– Давай ты теперь, – сказал Мэверик.
Я протянул ему сверток из коричневой бумаги, в котором пряталась бутылка алкоголя с пляшущими золотыми искорками внутри. Мы купили ее у кузена Мэва, того самого барбера, с двойной наценкой. Затем я поднял руку и так же, как и он, постучал в дверь Стеллы Роуз. Ничего.
– А вообще, нужно стучать, когда приходишь на вечеринку?
Я пожал плечами:
– Откуда мне знать?
– Ты же ходишь на вечеринки.
– Я хожу на собрания команды по плаванию, где примерно шесть человек сидят в подвале, играют в видеоигры и едят острые «Читос». Ты же ходил со мной за компанию.
Он вздохнул:
– На тех вечеринках родители обычно дома.
– Вот поэтому мы стучимся.
– Точно.
– А здесь родителей очень даже нет.
– Тоже верно.
Мы на минуту замолчали, слушая, как дом вибрирует от музыкальных басов. Мэв наклонился к двери:
– Эта песня – просто сок.
– Сок? Ты из какого века, из 1900-х? – Я помолчал. – Может, нам уйти?
– Ты не зайдешь, потому что никто не ответил на твой стук? – Мэв нахмурился. – Да что с тобой?
Я вытер ладони о шорты:
– Я не видел большинство из этих людей с тех пор, как не спас мистера Фрэнсиса.
– Але, чувак. Не хочется лопать твой гигантский пузырь беспокойства, но не думаю, что кому-то здесь вообще до тебя есть дело. Люди пришли сюда, чтобы веселиться, целоваться, танцевать и обозначить свое социальное присутствие на этот год.
Я открыл рот, чтобы ответить, но тут дверь распахнулась.
– Ник! Мэверик! – От улыбки на щеках у Стеллы Роуз появились ямочки. – Вы пришли. Оба, конечно, знаете, где что лежит. Берите все что пожелаете.
– Я у тебя никогда не бывал, – напомнил Мэверик.
– А я не был тут с тех пор, как был маленьким. – Я шагнул внутрь.
– Правда? – Лицо Стеллы Роуз сморщилось. – Странно. Я думала, ты приходил сюда с командой по плаванию, но ты же знаешь, как бывает летом.
Мы прошли за ней через просторную прихожую в устланную коврами гостиную со сводчатыми потолками. За прошедшие годы вечеринки Стеллы Роуз в честь возвращения в школу превратились из посиделок под присмотром родителей, где развлекались поеданием пиццы и украшением футболок, в гульбища на всю ночь. Комнату наполнял дрожжевой запах пива, в котором прослеживался яркий след более крепкого алкоголя и газировки (чтобы запить), слышались шелест карт и стук стаканчиков, сопровождающиеся криками и смехом гостей. Стелла Роуз вывела нас на задний двор через раздвижные двери.
На одном конце огромного двора стоял уличный камин, вокруг которого было расставлено несколько стульев и скамеек. С другой стороны располагался гараж, все три двери которого были распахнуты, там ребята играли в «пив-понг» и «переверни стаканчик».
– Игры там, – сказала Стелла Роуз. – Все остальные внизу. Пойдемте?
В затемненном подвале нас встретило море красного и белого. Я оглядел свои вещи – надевал я их с большим скептицизмом, но моя белая рубашка и красные шорты вполне вписывались в тему вечеринки «Цвета Вудленда».
– Мы выглядим так, как будто вот-вот устроим настоящий флешмоб, – пробормотал Мэверик.
Я вспомнил выходку Софи в гостиной прошлым вечером:
– Или как будто вся параллель пробует себя в качестве танцевальной команды.
Мэверик взял с вершины стопки красный стаканчик. Он задел остальные, сбив несколько штук на пол.
– Держи. – Десембер материализовалась буквально из воздуха и подобрала стаканчики.
Что-то в ней было не так. Я не мог понять, что именно. Она надела светлое пышное платье и сотворила с волосами что-то волшебное – что там люди делают, чтобы получились одновременно и прямые пряди, и волнистые локоны, водопадом ниспадающие на одно плечо. Эффект был просто сногсшибательный. Я лишился дара речи, но Мэв знал, что сказать:
– Как дела, Десембер? Ты сегодня просто огонь. Принцесса-воин и героиня фэнтези-романа.
– Спасибо. Жаль, эти сандалии убивают мои ноги. – Она пошевелила ногой, опутанной золотыми ремешками. – Крутое местечко, да?
Я сделал вид, что осматриваюсь:
– Да, точно.
В домах, подобных дому Стеллы Роуз, были высокие потолки – и на них устанавливали высокие цены. «Солнечные Акры» был единственным комплексом кондоминиумов в нашем захудалом городке, так что наше в каком-то смысле совместное проживание мало кто мог понять. Мама и папа пропадали на работе, чтобы обеспечить нас тем, что у нас было. Мы прекрасно обходились без гаража на три машины. И даже без гаража для одной машины. Все знакомые моего возраста, за исключением Мейзи и Десембер, жили в отдельных домах. Порой, особенно когда мне приходилось составлять суперподробное описание того, где можно припарковаться и как пройти к нашему не указанному на карте дому, я завидовал просторным парковкам и удобному для объяснения адресу. Но обычно в таких районах я чувствовал себя чужаком.
– Неплохое наследство, – прошептал Мэверик. Я спрятал смешок.
Десембер покачала стаканчиком:
– У меня пусто. Ребята, хотите чего-нибудь?
– Я пойду на танцпол, – сказал Мэв, проскальзывая в толпу извивающихся тел.
– А я присоединюсь к тебе, – ответил я Десембер.
В баре она с хрустом вскрыла банку минералки, налила ее в стакан и плеснула туда немного водки.
– Я не слишком люблю пить.
– Да? – спросил я, пытаясь сопоставить ее слова с тем, какие сигналы посылал мой мозг.
– Мне не нравится терять контроль.
– Мне тоже. Мой опыт участия в вечеринках в основном ограничивается межсезоньем или отмечанием побед после соревнований по плаванию.
– У тебя их было много? – Она стукнула стаканчиком о мой. – Побед, я имею в виду. Выпьем.
– Выпьем. Я… – Я остановился. Выдохнул. Это была правда, но отчасти я хотел произвести на нее впечатление. – Мы часто побеждаем, да. – Воздух застыл в груди, как будто стиснутый ребрами.
Музыка становилась все громче, толпа – мои одноклассники, которых я знаю двенадцать лет, товарищи по команде, мои друзья и знакомые – визжала от восторга.
Десембер наклонила голову к моему уху.
– Как думаешь, почему это произошло? – крикнула она.
– Что? – спросил я, хотя прекрасно знал, о чем она.
Она отодвинулась и уставилась на меня своим пронзительным взглядом:
– Почему ты в тот день не мог пошевелиться?
В тот день. Все вернулось к тому дню. С тех пор я каждую свободную минуту пытался понять, в чем дело. Стало ли причиной сомнение в собственных способностях? Страх неудачи? Какая-то биохимическая реакция? Я покачал головой.
– Хотел бы я знать.
– Я тоже. Но хотя это было ужасно, я рада, что все обошлось. И по крайней мере, я познакомилась с кем-то до начала учебного года. – Блики подвальных ламп сверкали в ее волосах. – Хочешь, найдем Мэверика на танцполе?
Я присоединился к ней. Присоединился ко всем. Мы танцевали до тех пор, пока не вспотели и не начали хохотать. Напитки брызгали во все стороны, кто-то намочил мой рукав, но меня это нисколько не смутило. В течение следующего часа Десембер показала себя поразительно плохой танцовщицей, хронически не попадающей в ритм. Но судя по тому, как она закрывала глаза и задирала голову к потолку, она либо не знала об этом, либо ей было все равно.
И я нашел это восхитительным. Я скользил по краю обрыва, к которому и не рассчитывал подойти. Десембер смеялась над нелепыми ужимками Мэва, а я поймал себя на том, что анализирую каждое ее действие и реакцию, не обращая внимания на Мейзи и Кэрри, которые танцевали рядом с ней.
Она скользнула взглядом ко мне, и… черт. Как будто она была солнцем, а я был новой планетой в ее галактике. Я был чем-то вообще не из космоса, но случайно попал на ее орбиту. Она смотрела на меня так, что мне казалось, она тоже это чувствует. И вдруг больше всего на свете мне захотелось узнать, так ли это.
Да что со мной такое? Почему меня так тянуло к этой девушке – той самой, которая спасла мою задницу, а потом бросила одного разбираться с последствиями?
Она прикусила губу, изучая меня:
– Что-нибудь узнал о моей маме? Есть успехи?
Я постарался расслабить напряжение в руках. Похрустел костяшками: звук затерялся в подвале, но облегчение было ощутимым.
– Пока нет, но я ищу.
Десембер кивнула, потом вдруг застыла и повернулась к центру танцпола. Я подтолкнул ее руку своей:
– Эй, что-то не та…
Раздался крик, заглушивший музыку:
– Отпусти меня!
Толпа замерла. Я перестал танцевать, ища источник крика. Кто-то выключил музыку, кто-то включил лампу в углу. Лицо Десембер засияло в лучах света. Она нахмурилась.
Я проследил за ее взглядом. В центре танцпола стоял Джейк Диркс, капитан футбольной команды, перекинув Кэрри через плечо. Она била его по спине своими кулачками. Смеясь, он отпустил ее.
Я опустил плечи, напряжение спало.
– Все в порядке, – сказал он, ухмыляясь. – У нас все хорошо.
– Кто это? – спросила Десембер.
– Высокий белый парень? – Я наклонил голову в его сторону. – Это Джейк Диркс.
– И как он тебе?
– Джейк? – Он был таким громким, веселым и задорным, что даже учителя просто закатывали на него глаза. – Я слишком плохо его знаю, чтобы сказать, нравится он мне или нет. Но он живет здесь столько же, сколько и я.
Тонкая морщинка между ее бровей углубилась. Десембер прижала кончики пальцев к виску.
– В чем дело?
– Кэрри выглядит… – Она оборвала себя на полуслове. – Скоро вернусь. – Десембер пробралась сквозь толпу, взяла Кэрри за руку и исчезла.