Мы два дня набирались мужества пойти к Страшиле, и я едва не повернул обратно, когда перед нами появилась вывеска: «ГАРОЛЬД МЕЙНАРД, ОСТРОВ ДЬЮИС, ЮЖНАЯ КАРОЛИНА».

Перед воротами висела еще одна – предупреждение. К стволу дерева была прикручена красная пластмассовая табличка, затянутая паутиной, как на Хеллоуин, со строгой надписью: «ЧАСТНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ. ПРОХОД ВОСПРЕЩЕН».

Я ударил по тормозам тележки. Мейсона и Лоуви качнуло вперед.

– Ты чего? – спросил Мейсон.

– По-моему, такие знаки вообще вешать запрещено, – прошептала Лоуви.

Мы в мрачном молчании начали озираться. Дом выглядел запущенным – никто, похоже, им не занимался. С разросшихся деревьев свисали лианы.

– Я знаю, что на острове положено все сохранять в естественном виде, но это уж слишком, – заметил я.

Мейсон прихлопнул очередного комара на предплечье.

– Через эти заросли никакой свет не пробьется, а вот комары – запросто.

– Не, ребята, я боюсь. – Лоуви прикусила край нижней губы. – Больно уж жуткое место.

Мейсон склонился с заднего сиденья, просунув голову между мною и Лоуви.

– Не говоря уж о том, что у него все руки и шея в шрамах.

Глаза у Лоуви округлились.

– И откуда, думаешь, они взялись?

– Почем я знаю? Может, у него есть какая-то страшная тайна, за которую его посадили в тюрьму, – предположил Мейсон, которого явно вдохновила эта тема. – А он сбежал и теперь прячется здесь.

Я ткнул Мейсона кулаком в бок, потому что при слове «тюрьма» Лоуви побледнела.

– Ой, прости, – тут же сообразил Мейсон. – Я… я не хотел.

– Ничего, – тихонько ответила Лоуви, разглядывая свои руки.

У Лоуви была важная тайна: ее настоящий папа сидел в тюрьме. Лоуви схватилась за черепашку, висевшую у нее на шее, быстрыми движениями стала дергать ее туда-сюда.

– Да ну тебя, хватит глупости выдумывать. Мне Хани сказала, что шрамы у него с Вьетнамской войны. И он вообще-то герой.

– Ого! – удивился Мейсон, плюхаясь обратно на сиденье. – Я теперь чувствую себя полным дураком.

– Да ладно, ничего… – произнесла Лоуви.

Я подумал: сейчас, пожалуй, самое время спросить у Лоуви про письмо, которое она отправила прошлым летом.

– Ну, это… а тебе папа что-нибудь ответил?

Мейсон ткнул меня сзади кулаком.

Лоуви отвернулась

– Да, – сказала она тихо. – Ответ пришел весной. – Она пожала плечами. – Мама очень рассердилась, что я написала без ее ведома. Но я все равно рада, что связалась с ним. Он пишет, что очень обрадовался моему письму. – На лице ее мелькнула улыбка, но тут же исчезла. Лоуви посмотрела на меня, потом назад, на Мейсона. – Только всё это секрет, который знают только Островитяне, хорошо?

Мы с Мейсоном кивнули.

– Я еще раз ему написала. Мама ужасно разозлится, если узнает. Но она просто не оставила мне выбора! Сама ругается, что я ему пишу без спросу, и сама же запрещает мне это делать. Ну, он же мой папа, верно? Короче, дайте слово, что никому не расскажете.

– Даю, – кивнул я.

Мейсон пожал плечами.

– А кому я вообще могу об этом сказать?

Лоуви сердито глянула на него.

Мейсон жестом закрыл себе рот на замок и выбросил ключ.

Лоуви еще раз посмотрела на дорогу.

– Я не хочу больше об этом говорить. – Она расправила плечи, взглянула на дом. – А дома Страшилы я вообще не вижу, – добавила она, меняя тему.

Я хотел спросить, что говорилось в письме, но постеснялся. Лучше потом.

– А странно ведь, что этот дом так далеко от всех остальных, – заметил я.

– Угу, – согласился Мейсон. – На самом краю леса, близко к оконечности острова. Похоже, этот тип не любит ни с кем общаться.

– Верно, – подтвердила Лоуви. – Я слышала, как тетя Сисси говорит соседке, что он вообще не выходит из дома, кроме как чтобы побродить по пляжу.

– Вообще не выходит? – удивился Мейсон.

– Именно. Вообще, – кивнула Лоуви. – Ни с кем не общается. Не ходит ни на какие собрания. Даже на пароме не ездит.

– А что же он ест?

Мейсон скривился.

– Может, пауков? Или твоих любимчиков – енотов?

– Фу, – ответил я.

Тут выражение лица Мейсона переменилось, и он прошептал:

– Ну как, пойдем мы туда или нет?

Я покрепче вцепился в руль, набираясь храбрости, чтобы свернуть на подъездную дорожку к дому Страшилы.

– Ты ведь сильнее всех хочешь узнать, что за клад мы нашли, – напомнил Мейсон.

Я сглотнул страх и очень медленно поехал по заросшей дорожке.

– Ну что такого страшного с нами может случиться? Подумаешь, какой-то старикан! – сказал я, пытаясь подбодрить самого себя.

Нажал на газ и медленно пополз вперед по ухабистой грунтовке. Над головами ветви образовали арку, напоминающую ребра какой-то зверюги. Я крепко держался за руль. И тут вдруг из кустов с заполошным криком вылетели несколько горлиц.

– А‐а-а-а! – закричали мы все разом.

Я развернулся и помчался назад к главной дороге.

– Ох, ужас какой! – первой заговорила Лоуви.

– Да ладно. Я бы лично пошел к Страшиле. – Мейсон повернулся ко мне. – Только ты умчался, прямо как напуганный цыпленок, – мы даже и дома-то его не увидели.

– Ага, рассказывай! Ты сам испугался. Я твое лицо видел.

Мейсон упрямо мотнул головой.

– Ну хорошо. Я сейчас развернусь и высажу тебя у его дома. – Я замедлил ход и взялся за руль, делая вид, что разворачиваюсь. – Можешь сам сходить и спросить про эти монеты.

Мейсон выпучил глаза.

– Я один туда ни за что не пойду!

– А, трусишь! – поддразнил я его.

– Допустим. – Мейсон выставил руки, будто когтистые лапы, и зашипел, подражая еноту.

Я сжал губы, чтобы не рассмеяться.

– Ладно, если вы закончили валять дурака, предлагаю осмотреть его дом с воды, – встряла Лоуви.

– Как ты это себе представляешь? – спросил я.

– С катера, понятное дело.

– Если ты предлагаешь мне прокатиться на катере, то – нет, спасибо. – Мейсон до сих пор недолюбливал открытую воду.

Мы повернулись к нему, сцепившись ладонями.

– Ну давай! Пожа-а-а-алуйста! Мы наденем спасательные жилеты.

Мейсон громко выдохнул.

– Только при одном условии.

– Говори! – ответила Лоуви.

– Вы гонять не будете. Обещаете?

Лоуви посмотрела вверх. Все же знают, что Лоуви любит скорость.

А потом она протянула Мейсону руку.

– Замётано.

Прежде чем выйти в море на катере, нужно сделать три важных вещи:

Проверить, какая погода.

Взять по спасательному жилету на каждого.

Сообщить надежному человеку свой маршрут.

На причале Лоуви проверила, сколько у нее на катере спасжилетов. Всем хватило.

Тогда мы помчались в Природоохранный центр рассказать Хани, куда собираемся. Мейсон хотел заодно узнать почасовой прогноз погоды. Взбежав по лестнице, мы столкнулись с Эдди и Энди, которые склонились над открытым аквариумом, стоявшим на веранде.

Они, как это им свойственно, занимались всякими гадостями.

– Смотри, что я поймал! – Эдди сжимал в кулаке маленькую рыбку. Поднял ее к самому лицу Лоуви.

– У тебя мозги как у рыбы, – недовольно ответила Лоуви. – Отпусти камбалу. Если аквариум открытый, это не значит, что туда можно совать руки.

– Это что, действительно рыба? – насмешливо протянул Энди. – В смысле, эта камбала – не рыба, а какой-то блин.

Рыбка действительно была смешная – тело плоское, глаза с одной стороны. Я хихикнул.

– Ты это над чем смеешься? – угрожающе осведомился Эдди.

– Да больно у тебя вид дурацкий – стоишь и держишь камбалу, – решил не отступать я.

– Хватит, народ, – резко оборвала меня Лоуви. Повернулась к Эдди. – Отпусти рыбу, пока Хани тебя не застукала.

Эдди передернул плечами, но все-таки бросил рыбку обратно в аквариум. Она с тихим плеском упала в воду.

– Да мы просто развлекаемся, – встал на защиту двоюродного брата Энди.

– Это ваше дело, – ответила Лоуви. Хотела было отвернуться, но помедлила и сказала Эдди и Энди: – Знаете, жалко мне вас. Вы понятия не имеете, как развлекаться по-настоящему.

С этими словами она вздернула подбородок и ушла внутрь.

Мы последовали за ней, ухмыляясь от уха до уха. Лоуви только что поставила на место Чужаков.

Мы вернулись на причал, и Лоуви легко запрыгнула на борт катера. Он был маленький, быстроходный, рыболовный – Лоуви перебиралась на нем с Айл-де-Палмз на Дьюис. Мне он очень нравился. Красный как пожарная машина, с центральной консолью. Лоуви страшно гордилась своим плавсредством, держала его в чистоте, драила. Я совсем не скрывал, что завидую не только тому, что у Лоуви есть свой катер, но и тому, как она его водит. На воде она чувствовала себя как дома, двигалась с изяществом и проворством заправского моряка.

– Ставим парус, морские волки! – скомандовала она, бросая нам по жилету. – Джейк, отдай швартов.

– Слушаюсь, капитан! – Я очень гордился тем, что умею отвязывать канат от металлического кольца. – Готово, капитан! – И я запрыгнул обратно на борт.

– Эй, сухопутная крыса… – Лоуви, стоя на носу, ткнула пальцем в Мейсона. – Ты там в порядке?

– А то! – ответил он саркастически и покрутил в воздухе пальцем.

Лоуви, широко расставив ноги, встала за штурвал, запустила единственный двигатель. Он ожил, забулькал, винт взбаламутил воду. Потом, уже без всяких шуток, Лоуви аккуратно отчалила. Мы с Мейсоном сели на скамеечку на носу, Лоуви вывела катер на середину канала. А потом обернулась и крикнула:

– Ну что, показать вам, как эта штука может разогнаться?

У Мейсона вытянулось лицо.

Лоуви расхохоталась.

– Нужно было тебя на видео снять!

Мейсон хмыкнул.

– Не зли меня, земноводное, а то рассеку надвое!

Я рассмеялся, понимая, что Мейсон просто пытается скрыть свое облегчение.

Мы в спокойном темпе обошли вокруг острова. Солнце все еще стояло высоко, пробиваясь между кучевыми облаками. На длинных цилиндрических буйках, пляшущих на воде, сидели пеликаны.

– А что это за штуковины? – спросил Мейсон.

– Навигационные знаки, – ответила Лоуви. – Чтобы проще было проходить по фарватеру. Они обозначают развилки, отмели, все такое.

Лоуви обернулась к нам, и я увидел отражение Мейсона в ее поляризационных линзах.

– А почему они разных форм и цветов? – спросил Мейсон. Если не загрузить его фактами, он будет загружать тебя вопросами.

– Джейк, расскажи ему.

Оставалось надеяться, что я все вспомню правильно. С тех пор как я все это выучил, чтобы получить лицензию на вождение катера, прошел целый год.

– «Зеленый и красный – между ними путь безопасный». Так, Лоуви?

– Верно. А про формы и числа?

– Квадратные всегда зеленые. Если они справа, ты направляешься к океану, как вот мы сейчас. – Я опустил руку за левый борт, ощутил прохладное течение воды. – Треугольные всегда красные. Их нужно оставлять справа – по правому борту, – чтобы вернуться в порт приписки.

– Молодчина, первый помощник! – одобрила Лоуви.

– А по числам можно сказать, далеко ли ты от океана, – добавил я.

– Ого, очень интересно. – Мейсон с довольным видом кивнул. Я разве что не слышал, как пощелкивает его мозг. – В следующий раз, когда поплыву на пароме, буду рассматривать навигационные знаки.

Мимо пронеслись три гидроцикла – за ними петушиными хвостами разлетались брызги.

– Ага, эту часть берега я помню! – обрадовался Мейсон, чуть сдвигаясь на скамье. – Вон наша беседка!

Мы все посмотрели на наш береговой штаб. Отсюда он казался совсем маленьким.

– Эй, Лоуви, а у тебя на борту есть бинокль? – спросил Мейсон.

– Разумеется. А что? – Лоуви полезла в бардачок на консоли.

– Давай сюда. Там что-то движется между сухими деревьями. – Мейсон протянул руку, взял бинокль.

Лоуви замедлила ход. Мы вместе с буйками покачивались на волнах, а Мейсон настраивал бинокль.

– Ух, класс! Койот! – Мейсон передал бинокль мне.

Я тоже увидел на берегу одинокого койота, который подбрасывал в воздух краба-призрака. Я не удержался от смеха.

– Он, типа, играет с едой.

– Я тоже хочу посмотреть! – объявила Лоуви и потянулась к биноклю. Через несколько минут вернула его Мейсону. – Удивительно, как они умеют сливаться с береговой полосой. Как ты его вообще разглядел, Мейсон?

Он пожал плечами.

– Видимо, у меня глаза зоркие.

– Видишь? – сказала Лоуви с самодовольной улыбкой. – Теперь-то ты доволен, что решил плыть с нами?

Мейсон натянуто улыбнулся и ответил:

– Обидно мне в этом признаваться, но ты права. Что редко случается.

Мы рассмеялись, а Лоуви вытащила из заднего кармана шортов телефон.

– Сделаем фото. Хочу запомнить этот день.

Мы с Мейсоном встали у нее за спиной рядом с консолью.

– Скажите «Островитяне»! – Лоуви сделала снимок. – Отлично! – Она засунула телефон обратно в карман и вернулась к управлению. – Садитесь. Двигаемся дальше.

Еще несколько минут мы мчались вдоль берега Дьюиса, а потом заметили самый последний дом в этой части острова. Лоуви сбросила скорость, потом и вовсе остановилась. Мы покачивались на воде, вглядываясь в одинокий дом, который как бы выступал в море – темный, угрожающий.

– Это дом Страшилы, – определила Лоуви.

– С воды такой же жуткий, как и с суши, – заметил я.

– И очень странной формы, – добавил Мейсон. Наклонил голову, всматриваясь.

Я встал с ним рядом и тоже стал разглядывать странноватый дом. А потом вдруг понял, что к чему.

– Он похож на старинный корабль, – сказал я. – Видите вон тот выступ? Это как бы нос. А маленькие окна – иллюминаторы.

– Я тоже вижу! – воскликнула Лоуви. – Выглядело бы классно, если бы дом не принадлежал Страшиле.

Океанский ветер сдул прядь волос ей на лицо.

Мейсон вдруг застонал.

– Только не это. Народ! Глядите!

На угловом крыльце дома стоял человек. На нем были все та же белая рубаха с длинными рукавами и брюки хаки, в которых он был тогда на берегу. Седые волосы так и развевались на ветру; он что-то разглядывал в бинокль.

– Прямо призрак на носу древнего корабля, – тихо произнес Мейсон.

– Он далеко, – заметил я. – Точно нас не услышит. Можешь не шептать.

Но тут старик направил бинокль прямо на нас.

– Пригнитесь! – скомандовала Лоуви.

Мы пригнулись к самому дну катера.

– Он нас точно увидел! – Сердце у меня так и бухало.

Мейсон выглянул за борт.

– Он так на нас и смотрит. – Он повернулся к Лоуви. – Дергаем отсюда!

Она кивнула, подобралась к консоли лодки.

– Прости, Мейсон, – сказала она, разворачиваясь.

– За что? – не понял он.

– Держитесь крепче! – Он двинула ручку вперед, и катер помчался, оставляя за собой водяной веер. – Выбрались! – сообщила Лоуви.

Мы с Мейсоном поднялись, постанывая, и снова сели на скамейку. Сердце у меня все колотилось от волнения. Лоуви оглянулась на нас и захохотала.

– Мне кажется, у этого типа есть шестое чувство, – сказал Мейсон. – Он нас где угодно вычислит.

– Интересно, он, что ли, решил, что мы шпионим за ним и его сокровищами? – удивился я.

– Ну, мы за ним действительно шпионим. Или типа того, – заметил Мейсон.

– Мы ничего плохого не делали, – возразила Лоуви. – Просто поехали покататься, приостановились поглядеть на его необычный дом. Верно?

– Абсолютно, – ухмыльнулся Мейсон.

– Все равно, чем дальше мы от дома Страшилы, тем спокойнее, – вставил я. – Но должен сказать, прогулка получилась что надо.

– Согласен, – кивнул Мейсон. – Только можно теперь помедленнее?

Он цеплялся за борт, как древесная лягушка за оконное стекло.

Коса Лоуви летела за ней по ветру.

– А, ну да, конечно, простите. – Она сбросила скорость. – Сама-то я обычно именно так и гоняю.

– Ничего себе, – поразился Мейсон, разжимая пальцы.

Скорость снизилась, гул двигателя стал тише, и мы почувствовали, как напряжение спадает. Откинулись назад, наслаждаясь теплым солнцем и долетающими из-под винта брызгами.

– День был просто великолепный, – сказала Лоуви, сидя за штурвалом. Повернулась к нам. – Мне было плохо без вас. С вами весело и интересно.

Мы с Мейсоном многозначительно переглянулись.

– Чего? – недоверчиво произнес Мейсон.

– Так ты по собственной воле все лето тусовалась с этими Чужаками! – брякнул я.

Лоуви повернулась и бросила на меня свирепый взгляд. А потом вновь развернулась вперед, совсем сбросила скорость, а там и вообще заглушила двигатель. После этого повернулась к нам лицом. Встала, расставив ноги для устойчивости, скрестила руки на груди.

«Так, – подумал я. – Ну, сейчас все выяснится. Наконец».

– Ничего я с ними не тусовалась. Просто выполняла просьбу Хани.

– Типа, каждый день? – уточнил я.

Она ответила не сразу. А когда заговорила, голос звучал совсем тихо – пришлось нагнуться вперед, чтобы расслышать.

– Вы, чуваки, меня бросили.

– Вот и нет! – ответил я возмущенно. – Это ты нас бросила. Хани же не просила тебя подружиться с ними навеки.

– Я и не подружилась. Просто вела себя вежливо.

– Ладно. Как скажешь. – Я посмотрел на заросли спартины, колыхавшейся на ветру.

– Давайте расставим все точки, – вмешался Мейсон. – Да, ты нас бросила. Своих друзей. – Он сделал упор на последнем слове. – Вежливость не предполагает, что ты будешь все время проводить с врагами. Причем каждый день.

– Знаете что, друзья? – Последнее слово Лоуви произнесла очень ядовито. – Вы просто от меня отстранились. Типа, вы тут вдвоем. Шпионили за мной. На ночевку меня не позвали. Не давали металлоискатель. Мне стало казаться, что я лишняя. – Она помолчала. – Вы дали мне понять, что я вам совсем не нужна.

Голос ее дрогнул, и я испугался, что она заплачет. Я бы этого не вынес.

– Прости, пожалуйста, – сказал я.

– И меня тоже, – добавил Мейсон.

– Без тебя мы никакие не Островитяне.

Лоуви посмотрела на проходивший мимо катер. Вода за его кормой бурлила, до нас дошли волны. Потом она повернулась к нам. Я заметил, что глаза ее влажно блестят.

– Это для меня очень важно. Спасибо, народ.

Я вздохнул – хорошо, что мы вот так поговорили. Дружба – это не только совместные развлечения. Настоящие друзья всегда честны друг с другом, помогают друг другу, оказываются рядом в нужный момент. Я посмотрел на Мейсона и Лоуви – зная, что они мои лучшие друзья.

– Но ты все-таки признай, – с кривоватой улыбкой произнес Мейсон, – что с этими Чужаками ты немного перестаралась.

Я застонал и ткнул Мейсона локтем под ребра. Что там папа говорил насчет прощения?

Лоуви молчала, легкая улыбка играла у нее на губах.

– Ты на этот раз типа как прав, Мейсон, – призналась она. – Мне они сперва показались симпатичными. И ко мне относились ужас как хорошо. Но я быстро разобралась, какие они на самом деле. Поначалу думала, что им просто скучно. Но они только и делают, что придумывают какую-нибудь гадость. И это не просто шалости. – Лоуви пожала плечами. – А действительно мерзкие поступки. – Она выпрямилась, вновь взялась за штурвал. – Это же надо – прицелиться в такую славную выдрочку!