Я вырвалась из сна, шипя и скаля клыки, кошмар уступил место реальности. Впервые с тех пор, как я превратилась в вампира, мне что-то приснилось – темные туннели, извилистые коридоры и что-то жуткое, таящееся в них, преследующее меня. Я помнила холодный ужас, ощущение приближающегося неизвестного зла, а потом – ослепляющую вспышку боли, когда тварь наконец набросилась на меня, хотя лица ее я так и не разглядела. Этого хватило, чтобы меня разбудить, и, поразмыслив, я решила, что это очень странно. Как, собственно, мертвые могут видеть сны? Надо спросить об этом Кэнина.

Кэнин. Поднявшись с постели, я схватила меч и поспешила в его офис в надежде, как обычно, увидеть за столом, рядом со стопкой бумаг его спокойную уверенную фигуру.

Офис был пуст. И на столе не было записки с перечислением моих заданий на эту ночь. Я обошла все коридоры, обыскала все комнаты, на всякий случай заглянула в каждый угол. Безрезультатно. Его не было нигде. Кэнин и впрямь пропал.

На мгновение я задумалась, не ушел ли он специально, не могло ли быть так, что прошлой ночью он и не собирался возвращаться. Может, он устал от своей упрямой, капризной, несносной ученицы и решил, что самое время от нее избавиться? Я встряхнула головой. Нет, Кэнин не такой. Он холодный, бесчувственный, неприветливый и иногда дико страшный, но он не лжец. Если его нет здесь, значит, он где-то еще. Его ранили? Захватили в плен?

Убили?

Прекращай это, велела я себе. То, что Кэнина нет в больнице, не повод паниковать. Возможно, он в туннелях, расставляет ловушки и сигнализацию. А может быть, он до сих пор в больнице, в комнате, которую я не проверила…

Секунду. Кое-где я так и не поглядела.

От моего толчка красная металлическая дверь внизу лестницы застонала и неохотно открылась, явив взгляду длинный коридор. Над дверью я заметила сломанную камеру видеонаблюдения – и еще одну на другом конце коридора. Едва я нырнула внутрь, как дверь заскрипела и с громким стуком захлопнулась за мной, и в узком проходе воцарилась темнота.

Впрочем, мое новое вампирское зрение позволяло мне видеть даже в кромешной тьме, и я добралась до конца коридора, где меня ждала еще одна металлическая дверь. Она была из нержавеющей стали, запертая на засов снаружи, такая тяжелая, что могла бы остановить поезд. Нормальной ручки на ней не оказалось, но в самом центре было заржавевшее от времени колесо.

«Что же там прятали?» – задумалась я и крутанула колесо вправо. Оно неохотно повернулось, а затем дверь, издав тихое шипение, открылась.

Я перешагнула порог и попала в очередной темный, удушливо узкий коридор. Только теперь вдоль стены шли большие окна, открывавшиеся в закрытые комнаты. Многие окна были разбиты, но большинство остались целы – стекло было невероятно толстым. Я пригляделась, и по спине у меня пробежал холодок.

Окна были забраны толстыми вертикальными решетками, точно клетки. Двери в комнаты были из того же прочного металла и все закрывались снаружи. Стены в комнатах были белые и облупленные, но на плиточном полу я заметила борозды, словно кто-то рвал кафель когтями – и добрался до металла под ним.

– Что, черт возьми, это за место? – прошептала я.

Мой голос прозвучал в тишине коридора неестественно громко. Темнота словно потянулась ко мне, пытаясь поглотить. Я чувствовала запах крови, боли и смерти, въевшийся в стены, сочащийся из трещин в полу. Краем глаза я заметила движение, лица, прильнувшие к стеклам, призрачные видения.

По коже побежали мурашки. Что бы здесь ни происходило, какие бы тайны ни скрывались за этими дверьми, я не хотела этого знать.

Со стороны лестницы донесся стук, а затем – звуки тихих шагов.

Я вздрогнула от облегчения.

– Кэнин, – позвала я, спеша к толстой металлической двери. Она была полузакрыта, и я распахнула ее. – Где тебя носило?

И вампир со страшной улыбкой ухмыльнулся мне.

* * *

– Здравствуй, милая, – промурлыкал он и шагнул в коридор – я попятилась, вытащив меч. – Какая неожиданность снова тебя встретить. А пташечка-то мне наврала.

Вампир надвигался, я отступала, держа его на расстоянии клинка. Впрочем, на меня он не смотрел, его взгляд был прикован к стенам и окнам.

– Что вы здесь делаете? – прорычала я, стараясь не давать волю страху. – Как вы нашли это место?

– Аххх, – вампир вдохнул, втягивая воздух в давно бесполезную трахею. – Это очень хороший вопрос, пташечка. – Он потрогал стекло бледной когтистой рукой, прислонился к нему щекой. На его шее я заметила следы засохшей крови, как будто кто-то недавно ранил его. – Известно ли тебе, что эти стены могут с тобой поговорить, если попросишь? Они поведают тебе свои секреты, хотя иногда приходится выбивать из них сведения, да. Порой это необходимо. – Он выпрямился и обернулся ко мне, глаза – две черные дыры на улыбающемся лице. – Где Кэнин? – спросил он терпеливым, сочувствующим тоном. – Скажи сейчас и избавь меня от труда отрывать тебе пальцы.

– Его здесь нет, – ответила я.

Вампира это, похоже, не удивило.

– Еще не вернулся? Видимо, я врезал ему сильнее, чем думал. Очень хорошо, подождем его. Спешить мне некуда.

– Что вы ему сделали? – оскалилась я.

Вампир пожевал ноготь, облизнул тонкие губы и улыбнулся мне.

– Ты когда-нибудь разделывала рыбу?

– Что? – Господи, этот псих реально меня бесил. – О чем вы вообще?

– Нет? Это довольно легко. – Блеснул металл, и в руках у вампира внезапно появился тонкий сверкающий клинок. Я подпрыгнула – он двигался так быстро, что я этого даже не заметила. – Фокус в том, чтобы начать свежевать рыбу, едва вытащишь ее из воды, до того как она успеет умереть. Просто поддеваешь мясо ножом и тянешь… – он продемонстрировал клинком в воздухе длинный медленный разрез, – …и кожа слезает. – Он взглянул мне в глаза, и улыбка его стала еще шире, показались клыки. – Вот что я сделал с последней Кэниновой рыбкой. Как это паренек кричал, ох как он кричал. Это было великолепно, – он помахал ножом передо мной. – Интересно, ты меня так же порадуешь?

Руки у меня тряслись, заставляя дрожать меч, и я стиснула рукоятку, чтобы это прекратилось. Я едва могла пошевелиться – застыла на месте, скованная ужасом, какого никогда раньше не знала. Не успев себя остановить, я представила жуткую картину – свисающее с потолка тело с обнаженными мышцами, бьющееся и вопящее в агонии.

Я прогнала эту мысль, не дожидаясь, когда мне станет плохо.

– Почему… почему вы его так ненавидите? – спросила я главным образом для того, чтобы разговорить его, купить себе немного времени. Мой голос дрожал, и я страшно на себя разозлилась. Черт возьми, нельзя выказывать страх перед этим психопатом. Я прикусила щеку, ощутила вкус крови, и этого было достаточно, чтобы мой внутренний демон пробудился. Я заговорила более уверенно: – Почему вы хотите убить его?

– Я не хочу убить его. – Похоже, вампир был удивлен. – Это слишком большая честь для Кэнина. Он ведь наверняка рассказал тебе, кто он и что он натворил? Нет? – Хохотнув, он покачал лысой головой. – Вечно держишь свои отродья в неведении, да, старый друг? Они даже не знают, почему им придется страдать за тебя.

Он двинулся ко мне, и я отпрянула, но вампир лишь пересек коридор, коснулся пальцами ручки одной из металлических дверей. Он больше не улыбался, лицо его стало пустым как бумажный лист и от этого еще более жутким.

– Я помню, – прозвучал в темноте его холодный задумчивый шепот. – Я никогда не смогу выбросить это из головы. Крики. Кровь на стенах. Как все вокруг превращались в этих тварей. – Он поежился, оскалил зубы, и внезапно его сходство с существами на развалинах стало очевидным. – Меня кололи теми же иглами, вкачивали мне ту же заразу. Но я не обратился. Меня долго мучал этот вопрос – почему я не обратился?

Я бросила взгляд в сторону выхода, оценивая расстояние до тяжелой металлической двери. Времени не хватит. Вампир-психопат, скорее всего, так же быстр, как Кэнин, а это значит, что он гораздо быстрее меня. Мне нужно выгадать еще хотя бы несколько секунд.

Одной рукой держа меч, другую я медленно засунула в карман джинсов, и пальцы сомкнулись на знакомой рукоятке ножа. Я осторожно вытащила его, раскрыла и спрятала крохотное лезвие в ладони.

– Но теперь я знаю. – Вампир-психопат повернулся ко мне, и на лице его снова была мерзкая ухмылка. – Я знаю, почему уцелел. Для того чтобы наказать тех, кто виновен в наших страданиях. За каждый крик, за каждую каплю крови, за каждый лоскут плоти, за каждую сломанную кость он заплатит мне десятикратную цену. Он познает боль, страх и отчаяние всех, кого держали в этих стенах. Я очищу землю от его крови, я сотру с ее лица его потомков. И лишь когда его крики и крики его отродий заглушат те, что звучат в моей голове, когда я больше не буду видеть их лиц и слышать их воплей боли – лишь тогда я позволю ему покинуть этот мир.

– Ты долбаный психопат, – сказала я, но он только рассмеялся.

– Я не жду, что ты поймешь, пташечка моя. – Теперь он стоял напротив меня, вертя в руках клинок и улыбаясь. – Я жду от тебя лишь песни. Спой для меня, спой для Кэнина, и пусть это будет чудесная песня.

Он стремительно бросился на меня, застав врасплох, хоть я и ожидала этого. Я взмахнула катаной, метя в шею, но он уклонился, двинулся на меня и прижал к стене. Моя голова стукнулась о стекло, и я почувствовала, как что-то хрустнуло – не то стекло, не то голова. Я не успела ничего предпринять – холодные мертвые пальцы сомкнулись на той руке, что держала меч, угрожая сломать ее, а кончик клинка уперся мне в подбородок.

– А теперь, пташечка моя… – прошептал вампир-психопат, прижимаясь ко мне всем своим тощим телом. Я попыталась отбросить его, но мускулы у вампира были словно стальные кабели. – …спой для меня.

Я оскалилась ему в лицо.

– Сам спой, – прошипела я, вскинула свободную руку и вонзила карманный нож в безумный черный глаз.

Вампир-психопат взвыл и, схватившись руками за лицо, отпрянул. Я бросилась к двери, но не успела сделать и трех шагов, как крик боли превратился в рев ярости, от которого у меня волосы встали дыбом. Страх придал мне проворства. Я добралась до выхода и скользнула в полуоткрытую дверь, бросила меч, развернулась, чтобы закрыть засов. Я увидела, как вампир-психопат бежит ко мне – лицо превратилось в маску бешенства, клыки обнажены, глаза налиты кровью и пылают жаждой убийства, – и толкнула дверь изо всех сил. Со скрипом она закрылась, и я крутанула колесо влево – в этот момент с другой стороны раздался оглушительный стук.

Я дрожащими руками подобрала катану и отошла от двери. Ощущения были странные – казалось бы, мое сердце должно сейчас колотиться с бешеной скоростью, а воздух – вырываться из груди частыми испуганными толчками. Но, разумеется, ничего подобного не происходило. Лишь легкая дрожь в руках и ногах свидетельствовала, как близко я опять была к смерти. С той стороны двери вновь донесся гулкий грохот – я поморщилась. Сколько времени понадобится вампиру-психопату, чтобы выбраться? И сможет ли он выбраться? Если сможет, то, без сомнения, бросится за мной. Надо убраться от этого кровожадного безумца как можно дальше.

Я сделала еще шаг назад, развернулась, чтобы бежать, и врезалась в кого-то.

– Кэнин! – едва не лишившись чувств от облегчения, я протянула к нему руки, чтобы поддержать. Кэнин чуть пошатнулся и тяжело оперся о стену. Выглядел он еще бледнее обычного, а рубашка была перепачкана засохшей кровью. Его собственной.

– Тебя ранили!

– Со мной все хорошо, – отмахнулся Кэнин. – Это старая кровь. Я уже покормился, так что не переживай за меня. – Прищурившись, он пристально осмотрел коридор. – Саррен сюда спустился?

– Саррен? Ты про психованного вампа с изрезанным лицом? Ага. Ага, спустился. – Я ткнула большим пальцем в сторону стальной двери – из-за нее как раз снова донесся грохот, а затем – отчаянный скрежет. – Это твой дружок, Кэнин? Ему очень хотелось снять с меня кожу.

– Тебе повезло, что ты осталась жива, – пробормотал Кэнин, и мне показалось, что в его голосе я различила едва заметную нотку восхищения. – Он удивил меня прошлой ночью. Я не думал, что он найдет меня так скоро.

– С тобой точно все хорошо?

Кэнин встряхнулся и отступил от стены.

– Нам надо уходить отсюда, – продолжил он, разворачиваясь. – Поторопись. Времени мало.

– Думаешь, мистер Улыбка сможет отсюда выбраться? – я покосилась на дверь. – Серьезно? Тут фута два крепкой стали.

– Нет, Эллисон, – Кэнин обернулся ко мне, и лицо его было мрачным. – Твой друг пошел этим вечером к властям. Сообщил им, что двое вампиров-нелегалов находятся в районе старой больницы. Люди Государя уже направляются сюда. Нам надо спешить.

Я в ужасе смотрела на него, не веря собственным ушам.

– Нет, – сказала я ему в спину, когда он снова повернулся. – Ты ошибся. Шест не мог так поступить со мной. Это всем известный закон – мы не сдаем друг друга кровососам.

– Ты сама теперь кровосос, – глухой, утомленный голос Кэнина эхом отдавался в коридоре. – И это неважно. Кто-то донес властям, и они уже на подходе. Если нас здесь поймают, то убьют. Нужно выбраться из города.

– Мы уходим? – Я спешила за ним, чувствуя, как сводит живот. – Куда мы пойдем?

– Не знаю. – Кэнин внезапно впечатал кулак в стену, заставив меня подпрыгнуть. – Проклятье, – прорычал он, склонив голову. – Проклятье, я был так близок к цели. Еще бы только немного времени… – Он снова врезал по стене, пробив в ней дыру, и я зябко поежилась. До меня дошло, что поиски и исследования Кэнина окончились неудачей. То ли он не нашел того, что искал, то ли этого здесь и не было. Несколько недель работы, чтения бесконечных папок и документов – и в итоге все зря.

И тут все – исследования, больничные комнаты, сумасшедший вампир и его вендетта – встало на свои места. И я поняла, какой дурой была, что не догадалась раньше.

– Это был ты. – Я во все глаза глядела на сгорбленную фигуру у стены. Трудно было сказать наверняка, но мне показалось, что от моих слов плечи Кэнина чуть дрогнули. – Ты был тем вампиром, тем Мастером, который сдал своих, чтобы найти лекарство от Красного вируса. Это ты работал с учеными. И именно тут, – я бросила взгляд на стальную дверь, – все и случилось. Об этом говорил мистер Улыбка. Эксперименты, крики. Это ты в ответе за бешеных!

Кэнин выпрямился, но на меня не глядел.

– Того вампира больше нет, – произнес он таким холодным голосом, какого я от него еще не слышала. – Он был глупцом и идеалистом, и его вера в человечество была абсолютно неоправданна. Было бы лучше позволить эпидемии развиваться – сколько-то людей выжили бы, они всегда выживают. И если бы наш род охватил голод, если бы вампиры вымерли, это, возможно, было бы предпочтительнее того, что происходит сейчас.

Я молчала, не зная, что сказать. Я думала, что возненавижу его – ведь его поступки привели к чудовищным последствиям, он был в ответе за появление бешеных, он невольно обратил весь людской род в рабство. Но даже самые сильные, самые страшные мои приступы ярости не шли ни в какое сравнение с той злобой, что слышалась в голосе Кэнина, с его беспредельной ненавистью к вампиру, обрекшему на страдания обе расы, и отчаянным желанием все исправить.

– Пойдем, – наконец сказал он, направляясь к выходу. – Надо торопиться. Возьми с собой только самое нужное, путешествовать придется налегке, и у нас будет лишь несколько часов, чтобы пройти под стеной и выбраться из развалин.

– Я готова, – сказала я, поднимая меч. – Кроме этого, у меня ничего нет.

Это вообще-то было печально. Я прожила на свете семнадцать лет и ничего не имела за душой, кроме меча и той одежды, что была на мне. Да и одежда была не моя. На мгновение я подумала: вот бы у меня что-то осталось от мамы, что-то, что напоминало бы о ней, – но вампиры забрали и это.

И тут до меня по-настоящему дошло. Мне предстояло уйти. Покинуть единственное знакомое место, бывшее мне домом всю мою жизнь. Что находится за Стеной, за развалинами – я понятия не имела. Из рассказов Кэнина я знала, что среди пустошей существуют другие вампирские города, но я не представляла, где они расположены. Кэнин всегда неохотно говорил о своих странствиях, о мире снаружи, так что эти темы мы почти не обсуждали. Есть ли где-то люди, отвергающие защиту вампиров, живущие свободно? Или мир снаружи – пустошь, усеянная руинами и заросшая лесами, где кишат бешеные и прочие ужасы?

Похоже, это мне предстояло выяснить, потому что времени на размышления Кэнин не оставил.

– Быстрее, – бросил он, когда мы бежали к лифтовой шахте. Нам надо было подняться по ней в последний раз. – Забирайся. Они, скорее всего, уже почти добрались сюда.

Я вскарабкалась вверх и оказалась на развалинах больницы, отошла, пропуская Кэнина. Темные развалины вокруг стояли тихо, но с пустоши доносились шелестящие, точно ветер в траве, звуки шагов. Множества шагов. Они двигались к нам.

И тут поверх травы и сорняков я увидела их. Вампиров. Множество вампиров, парами идущих по пустоши. Их бледная кожа сияла в свете луны. Их сопровождали люди-охранники с огромными штурмовыми винтовками. Вампиры, казалось, были без оружия, но, лишь поглядев, как они бесшумной толпой скользят через сорняки, точно армия мертвецов, я до крови прикусила губу.

Кэнин стиснул мое плечо, и я подняла на него глаза, стараясь спрятать свой страх. Прижав палец к губам, он показал на город. Мы нырнули в темноту – а голоса и звуки шагов меж тем звучали все ближе.

* * *

Никогда в своей жизни – ну, или в своей смерти – я так быстро не бегала.

Ни на миг не останавливаясь, Кэнин вел меня сквозь город, по переулкам, подворотням, через ветхие здания, вот-вот готовые обрушиться. Хорошо было то, что я больше не чувствовала ни одышки, ни усталости и могла поспевать за ним. Но наши преследователи тоже не уставали, а обнаружив, что мы пустились в бега, вызвали подкрепление. Машины и бронированные грузовики наводнили некогда пустые улицы, ярки лучи прожекторов прорезáли тьму, вооруженные охранники готовы были открыть огонь по любой движущейся мишени. Все люди разумно попрятались по домам, даже бандиты в эту ночь исчезли из подворотен. Зачистка по всему городу и открыто разгуливающие толпы вампиров – такое даже самого отважного головореза заставит убраться с улицы.

Совсем скоро находиться здесь стало для нас опасно, но Кэнин не планировал долго оставаться на поверхности, и при первой же возможности мы ушли в подземелье. Отвалив крышку люка, он велел мне спускаться вниз, и я без промедления нырнула в чрево города.

– Терять скорость нельзя, – предупредил Кэнин, бесшумно приземлившись рядом со мной. – Туннели они тоже будут обыскивать. Возможно, даже усерднее, чем улицы. Но здесь мы по крайней мере не на виду, и грузовиков тут нет.

Я кивнула:

– Куда мы теперь?

– Идем к развалинам. За пределами города они, возможно, не будут нас преследовать.

Желудок у меня скрутило от мысли о развалинах и о бешеных, что ждали там, в том самом месте, где я умерла. Но я подавила страх. Выбор был – либо встретиться с бешеными, которые могут нас убить, либо остаться тут и дождаться слуг Государя, которые точно нас убьют. Я предпочитала вариант, когда есть шанс победить в бою.

– Кэнин, ночь на исходе, – сказала я, чувствуя, как убегает время.

Он коротко кивнул:

– Значит, надо прибавить шагу.

Мы прибавили – понеслись, как бешеные, сквозь туннели, а над нами и вокруг нас эхом отдавались голоса.

* * *

Они поджидали нас на границе старого города.

Развалины кишели солдатами и охранниками – я в жизни их столько не видела. То ли дурная слава Кэнина сослужила свою службу, то ли столь сильна была ненависть Государя Салазара, но едва мы вышли из туннеля, как в темноте раздался крик и вокруг нас запрыгали, отскакивая от пола и стен, пули. Пригнувшись, мы бросились прочь, по пустырям, между разрушенных строений, но завыла сигнализация, и все поняли, где мы. Стрельба и крики доносились отовсюду. С рычанием на нас бросились три собаки, и Кэнину пришлось заколоть их, чтобы мы могли двигаться дальше.

– Сюда, – прошипел он, огибая старый кирпичный дом, наполовину скрытый вьюнками. – Мы уже почти на границе города. Видишь те деревья? – Кэнин показал туда, где за крышами простиралась до горизонта листва. – Если доберемся до леса, то сможем там затеряться…

Из-за машин перед нами взревел пулемет, и из груди у Кэнина брызнули фонтанчики крови – зашипев от боли, он отпрянул. Я в ужасе закричала. Кэнин развернулся и, разбив стекло, нырнул в окно старого дома и исчез из виду. Пригибаясь под пулями, я прыгнула вслед за ним.

– Кэнин!

Внутри пахло маслом, грязью и ржавчиной, а встав на ноги и отчаянно заозиравшись, я увидела на цементном полу остовы машин. В нескольких футах от окна посреди осколков лежал Кэнин. Наконец он встал на колени, а я опустилась рядом с ним. Лицо вампира исказила гримаса, зубы были плотно стиснуты, на клыках виднелась кровь. Кровь запятнала и его одежду, свежие пятна перекрывали старые, кровь от выстрелов в упор текла из дырок в груди и животе. Испуганная и завороженная одновременно, я смотрела, как Кэнин запускает в отверстия пальцы, вытаскивает один за другим три свинцовых сгустка, отбрасывает, и они со звоном падают на пол. Отверстия закрылись, хотя кровь на рубашке, на груди и на руках не исчезла.

Подрагивая, Кэнин прислонился к стене. Вокруг звучали голоса, люди вопили, звали подкрепление. В окно я видела темно-синее небо над горизонтом – и светло-оранжевое свечение, знаменующее скорое появление солнца.

– Эллисон, – тихий голос Кэнина был едва слышен на фоне выстрелов и криков. – Мы больше не можем быть вместе. Сейчас мы должны расстаться.

– Что? Ты спятил? – Я уставилась на него. – К черту! Я тебя не брошу.

– Я был с тобой столько, сколько мог. – Глаза у Кэнина остекленели, я догадалась, что после ранения он испытывает сильный голод. Но он все равно старался говорить спокойно: – Ты знаешь почти все, что нужно для выживания. Мне осталось рассказать тебе лишь одно. – Пуля срикошетила от машины, сверкнув в сумраке, и я вздрогнула. Кэнин, кажется, даже ее не заметил. – Это умение, которым должен владеть каждый вампир, – он почти шептал, – если ты окажешься на открытом пространстве без укрытия, то можешь спастись от солнца, зарывшись глубоко в землю. Мы делаем это инстинктивно. Таким же образом спят днем бешеные, поэтому будь осторожна, потому что они могут выскочить прямо у тебя из-под ног. Нужно найти участок чистой земли, без камней и бетона, и укрыться целиком. Ты все поняла? Этот навык может понадобиться тебе очень, очень скоро.

Я мотала головой, едва его слушая, а крики и дикий лай меж тем приближались.

– Кэнин. – Я почувствовала, что в глазах начинает щипать. – Я не могу! Я не могу бросить тебя тут умирать.

– Не надо меня недооценивать, девочка, – ответил Кэнин, и губы его изогнулись в легчайшем намеке на улыбку. – Я живу на свете уже очень, очень долго. Ты думаешь, это худшее из того, что со мной случалось? – Его улыбка стала шире и злее, но затем Кэнин вновь посерьезнел: – Однако ты – ты этого не переживешь. В твоем нынешнем состоянии – нет. Поэтому уходи – и живи, становись сильнее. Однажды мы, возможно, встретимся вновь.

Снаружи раздался вой, свидетельствующий о том, что нас обнаружили, на стену обрушился град пуль, и мы нырнули вглубь помещения. Кэнин зарычал, выпустил клыки, глаза его остекленели еще сильнее. Оскалившись, он повернулся ко мне.

– Уходи! Двигайся к лесу. Я их пока задержу. – В стену, осыпав нас кирпичной крошкой, впечаталась пуля, и Кэнин рыкнул: – Уходи! Оставь меня.

– Кэнин…

Он взревел, на лице проступили демонические черты – я впервые увидела, каким он может стать, и в ужасе отпрянула.

– Уходи! Только попытайся мне помочь – я сам вырву тебе сердце!

Подавив всхлип, я развернулась, проползла по полу и, каждую секунду ожидая получить пулю в спину, выскользнула в разбитое окно на другом конце дома. Назад я не смотрела. В воздухе раздался рев Кэнина, леденящий душу яростный вызов, за ним последовали бешеные пулеметные очереди и отчаянные вопли.

Добравшись до границы пустыря, я нырнула в развалины; по лицу, ослепляя меня, струились горячие кровавые слезы. Я бежала, пока звуки битвы за моей спиной не утихли, пока руины не уступили место лесу, пока постепенно заливающий небо свет не отнял у меня силы, вынудив еле-еле ползти.

Наконец, рыча и плача, я рухнула у корней старых деревьев. Оставались считаные секунды до того, как рассвет опустится на землю и превратит меня в ходячий факел. Полуослепшая от кровавых слез, я зарылась пальцами в холодную сырую землю, принялась разгребать грязь и листья, гадая, сумею ли я закопаться достаточно быстро, чтобы спрятаться от солнца. Было жарко, ужасно жарко. Я стала копать быстрее, как сумасшедшая, думая – не дымится ли уже моя кожа?

Земля расходилась, словно таяла подо мной, поглощала меня. Я упала в черную дыру, холодная земля облепила меня, точно кокон, и жар мгновенно пропал. Прохладная, благословенная тьма окутала меня, а дальше не было ничего.

* * *

Когда я проснулась вновь, мир был тих и я была одна.

Отряхнув землю с волос и одежды, я огляделась и прислушалась, пытаясь различить выстрелы и хоть какие-то признаки жизни в темноте. Вокруг все было неподвижно, лишь листья шуршали у меня над головой. Свозь ветви виднелось сверкающее звездами небо.

Кэнина нигде не было. Скрепя сердце, я вернулась к развалинам и обыскала их, хотя понимала, что найти его не удастся. Если он мертв, от него не осталось ничего, кроме пепла. Правда, я наткнулась на пару мертвых людей, разорванных словно бы диким зверем. Один из них все еще сжимал в окровавленной руке винтовку. Я осмотрела ее, но винтовка оказалась пуста, все патроны расстреляны, и нести ее с собой было бессмысленно и неудобно.

Лишь осознав, что осталась совсем одна, я задумалась, что делать дальше.

«Черт бы тебя побрал, Кэнин, – думала я, пытаясь справиться с удушающим страхом и неуверенностью. – Куда мне теперь идти? Что делать?» Возвращаться в город я не смела – Государь точно прикажет меня убить за связь с особо опасным преступником вампирского мира. Но пространство за пределами развалин было для меня загадкой. Действительно, что там? Может быть, еще один вампирский город. А может быть, нет. Может, там только пустошь насколько хватает глаз. Может, там нет ничего, кроме рыскающих повсюду бешеных, готовых прикончить любого человека.

Но я уже не была человеком. И я уже не так боялась бешеных. Теперь я принадлежала к их миру, к миру тьмы.

Мне все еще было страшно. Мысль о том, чтобы покинуть дом и относительно безопасный город, внушала ужас. Но где-то в самой глубине души я ощущала радостное волнение. Возможно, вся моя короткая жалкая жизнь была прелюдией к этому. Я выбралась за Стену. Вампирская власть больше на меня не распространялась. Да, я была мертва, но это таило в себе странную свободу. Моя прежняя жизнь пошла прахом. Возвращаться было некуда.

Живи и становись сильнее.

– Ну ладно, Кэнин, – пробормотала я. – Пойду посмотрю, что там.

Я повернулась, бросила сквозь деревья прощальный взгляд на развалины и город, на огни моего старого дома. А потом, не имея за душой ничего, кроме меча и одежды, я покинула Нью-Ковингтон и отправилась вперед, в неизвестность. И я не останавливалась, пока деревья надежно не скрыли все, что было за моей спиной.