Do you understand who I am?

Do you wanna know?

Can you really see through me now?[29]

У студентов существуют свои традиции, связанные с Днем благодарения. Самая распространенная – вечеринка, которую организовывают для тех, кто не уехал домой на праздник (денег не хватило или слишком далеко добираться) или же встретил праздник в кругу семьи и вернулся на следующий день. Я лично принадлежу к числу тех, кому не хватило духу посмотреть в глаза близким и кто не придумал ничего лучше, чем затеряться в толпе гуляк. Там я ощущаю свое одиночество острее всего.

Но она-то что тут делает? Это первый вопрос, который приходит мне в голову, когда я замечаю ее на вечеринке. Скай… Я слышал, как она говорила Сибилл, что поедет к родителям. И насколько я помню, они живут не в соседнем городе.

И тем не менее Скай здесь, в своей обычной компании: соседка по комнате, ее парень и еще парочка приятелей. Джоша с ними нет. Я с трудом могу представить, как этот папенькин сынок пропустит День благодарения. Не знаю, кроется ли причина в отсутствии Джоша, но Скай кажется мне потухшей.

– О чем задумался, Эш?

Симпатичная блондинка, все это время покусывавшая мне мочку уха, наконец замечает, что ее действия не производят должного эффекта. Поскольку я не горю желанием отвечать – и тем более извиняться за свою рассеянность, – я целую ее, не забывая поглаживать аппетитные округлости. Она с жаром отвечает на мой поцелуй, а я продолжаю наблюдать за Скай. Как и в тот первый вечер, она пьет. Много пьет. Но если тогда алкоголь помог ей проявить свой открытый, боевой характер, то сейчас каждый стакан словно погружает Скай в темную бездну. Что же с ней произошло? Если все дело в аборте, могу представить, в каком она состоянии.

Погрузившись в свои мысли, я, словно ребенок, даю увести себя за руку. Моя подруга на вечер находит для нас неприметную комнату. Я закрываю дверь, и мисс, покачивая бедрами, идет к кровати. Задирает юбку, стягивает колготки и стринги, переступает через них, ложится на живот и выгибается, приподнимая бедра. Она ясно дает понять: сегодня никаких излишеств, я выступаю в роли секс-игрушки. Что ж, со мной такое не в первый раз, и в каком-то смысле мне это подходит. Я Эш, парень на одну ночь: некоторым девушкам об этом известно, и они приходят ко мне с конкретной целью. Они знают правила и сразу приступают к делу. Потому что большего им не нужно: эгоистичные любовники сформировали их вкусы, растоптали самооценку, украли надежду на то, что кто-то позаботится об их удовольствии, – или же потому, что страстные отношения эти девушки приберегают для более достойного парня. Я раздеваюсь перед ней и встаю у изножья кровати. После недолгих ласк, убедившись, что моя партнерша готова, я плавно вхожу в нее и начинаю двигаться.

Когда мы уже потихоньку приближаемся к кульминации, дверь распахивается, и в комнату врывается шум вечеринки. А вместе с ним – знакомый голос.

– Нет, Скай, это не туалет!

Вскидываю голову – и точно, Скай. Темный силуэт в дверном проеме. Она ошарашенно смотрит на меня. Какого черта она сюда притащилась? Блондинка подо мной велит ей проваливать, а я не могу, у меня нет сил. Почему Скай молчит? Почему не бросается оскорблениями? В ней вообще не осталось огня. Только черная пропасть, и не за что зацепиться.

– Кажется… кажется, меня сейчас стошнит, – бормочет она.

Интересно, на что она намекает? На то, что я отвратителен? Или на то, что слишком много выпила?

Вероника наконец уводит свою подругу прочь, попутно извиняясь и закрывая за собой дверь. Но я уже встаю и одеваюсь.

– Эй, ты чего? Ты куда собрался?

– Туда, где я должен быть.

– Ты чего такое говоришь?! Ты же не оставишь меня вот так?

Едва я выхожу в коридор, как с первого этажа доносится крик. Иду в сторону ванной.

– Вероника, спускайся! Это Паркер, у него проблемы!

– Я помогаю Скай. Вы можете сами разобраться?

А я уже на месте. Слышу, как Скай в ванной комнате пытается успокоить подругу:

– Иди, Вероника. Не волнуйся, я не пропаду, как-нибудь справлюсь…

– Ладно, дорогая. Но я вернусь сразу, как смогу. Постарайся глубоко дышать.

Вероника впечатывает мне в грудь мокрое полотенце – кажется, она даже не поняла, что это я.

– Вот, держи.

Она убегает вниз, а я захожу в ванную и аккуратно закрываю за собой дверь. Скай сидит на унитазе, прислонившись головой к покрытой плиткой стене. Я подхожу, прижимаю полотенце ей ко лбу. Она еще не знает, кто сменил Веронику, но стоит ей приоткрыть глаза, как она бормочет:

– Лучше отойди подальше. Иначе можешь попрощаться со своей кожаной курткой.

Я пытаюсь прочитать хоть что-нибудь в глазах Скай, но там лишь пустота, бездонная пустота. Мне известно, что, когда много выпьешь, от яркого света сильно болит голова, поэтому я встаю и выключаю верхнюю лампу, оставив только слабую подсветку над зеркалом.

Скай вдруг резко вскакивает и наклоняется над унитазом – ее снова тошнит. Часть рвоты выплескивается на свитер, но Скай, отчаянно вцепившаяся в ободок, этого не замечает. Я убираю волосы у нее с лица. Спазмы постепенно стихают, и она выпрямляется, дрожа, как в лихорадке.

– По крайней мере на этот раз у тебя точно не возникнет желания сунуть язык мне в рот, – бормочет она.

Я протягиваю Скай влажную салфетку, которой она вытирает губы и щеки, потом подаю стакан воды. Сил у нее хватает лишь на пару глотков.

– Что ты здесь делаешь, Эш?

– Не знал, куда еще пойти.

Скай не отвечает, но я знаю, что она взвешивает мои слова и то, как я их сказал. Она постоянно все анализирует.

– Ты сейчас про вечеринку или про туалет? – наконец спрашивает она.

– И про то, и про другое.

– Вот дерьмо. А я облажалась и там, и там.

Она выходит из ванной и, пошатываясь, бредет в спальню, где недавно застала меня врасплох. Слава богу, блондинка уже ушла. Скай зажигает ночник на прикроватной тумбочке – комнату заливает слабый голубоватый свет. Я молча сажусь на кровать, предварительно закрыв дверь. Скай роется в шкафу в поисках приличной одежды. Затем, не глядя на меня, стягивает перепачканный рвотой свитер, а я не отворачиваюсь и… Твою мать. Ее спину покрывают фиолетовые полосы.

Я молча подхожу к ней.

– Скай? Твоя спина…

Она быстро надевает футболку, которая ей велика, и поворачивается ко мне лицом. За долю секунды ее взгляд переменился.

– Быть довольно-таки больно, Эш. Ты знал?

О чем она? Неужели поругалась с родителями? Но эти отметины… Когда все вышло из-под контроля? И главное… неужели я имею к этому отношение? Внутри поднимается глухая ярость. Что мы вообще здесь делаем? Почему у нас все неправильно? И кто осмелился поднять на нее руку?

Дверь вдруг открывается, и я рефлекторно заслоняю Скай. Не хочу, чтобы кто-нибудь видел ее в таком уязвимом состоянии.

– Занято, – сухо сообщаю я.

– Че, правда? И надолго?

– На всю ночь.

– Ничего себе… Круть. Не подкачай, бро! – улыбается парень в дверях и поднимает руку – типа «дай пять».

– Проваливай, пока я тебе зубы не пересчитал.

Идиотская улыбка сползает с его лица. Бормоча извинения, он ретируется, а я щелкаю замком.

– Кто тебя так? – спрашиваю я, поворачиваясь к Скай.

Она смотрит на меня, но не видит, кривит губы в жалком подобии улыбки и садится на кровать. Я стою, натянутый как тетива.

– Сибилл права: ты любишь строить из себя рыцаря… Но прежде чем спасать других, тебе следует позаботиться о себе.

Черт, а это она сейчас к чему?

– Кто, Скай? Просто скажи.

– И что ты сделаешь? Встреча с этим человеком мне больше не грозит. А что сделано, то сделано.

Я понимаю, что настаивать смысла нет и в чем-то она права. А Скай уже идет к двери, покачиваясь.

– Куда ты?

– У нас вечеринка или нет? Я не собираюсь сидеть тут с тобой. Не хватало еще, чтобы Джошу рассказали, что я заперлась в комнате с главным университетским кобелем.

Она говорит это словно в шутку, но у меня больно сжимается сердце. Скай уходит, а я провожаю ее взглядом. Я притащился на вечеринку, чтобы отвлечься от мыслей об отъезде Сибилл. Что ж, отвлечься получилось, но я не думал, что ради этого придется быть нянькой Скай. Поскольку в комнате меня ничего не держит, я тоже выхожу и спускаюсь на первый этаж. Скай уже танцует с новым стаканом в руке. Она явно оправилась от путешествия в пустоту. Я знаю, каково это – хотеть напиться до беспамятства, и я не в том положении, чтобы в чем-то ее упрекать. Но я по крайней мере могу проследить, чтобы ни одна скотина не попыталась ею воспользоваться.

Хотя кого я обманываю? Вероника за ней присмотрит. Больше сегодня вечером ничего плохого не случится. А я уже устал наблюдать за этим цирком.

Выйдя на крыльцо покурить, я получаю сообщение от Сибилл: Элиас нарисовал мне рисунок. Вот уж кто умеет сглаживать углы, но использовать для этого ребенка ужасно нечестно.

Сажусь на ступеньку и только собираюсь сделать затяжку, как два пальца смыкаются на моей сигарете – и вынимают ее у меня изо рта. Я поднимаю голову – надо мной пара огромных серо-голубых глаз. Пасмурное небо для израненной души.

– Значит, ты теперь еще и куришь?

Скай глотает дым и начинает мучительно кашлять. У меня вырывается смешок.

– Как видно, нет.

– Нет, правда, это просто отвратительно.

Она садится, привалившись спиной к стене, я опускаюсь на крыльцо рядом с ней. Скай возвращает мне сигарету, вид у нее вдруг делается очень серьезный.

– Прости за то, что я наговорила. Я не хотела тебя обидеть.

– Сказать правду не значит обидеть.

– Но я на самом деле так не думаю: я знаю, что ты не такой. Только Джошу этого не докажешь.

– Ах, старый добрый Джош.

Я снова затягиваюсь, наслаждаясь тем, как дым обжигает горло.

– Сколько у тебя татуировок?

Удивленно смотрю на нее.

– Много.

– И ты ни об одной не жалеешь?

– А должен? Или ты думаешь как Джош?

Скай молча изучает меня взглядом.

– Нет, – наконец отвечает она. – Я считаю, что они тебе идут. В них часть твоего очарования.

– Очарования?

– Я про образ плохого парня. И добавляют загадочности.

Скай подносит к губам красный стаканчик. Я по голосу слышу, что она на пределе. А поскольку сама мысль о том, что она может кончить так же, как я, не кажется мне привлекательной, я забираю у нее стакан, чтобы помочь его осушить.

– Загадочности?

– Эти рисунки на твоей коже… Всем интересно, что они означают. Не ты ли говорил, что в них заключена твоя история? А тем, кто тебя не знает, любопытно, где они заканчиваются. В смысле, под одеждой.

Она глупо ухмыляется и пользуется моим замешательством, чтобы забрать стакан. Быстро делает глоток, но половина выливается через нос, и Скай прыскает со смеху.

– Где заканчиваются?

– У тебя столько татуировок, что если бы я не видела тебя голым, то до сих пор задавалась бы вопросом, не набил ли ты чего-нибудь на члене.

И тут я тоже начинаю смеяться, искренне, по-настоящему. Наверное, алкоголь полностью отключил у Скай тормоза, раз она решилась заговорить об этом. Теперь я тоже невольно вспоминаю ту ночь, ее тело, ее ласки. Мой член тоже на память не жалуется и начинает твердеть. Так, надо срочно сменить тему.

– А ты никогда не хотела сделать татуировку?

– Хотела.

– Тогда почему не сделала?

– Потому что у меня нет пениса.

Скай смотрит на меня с предельной серьезностью. Она ведь шутит? Я слышу затаенную грусть в ее голосе, скрытую ноту, которую я не заметил при нашем знакомстве, но уловил сегодня. В особенности после того, как увидел ее исполосованную спину. Скай произнесла эти слова таким тоном, будто тот факт, что она родилась девочкой, навсегда лишил ее чего-то… быть может, права выбора, свободы. И я легко могу в это поверить. До встречи со Скай я не воспринимал свой пол как некую привилегию. А она вдруг начинает хихикать, как ребенок, насмехающийся над неизбежностью.

– Пожалуй, тебе на сегодня хватит, Скай. Ты, конечно, очень забавная, когда напиваешься, но думаю, тебе уже пора домой.

Не обращая внимания на мои слова, Скай кладет голову мне на плечо.

– У меня перед глазами все кружится. Давай посидим так еще немного.

Я молча обнимаю ее за плечи, чтобы она устроилась поудобнее.

* * *

Скай кончиком пальца обводит контуры татуировки, которая выглядывает у меня из-под футболки. Интересно, сколько мы уже так сидим? Когда она снова заговаривает, я понимаю, что ее мысли пропитал алкоголь, и она кажется мне уязвимой как никогда.

– Почему ты всех от себя отталкиваешь, Эш?

На самом деле она спрашивает: «Почему ты оттолкнул меня?», потому что я так ничего ей и не объяснил.

– Я не могу быть счастливым, Скай. Некоторые девушки думают, что могут спасти меня от себя самого… но это не так.

– Мне кажется, я бы смогла их полюбить.

О чем она?

– Твои раны. Потому что теперь я знаю, что есть раны, которые не затянутся никогда и останутся с нами на всю жизнь. И единственный способ встретить своего человека – найти того, кто полюбит нас целиком, вместе со всеми ранами.

Что на это можно ответить? Мое сердце больше мне не принадлежит, оно бьется в своем безумном ритме. А Скай, между прочим, прижимается ухом к моей груди.

– Не думаю, что Джош когда-нибудь полюбит мои раны…

Все-таки она ошибалась тогда, в туалете: сейчас мне отчаянно хочется ее поцеловать.