Мы с Мейсоном поехали на моей тележке, следом за папой. Папа свернул на подъездную дорожку, где стояла табличка: «ГАРОЛЬД МЕЙНАРД, ОСТРОВ ДЬЮИС, СЕВЕРНАЯ КАРОЛИНА». Я остановился. Мы все трое понимающе переглянулись. А потом я, набрав в грудь побольше воздуху, поехал дальше. Мы катили по длинной извилистой дорожке и молчали, потому что нервничали.

Впереди замаячил дом – как тень в тусклом свете. Крыша под острым углом уходила вверх. Я думал, что у двери увижу горгулью. Вблизи оказалось, что деревянная обшивка дома совсем темная и старая, черная с виду. Однако в доме горел свет, а у широкой деревянной входной двери висел большой латунный фонарь – его будто притащили с какого-то корабля.

А сам хозяин ждал нас, широко расставив ноги, на высокой полукруглой галерее, которая протянулась вдоль всего фасада темного деревянного дома.

– Интересно, он знает, что это мы вчера приходили сюда на катере? – тихо спросил Мейсон.

– Может быть. Как думаешь, он про это упомянет? – встревоженно спросил я.

Лоуви перебирала свою цепочку.

– Вы прямо как перепуганные коты. Ну поехали мы покататься на катере. Идемте. Хани вон как свирепо на нас смотрит.

Лоуви соскочила с тележки и, не оглядываясь, зашагала к дому.

Я вдохнул поглубже и двинулся вслед за ней по скрипучим ступеням навстречу Страшиле, делая вид, что мне совсем не страшно.

– Гарольд, большое спасибо за приглашение, – приветливо обратилась к Страшиле Хани, подавая ему контейнер с пирогом. – Надеюсь, вы любите пироги с ягодами.

– Это еще зачем? – спросил он озадаченно.

– Просто в знак благодарности за то, что нашли для нас время.

– Чего? – Он указал пальцем на ухо. – Не слышу. Громче говорите.

Я увидел, что у него из уха торчит слуховой аппарат.

Хани откашлялась и заговорила громче:

– Я сказала: надеюсь, вы любите пироги с ягодами!

Суровость на его лице вдруг сменилась удивлением.

– Еще как. А вы откуда знаете? – Он протянул руку, взял пирог. Я шумно вдохнул, заметив пальцы без кончиков. – Входите, – добавил Страшила и повел рукой в сторону дома. – Пожалуйста. – А потом повернулся к нам. – Идете, да?

Мы переглянулись и вслед за взрослыми заторопились внутрь.

Внутри тоже было темно. Но совсем не жутко. Наоборот, очень здорово. Я огляделся и, к собственному удивлению, расплылся в улыбке. Мы будто бы попали на корабль. Однажды, в Калифорнии, мы с родителями поднимались на борт «Королевы Марии». Дом Страшилы напомнил мне это огромное судно. Стены здесь тоже были деревянные и просто сияли – Хани бы это назвала «надраены до блеска». Перила лестницы, светильники и дверные ручки были из блестящей латуни.

Хани повернулась, чтобы представить нас всех.

– Гарольд, возможно, ваши пути когда-то пересекались. Мой сын вырос здесь, на Дьюисе. Но я хочу представить его вам официально: мой сын Эрик. Отставной военный, капитан.

Страшила поставил контейнер, выпрямился и протянул папе для пожатия свою жуткую руку без кончиков пальцев. Я подумал, успел ли он заметить, что у папы нет половины ноги – под брюками протеза было не видно.

– Я тоже служил в армии, – сказал Гарольд. – Ушел добровольцем в июле тысяча девятьсот шестьдесят пятого года. Как восемнадцать исполнилось, сразу и записался. И пробыл там четыре года.

– Наверное, во Вьетнаме? – предположил папа.

Старик медленно кивнул.

– Да. Много там отличных ребят осталось.

Папа опустил голову.

– Понимаю. Даже слишком хорошо.

Хани наконец повернулась ко мне.

– Гарольд, – продолжила она, – а эти прелестные детишки – мой внук Джейк и его друзья Лоуви Легар и Мейсон Симмонс.

Мистер Мейнард посмотрел на нас сощуренными водянистыми глазами. Для нас у него нашлось одно-единственное слово:

– Здрасьте.

Мейсон шагнул к нему ближе и сказал:

– Спасибо за службу родине, сэр.

А потом отступил обратно.

Лоуви махнула рукой.

– Счастлива с вами познакомиться, сэр.

Я не сразу набрался храбрости протянуть Страшиле руку.

– Спасибо, что пригласили нас к себе.

Гарольд Мейнард взял мою руку, коротко тряхнул. Кожа у него была сухая, пальцы костлявые, но в целом ничего страшного.

– Мы с вами, кажется, уже встречались, – заметил он, и в голосе засквозила улыбка.

Я побледнел.

Повисло молчание, а потом старик продолжил:

– На берегу. Я тот старый пень с металлоискателем.

Мы хором пробормотали:

– Да, конечно.

И покивали.

– Как, нашли что интересное? – осведомился он. – Кроме жестянок и наушников? – Он усмехнулся. – Хотите, проведу вас по дому? Я много лет доводил его до ума. По сути, это весь мой мир. – Он посмотрел на большое панорамное окно с видом на океан. – Дом и еще берег моря.

Он двинулся вперед своей медлительной шаркающей походкой, однако я чувствовал, с какой гордостью он показывает нам свое наземное судно от кормы до бушприта. Закончили мы на узком выступе, который выдавался из деревьев в сторону океана. Над ним тянулся ряд небольших окон, похожих на иллюминаторы.

– Это то, что мы видели с катера, – прошептал я Мейсону.

Он кивнул, но ничего не сказал.

– Дом я сам спроектировал, – продолжил мистер Мейнард и подвел нас к гостиной – большому открытому пространству. – Знаете, – добавил он, усмехнувшись, – а давненько у меня не было гостей. – Он улыбнулся, посмотрел на нас через плечо. – А дело-то хорошее. – Он раскинул руки. – Смотрите на все, на что захочется.

Мейсон тут же двинулся к столу у стены, на деле представлявшему собой большой корабельный компас. Я отошел к старинной картине с изображением судов, очень большой – она занимала половину стены. На картине было изображено морское сражение среди бурных волн. Над несколькими пушками на бортах клубился дым. А на одном корабле развевался маленький обтерханный Веселый Роджер.

– Пираты, – прошептал я.

– Ух ты! С ума сойти! – Лоуви склонилась над одной из витрин, стекло запотело от ее дыхания.

Мистер Мейнард подошел ближе, протер стекло рукавом.

– Это модель «Мести королевы Анны». Немало я отдал золотых дублонов за эту копию корабля Черной Бороды. Нравится?

Мейсон, присвистнув, кивнул.

– Идите сюда, – пригласил мистер Мейнард и повел нас к еще одной витрине. Постучал по ней изувеченным пальцем. – Это вас, наверное, заинтересует. – Он смерил нас всех троих испытующим взглядом. – Тут лежат мои настоящие сокровища. Те, которые я сам нашел. Некоторые – прямо здесь, на Дьюисе. Другие… – Губы его искривились, он передернул костлявыми плечами. – …в других концах мира.

Мы сгрудились у витрины, вгляделись. Находки были разложены на черном бархате, рядом с каждой имелась этикетка.

– Ух ты, какие пуговицы! – восхитилась Лоуви. – Тут сказано, они времен Гражданской войны.

Мейсон наклонился дальше.

– Классные пули для мушкета. – Он повернулся к мистеру Мейнарду. – Вы их нашли с помощью металлоискателя?

– Именно.

Мейсон улыбнулся, кивнул.

– Я тогда тоже что-нибудь такое найду.

А я вгляделся в коллекцию старинных бутылок разных размеров, форм и цветов – в основном насыщенно-синего, изумрудно-зеленого или медового. Рядом с ними красовались монеты. У меня перехватило дыхание. Я указал на одну, большую, золотую – она лежала отдельно.

– Вот эта, – выпалил я. – Про нее ведь писали в газете, да? Это золотой дублон?

Мейсон с Лоуви подбежали поближе, чтобы получше рассмотреть монету, с которой и началось наше увлечение старинными кладами.

Мистер Мейнард тоже подошел, заложив руки за спину. Улыбнулся – лицо его из сурового сделалось добродушным.

– Он самый, – ответил он. – Самая ценная находка за всю мою жизнь.

Больше ждать я уже не мог. Вытащил из кармана монетки, которые мы отыскали в старом папином сундучке, протянул их Страшиле.

– Мистер Мейнард, вы знаете, что это за монеты?

Он протянул мне ладонь. Нагнулся над монетами, рассмотрел, а когда распрямился, мне показалось, что глаза его искрятся азартом.

– Очень интересно. Давайте повнимательнее посмотрим, ладно? Идите за мной.

Мы вслед за ним прошли по коридору в еще одну комнату. Мистер Мейнард распахнул тяжелую деревянную дверь.

– Ух ты! – воскликнула, заходя, Хани; она прижала руку к груди. Стены были от пола до потолка заставлены полками с книгами. К латунной балке крепилась передвижная стремянка. Я плохо себе представлял, как старый мистер Мейнард лазает по этой крутой лесенке за книгами. Но он, видимо, лазал, потому что больше же в доме не жил никто. Я сразу понял, что Хани будто попала в книжный рай.

Вслед за мистером Мейнардом мы подошли к большому старинному столу размером с наш обеденный стол. Тем не менее вся его поверхность была завалена бумагами. Мистер Мейнард включил стоявшую на столе зеленую лампу, сел, разложил монеты на кожаной поверхности. Хани бродила по комнате, пожирая глазами книги, а мы сгрудились у стола, широко раскрыв глаза в предвкушении. Папа сел рядом на свободный стул. Стало так тихо, что все слышали дыхание старика.

Он взял костлявыми пальцами лупу, склонился над монетами. Длинные редкие волосы упали ему на лоб. Через несколько минут он развернул вертящийся стул и потянулся к книге, которая стояла довольно далеко. Перелистал несколько страниц, что-то пометил на листе бумаги. Повторял то же самое раз за разом, исписав в итоге целую страницу.

От долгого стояния у меня разболелись ноги. Наконец мистер Мейнард откинулся на спинку стула, повернулся к нам.

Мы все выпрямились.

– Ну, дети, повезло вам с находкой.

Я прочистил горло.

– Если честно, сэр, нашли-то их не совсем мы. В смысле, в первый раз. Их нашел мой папа. Когда был маленьким.

Мистер Мейнард повернулся к папе.

– Правда?

– Так точно, сэр. Вдвоем с Пожарником Рэндом.

– Когда?

Папа шумно выдохнул.

– Ну, примерно в начале девяностых.

– А где?

– Здесь, на Дьюисе, на берегу моря. – Папа улыбнулся. – Мы с Рэндом искали клад Черной Бороды.

Мистер Мейнард усмехнулся.

– Понятно.

– А это пиратское сокровище? – срывающимся голосом спросил Мейсон.

Мистер Мейнард качнул головой.

– Боюсь, нет, дружище. – Лицо у Мейсона вытянулось, а мистер Мейнард поднял голову. – Но ты не переживай. Не исключено, что монеты эти с затонувшего корабля.

Мы все подались вперед, опешив.

– Правда?

Мистер Мейнард кивнул, вытянул руку, взял одну из монет.

– Если я не ошибаюсь – а я никогда не ошибаюсь, – это монеты с корабля, который затонул у здешних берегов в 1801 году. Это была шхуна. – Он сокрушенно улыбнулся. – Сведений о ней сохранилось немного. Я в курсе, потому что искал. – Он нагнулся вперед, оперся локтями о стол, переплел пальцы. Посмотрел на нас. Глаза его блестели. – Она перевозила груз монет и других ценностей. И затонула у самых берегов Дьюиса.

Мы дружно выдохнули. Я просто ушам своим не верил! У берегов Дьюиса!

– Говорят, на борту находилось настоящее сокровище, – продолжал мистер Мейнард.

– Ну надо же! – На лице у папы было написано восхищение.

Мистер Мейнард откинулся на спинку стула.

– Поисками сокровищ я занимаюсь едва ли не полвека. – Он покачал головой и снова засмеялся. – А тут являетесь вы с тремя такими монетами. – Он снова засмеялся. – Жизнь полна сюрпризов, не так ли?

– А сколько, как вы думаете, они стоят? – спросил я. И затаил дыхание.

Мистер Мейнард вгляделся мне в лицо.

– На это я вам вот что скажу. Некоторые монеты в таком вот безупречном состоянии могут стоить сотни, а то и тысячи долларов каждая.

Он сдвинулся на край стула.

Мы шагнули ближе.

– Но у вас тут испанские монеты начала девятнадцатого века. Не такие уж редкие. Так что, боюсь, их рыночная стоимость не так уж велика.

– Сколько именно? – уточнил Мейсон.

Мистер Мейнард помолчал, потом слегка передернул плечами.

– Долларов пятьдесят. За каждую.

Сердце мое якорем полетело ко дну.

– Ой.

– Я думал, и того меньше, – заметил папа.

– Но вы не переживайте. Все равно это замечательная находка. Уж всяко получше пляжного мусора, правда? – заметил мистер Мейнард, ощупывая свой слуховой аппарат.

Я качнулся на пятках и попытался придать голосу энтузиазм.

– Уж верно.

Мейсон и Лоуви сгорбились, навалившись на стол.

Мистер Мейнард хлопнул по столу ладонью, мы подскочили.

– Послушай, сынок. – Тут взгляд его перескочил на Лоуви с Мейсоном. – Послушайте, детки. – Кончики губ мистера Мейнарда поползли вверх, взгляд смягчился. – Я этим давно занимаюсь. Очень, очень давно, – добавил он, вздохнув. – Случается найти что-то интересное, вроде этих мушкетных пуль. Случается – что-то историческое, например черепок индейского горшка. И скажу я вам… – Он посмотрел в потолок и улыбнулся. – Радости от этого – будто ты откопал целого динозавра. – Он вздохнул, растопырил ладони. – Вот только по большей части отыскиваешь разные консервные банки.

Тут мы все захихикали, а громче всех Мейсон.

– Почему же я этим занимаюсь день за днем? Ради денег? Не-а. – Мистер Мейнард пренебрежительно махнул рукой. – Я человек старый. Много ли мне нужно денег? Я вам скажу, чтó для меня по-настоящему важно. – Голос его взмыл, дрогнул. – Азарт охоты! – Он шлепнул себя по колену. – Так-то, сэр. Это ни с чем не сравнится. – Он помолчал, взглянул на свои ладони. Поднял их повыше, показал нам. – Видите? Кончиков пальцев я лишился во Вьетнаме. Весь в шрамах после взрыва. Мне крепко досталось, но я счастлив, что все еще жив.

Он устремил пристальный взгляд на папу, и папа кивнул, молча с ним соглашаясь.

– Азарт охоты, – повторил мистер Мейнард. – Каждое утро я просыпаюсь с благодарностью за то, что проснулся! – Он издал негромкий смешок. – А потом начинаю гадать: какие открытия меня ждут сегодня? – Он помолчал. – Есть, дети, такая штука: надежда. Это бесценное сокровище. Уж вы мне поверьте.

Он глянул на нас, прищурившись, потом еще раз крепко хлопнул ладонью по столу.

– Не забывайте об этом никогда!