За пять дней до начала занятий в школе я трижды быстро постучала в дверь Ника. На мне были старая дядина майка для работы в саду, баскетбольные шорты и кроссовки «Адидас», волосы собраны в узел на макушке. Я принесла тарелку с ванильными пирожными – как повод, чтобы заглянуть.
На самом деле я хотела его увидеть. Но это я оставила при себе.
Ник открыл дверь босиком, с мокрыми после недавнего душа волосами и треугольником кальцоне в руке. От него пахло кондиционером для белья и дезодорантом.
– Я пришла с подарками, – сказала я, протягивая ему угощение. – Фирменное блюдо моего дяди. – Пирожные испекла я, но Нику об этом знать необязательно. – Запоздалая благодарность за то, что ты остался со мной в больнице.
Он махнул мне, чтобы я заходила, и показал, что у него набит рот.
– Как твоя рука? – спросил он, едва проглотив кусок.
– Заживает. – Я остановилась, разглядывая открывшуюся передо мной картину: кривоватая, но невероятно ароматная домашняя кальцоне на подносе на журнальном столике. На экране телевизора застыла на паузе эпическая батальная сцена. – Извини, что прерываю твой ужин.
– О, все ок. Папа приготовил нам с Софи кальцоне с брокколи и курицей. Конец августа – время, когда наших родителей почти не бывает дома – они готовятся к учебному году.
Он вновь плюхнулся на диван.
– Они работают в школе?
– Мама – директор школы в Вудленде. Папа преподает право и этику в Истоне. – Он подтолкнул поднос ко мне. – Хочешь?
– Я не хочу объедать твою сестру.
– Она уже поела. Этот ребенок одержим идеей «подпитки своего тела». Она в своей комнате.
Я взяла кусок, ощутив под пальцами мучную пыль, и удивилась его внушительному весу. Я разломила кальцоне пополам. Ник откусил кусок от своей порции и, прожевав, сказал:
– Эй, я тут подумал. Если хочешь познакомиться с кем-то до начала учебы, можешь пойти со мной и Мэвом на вечеринку Стеллы Роуз, посвященную окончанию лета.
От волнения у меня забурлило в животе. Я ухватилась за это чувство. Вот оно. Вот что я должна чувствовать в этот момент. Неудивительно, что люди совершают дикие поступки ради любви.
– О, – я старалась говорить непринужденно, – на самом деле я на днях встретила ее и ее подруг. Мейзи Кабреру и Кэрри Ли.
По лицу Ника сложно было прочесть, что он об этом думает.
– Я знаю их всю свою жизнь. Мейзи тоже живет в «Солнечных Акрах».
В комнату бочком проскользнула сестра Ника с планшетом в руках. Увидев меня, она остановилась:
– Эй, это же ты! Гений игры в «Эрудит», чей дядя сажает разные цветы.
Я помахала рукой:
– Меня зовут Десембер.
– Я знаю. – Софи потянула себя за хвостик.
– И что ты на этот раз затеяла? – спросил Ник.
Она скорчила ему рожицу:
– Я пытаюсь сделать пируэт.
– Такое вращение в танце? – Ник откинул голову назад и отпил воды из бутылки. Я наблюдала, как его кадык двигается в такт с движением воды по горлу.
Софи смахнула с глаз выбившуюся прядь волос.
– Да. Вот. – Она постучала по планшету: там на паузе был видеоролик с ютуба с балериной в черном гимнастическом купальнике. – Видите? – Она нажала на кнопку «Проиграть», и дальше мы завороженно смотрели, как Мисти Коупленд безупречно исполняет четверной пируэт. В завершение она сделала идеальный выпад, и ее точеные ножки напряглись, показав мышцы, от которых у олимпийских судей потекли бы слюнки.
– Если бы я попробовала так сделать, то была бы похожа на буйвола на коньках. – Грации во мне было не больше, чем в полене.
– И зачем тебе это? – спросил Ник.
Софи вздохнула и с отчаянием произнесла:
– Не могу же я всю жизнь бегать на летних забегах.
– Ты в четвертом классе.
– Именно. Джейла сказала, что если я хочу попасть в команду, выступающую на соревнованиях, то мне нужно отрабатывать вращения.
– Но ты была лишь на одном уроке танцев.
– И что? – Софи положила планшет на журнальный столик, отступила на несколько шагов назад, а затем резко обернулась вокруг своей оси. Она задергалась и зашаталась, больше напоминая хеллоуиновский скелет, а не балерину из Американского балетного театра.
Я подалась к планшету и включила замедленное воспроизведение.
– Посмотри. – Я указала на экран. – Думаю, тебе нужно больше наклоняться. Заложить основу для поворота. И вжимай ногу в пол, когда сгибаешь ноги.
Софи пристально на меня посмотрела:
– Откуда ты знаешь?
– Просто предположение.
Софи вздохнула:
– Я уже несколько недель пытаюсь научиться при помощи видео из интернета.
Ник встал.
– Вот так? – Высокий и гибкий, он сделал поворот, и его руки как будто догоняли торс. В этот миг он был очень похож на жирафа в пачке.
Дальше Ник с Софи позорились по очереди. Вскоре у меня щеки разболелись от смеха, а грудная клетка не могла сдержать искрящееся чувство, которого я никогда раньше не испытывала.
– Теперь ты, Десембер, – предложила Софи.
– Ни за что.
– Боишься? – спросил Ник, его ухмылка распространилась на все южное полушарие его лица.
Я выпятила подбородок в его сторону:
– Не хочу, чтобы вам было за меня стыдно.
– Пожалуйста. Чувствуй себя как дома.
– Ну ладно. Но не осуждайте меня. – И за то время, которое мне понадобилось, чтобы пролистать список всех учителей танцев мира, кричащих: «Голова неподвижна, глаза смотрят в одну точку! Напряги торс! Расслабь локти!», я присела в балетном плие и заставила свое тело повернуться. Мир превратился в калейдоскоп, смех забурлил в моем сердце.
– Вау, это потрясающе… – Софи умолкла на полуслове. Я же почти восстановила равновесие, но споткнулась о ножку журнального столика и ухватилась неповрежденной рукой за плечо моего спасателя. Он засмеялся, поддерживая меня. Я подняла на него глаза.
До этого момента мы находились так близко – в сантиметрах друг от друга, – только когда творилось что-то неладное. Когда спасали мистера Фрэнсиса. Когда накладывали жгут мне на руку на стоянке возле «У Пайра». Мне ужасно хотелось продлить это прикосновение, но сейчас было не время.
– Мы должны прекратить вот так сталкиваться друг с другом, – сказал Ник.
– Спасибо. – Я отступила.
Он прочистил горло и добавил негромко:
– Всегда к твоим услугам.