Тела так и лежали на дороге – бледные, неподвижные, – когда я проснулась на следующий вечер. На них уже слетелась стая ворон и других падальщиков. Я разогнала птиц и, чтобы сделать для покойных хоть что-то, оттащила тела в высокую траву, предоставив их природе. В машинах, на которых они ехали, кончилось топливо или электричество или что там приводило их в движение – фары погасли, механизмы стояли холодные и неподвижные. Я задумалась, не поехать ли на одном из них, но я никогда в жизни не управляла никакой машиной, а эти механизмы, даже если были на ходу, казались очень сложными. Так что я оставила их на обочине и продолжила свое путешествие в неизвестность.

Еще пара ночей прошла без развлечений. Я проходила сквозь города и поселки, все мертвые, заросшие и пустые. Несколько раз я оказывалась на перекрестке, где убегали в темноту другие дороги, но держалась той, по которой шла. Я привыкла к тишине, к пустоте, к бескрайнему небу над головой. Звезды были моими единственными постоянными спутниками, впрочем, я видела оленей, и мелких животных, и стада лохматых рогатых зверюг на равнинах. Когда на горизонте появлялись угрожающие признаки солнца, я зарывалась в землю и спала, а на следующую ночь все повторялось. Все вошло в привычку: подняться, отряхнуться от земли и шагать в том же направлении, что и вчера. Я не думала о городе. И о Кэнине. Не думала ни о чем, кроме своего путешествия. Вместо этого я гадала, что ждет меня на следующем подъеме, за следующим холмом. Иногда я воображала себе далекий город, мерцающий огнями, или фары приближающейся машины. Или даже выступающий из темноты силуэт другого путешественника. Конечно же, ничего такого я не видела – ни огней, ни машин, ни людей. Лишь пустые равнины да остовы того, что некогда было домами или фермами. Встреча с двумя мужчинами казалась туманным полузабытым сном, словно бы это было не со мной – уже казалось, что, кроме меня, в мире никого не осталось.

Я совсем не встречала бешеных – сначала это меня удивляло. Я рассчитывала, что в пути мне придется хоть изредка с ними драться. Но, возможно, бешеные обитали лишь вблизи городов, там, где жили люди – их добыча. Или они, как медведи, не хотели охотиться на вампиров. Возможно, они обращали внимание только на живую, дышащую добычу.

Возможно, они думали, что вампиры – такие же, как они.

Наконец дорога привела меня в очередной мертвый город. Он походил на те, что я уже видела, – пустой, заросший, с разваливающимися домами и остовами машин на улицах. Проходя мимо развалин бензоколонки, я задумалась: а обыскивал ли кто-нибудь ее на предмет еды? Потом я вспомнила, что мне об этом думать уже не надо – грустная ирония. Для прошлой Элли этот город оказался бы потенциальной сокровищницей. Старые дома, заброшенные магазины, пустые бензоколонки – там была куча полезного добра, только и поджидавшего падальщиков. Мне больше не требовалось ни еды, ни воды, ничего. Мне было нужно лишь одно – то, чего тут не было.

Я вздохнула – просто так – и продолжила свой путь через город. Проходя мимо дерева, проросшего сквозь крышу машины, я уловила тихое шуршание в траве и еле слышный всхлип. Животное такой звук издать не могло. Похоже, это был человек.

Я замерла. Прошло четыре дня с того… инцидента… с мужчинами на дороге. Я все еще представляю опасность для людей? Я смогу контролировать себя в присутствии добычи? Голод, казалось, стих, не проявлял себя, но мне все равно следовало быть очень осторожной.

Звук раздался снова. Опасаясь, что это может оказаться бешеный зверь, я вытащила меч и обошла вокруг машины, готовясь ударить то, что выпрыгнет из травы. Однако увидев, кто прячется за деревом, я расслабилась. Маленькое испуганное сморщенное личико, огромные глаза, слезы текут по щекам. У мальчика были темные волосы, грязная кожа, и на вид ему было не больше шести.

Ребенок? Что ребенок делает здесь, один?

Не теряя осторожности, я опустила меч. Ребенок замер и уставился на меня – в глазах его стояли слезы, но он молчал. Я оглядела маленькое тельце на предмет ран, отметин от укусов или царапин, но мальчик оказался чист. Крови на нем не было, правда, он был жутко тощий – обычное дело там, откуда я пришла.

– Т‐ты кто? – выдохнул он, прижимаясь к стволу. – Я тебя не знаю. Ты чужая.

– Все хорошо. Я тебя не обижу. – Убрав меч в ножны, я опустилась на колени рядом с мальчиком, протянула ему руку. – Где ты живешь? – осторожно спросила я, потрясенная тем, что кто-то мог позволить ребенку бродить по улицам ночью. Его же сожрут бешеные! – Где твои мама с папой?

– Я т-тут не живу, – прошептал он, заикаясь в попытке не заплакать. – У м-меня нет мамы с папой. Я живу со в‐всеми, но сейчас я их потерял.

Мальчик нес какую-то ерунду, а последняя фраза потонула в испуганном плаче – я скрипнула зубами. Так мы ни до чего не договоримся, а его рев может привлечь бешеных животных – и это самое меньшее. Я их внимания не привлекаю, но, если они почуют ребенка, у нас будут неприятности.

– Все хорошо, – быстро сказала я, а мальчик засунул в рот маленький кулачок. – Все хорошо, мы найдем всех. Тут, в городе, есть другие люди, верно?

Мальчик кивнул.

– Они искали еду и вещи, – сказал он, показав чумазым пальцем в неясном направлении. – Вон там, кажется. Мне надо было в туалет, но, когда я вернулся, их не было.

Значит, будем надеяться, они недалеко. Кто бы они ни были. Наверное, дядя, тетя или еще какие-то родственники, если мамы и папы нет. Нижняя губа у мальчика задрожала, и я потерла глаза.

– Пошли их искать, – сказала я, поднимаясь на ноги. – Давай. Они наверняка тоже тебя ищут.

«Что? – возмущенно взметнулась во мне уличная крыса с Периферии. – Ты что творишь, Эллисон? Ты не знаешь этого парнишку. Во что ты ввязываешься?»

Я не стала обращать на нее внимания. А что мне было делать? Я точно не могла оставить ребенка тут одного. Даже я не настолько бездушна. Я верну его родным или опекунам или кто там о нем заботится, а потом…

Я подавила охватившую меня дрожь. Когда еще я встречу людей? Если я отдам ребенка опекунам, они, скорее всего, обрадуются. Возможно, они пригласят меня в дом, предложат провести ночь под одной крышей с ними. Пока они будут спать, я смогу легко подкрасться к ним и…

Я в ужасе отогнала эти мысли. Но что я могла поделать? Я – вампир, и если я не буду держать в узде свой Голод, то превращусь в то безумное рычащее чудовище, которым я была на дороге. Если мне нужно покормиться, то пусть теперь все произойдет на моих условиях.

– Ну что, – спросила я мальчика, так и держа протянутую руку, – ты идешь или нет?

Парнишка просиял. Он встал, крепко сжал мою руку, и я повела его прочь. Он не плакал и даже не хныкал, пока мы шли по темным проулкам между сгнившими домами и разбитыми ржавыми машинами. То ли был слишком напуган, то ли привык ходить по страшным незнакомым местам посреди ночи.

– Как тебя зовут? – спросил он, когда, перебравшись через осколки и упавший фонарь, мы вышли из очередного переулка.

Он уже успокоился и был рад, что рядом с ним есть взрослый, хоть и незнакомый человек.

– Эллисон, – буркнула я в ответ, высматривая в сумраке признаки движения – человеческого или нечеловеческого. Серая лисица, копошившаяся у стены, бросила на нас взгляд и шмыгнула в траву, в остальном вокруг было тихо.

– Я Калеб.

Кивнув, я свернула за угол и оказалась там, где когда-то была торговая площадь. Мох покрывал остатки скамеек вдоль потрескавшихся тротуаров, каменный фонтан пересох и рассыпался. Листья шуршали под нашими ногами, когда мы шли по дорожке мимо павильона с обвалившейся крышей на другой конец площади. Внезапно я остановилась – и остановила Калеба. Позади нас, в развалинах павильона, я услышала чье-то тихое сердцебиение.

– Почему мы стоим? – прошептал Калеб.

– Повернись, – неожиданно произнес голос за моей спиной. – Медленно.

Все еще крепко держа Калеба за руку, я повернулась.

В нескольких ярдах от павильона стоял человек. Он был худой, на несколько дюймов выше меня, светловолосый, и взгляд его глаз – пронзительно-голубых – был прикован к моему лицу.

И столь же пристально смотрело на меня дуло его пистолета.

– Зи! – закричал Калеб и рванулся к нему.

Я отпустила его руку, и мальчик бросился к незнакомцу – тот наклонился, подхватил ребенка на руки и выпрямился. Не отрывая от меня ни глаз, ни прицела.

– Ах ты спиногрыз, – прошептал он Калебу, все так же пристально смотря на меня. – На неприятности нарываешься, малыш. Мы с твоей сестрой тебя уже везде обыскались, – он прищурился. – А кто твоя подружка?

– Калеб!

Его прервал крик, и стройная темноволосая девушка лет шестнадцати бросилась к нам, протягивая руки.

– Калеб! Ох, слава тебе, Господи! Ты нашел его! – Она забрала ребенка у «Зи», крепко обняла, поставила на землю и строго на него посмотрела: – Куда ты ушел? Ты нас до смерти напугал! Никогда, никогда больше так не делай, ты меня понял?

– Рут, – тихо сказал светловолосый парень, все так же глядя на меня. – Мы тут не одни.

Девушка вскинула голову, увидела меня, и глаза ее расширились.

– Кто…

– Это Эллисон, – радостно сообщил Калеб, с улыбкой поворачиваясь ко мне. Я улыбнулась в ответ, не спуская, однако, глаз с парня с пистолетом. – Она помогла мне вас найти, когда я потерялся.

– Вот как? – Парень нахмурился, шагнул и встал между мной и своими подопечными. – И что же она тут делает, почему бродит по городу посреди ночи?

– Мне бы тоже хотелось это знать, – заметила Рут, сердито глядя на меня поверх плеча Калеба. – И что ты собиралась делать с моим братом? – спросила она – весьма храбро, подумалось мне, для того, кто прячется за спиной вооруженного человека. – И кто ты вообще такая?

Я оставила эти вопросы без внимания, понимая, что убеждать мне следует парня. Он спокойно глядел на меня, голубые глаза следили за каждым моим движением. Хорошенько его рассмотрев, я догадалась, что мы, скорее всего, одного возраста. На нем были пыльные джинсы и потертая куртка, спутанные светлые волосы падали на глаза. Он усмехнулся мне с видом человека, хорошо владеющего собой. Но возможно, дело тут было в оружии. Кроме все еще нацеленного на меня пистолета, на поясе с одной стороны у него висел топорик, с другой – кинжал, грудь пересекал ремень, а из-за плеча виднелась рукоятка мачете. Я не сомневалась, что это не все и в ботинке или в рукаве у него припрятан нож. И я подозревала, что со всем своим оружием парень умеет обращаться. На шее у него висел на цепочке, поблескивая на фоне старой рубашки, маленький серебряный крестик.

Его взгляд упал на рукоять за моим плечом, затем скользнул к моей талии, ища оружие там. Я стояла неподвижно, раздумывая, сумею ли вырвать пистолет из его руки, не получив выстрел в лицо. Если придется. Странный парень был настороже, но открытой враждебности не проявлял. Я подозревала, что драки он не хочет, и я сама не хотела драки. Только не после…

Я отогнала воспоминание и сосредоточилась на людях передо мной – они продолжали внимательно меня рассматривать.

– Ну так что, пристрелишь меня? – спросила я наконец. – Или будем тут всю ночь в гляделки играть?

– Как получится, – широко улыбнулся парень, не опуская пистолет. – Ты кто такая? Немногие станут расхаживать ночью с бешеными. И ты не местная, это я вижу. Откуда ты?

– Из Нью-Ковингтона.

Парень нахмурился – название ни о чем ему не говорило.

– Это вампирский город, – брякнула я, не подумав.

Рут ахнула.

– Вампирский город! Зик, пошли! – Она потянула его за рукав. – Надо идти к остальным предупредить их! – Выглянув из-за спины у парня, она пронзила меня взглядом своих темных глаз. – Может, она из тех домашних людей, о которых рассказывал Джеб! Может, она ищет новых кровяных рабов.

– Я не домашняя, – отрезала я. – И домашние не охотятся на рабов сами. Они доверяют это специальным командам. Вы еще кого-то тут видите?

Парень, Зик, помедлил, стряхнул руку Рут.

– Если ты из вампирского города, что ты здесь делаешь? – задумчиво спросил он.

– Я оттуда ушла, – вздернув подбородок, я смерила его дерзким взглядом. – Я устала быть жертвой, устала смотреть, как вампиры делают с нами все, что захотят, потому что мы для них животные и ничего больше. Лучше попытать счастья за Стеной, на свободе, чем быть в городе рабом какого-то кровососа. И я оттуда выбралась. И обратно не вернусь. Если хочешь пристрелить меня за это, давай. Все лучше, чем то, что я оставила позади.

Парень моргнул и собирался уже что-то сказать, но тут Калеб, тихо всхлипнув, бросился к нему и стукнул по ноге.

– Не стреляй в нее, Зи! – приказал мальчик, а парень скривился – скорее от удивления, чем от боли. – Она хорошая. Она помогла мне вас найти. – Он снова ударил парня своими маленькими кулачками. – Если ты ее застрелишь, я на тебя обижусь навсегда. Не трогай ее!

– Ух. Хорошо, хорошо. Я не буду в нее стрелять. – Поморщившись, Зик опустил пистолет, а Рут схватила Калеба за руку и оттащила. – Я и не собирался. – Он вздохнул, убрал оружие в черную кобуру и повернулся ко мне, пожав плечами: – Извини. Мы совсем с катушек слетели, когда потеряли нашего спиногрыза, а людей мы тут нечасто встречаем. Я не хотел тебя пугать.

– Ничего страшного, – ответила я, и напряжение спало. Рут все еще злобно смотрела на меня, а Калеб у нее на руках извивался, пытаясь слезь. Но она, как мне подумалось, была никем в сравнении с парнем, что стоял напротив меня.

Он улыбнулся и внезапно показался мне младше и совсем не таким грозным.

– Давай попробуем познакомиться заново, – с покаянным видом предложил он. – Спасибо, что привела к нам Калеба. Я Зик Кросс. Это Рут, – он кивнул на девушку, которая еще сильнее сощурилась, – а Калеба ты уже знаешь.

– Эллисон. Или Элли, – я кивнула им, огляделась вокруг в поисках других людей, но никого не увидела. – А что вы здесь делаете? Вы тут втроем?

Зик покачал головой, смахивая челку с глаз.

– Мы здесь просто проходили, как и ты. Остановились, чтобы пополнить запасы, прежде чем двигаться дальше.

– Сколько вас?

– Человек десять. – Он пристально посмотрел на меня. Подняв бровь, я точно так же уставилась на него. – Ты правда из вампирского города? – спросил он с восхищением. – И путешествуешь совсем одна? Ты знаешь, как тут опасно?

– Да, – я коснулась рукояти своей катаны. – И не надо за меня волноваться. Я могу за себя постоять.

Зик тихо присвистнул.

– Не сомневаюсь, – пробормотал он, и мне показалось, что в его голосе за внешним спокойствием я различила нотку уважения. Зик выдохнул и улыбнулся мне. – Слушай, мне надо отвести этих двоих, – он кивнул на Калеба и Рут, – к остальным, пока у Джеба крышу не снесло. Тебе что-нибудь нужно? Мы не особо богаты, но уверен – лишний пакет чипсов, банка бобов или еще что-то такое у нас найдется. Судя по твоему виду, ты давно не ела.

Я заморгала от изумления. Это предложение – похоже, искреннее – застало меня врасплох, и я снова забеспокоилась. Люди никогда не делятся едой с незнакомцами. Но не успела я хоть что-то ответить, как Рут поставила Калеба на землю и, сверкая глазами, устремилась вперед.

– Зик! – прошипела она, снова хватая его за рукав. Зик вздохнул, а Рут придвинулась ближе. – Мы ничего о ней не знаем, – зашептала она, хотя я слышала каждое слово. – Может, она воровка, домашний человек или она похищает людей. Что скажет Джеб, если мы приведем совершенно незнакомого человека? Да еще и жившего с вампирами?

– Она просто помогла нам найти Калеба, – нахмурившись, ответил Зик. – Не думаю, что она хотела утащить его в Нью-Ковингтон или откуда она там. К тому же ты не переживала, когда мы разрешили Дэррену к нам присоединиться, а он из бандитского лагеря. Чего ты боишься?

– Я хочу, чтобы она пошла с нами, – заявил Калеб, прижимаясь к штанине Зика. – Не прогоняй ее. Пусть она идет с нами.

Что ж, это было забавно, но, похоже, мне пора было удалиться. Я никак не могла путешествовать в компании в дневное время. Хотя если дождаться, пока они уснут…

– Мне в принципе ничего не нужно, – невозмутимо сказала я. – Но спасибо. Я уже собиралась уходить.

Калеб надулся. Зик сурово глянул на Рут, та покраснела и попятилась.

– Решать тебе, Эллисон. – Зик снова посмотрел на меня. – Но ты нас не обременишь, правда. Мы вроде как привыкли подбирать бродяжек, да, спиногрыз? – Он взъерошил малышу волосы – тот захихикал, – но потом снова серьезно взглянул на меня. – Ты можешь побыть с нами, по меньшей мере одну ночь. Джеб никогда не прогоняет людей в нужде. Вообще, если хочешь, – продолжил он, задумчиво наклонив голову, – можешь даже немного покочевать с нами. Нам, похоже, по пути. Правда, придется привыкнуть к нашему странному распорядку. Мы спим днем, а двигаемся ночью.

Я оторопела, едва веря собственным ушам.

– Вы кочуете ночью? – переспросила я на всякий случай, и Зик кивнул. – Почему?

По лицу Зика пробежала тень, а Рут бросила взгляд на Калеба и побледнела. Оба они молчали.

– Это… долгая история, – наконец пробормотал Зик, в голосе его слышалась не то неловкость, не то грусть. – Я потом тебе расскажу, – он кивнул на прижавшегося к его ноге ребенка, намекая: я расскажу тебе, когда Калеба не будет рядом.

Тут явно какая-то тайна. Мрачное лицо Зика говорило яснее слов. И мне стало любопытно. Что же с ними случилось? Чего такого ужасного нельзя слышать Калебу?

– Ну так что же, – продолжил Зик, а Рут тем временем насупилась. – Предложение остается в силе, Эллисон. Ты идешь с нами или нет?

Мне не следовало соглашаться. Мне следовало развернуться и уйти прочь, не оглядываясь. По словам Зика, где-то тут ходят примерно десять человек – они пахнут добычей и кровью и пребывают в блаженном неведении, что совсем рядом с их маленькой общиной рыщет вампир. Если я приму предложение Зика, как скоро все поймут, что я не человек, особенно при том, что Рут будет следить за мной, словно коршун, ожидая возможности меня разоблачить? И как скоро мне захочется их крови? Но с другой стороны, если я буду держаться подальше от людей, отправлюсь в добровольное изгнание и примусь морить себя голодом, в конечном счете я снова потеряю контроль над собой. И тогда я точно кого-нибудь убью. Возможно, ребенка, возможно, того самого мальчугана, что цепляется сейчас за штанину Зика. Что, если бы я встретила первым его, а не тех двух мужчин? От одной мысли об этом мне стало дурно. Нельзя допустить такого снова. Нельзя.

Может быть… может быть, если пить кровь понемногу, демона удастся держать в узде. Наверняка есть какой-то способ провернуть это. Никто, конечно же, не должен будет знать моей тайны, и мне придется быть очень-очень осторожной, но это все же лучше, чем преследовать людей в темноте, ожидая, когда Голод снова возьмет верх.

– Элли, ну пожалуйста! – Калеб умоляюще смотрел на меня своими огромными глазами, а я между тем все колебалась. – Пожалуйста, пошли с нами! Пожаааалуйста!

– Он свое слово сказал, – улыбнулся Зик, в лунном свете он выглядел настоящим красавцем. – Придется тебе с нами пойти, а то он разревется.

Рут поджала губы и устремила на меня взгляд, полный самой черной ненависти, но она тут никакой роли не играла. Я вздохнула – потому что захотелось, а заодно чтобы создать впечатление, что я дышу.

– Хорошо, – пожала я плечами. – Ты победил. Веди меня.

Калеб ухмыльнулся, подбежал ко мне и ухватил за руку. Рут брезгливо фыркнула и удалилась в сумрак, бормоча что-то под нос. Покачав головой и бросив на меня извиняющийся взгляд, Зик показал, куда надо идти.

Следуя за ним, чувствуя, как крепко сжимают мою ладонь детские пальчики, я не могла отделаться от ощущения неловкости. Возможно, я приняла реально кошмарное решение, но пути назад уже не было. Карты сброшены, и мне остается лишь играть свою роль. К тому же, хоть и не хотелось признаваться себе в этом, я соскучилась по общению. Те долгие безмолвные ночи под открытым небом заставили меня осознать, насколько я все-таки социальное существо. Разговаривать с Зиком было легко, а снова остаться в одиночестве я пока была не готова.

Правда, спустя несколько минут он начал задавать непростые вопросы.

– Слушай, Эллисон, – тихо сказал он, когда мы брели через участок, заваленный гвоздями, досками и сверкающими в лунном свете осколками стекла. Осторожно пробираясь сквозь мусор, Зик держал Калеба на руках, и мальчик цеплялся за его шею, а Рут тащилась сзади, сверля мою спину злобным взглядом. – Как долго ты жила в вампирском городе?

– Всю жизнь, – пробормотала я. – Я там родилась.

– Каково это?

– Что ты имеешь в виду?

– Я никогда не бывал в таких местах, – ответил Зик, перекладывая Калеба на другое плечо и разминая затекшую руку. – Никогда не видел вампирский город изнутри – только слышал рассказы. А они, как ты понимаешь, все противоречат друг другу.

– Ну, не знаю, – я отвернулась, думая, как бы сменить тему. – А что ты слышал? Какие слухи?

Зик криво усмехнулся.

– Я мог бы тебе рассказать, но, боюсь, для кое-чьих маленьких ушек это будет слишком страшно. – Он показал свободной рукой на ничего не подозревающего Калеба. – Скажем так, в них упоминались гигантские холодильники и крюки на потолке.

Скорчив гримасу, я призналась:

– Все не так. В общем и целом, это большой город, и в нем полно старых домов, вампиров и бедных людей. Есть большая стена, которая защищает от бешеных, и стена, окружающая Внутренний город, где живут вампиры, а между этими стенами – люди. То есть те, кого не забрали во Внутренний город работать на вампов. – Помолчав, я пнула разбитую бутылку – та, звякнув, улетела в заросли сорняков. – Ничего особенного.

– Ты когда-нибудь видела вампира?

Я поморщилась. На этот вопрос отвечать тоже не хотелось.

– Они нечасто покидают Внутренний город, – ответила я уклончиво. – А ты видел?

– Ни разу не видел, – признался Зик. – Бешеных – да, их я видел полно. Но настоящего вампира – никогда. Зато Джеб видел. Он говрит, это злобные бездушные демоны, способные разорвать человека напополам и пробить стальную стену. Если встретишь настоящего вампира, можно только молиться и надеяться, что он тебя не заметит.

Мне становилось все тревожнее.

– Ты постоянно упоминаешь этого Джеба, – сказала я, совсем не радуясь тому, что говорю. – Он у вас вроде предводителя?

– Он мой отец, – ответил Зик.

– Ой, извини.

– То есть не настоящий отец, – улыбнулся Зик, смягчив мою неловкость. – Тот погиб, когда мне было три года. Моя мама тоже. Их убили бешеные. – Он пожал плечами, словно давая мне понять, что это было давно и соболезновать необязательно. – Джеб меня усыновил. Но да, он у нас вроде предводителя. Он был священником в нашей церкви – то есть до того, как мы решили уйти искать Эдем.

– Что, извини?

Я едва не споткнулась о разбитый ящик. На секунду мне показалось, что я ослышалась. Он сказал, что они ищут Эдем? Даже я, совершенно неверующая, знала, что такое Эдем. Знала, как люди его себе представляют.

Я уставилась на идущего рядом со мной парня – неужели такие молодые и красивые тоже подвержены мракобесию?

Зик закатил глаза.

– Да-да, знаю. – Он посмотрел на меня искоса, подняв бровь. – Звучит безумно. Чокнутые фанатики в поисках Земли обетованной. Мне это уже говорили, можешь не повторять.

– И вообще это не твое дело, – резко добавила Рут. – Не надо нам объяснять, как глупо это звучит.

– Я и не собиралась, – заметила я, хотя именно это я подумала.

– Но мы ищем не библейское место, – продолжил Зик, словно не услышав меня. – Эдем – это город. Огромный город. Там сохранились старые технологии, из времен до эпидемии. И им управляют только люди. Вампиров в Эдеме нет.

Я остановилась, повернулась к нему.

– Ты шутишь.

Зик покачал головой.

– Нет. Если верить слухам, Эдем находится на большом острове посреди громадного озера. Оно такое огромное и широкое, что бешеным его не переплыть, а вампиры не знают о его существовании.

– Волшебный остров без бешеных и вампиров, – я презрительно скривилась. – По мне, похоже на сказку.

Я слышала горечь в своем голосе, хоть и не понимала, в чем ее причина. Возможно, в том, что вести о городе, созданном исключительно для людей, без вампирской власти и угрозы бешеных, дошли до меня поздновато. Если бы я узнала об Эдеме раньше, когда еще была жива, я бы тоже отправилась его искать. Или… нет. Возможно, я бы посмеялась над этой безумной фантазией и продолжила бы жить как жила. Но тогда я хотя бы знала. Хорошо бы у меня был шанс принять решение самой. Сейчас проку от Эдема мне не было.

Рут презрительно фыркнула у нас за спиной.

– Если не веришь ему – уходи, – с вызовом произнесла она, встав рядом с Зиком и злобно глядя на меня. – Никто тебя не держит.

Я подавила желание огрызнуться и сосредоточилась на Зике.

– Этот город и впрямь существует? – спросила я в попытке отнестись к теории безвампирной утопии беспристрастно. – Ты действительно веришь, что вы его найдете?

Зик непринужденно пожал плечами, словно слышал такое уже не раз.

– Кто знает? – сказал он. – Может, его нет. А может, он существует, только мы его не найдем. Но мы его ищем.

– Мы его найдем, – заявил Калеб, кивнув со всей серьезностью. – Мы скоро его найдем, так Джеб говорит.

Я не хотела разбивать его надежды, поэтому ничего не ответила. Несколько минут спустя мы прошли через ржавые железные ворота и оказались во дворе небольшого многоквартирника. На входе нас встретил охранник – парень на пару лет старше меня, черноволосый и по-волчьи поджарый. Он кивнул и улыбнулся Зику, но на меня вытаращил глаза.

– Зик! Ты его нашел. Но… это кто?

– Очередная бродяжка, – иронически усмехнулся Зик. – Эллисон, это Дэррен, он тоже бродяжничал. Вам двоим будет что обсудить.

– Иезекииль!

Все подобрались и обернулись. К нам подошел человек в черном, фигура его была исполнена уверенности и целеустремленности. Все в его облике было острым и жестким: морщинистое лицо с резкими чертами, худые плечи, изгибистый белый шрам, бегущий от лба к подбородку. Его длинные волосы, судя по всему, когда-то были цвета воронова крыла, но сейчас покрылись стальной сединой и были завязаны на затылке в аккуратный хвост. Окинув нас всех быстрым взглядом, он перевел глаза – того же стального цвета, что и волосы, – на Зика.

– Так ты нашел его, – строгий голос соответствовал внешности. Это был не вопрос.

– Да, сэр. Вообще-то, – Зик кивнул на меня, – это она его нашла. Я надеялся, что мы сможем… позволить ей остаться ненадолго с нами.

Острый взгляд серых глаз пронзил меня.

– Очередная бродяга? – спросил мужчина. – Ты поговорил с ней, Иезекииль?

– Да, сэр.

– И она знает о нашем положении? Знает, что мы ищем?

– Я рассказал ей, да.

Я ожидала, что сейчас Рут начнет заливаться и выскажет все свои опасения этому человеку, явно их предводителю. Однако Рут молча стояла позади Дэррена, уставившись в землю. Калеб тоже молчал, уцепившись за ее руку. Лишь Зик, казалось, чувствовал себя в своей тарелке, правда, стоял он выпрямившись и заведя руки за спину, точно солдат, ожидающий приказа.

Во что ты ввязалась, Эллисон?

Мужчина продолжал бесстрастно меня разглядывать.

– Как твое имя? – отрывисто спросил он, точно домашний, выкрикивающий команды подчиненным.

Я подавила рвущийся из горла рык и посмотрела ему прямо в глаза.

– Эллисон, – сказала я, усмехнувшись. – А вы, должно быть, Джеб.

– Я Джебедайя Кросс, – ответил мужчина чуть оскорбленным тоном. – И Иезекииль знает, что я никогда не отказываю людям в нужде, поэтому ты можешь остаться. Однако, если ты решишь это сделать, тебе следует знать о правилах, которые все здесь должны соблюдать. Мы кочуем ночью и движемся быстро. Отставших бросаем. Каждый вносит свою лепту, бесплатно не кормят никого, так что придется работать – охотиться, искать съестное, готовить, если в том будет необходимость. Никакого воровства мы не потерпим. Если ты сумеешь следовать этим правилам, можешь оставаться.

– Неужели? – Я вложила в это слово весь свой запас сарказма. – Спасибо большое!

Я ничего не могла с собой поделать. Не выношу я этого – когда мне тычут в лицо правилами и ждут, что я буду их выполнять просто потому, что мне было сказано. Рут и Дэррен изумленно уставились на меня, но Джебедайя лишь поднял бровь.

– Иезекииль – моя правая рука, все проблемы нужно решать с ним, – продолжил он, затем повернулся к Зику и кивнул ему: – Молодец, что нашел мальчика, сынок.

– Спасибо, сэр.

По губам Джебедайи скользнула едва заметная самодовольная улыбка, затем он повернулся к Рут – та съежилась под его взглядом.

– Я надеюсь, в будущем ты станешь лучше приглядывать за юным Калебом, – сказал он. – Подобная беспечность непростительна. Если бы Иезекииль не нашел его сегодня, его пришлось бы оставить. Ты понимаешь это?

У Рут задрожали губы, и она кивнула.

– Хорошо. – С непроницаемым лицом Джеб отступил назад и кивнул мне. – Добро пожаловать в семью, Эллисон, – объявил он и ушел прочь, сцепив руки за спиной.

Мне ужасно захотелось скорчить ему рожу, но Зик смотрел на меня, и я сдержалась.

Дэррен хлопнул Зика по плечу и вернулся на свой пост. Калеб радостно нам улыбнулся, но Рут схватила его за руку и утащила. Подняв бровь, я искоса поглядела на Зика.

– Иезекииль?

Он поморщился.

– Ага. Это имя архангела, но кроме Джеба меня так никто не называет. – Он провел рукой по волосам и повернулся: – Пойдем, я тебя со всеми познакомлю.

Уже скоро меня представили почти всем членам маленького сообщества, правда, я тут же забыла их имена. Из десятка тощих полуголодных людей половина были взрослые, половина – ребята моего возраста и младше. Посмотрев, сколько детей бегает без присмотра родителей, я заподозрила, что раньше группа была больше. Сколько они путешествуют, следуя за фанатичным стариком в поисках мифического города, которого, вероятно, не существует? И сколько людей уже не выдержали путешествия?

Взрослые поначалу отнеслись ко мне холодно – я была новым, неизвестным, непонятным человеком и к тому же ртом, который надо кормить. На Периферии было то же самое. Но после того как Зик рассказал всем мою историю, вложив туда даже больше ненависти к вампирам, чем вложила я, люди прониклись ко мне сочувствием, восхищением и уважением. Я вздохнула от облегчения: одним махом я заслужила расположение группы незнакомцев, и мне не пришлось вообще ничего объяснять и доказывать. Ну, то есть это была победа Зика, но жаловаться мне было не на что. Жить с этими людьми будет нелегко и без подозрений и недоверия.

– А теперь слушайте все! – объявил Зик, когда со знакомством было покончено. – Рассвет примерно через два часа, продолжать путь сегодня уже поздно. Поэтому разобьем здесь лагерь. Значит, так: мне нужно удвоить первый и второй караул до восхода. Мы с Дэрреном не видели в окрестностях бешеных, но я не хочу полагаться на удачу. Эллисон… – к моему удивлению, он повернулся ко мне, – когда ты только сюда пришла, ты видела бешеных?

– Нет, – ответила я, пораженная тем, как он приобщил меня к жизни коллектива. – Дорога чистая.

– Хорошо, – Зик повернулся к остальным. – Квартиры тут по большей части совершенно чистые и с бетонными полами, так что мы в безопасности. Отдыхайте, пока можно. Джеб хочет, чтобы следующей ночью мы выдвинулись пораньше.

Все медленно разбрелись кто куда – выбирать себе пристанище. Я стояла рядом с Зиком, наблюдая за ним, и поймала на себе немало любопытных взглядов, в основном от детей и молодежи. Рут, злобно зыркнув на нас, повела Калеба в полуразрушенные комнаты, и я ответила ей противной улыбкой.

– Иезекииль, – Джеб возник перед нами словно из ниоткуда.

– Сэр.

Джеб положил руку Зику на плечо.

– Я хочу, чтобы ты сегодня подежурил с остальными в первом карауле. По крайней мере до рассвета. Не то чтобы я не доверял Джейку и Дэррену, но мне нужен кто-то, кто лучше знает такие городки. Позаботься о том, чтобы демоны не потревожили наш сон.

– Будет исполнено, сэр.

Джеб покосился на меня.

– Возьми Эллисон с собой. Расскажи ей, как у нас все устроено. Она может начать приносить сообществу пользу уже сегодня.

Ну чудесно. Только бы меня не заставили дежурить в дневное время. Как я от этого отбрыкаюсь?

Внезапно Джеб посмотрел прямо на меня, и что-то в его суровом лице пробудило во мне желание отпрянуть и оскалиться.

– Ты же не против, девочка?

– Конечно нет, – ответила я, не отводя глаз, – если меня вежливо попросят.

У Джеба дрогнула бровь.

– Иезекииль, ты не оставишь нас наедине на минутку? – спросил он голосом, не особо допускавшим возражений. Зик бросил на меня беспомощный взгляд, но тут же кивнул и ушел к воротам.

Подняв подбородок, изогнув губы в дерзкой усмешке, я смотрела на Джебедайю Кросса. Если этот полоумный старик собирается меня поучать, его ждет сюрприз. Я его не боюсь, я не из его стада, и я не стесняясь сообщу ему, куда он может засунуть свои поучения.

Джеб глядел на меня с непроницаемым лицом.

– Ты веришь в Бога, Эллисон?

– Нет, – моментально ответила я. – Собираетесь меня адом пугать?

– Ад – здесь, – сказал Джебедайя, обводя жестом пространство вокруг нас. – Это наше наказание, наши мытарства. Господь покинул этот мир. Верные уже получили свою награду, а нас Он оставил здесь, отдав на милость демонам и чертям. Грехи отцов перешли на детей и детей их детей, и так будет, пока этот мир не разрушится окончательно. Поэтому неважно, веришь ты в Бога или не веришь, ибо Его тут нет.

Оторопев, я не знала, что сказать.

– Это…

– Не то, чего ты ожидала? – Джеб горько улыбнулся. – Бессмысленно внушать надежду другим, если сам ее не имеешь. А мне доводилось видеть такое, что я больше не сомневаюсь: Господь оставил нас. Я здесь не для того, чтобы нести Его весть или обратить весь мир в Его веру – для этого слишком поздно. Однако, – продолжил он, окинув меня тяжелым взглядом, – люди рассчитывают, что я приведу их к цели. Думаю, Иезекииль уже рассказал тебе об Эдеме. Уясни себе: ничто – ничто – не собьет нас с нашего пути, я этого не допущу. Я сделаю все возможное, чтобы мы достигли нашей цели, пусть даже для этого потребуется с кем-то расстаться. Тех, кто не помогает сообществу или создает проблемы, изгоняют. Я предупреждаю тебя сейчас. Делай выводы.

– Вы надеетесь достичь этой вашей Земли обетованной, даже при том что не верите в нее?

– Эдем существует, – сказал Джеб, и в голосе его звучала искренняя убежденность. – Это город, ничего более. Я не питаю иллюзий и не ожидаю увидеть Землю обетованную или Рай. Но человеческий город без вампиров существует, и этого достаточно для того, чтобы продолжать поиски. Я не могу предложить им Бога, – проговорил Джебедайя, оглянувшись на квартиры. – Я хотел бы, но Господь слишком далеко. Но я могу дать им надежду на что-то лучшее. – Его лицо посуровело. – И возможно, когда мы достигнем Эдема, я смогу предложить им что-то еще.

Он снова скользнул по мне холодным, жестким взглядом.

– Этот мир полон зла, – сказал он, всматриваясь в меня так, словно хотел прочесть мои мысли. – Господь покинул его, но это не значит, что мы должны предать себя во власть воцарившихся здесь демонов. Мне неведомо, что ждет нас за пределами этого ада. Возможно, это испытание. Возможно, придет день, когда мы изгоним демонов. Но вначале нужно достичь Эдема. Это самое важное.

Может, он и не был настоящим религиозным фанатиком, но упрямый, бешеный блеск в его глазах все равно пугал.

– Ну что ж, можете расслабиться, – сказала я ему. – Если вы хотите любой ценой найти Эдем – на здоровье. Я не буду вам мешать.

– Не будешь. – Джебедайя сделал шаг назад, словно обозначая конец разговора. – Иди к Иезекиилю, – сказал он, махнув рукой. – Скажи, чтобы он нашел тебе палатку и рюкзак – у нас осталось несколько штук от тех, кто скончался. И будь готова отправляться, едва сядет солнце. Нам предстоит долгий путь.

Едва он удалился, я всерьез задумалась, не лучше ли мне уйти. Убраться подальше от этой безумной секты, чей фанатичный предводитель уже на меня взъелся. Как я буду кормиться, если мистер Безумный Взгляд станет следить за каждым моим шагом? Что-то мне подсказывало, что понимания у Джеба я не встречу. Если он догадается, кто я, предвидеть мое будущее станет нетрудно – там окажется злобная толпа, вооруженная факелами и заостренными кольями.

На секунду мне захотелось просто исчезнуть в ночи. В любом случае быть среди людей – глупо и рискованно. Может быть, мне лучше стать хищником, рыскать вокруг их маленькой общины, охотиться на них во тьме. Но тут из-за угла появился Зик с зеленым походным мешком на плече, и я передумала.

– Лови! – Зик кинул мешок мне. – Тут палатка и еще кое-что полезное, – пояснил он, когда поймала мешок, удивившись тому, что тот почти ничего не весил. – Она небольшая, но хотя бы защитит от дождя на открытом пространстве. Ты же умеешь ставить палатку?

– Не особо.

– Я тебе покажу, – улыбнулся Зик. – Завтра, обещаю. Но прямо сейчас мне нужно в караул до рассвета. Пойдем, посидишь со мной немножко, а потом я отпущу тебя спать – ты, наверное, устала за сегодня.

Улыбнувшись, я пошла за ним на его пост и все никак не могла отделаться от мысли, что этот парень – этот добрый, душевный, поистине замечательный человек – возможно, меня погубит.