Не могу сказать, – Зик умоляюще посмотрел на меня. – Я обещал Джебу, что никому не скажу. Я не нарушу это обещание ни за что. Прости.

Что удивительно, я ему верила. Я никогда еще не встречала человека, которого нельзя было бы уломать, умаслить или подкупить, но Зик, похоже, был из тех, кто уносит тайны в могилу. Однако оставаться во тьме неведения было крайне неприятно. Особенно если учесть, что где-то совсем неподалеку в этой тьме рыскает могущественный король-вампир.

Я стала раздумывать, о чем бы еще поговорить, чтобы выманить у Зика его драгоценный секрет, но тут кое-что из того, что он уже сказал, зацепило меня.

– Погоди-ка, – пробормотала я, нахмурившись. – Вы бродите в поисках Эдема уже несколько лет?

– Кажется… – наморщив лоб, после паузы ответил Зик. – Кажется, этим летом будет три года. Или четыре? – Он вздернул тонкое плечо. – Теперь уже трудно следить за временем.

– И ты все еще думаешь, что Эдем где-то там?

– Он должен где-то быть, – пылко ответил Зик. – Если его нет, значит, все, кто умер, умерли зря, и все, кто доверился нам, доверились зря. – Его лицо затуманила боль, но он взбодрился, упрямо сощурил глаза. – С каждым годом мы всё ближе, – сказал он. – Каждый раз, когда мы куда-то приходим и не находим Эдем, мы лишь на шаг приближаемся к нему. Шакал и его банда ищут нас. Но они нас не найдут. Мы слишком далеко зашли, нас уже ничто не остановит. Нам необходимо поддерживать в людях веру. Если они узнают, что за нами охотится вампир, то потеряют надежду. А надежда – иногда единственное, что помогает нам пережить очередной день.

Голос у него был очень усталый, и я внезапно поняла, какое ужасное бремя на нем лежит, какую ответственность несет он из года в год. Я вспомнила, как потемнели его глаза, когда я спросила, почему все кочуют ночью, какое у него сделалось лицо – будто он вспомнил что-то страшное. На Зике лежала печать смерти, потерянные жизни давили на него тяжким грузом, я не сомневалась – он помнил всех и каждого.

– В чем дело? – спросила я. – Ты говорил, есть причина, по которой вы двигаетесь ночью? Что за причина?

Он закрыл глаза. А когда снова открыл их, то словно стал другим человеком, проступившая на лице тоска состарила его на много лет. Его потемневший взгляд был отстраненным.

– Вначале, – сказал он, – я был здесь единственным сиротой. Тогда нас было гораздо больше, и мы не сомневались, что найдем Эдем до прихода зимы. Джеб был уверен, что искать надо вдоль восточного побережья. Когда мы выступили, никто не думал, что мы будем блуждать дольше года, – он покачал головой, смахивая челку с глаз. – Сначала мы шли днем, когда чудовища спят. Ночью мы выжидали пару часов после захода солнца и ставили лагерь, удостоверившись, что бешеных поблизости нет. Мы думали, что бешеные выходят именно на закате, и если мы выждем час-другой, то будем в безопасности, – голос Зика сорвался, он вновь покачал головой. – Мы ошибались. Бешеные… бешеные выходят, когда захотят.

Зик остановился перевести дыхание.

– Однажды, – тихо продолжил он, – мы разбили лагерь как обычно, примерно час спустя после заката. Мы остановились на вершине травянистого холма, там не было ни деревьев, ни кустов, бешеным негде было спрятаться. Как обычно, мы выставили часовых по периметру и легли спать. Я проснулся от криков, – тихо, мрачно пробормотал Зик, глядя куда-то вдаль. – Они появились прямо из-под земли, из-под наших палаток. Без какого-либо предупреждения. Просто возникли из ниоткуда. У нас не было ни единого шанса.

Я вздрогнула, почувствовав, что он пережил. Я словно своими глазами увидела, как бешеные выбираются из земли прямо посреди лагеря, полного беззащитных спящих людей.

– Соболезную, – проговорила я, понимая, как жалко это звучит.

– Мы потеряли больше половины группы, – продолжал Зик, будто не слыша меня. – Мы бы все погибли, если бы не Джеб. Я застыл на месте – пошевелиться не мог, не то что помочь другим. А Джеб в этом хаосе сумел собрать выживших вместе, и мы смогли убежать. Но сколько людей остались там. Муж Дороти, родители Калеба и Рут, – он помолчал, плотно сжав губы. – Я поклялся тогда, что больше никого вот так не потеряю, – пробормотал он. – Никогда.

– Ты был ребенком. – Мы незаметно придвинулись друг к другу и шли, почти соприкасаясь плечами. – Не мог же Джеб рассчитывать, что ты сразишься со всеми этими бешеными сам.

– Возможно, – не похоже, чтобы я убедила Зика – он так и шел, понурив голову, глядя в землю. – Но поэтому нам нельзя останавливаться. Даже если нас хочет убить вампир. Даже… если Эдема нет, – он вздрогнул. – Нам надо продолжать идти. Все ждут, что мы приведем их к цели, и я не могу обмануть эти ожидания. У нас ничего не осталось, кроме нашей веры, – голос Зика стал еще тише, он посмотрел в сторону горизонта. – И иногда я сомневаюсь, что веры нам хватит.

– Зик!

Рут подбежала к нам, широко улыбаясь, сжимая в руке жестяную кружку.

– Держи, – сказала она, влезая между мной и Зиком и протягивая кружку ему. – Я приберегла для тебя кофе. Не особо много, но хотя бы теплый.

– Спасибо, – устало улыбнулся ей Зик и взял кружку.

Рут просияла – на меня она даже не глядела. Я смотрела на ее спину, на длинную бледную шею и представляла, как вонзаю зубы в гладкую белую кожу.

– Кстати, – Рут повернулась ко мне с самым невинным видом, – почему в полу твоей палатки огромная дыра? Как будто ты специально прорезала ее ножом. Чем ты там занимаешься, животных забиваешь?

Удивленно подняв бровь, Зик посмотрел на меня. В голове у меня загорелся сигнал тревоги, но я заставила себя сохранять спокойствие.

– Там… наверное, с самого начала была дыра, – сказала я, судорожно соображая. – Иногда мне снятся кошмары – я могла разорвать пол, когда металась во сне.

Зик кивнул и отпил кофе, но Рут прищурилась, с подозрением надув губы. Она мне не верила. Я проглотила рвущееся из горла рычание и решила отвлечь ее оскорблением.

– Кстати, а почему ты роешься в моей палатке? – парировала я, злобно зыркнув на Рут. – Что-то конкретное ищешь? У меня нет ничего такого, что ты могла бы украсть.

У Рут отвисла челюсть, ее нежное личико перекосило от гнева.

– Украсть? Да как ты смеешь? Я не воровка!

– Вот и хорошо, – усмехнулась я. – Потому что иногда я убиваю во сне. Особенно тех, кто без спросу залезает ко мне в палатку посреди дня. У нас в вампирских городах так принято – сначала режь, потом спрашивай.

Побледнев, Рут прижалась к Зику, который посмотрел на меня немного озабоченно, не понимая, что ему делать с этой женской распрей.

– Тронутая, – пробормотала наконец Рут и надменно повернулась ко мне спиной. – Неважно. Зик, я хотела спросить у тебя про еду. У нас ее осталось ужасно мало – что мне делать сегодня и завтра?

Зик послал мне виноватый взгляд. Скорчив гримасу, я пошла прочь – пусть разговаривают. Было понятно, что Рут не даст мне пообщаться с Зиком. Впрочем, заставить меня что-то сделать она не могла, я бы спокойно осталась там, где стояла, просто чтобы побесить ее. Но пока я смотрела на нее, слышала ее учащенное от близости к Зику сердцебиение, ощущала, как бешено бьется пульс в жилке на ее шее, я впервые с той одинокой ночи на дороге почувствовала приближение Голода.

И я понимала, что мне придется кого-то выбрать – скоро, очень скоро.