Забавно: я понимал каждое слово, произнесенное Десембер, но вместе они не имели никакого смысла. Ее объяснения противоречили логике и порядку моего мира. Я проглотил нервный смешок, покачивая коленом вверх-вниз.
Как будто она указала на небо и сказала: «Какая замечательная лодка!» – или внезапно воспарила в воздух. Я провел руками по волосам, выбившимся из-под шапки, пытаясь примирить две реальности. Логика и порядок мироустройства против одного гигантского исключения из правил.
– Так кто же ты? – спросил я, когда она закончила. – Кто-то вроде экстрасенса? – Я помолчал, вспоминая научный анализ мозга от Мэверика. Может, я не заметил, как упал и ударился головой? – Ты уверена, что этот разговор вообще реален?
Ее взгляд был непреклонным.
– Я – это я. Человек. Просто человек, который знает о событиях прошлого и будущего.
– Хорошо. Давай на секунду представим, что это правда. – Нас обдувал легкий ветерок.
– Это правда. – Она плотнее закуталась в толстовку.
– Я не могу в это поверить. Правда не могу. Как такое возможно?
– Я не знаю, – жалобно проговорила Десембер. – Мне никогда не приходилось вот так объяснять это кому-либо раньше – спокойно и подробно. Члены моей семьи сами догадались, но у них на это ушло много времени.
– Попробуй еще раз.
И она попробовала. Я слушал, борясь с внутренним скептиком, пока она называла цвета еще трех машин, которые проедут мимо нас. Она указала на уличный фонарь и сказала, что он вот-вот погаснет. Когда свет померк, мой желудок сжался. Она закрыла глаза и стала перечислять события в мире: землетрясение в Японии, странное отключение электричества в Нью-Йорке. И то, и то немедленно подтвердило мое приложение со срочными новостями. Десембер заявила, что может рассказать мне, чем закончится последний сезон подкаста «Любители загадок», хотя на данный момент вышло всего три серии.
– Это уже перебор, – сказал я. – Я чувствую себя странно. Как будто я не в своей собственной голове.
Она горько рассмеялась:
– Мне ли не знать.
– Значит, ты знала о нас все еще до того, как мы познакомились?
Десембер поколебалась:
– Я видела, что у тебя возникнут проблемы со спасением мистера Фрэнсиса, но знала только, что я буду там и увижу, как это произойдет.
– Ты знала, что я струшу?
– Знала… – Она вновь замялась.
– Что?
– Но я не знала, что буду чувствовать в тот момент. – Десембер тяжело вздохнула. – Знаешь, есть такие куклы-марионетки? Мне казалось, что кто-то протянул мне кучу ниточек, но вместо того, чтобы дернуть за одну и заставить кого-то пошевелить ногой, а потом сидеть и ничего не делать, я отшвырнула эти нити в сторону. Я чувствовала себя беспомощной. Мне это не нравилось. – Десембер сделала паузу. – И, когда все произошло, я действовала вопреки тому, что знала. Я не представляла, что этот поступок свяжет нас и все изменит. Я спасла его, но это должен был сделать ты.
– Я? Но я не мог пошевелиться.
– Ты собирался, но его нельзя было спасти по-настоящему. Мистер Фрэнсис бы выжил, но не восстановился бы полностью. – Она поправила заколку в волосах. – Это бы тебя уничтожило, Ник. Потому что ты сомневаешься в себе. – Ее голос стал твердым, настойчивым. – А ты не должен сомневаться, знаешь. Мне нравится, как ты смотришь на мир.
Моя грудная клетка сжалась сама собой, в ней зашевелилась неуверенность. Я мысленно пнул ее подальше.
– Позволь мне прояснить ситуацию. Ты умеешь менять будущее? Как с «эффектом бабочки»?
– Обычно я не могу ничего изменить, – прошептала она. – Но тогда смогла. И это изменило все, что произошло дальше. – Десембер помолчала. – Это как бы закономерно.
– Ого. – Фары проезжавшей мимо машины осветили ее лицо, сделав его желто-оранжевым. – Ох. Ты знала, что мы влюбимся.
– Влюбимся, – повторила она, прикрыла рот рукой, затем отдернула ее, и уголки ее губ тронула легкая улыбка.
– Да. Мне можно говорить, что я влюбился в тебя? – Мой голос звучал хрипло.
Она склонила голову набок.
– Да. Я тоже в тебя влюбилась, знаешь. Это правда. – Она собрала полотенце в ладонях и сжала. – Мы бы не влюбились, если бы я все не изменила.
Я прислонился к стене:
– Как все это может быть реальным?
– Но оно реально. Для нас обоих. – Она коснулась моего предплечья. Мне захотелось запечатать в бутылку и сохранить то тепло, которое пронеслось по руке, стоило ее кожи коснуться моей. – Ты должен мне верить.
– Но, по сути, ты хочешь сказать, что изначально мы не должны были быть вместе.
– Да.
– Значит, ты влюбилась в меня не из-за меня. Ты делала то, что тебе сказали.
– Я знала, что мы скоро влюбимся. А потом я почувствовала, как это происходит, понемногу, день за днем, пока не случилось вот что: ничто больше не могло сравниться с тем, как прекрасно было быть рядом с тобой. – Она покачала головой. – Вот в чем разница.
Я выдохнул, глядя на погасший фонарь:
– Если ты можешь все предвидеть, то почему заставила меня пытаться найти твою маму?
Она села прямо и, размахивая руками, описала мне странную особенность своего так называемого дара: ее мама для нее – слепое пятно.
– И ты ее до сих пор не можешь разглядеть?
– Да.
– Все это время?
– Да. С тех пор как она ушла.
Это означало, что она понятия не имела о том, что я узнал. Я сглотнул. Десембер была не единственной, кто что-то скрывал.
– Десембер…
– Больше всего на свете я хотела испытать, каково это – быть нами, – мягко перебила она. – Почувствовать настоящую радость. Волнение. Чувствовать и жить так, как никогда раньше. – Десембер потерла костяшками пальцев виски и нахмурилась. – Ох, чем бы ни был мой дар, я не понимаю, почему на ней он сломался. Но, несмотря ни на что, я всегда знала, что ты ее не найдешь.
– Ты что? – От волнения у меня заныл затылок.
– Я отчаянно пыталась удержать тебя рядом с собой. Позволить тебе искать было… – Она покачала головой. – Я была эгоисткой. Прямо передо мной впервые в жизни была настоящая любовь. – Десембер замолчала. – И прежде чем я поняла, что происходит, я вдруг обнаружила, что жажду ее испытать. Жажду тебя. Ты дал мне возможность почувствовать, как волна тепла катится от мозга до груди и колышется в животе, когда важный человек просто находится в одном пространстве с тобой. Я хотела этого, Ник.
– Но ради меня ты испытывала боль? – Я покачал головой. – Мне это не нравится. Ты не должна была этого делать.
Она покачала головой:
– Ты должен мне кое-что пообещать.
– Я?
– Футболка, в которой ты приехал в бар молочных коктейлей «У Пайра». Та, цвета оранжевого щербета. Не носи ее больше.
Все, что я когда-либо знал, перевернулось с ног на голову, но я не мог оторвать глаз от Десембер. Ее лицо было, по моему мнению, идеальным. Кожа гладкая, мимика живая, да и пропорции наверняка были стопроцентно симметричными, что, по словам мистера Фрэнсиса, является биохимическим показателем красоты в природе. И если бы я не смотрел так пристально, то мог бы не заметить, что ее взгляд был устремлен вверх и влево, а брови слегка нахмурены. Она что-то скрывала.
– Но почему? – Я с силой прижал язык к нёбу, чтобы сосредоточиться, потому что мысли проносились в голове, как товарный поезд.
– Просто пообещай мне.
Я глубоко вздохнул, прикидывая кое-что в уме:
– Хорошо. Если ты пообещаешь мне кое-что взамен.
Настала ее очередь нахмуриться. Она моргнула – долго, медленно, сонно и разочарованно, – и выглядело это великолепно.
– Обещай, что не возненавидишь меня, когда услышишь, что я не переставал искать твою мать. Я знаю, что с ней случилось.