I know you just wanna win

You see my friend

Life is just a game[30]

Ко мне понемногу возвращаются чувства. Я пробуждаюсь от тяжелого сна, и единственное, чего я хочу, – это вернуться в него еще лет на сто, не меньше. Мне кажется, будто меня переехал грузовик. Не может спина так сильно болеть: наверное, у меня там пробивается горб. Не хочу превратиться в Квазимодо.

Разумеется, это невозможно, но я сейчас очень плохо соображаю. Мигрень накатывает волнами, а вместе с ней приходит головокружение, хотя я лежу не шевелясь. Открыть глаза? Об этом я даже думать боюсь.

Вчера я переборщила с алкоголем. Заметка на будущее: забыться он не помогает, а чувствуешь ты себя еще хуже. Каждый раз, когда дергает спину, вместе с болью вспышками возвращаются воспоминания. Моя комната в доме родителей. Обезумевшее лицо Эдриана. Ремень. Если я не выкину это из головы, меня снова стошнит.

Зато вечеринку я вообще не помню. Я определенно увлеклась, тут нет никаких сомнений. Остальной вечер напоминает рассыпавшийся пазл, в котором не хватает кучи деталей. Например, как я добралась до дома? И вообще, который час? Я вслепую пытаюсь нашарить мобильный на тумбочке, но рука утыкается в матрас. Когда это моя кровать успела стать такой широкой?

Я наконец открываю глаза и… господи, как же тут светло, это настоящая пытка. Сжальтесь, выдайте мне солнцезащитные очки. Я зажмуриваюсь, давая глазам привыкнуть, и… О нет.

Я не дома. И это не моя кровать. Приподнимаю одеяло: на мне майка и трусы. Не пижама, конечно, но по крайней мере я не голая. Впрочем, это не слишком успокаивает. Давай, Скай, включай мозги, ищи подсказку. Стены белые – очень много света. Ни намека на постер или картину, декор минималистичный. В углу – старая акустическая гитара. Струны не хватает, корпус выгорел. Здесь живет музыкант? Или спортсмен – в другом углу валяется бейсбольная перчатка и пожелтевший от песка потрескавшийся мяч. Да уж, это не помогло. На прикроватной тумбочке – лава-лампа и ваза, полная… презервативов! Господи, где меня угораздило заночевать? Кому взбредет в голову хранить презервативы в вазе для конфет? И я-то как умудрилась связаться с таким человеком? Замечаю за вазой фотографию в рамке и хватаю ее, чтобы получше рассмотреть.

– Ну разумеется.

На фото Эш, более юный и не такой мрачный. Уже в татуировках и в образе неряшливого рокера, но лицо совсем другое: на нем открытая, счастливая улыбка, какой я у Эша никогда не видела. Рядом с ним стоит незнакомый мне парень: темноволосый, с искрящимся взглядом, слегка андрогинный на вид… И он тоже лучится счастьем.

Вспышкой приходит воспоминание: Эш в чьей-то спальне, трахает блондинку. Ну почему из всего вчерашнего вечера мой мозг вспомнил только это?

Кровь приливает к щекам. Почему он не потрудился закрыть чертову дверь? Так, погодите-ка… А мы? У нас с ним тоже что-то было? Ничего не помню… Нет, этого просто не может быть!

Ладно, Скай. Хватит об этом думать, пора начинать шевелиться. Я откидываю одеяло и сажусь осторожно, словно мне сто лет. Боже, моя спина… Итак, я встала. Отлично, молодец. Майка не моя – вроде такие носит Эш. Ищу взглядом свои вещи: куда он мог их положить?

Я стою посреди комнаты, когда открывается дверь. Эш выходит из душа: мокрые волосы, полотенце на бедрах. Мне вдруг становится жарко. Я понимаю, что тоже почти не одета. Хочется прыгнуть в кровать и спрятаться под одеялом. Нет, он, конечно, уже видел меня голой – один раз или даже два, но я тогда была одинокой девушкой. В любом случае быстро реагировать я сейчас не способна.

– Проснулась наконец.

– Да… Проснулась. Сколько времени?

– Почти двенадцать.

На миг мне кажется, что взгляд Эша задержался на моих бедрах, но по недовольному выражению лица я понимаю, что его больше беспокоит фотография в моей руке.

– Поставь туда, где взяла.

– Ой, прости. А кто этот парень? Я не видела его в кампусе.

– Мой лучший друг, Зак.

Я возвращаю рамку с фотографией на прикроватный столик и вспоминаю, как Эш, сидя за рулем, торопился дописать письмо лучшему другу. Судя по всему, он очень дорожит этими отношениями.

– Он учится в другом университете?

– Ты пойдешь в душ?

Его тон чуть меняется, как бы намекая, что некоторые вопросы лучше не задавать.

– Да.

– Я сейчас принесу тебе все, что нужно.

Ползу к ванной со скоростью улитки под антидепрессантами. Эш возвращается с полотенцем в руках. На нем, как священные реликвии, разложены зубная щетка и паста.

– Неужели у нашего сердцееда есть щетка для гостей? Это так мило! – поддразниваю его я.

– Пришлось сходить и купить, пока ты спала. Считай, это тебе подарок. А для меня лучшим подарком будет, если ты ею воспользуешься…

Мне хочется послать его куда подальше, но смысл? Проглатываю унижение, беру полотенце и пасту с щеткой и захожу в ванную. Подношу ладонь к лицу и нюхаю свое дыхание. Да уж, не розами оно пахнет. У нас точно ничего не было. Иначе он бы не упустил случая меня подколоть.

– Я сделаю кофе.

– Спасибо…

Закрываю дверь в ванную и громко вздыхаю. В голове полный хаос. Что же все-таки случилось вчера вечером? Я никак не могу сложить все кусочки воедино. Вот Эш в чудесной компании. Вот мы с ним о чем-то спорим. А потом… я просыпаюсь у него в квартире. Нет, я не хочу мучиться сомнениями, я должна знать, иначе вся изведусь!

Толкаю дверь.

– Эш?

– Что?

Он стоит посреди комнаты совершенно голый. Бледные ягодицы без единой татуировки словно насмехаются надо мной своей идеальной формой. Я мигом захлопываю дверь и прижимаюсь к ней с внутренней стороны. Потом с трудом сглатываю комок в горле.

– Мы с тобой… я хочу сказать… мы…

– Переспали?

– Да…

Этот засранец не спешит отвечать. Уверена, он нарочно. А я готова умереть прямо у него в ванной.

– Нет.

Слава богу, я не изменила Джошу. В моей жизни и без того хватает сложностей. Я нуждаюсь в его поддержке, расходиться сейчас не время. Что, впрочем, не мешает мне разглядывать голую задницу другого парня… Так, хватит об этом думать: я приму холодный душ и приведу мысли в порядок.

Когда я выхожу, Эш на кухне потягивает кофе. Дымящаяся кружка ждет меня на барной стойке. Я переоделась в чистое – мои вещи, аккуратно сложенные, лежали на стуле возле душа. Только вот футболку эту я раньше не видела.

– Извини, что спросила. Я почти ничего не помню о вчерашнем вечере.

– Такое случается, когда много пьешь. Скай, ты можешь делать со своей жизнью все, что хочешь, я сам не образец добродетели. Но судя по тому, что я видел вчера, алкоголь тебе не поможет.

Я ценю тот факт, что, учитывая собственное поведение, Эш не читает мне нотаций. Вместо этого он говорит, что я способна на большее. И он прав. Проблема в том, что я ощущаю себя как будто на дне пропасти и не понимаю, что тут можно сделать. Поэтому я хочу снова увидеть Джоша, вернуться к занятиям и к нормальной жизни. Может, тогда на меня прольется немного света? Предполагается, что в ночном небе должны сиять тысячи огней, но я их что-то не вижу, Эш.

– Расстроилась, что у нас ничего не было?

Мы смотрим друг на друга, и я пытаюсь подобрать слова. Почему я медлю?

– Разумеется нет.

На пять секунд раньше это бы прозвучало обидно, на десять – правдоподобно.

– А что? Хочешь сказать, что на самом деле мы переспали?

– Я не собираюсь играть с твоей памятью, Скай. Я не из тех подонков, которые пользуются уязвимостью девушек. И я уже тебе говорил, что никогда не вру. Мы с тобой даже не целовались.

Значит, не все мужчины мерзавцы. Пусть Джош и окружил меня заботой, я не могу забыть наш первый секс. А что касается Эдриана, вынуждена признать, что в нем я с самого начала ошибалась. Наверное, я могла бы объяснить его поступок тем, что отец избивал его все эти годы, но не думаю, что он заслуживает оправданий. В глазах Эдриана ясно читалось, что ему нравится надо мной измываться.

Но хватит об этом думать. Напустив на себя беззаботный вид, я, быть может, слишком поспешно возвращаюсь к разговору. Одна деталь не дает мне покоя…

– А когда ты поцеловал меня под деревом, я тоже была уязвимой?

Делаю глоток кофе, Эш молча за мной наблюдает. Наверное, теряется в догадках, с чего я вдруг подняла эту тему.

– Скажем так: в тот день мне не пришлось держать твои волосы, пока тебя выворачивало над унитазом.

Я давлюсь кофе, а Эш усмехается:

– Судя по всему, нас ждет второй акт!

Он вытирает полотенцем покрывшийся коричневыми брызгами стол, и на кухне воцаряется тишина. Мы стоим, уткнувшись в чашки.

– Полагаю, будет наглостью просить тебя коротко пересказать события вчерашнего вечера?

– Ты танцевала, пила – слишком много, курила – чуть-чуть, тебя тошнило – фонтаном, мы поговорили, ты заснула у меня на плече, и я отвез тебя к себе домой.

– А о чем мы говорили?

– Ты вообще ничего не помнишь?

– Только урывками… Помню, обсуждали татуировки, но кроме этого…

– То есть ты не помнишь, что сказала мне перед тем, как уснуть?

– Прости… Гадость какую-нибудь?

Эш встает и убирает чашку в раковину.

– У меня скоро смена в кафе. Можешь остаться здесь и привести себя в порядок, или давай я отвезу тебя в общежитие. В любом случае мне нужно уходить.

– Да, я поняла. Я уже написала Веронике, она мне оставила кучу сообщений. Думаю, ей будет спокойнее, если я вернусь домой.

Я допиваю кофе с горьким ощущением, что я чем-то разочаровала Эша. Тон, которым он задал последний вопрос… Кажется, ему было очень важно услышать, что я отвечу. Что же я такого ему сказала? Может, оскорбила, и он ждет извинений? Или расстроился из-за того, что я толком его не поблагодарила? Но сейчас уже слишком поздно: Эш повернулся ко мне спиной, и я понимаю, что ловить здесь больше нечего.

На кухню возвращается тишина, и от тяжести наших ран воздух как будто сгущается. Не такими я себе представляла первые дни своей новой жизни…