– Похоже, здесь, – сказала Фрида и прислонила велосипед к железной сетке ограды. – Труда сказала, что это последний участок перед лесом.

– Здесь прекрасно, – сказала Шпрота и огляделась.

Узкая дорожка, по которой они приехали, пропадала чуть дальше, сразу за высокими деревьями. Виднелось всего несколько домов. Справа от дорожки журчал ручей, медленно омывая ежевику и крапиву. На том берегу стояло несколько домов и между ними лодочные сараи среди почти голых, облетевших деревьев.

Прищурившись, Шпрота внимательно смотрела на уходящую вниз дорогу.

– Похоже, из Пигмеев за нами никто не увязался, – сказала она. Фрида пожала плечами и подошла к заброшенной живой изгороди из кустов боярышника, обрамлявших участок отца Труды.

– У Тортика по четвергам дополнительные занятия, – сказала она. – А у Стива я на всякий случай свинтила ниппель с переднего колеса, так что у него проблемы. Ведь сейчас он единственный, кто поддерживает Тортика в его идиотских шуточках. Иди сюда, вход, похоже, здесь.

Вместе они открыли грубо сколоченные деревянные ворота, криво висевшие между двумя столбами.

– Неужели отец Труды сам такое смастерил? – спросила Фрида со смехом, потому что кривые ворота чуть не свалились с петель, когда они их открывали.

Участок был гигантский. С одной стороны он граничил с лесом, с другой примыкал к соседнему невозделанному участку земли. Жилой фургон стоял далеко у края леса, под высоким деревом, и опавшая с него рыжая листва лежала на крыше, как мокрая шапка.

– Он голубой! – удивленно отметила Шпрота. – И еще там что-то нарисовано.

Плечом к плечу девочки зашагали к вагончику. Отец Труды бывал здесь редко, с тех пор как ушел из дома. Траву никто не косил. Через несколько шагов выяснилось, что джинсы у них промокли по колено.

– Нет, ты только полюбуйся! – проговорила Шпрота. Фургон оказался не просто небесно-голубого цвета. Отец Труды расписал его звездами, планетами и кометами с огненным хвостом.

– Довольно примитивно, да? – сказала Фрида и улыбнулась. – Но красиво. Пошли, заглянем в окно.

Шпрота схватила ее за руку.

– Стой! – прошептала она. – Ты слышишь?

Из фургона доносилась музыка, довольно отчетливо, что-то душевное, да и голоса были слышны. Шпрота и Фрида смотрели друг на друга в недоумении.

– А это не может быть отец Труды? – прошептала Шпрота. – С новой подружкой?

Они бесшумно миновали последние метры до фургона. Прислушиваясь, остановились под окном. Кто-то захихикал. Музыка стала громче.

– Я загляну внутрь, – прошептала Шпрота и встала на цыпочки.

– Нет! – Фрида попыталась оттащить ее от окна за рукав. – Всё это не наше дело. А что, если они там…

– Что? – спросила Шпрота и ухмыльнулась. Потом снова встала на цыпочки. Она уставилась прямо в темное окно. Но, к своему большому разочарованию, ничего разглядеть не могла, только стол, на котором что-то стояло, но сверху всё это было прикрыто большой розовой скатертью. Шпрота пошатнулась.

– Шпрота, отойди наконец! – прошипела Фрида еще раз. – Давай снаружи подождем.

Но Шпрота не унималась.

– Ну ведь тут черт знает что начнется, когда Труда придет, – прошептала она и прижала ухо к стеклу.

Фрида снова стала дергать ее за рукав. Шпрота резко дернула рукой и ударила локтем по стенке фургона. Глухой удар испугал даже ее саму. Музыка внутри смолкла.

Девочки в испуге присели под окном.

– Проклятье, ну вот и добились! – прошипела Фрида, но в этот момент дверь фургона уже распахнулась и кто-то стал спускаться по лесенке вниз. Шпрота осторожно выглянула из-за Фридиного плеча.

Это был не отец Труды.

Абсолютно. Парню было самое большее лет пятнадцать, роста не очень высокого, тощий, как росток бамбука, с копной черных волос. Такой поросли на голове у отца Труды давно уже не наблюдалось.

Грабитель.

Взломщик жилых фургонов.

Сердце у Шпроты готово было выскочить из груди. Но не от страха.

От ярости.

Одним прыжком она вскочила на ноги и, к ужасу Фриды, в мгновение ока оказалась внизу лестницы.

– Что ты здесь делаешь? – напала она на чужака. – Это наш фургон. Проваливай, только побыстрее. И горе тебе, если ты хоть что-то внутри тронул.

Чужака внезапное явление Шпроты отнюдь не потрясло. Особенно виноватым он тоже не выглядел. Наоборот. Казалось, он веселился вовсю. Он скрестил руки на груди и заржал.

– Эй, иди сюда, тут кто-то жутко возбудился! – крикнул он в темный фургон. – Длинные рыжие волосы, тонкие ноги в джинсах тигровой расцветки, разъяренное лицо и складка гнева между бровей. Хочешь, угадаю, кто это?

В фургоне раздались глухие звуки. Там и вправду кто-то был. На всякий случай Шпрота отступила на шаг назад. На небольшой шаг. Фрида стояла за ее спиной.

– Попробую отгадать, – произнес чужак. Ухмыляясь по-прежнему, он наклонился вперед. – Так. Это Шпрота, хм, а за ней, погоди-ка, то ли Вильма, то ли Фрида. Нет, Вильма точно ниже ростом. Значит, Фрида.

Шпрота и Фрида быстро переглянулись.

– Этот хмырь явно как-то связан с нашими лесными гномиками, – ледяным тоном сказала Шпрота. – Итак, если это опять козни офигевшего от любви Тортика, то я его лично сдам на руки Фреду. А Фред…

– Привет, Шпрота. – Со смущенной улыбкой из-за двери выкатилась Труда.

– Вот видишь, – сказал чужак и взял Труду за руку. – Это ведь две из ваших Диких Кур. Тут всё понятно. Но я не знал, что у вас принято шпионить друг за другом.

– А мы и не шпионим. Мы договорились встретиться здесь, – сказала Труда. – В три. А что, уже три? Я… – Она смущенно теребила себя за мочки ушей. Они были ярко-красные, ярче, чем лицо.

– Сейчас три! – подтвердила Шпрота. Она недоверчиво рассматривала мальчика, который теперь еще и обвил рукой Трудины бедра.

– Э э… да, точно, сейчас уже три часа, – сказала Фрида, изобразив приветливую улыбку. – Это твой двоюродный брат, Труда?

Труда кивнула и смущенно положила руку на плечо Паоло.

– Да, это Паоло, – проговорила она. – Мы тут… э-э… мы… – Она оглянулась внутрь вагончика. – Мы прокалывали уши. Пришлось это делать здесь, потому что… – она смущенно захихикала, – ну, мама мне запретила, из-за аллергии и тому подобное, но подумаешь, у Паоло тоже аллергия, и он прекрасно умеет… уши прокалывать, я это имею в виду. Было вообще не больно.

Она сняла руку Паоло с бедра и спустилась по лестнице.

– Как вам нравится фургон? – спросила она неуверенным голосом. – Немножко аляповато, да?

– Нет, мы считаем, он очень крутой! – сказала Фрида. – Мы просто в полном восторге, честно.

Шпрота ничего не сказала. Она глаз не спускала с брата Труды. Он еще раз развязно ухмыльнулся и скрылся в фургоне.

– Когда темно, он особенно классно выглядит, – быстро сказала Труда. – Видите вон те лампочки под потолком? Их можно включить. А в сарайчике за фургоном, – она показала на опушку леса, – можем поселить курочек бабушки Слетберг.

– Безусловно. – Шпрота взглянула на сарайчик. Потом снова перевела взгляд на Труду. Мочки у нее действительно пылали как огонь. – Твой двоюродный брат теперь всегда будет здесь, когда мы встречаемся? – прошипела Шпрота. – Если да, то мы уж лучше в подвале с Титусом продолжим маяться. Его мы по крайней мере знаем.

– Нет, конечно нет. – Труда энергично помотала головой. – Он всё равно только на неделю приехал.

От дороги раздался куриный свист: короткий, затем длинный. Он повторился дважды. Заскрипели ворота, и по мокрой траве к ним уже бежала Мелани. Вильма, шмыгая, ковыляла следом.

– Ого, это он? – воскликнула Мелани. Тяжело дыша, она остановилась перед фургоном.

– Звезды, планеты, кометы… Ну да, эти мальчишки скажут, что это всё пошлятина, но… – она толкнула Шпроту в бок, – по мне, так супер, просто обалдеть. Труде за это орден надо дать, да? – Она провела рукой по стриженой головке Труды. – Эй, а что с ушами сделала? Они…

Шум заставил ее замолчать.

Двоюродный брат Труды спускался по лестнице.

– Счастливо, беллиссима, – сказал он Труде, поцеловал ее в губы, одарил остальных Кур улыбкой и помчался по высокой траве к дороге. Достал велосипед из-под свисающих ветвей боярышника, перекинул его через изгородь, вскочил на него – и был таков. Вильма смотрела на Труду, как будто у той отросла вторая голова. Мелани лихорадочно жевала резинку. Фрида улыбалась.

– У вас такой вид, будто вы никогда в жизни мальчишку не видели, – сказала она. – Пойдем, – она потянула Труду за собой. – Покажешь нам нашу новую штаб-квартиру. Я хочу разглядеть всё до мелочей.

– Что этот парень здесь делал? – тихонько спросила Мелани Шпроту, когда те уже исчезли в проеме. – Они что, были там вдвоем, когда вы пришли?

– О господи, Мелли, – вздохнула Шпрота и пошла внутрь следом за Вильмой.

Мелани еще какое-то время постояла снаружи. Она оглянулась назад, на дорогу, потом опять посмотрела на фургон.

– Мы можем написать на двери «Дикие Куры»! – крикнула она остальным. – Золотыми буквами! Как вам?

Вильма высунула голову из проема двери.

– Иди наконец сюда, Мелли, – сказала она. – И взгляни на лучшее логово банды на всём белом свете!

– Сейчас будет тепло, – сказала Труда, закрыла за Мелани дверь и включила небольшой обогреватель.

Стены внутри отец Труды выкрасил в тот же голубой цвет, что и снаружи. Звезды были тоже, ими был изрисован весь потолок.

– Я тут кое-что приготовила, – сказала Труда и стянула розовую скатерть, закрывавшую стол под окном. На столе оказались тарелки и чашки и даже небольшой торт с пятью свечами. На нем красовалась надпись «Дикие Куры», витиеватыми буквами из сахарной глазури. – Каждая из нас должна задуть свою свечу. Я знаю… – Труда поправила салфетки, свернутые на тарелках в виде диковинных цветов, – нам будет что по-настоящему отпраздновать, когда мы спасем кур, но всё равно. Паоло помог мне испечь торт, иначе я бы не справилась. Ну… м-м… как вам, а?

Все молчали, потеряв дар речи.

Фрида так крепко обняла Труду, что у той съехали набок взятые напрокат очки.

– Фантастика! – прогнусавила Вильма, чихнула в платок и села на скамью у стола. – Просто фантастическая фантастика!

Шпрота уселась рядом с ней.

– За это мы должны объявить Труду Почетной Курицей, – сказала она. – Есть что-нибудь про это в нашей Тайной книге?

– Не-а, – Вильма с досадой покачала головой. – У нас даже ордена никакого нет. Но мы можем назначить ее Хранителем Куриных сокровищ. О, проклятье! – Она ударила себя по лбу. – Я их не привезла. В следующий раз, хорошо?

Ларец с Куриными сокровищами был полон. В старинной шкатулке, которую Шпрота нашла у бабушки Слетберг на чердаке, хранились все входные билеты на концерты и выставки, где они бывали вместе, автографы, которые добывала Мелани с помощью пробивной силы остальных, пачка фотографий от их последней поездки всем классом (среди них – фото спящих Пигмеев, тайно сделанное Вильмой), касса банды, в которую все регулярно добавляли деньги, а также Тайная книга банды, где, к сожалению, тайного было пока не очень много.

Труда покраснела как рак.

– Не-е, зачем? – сказала она, подошла к встроенной мини-кухне и поставила на плиту чайник. – C этими сокровищами у Вильмы гораздо лучше получается. Я же каждый раз буду забывать, где я их спрятала.

– Нет, вы только посмотрите. – Фрида подошла к ней ближе и огляделась вокруг. – Это же самая настоящая кухня! С посудой, с плитой, даже холодильник тут есть. А электричество откуда?

– Мы на газу готовим, – пояснила Труда. – Там внизу, в особом шкафчике, газовый баллон, он совсем новый. А ток… – Она пожала плечами. – Отец мне объяснял когда-то, но я забыла. Короче, электричество есть. Вот только туалет на улице. В маленькой деревянной будке за фургоном. Зимой там довольно холодно, ну да, там под ним просто выгребная яма.

– В общем, надо стараться пить не слишком много чая, да? – прогнусавила Вильма.

– Так и есть.

Труда засмеялась. Она поставила в мойку два грязных стакана и достала из шкафчика на стене заварочный чайник. В стаканах на дне были остатки кока-колы.

Мелани принюхалась к стаканам.

– Вы только поглядите на них, эта парочка пила колу с ромом.

– И что? – Фрида вылила колу из стаканов и оттеснила Мелани в сторону. – Займись ты чем-нибудь полезным, давай. Свечи зажги на торте, например.

– Да, конечно. – Мелани взяла у Труды спички. – Но мне кажется, что в банде не должно быть секретов друг от друга.

– Да что ты говоришь? – Шпрота высунула голову из шкафа, который изучала. – Тогда расскажи нам подробно, кто поставил тебе засос.

Мелани закусила губу и стала молча зажигать свечи.

Когда Труда налила чай, они задули их все разом, одновременно, а Фрида нарезала торт. Труда тоже отрезала себе кусок, причем немаленький.

Мелани в недоумении смерила ее взглядом.

– Ты снова стала есть торты? Это с каких таких пор? А как же диета?

Труда пожала плечами и с наслаждением поднесла ко рту очередной кусок на вилке.

– Ой, никакого желания больше не испытываю сидеть на диете, – сказала она с полным ртом. – Паоло говорит, что диеты всё равно никогда не помогают. Знаете, что он мне рассказал? Что в некоторых странах я считалась бы настоящей красавицей. В арабских, например. – Она захихикала. – Нет, представьте только, там Мелани все считали бы безобразной, потому что у нее косточки выпирают.

– Что выпирает? – спросила потрясенная Мелани. – Этот парень врет!

Фрида рассмеялась.

– Мелли, уймись, мы ведь не в арабских странах, – сказала она. – А как там насчет этого в Америке, Шпрота?

Но Шпрота ничего не слышала. Она встала в полный рост, а потом плашмя упала на надувной матрас в другом конце фургона.

– А что, если мы здесь переночуем? – сказала она. – Все вместе? Было бы классно, да?

Вильма с сомнением глянула за окно.

– Как-то немножко боязно, нет?

– Чепуха, нас же пятеро, – сказала Шпрота. – Что с нами может случиться?

– Да и вообще, у нас сейчас заботы совсем другие, – Фрида подлила всем чаю. – Сегодня уже четверг, надо срочно что-то соорудить для кур. Какую-то загородку, чтобы они смогли выходить из сарая.

– Верно, – вздохнула Шпрота и подсела за стол к остальным. – Но где мы возьмем проволоку для забора? Может, скинемся и купим в строительном магазине?

– Давайте сначала на свалку сходим! – предложила Вильма, грея руки о чашку с чаем. – Там почти всегда обрезки рабицы валяются.

– Неплохая идея.

Шпрота посмотрела в окно. Наползал туман. Он белым дымом повисал над травой.

– Давайте сегодня решим этот вопрос. Я бы с удовольствием здесь еще посидела, но времени у нас осталось немного.

Тут Труда со смущенным видом посмотрела на часы.

– Э э… я… я не знала, что мы сегодня на свалку отправимся, – сказала она. – Я обещала пойти в кино, в пять начало. Но… – Она неуверенно посмотрела на Шпроту.

– Ты хочешь пойти в кино? – Мелани посмотрела на Труду так, будто у той на голове выросли рога. – Ты же перестала стремиться в кино, потому что, когда все туда входят с мороженым, ты не можешь устоять. Скажи уж прямо, что ты идешь со своим…

– Ясное дело, Труда вполне может отправиться в кино! – перебила ее Фрида. – Проволоку мы добудем и без нее, а загородку всё равно придется мастерить не сегодня. Будет тьма полная, когда мы со свалки вернемся.

– Точно. – Шпрота пожала плечами.

– Ой, спасибо, – пролепетала Труда. – Но посуду оставьте, я позже всё помою, окей? А на завтра я точно ничего такого планировать не буду. Честное слово.

Когда все снова сели на велосипеды, Труда умчалась вперед так, будто за ней гнались инопланетяне. Мелани, качая головой, смотрела ей вслед.

– Не исключено, что Труда отказывалась ходить в кино только с Мелли, – прошептала Шпрота Вильме, когда они ехали по узкой дорожке. – Потому что та ходит в кино только для того, чтобы парни забрасывали ее попкорном и потом говорили ей, как круто смотрятся ее волосы.

Вильма так ухохатывалась, что долго еще ехала змейкой.

– Спорим, вы какие-то гадости про меня говорите, Шпротти! – крикнула сзади Мелани.

– Правду и ничего кроме правды, Мелли! – ответила Шпрота через плечо. – Честное куриное слово. Ничего кроме правды.