But I couldn’t stay away, I couldn’t fight it

I had hoped you’d see my face and that you’d be reminded

That for me it isn’t over[55]

Солнечный свет пробивается сквозь шторы в спальне, а приглушенный голос вырывает меня из сна. Не знаю, который час, я давно уже перестал об этом беспокоиться. Не знаю, каким чудом в последние дни мне удавалось не опаздывать на смены в «Дели». В остальное время я, как червяк, лежу в постели с бутылкой в правой руке и пачкой черствых чипсов в левой. Я один. Отчаянно и бескомпромиссно один.

Кто-то принимается колотить в дверь. Черт, оставьте меня наконец в покое. Но настойчивый гость не уходит, поэтому я встаю, натягиваю грязную футболку и как есть, в трусах, без штанов, иду к двери, чтобы открыть.

Сибилл с мрачным видом стоит на пороге. Не спрашивая разрешения, она заходит внутрь и окидывает квартиру взглядом.

– Ну все, Эш, достаточно. Собирай вещи. Ты едешь с нами в Нью-Йорк.

Я закрываю за ней дверь и иду в спальню, где уже хозяйничает Сибилл. Она распахнула окно, чтобы впустить свежий воздух, подобрала с пола две пустые бутылки и теперь направляется на кухню, чтобы сварить кофе.

– Я не шутила в прошлый раз, когда предлагала тебе поехать с нами. И сейчас тоже не шучу. Не может быть и речи о том, чтобы ты остался здесь.

Я не видел ее две недели. Пропустил прощальную вечеринку, забил на занятия… Не знаю, что именно Скай ей рассказала, но Сибилл знает, что в такие моменты лучшее, что можно сделать, – это дать мне разобраться самому.

– Плохая идея, – говорю я. – Вам без меня будет лучше.

– Послушай, я не знаю, что у вас там случилось со Скай, и это меня не касается. Но я не буду просто стоять и смотреть, как ты губишь свою жизнь, понял?

– Сибилл…

– Ох, только избавь меня от своих пафосных речей. Ты нужен Элиасу, ты нужен мне. Видел бы ты его на прощальной вечеринке: он глаз не сводил с двери. Не ты утешал его и обещал, что мы обязательно сходим попрощаться с тобой перед отъездом. И уж точно не тебе пришлось отговаривать пятилетнего мальчика, который задумал сбежать, потому что хочет остаться с тобой в Блумингтоне.

Я молчу. Достаточно того, что я могу очень живо себе это представить. Глаза жжет, и это плохой знак.

– Благодаря Скай я увидела, что ты можешь выкарабкаться из своей депрессии. Даже вообразить не могу, сколько сил ты приложил, чтобы заставить ее держаться от себя подальше, но для тебя еще не все потеряно!

Она бросает на меня угрюмый взгляд – верно, ждет, что я отвечу. Но, Сибилл, что ты хочешь от меня услышать? Что я облажался, а ты возлагаешь надежды не на того человека? В ее глазах блестят слезы, и я ненавижу себя за то, что заставляю страдать людей, которые на меня рассчитывают.

– Я уже все перепробовала, – говорит она, задетая моим молчанием. – Быть рядом с тобой, держаться на расстоянии, пытаться забыть – и все это по кругу, снова и снова… Ты в курсе, что ты не единственный, на кого повлияло случившееся? Мне тоже не хватает Зака. И не меньше, чем тебе. Но ты должен жить дальше, и у меня не хватит сил тянуть тебя в одиночку.

– Место рядом с вами… принадлежит ему, а не мне! Я не могу его заменить.

– Черт, Эш… Не говори так! Ты нужен мне и Элиасу. Мы семья, и я тебя не брошу, на этот раз я ни за что тебя не брошу. Я не повторю прошлую ошибку, так что ты тоже нас не бросай. Тебя здесь больше ничего не держит. Не хочешь двигаться дальше – воля твоя, но хотя бы переберись с нами в Нью-Йорк, ладно?

Я тру глаза: чертовы слезы. Чувство вины меня убивает. Я хочу поехать с ними. Хочу увидеть, как растет Элиас, научить его играть в бейсбол. А Скай? Все последние недели я отчаянно ждал, что она постучит в мою дверь. Часть меня хотела бы остаться в Блумингтоне, чтобы найти Скай и снова быть с ней – как друг, как любовник, неважно, я согласился бы на любую роль, которую бы она мне предложила. Но другая часть… Другая часть хотела покончить с виной и страданиями. Твою ж… я плачу. Я никогда еще так не плакал.

Ладонь Сибилл ложится на мою щеку.

– Эш, думаю, ты готов услышать правду. Мне нужно кое в чем тебе признаться.