– Джейк!

Папин голос вырвал меня из снов. Я моргнул – солнце, вливавшееся в окно, слепило глаза.

– Джейк! – снова проорал снизу папа.

Тут я вспомнил вчерашнее, заворчал, накрылся подушкой.

– Чего? – буркнул я в ответ.

– Одевайся, сын. Нам пора.

– Куда пора?

– Давай спускайся, – приказал папа. – Я тебя жду.

Я сбросил подушку на пол, уставился в потолок. На потолок я наклеил фосфоресцирующие звезды. Ночью они светились неземным зеленоватым светом, прямо как волшебные. А днем выглядели просто кусками пластика. Подделкой.

Я, волоча ноги, спустился с лестницы, зашел в гостиную – там стоял, дожидаясь меня, папа. Он принял душ, побрился, надел походные шорты и чистую футболку. Я чувствовал, как от его кожи пахнет мылом.

– Что такое? – Я растерялся. Папа не принимал душ уже несколько недель. – Ты побрился?

Папа потер щеку.

– Да, чего-то борода стала колоться. А еще… – он кашлянул, – сегодня новый день.

Я глянул через его плечо на Хани – она стояла в кухне и слушала. Перехватив мой взгляд, она качнула головой, давая понять, что я должен слушать папу. Что-то произошло. Что-то изменилось.

– Ну? – опасливо подначил его я.

Папа вздохнул, уловив мое настроение. Хлопнул в ладоши – от этого звука я вздрогнул.

– Ну… – повторил он. – Хочу узнать, как там эти каяки, которые вы надраили: готовы ли к спуску на воду?

Эти его слова будто омыли меня, очистив от злости и раздражения – так же, как накануне я отмывал каяки. Я почувствовал, как внутри у меня все засветилось – меня переполняла надежда. Видимо, это отразилось у меня на лице, потому что папа шагнул ближе, положил руки мне на плечи и, нагнувшись, заглянул в глаза.

– Прости, сын.

Я, к своему изумлению, увидел у него на глазах слезы.

– Дашь своему папе еще одну попытку?

Я рванулся вперед и крепко его обнял. Ответ он и так понял – не было нужды ничего говорить.

Не буду врать и говорить, что мы без малейших усилий довезли каяки и весла на тележках от дома Хани до места, где их спускали на воду. У Пожарника Рэнда был выходной, так что он присоединился к нам. Мейсон явился в широкополой шляпе, рыжей рыбацкой рубахе с длинным рукавом, тонких парусиновых штанах и купальных туфлях, которые обтягивали пальцы на ногах.

– Отлично выглядишь, приятель! – похвалил его Рэнд. – Прямо как со съемок телешоу про сафари.

– Ух ты! – восхитилась Лоуви, подходя поближе и оглядывая Мейсона с ног до головы. – Какой ты… упакованный.

На Мейсона их поддразнивания не подействовали.

– Я кожу защищаю. – Он вытащил тюбик с кремом от загара из одного из многочисленных карманов.

– Очень предусмотрительно, Мейсон, – заметила Хани, доставая из рюкзака еще один тюбик, гораздо больше, и передавая всем по кругу.

Каяки спускали в воду с наклонного бетонного пандуса у берега ручья. Все было продумано так, чтобы садиться в каяк по одному, а потом сталкивать его на мелководье.

– Первым делом – спасательные жилеты, – скомандовала Хани. – Всем надеть, а потом я проверю, как вы управляетесь с веслом.

Мейсон пытался застегнуть пряжки жилета, руки у него дрожали. В каяк он садился впервые. Впервые собирался плыть по мутной воде. До этого он плавал только в бассейнах. Да и там – только с недавнего времени.

– Сам не могу поверить, что в это ввязался, – пробормотал он.

Папа подошел поближе, помог ему разобраться с пряжками.

– Должен признать, я разделяю твои чувства.

– Но я на каяке впервые. А вы нет.

Папа положил ладонь Мейсону на плечо, слегка встряхнул.

– Рискнем. Вместе. Идет?

Мейсон шумно выдохнул.

– А если я упаду в воду?

– Промокнешь, – улыбнулся папа. – А потом тебя вынесет на поверхность. Затем эта штука и нужна. – Он потянул за край своего жилета.

– Угу. Ладно, – пробурчал Мейсон.

Хани разделила нас на тройки.

– Это называется «система взаимовыручки», – объяснила она. – На случай, если кому-то понадобится помощь.

В ее группе оказались Мейсон и Лоуви. В моей – папа и Пожарник Рэнд.

Хани показала нам основные движения веслом, дала Мейсону возможность их испробовать на суше и только потом пустила его на воду. Он, со своими широкими плечами, греб на удивление легко. Мне кажется, он сам удивился, насколько это просто.

– Ну, готово! – объявила Хани. – Пошли на воду!

– У тебя все получится, – обнадежила Мейсона Лоуви.

Я поднял два больших пальца.

Пожарник Рэнд с папой негромко переговаривались – составляли план прогулки; я же надел жилет и подтянул свой каяк к кромке воды.

– Это как с ездой на велосипеде, – услышал я слова Рэнда. – Сядешь в каяк – и тело само все вспомнит.

– Мышечная память, – подтвердил папа.

Пожарник Рэнд широко улыбнулся и крепко хлопнул папу по плечу.

– Готов?

Папа отрывисто кивнул. Пожарник Рэнд подтянул его каяк к спуску, рядом с моим. Я затаил дыхание. Все глаза устремились на папу. Я бросил взгляд на Хани. Ее губы шевелились в молитве.

Каяк очень неустойчив в момент посадки. Рэнд стоял рядом с другом, удерживая каяк на месте, пока папа медленно опускался на свое место. Он плотно сдвинул брови, и я видел, что он заранее планирует каждое свое движение. Выбора у него не было. Я и так видел, как он планирует каждое движение в повседневной жизни. Чтобы не упасть. День за днем – отвечая на звонок у двери, отправляясь в туалет, за стаканом воды, садясь в каяк. Все это требовало огромных усилий. И мужества. Наверное, если у тебя нет ноги, тебе особенно страшно свалиться в воду. И я никогда не гордился своим папой так сильно, как в этот момент.

Сев на место, папа подтянулся на мускулистых руках, чтобы устроиться поудобнее. А потом – к моему изумлению – передал протез Пожарнику Рэнду. Раньше он никогда не делал этого на людях.

И посмотрел на меня.

– Избавляемся от пустышки, сын.

Я показал ему два больших пальца.

Пожарник Рэнд стоял у кромки воды, готовый помочь, если что-то случится. Мы видели, как папа распределяет свой вес. Потом он медленно оттолкнулся веслом от суши. Несколько легких гребков – он проверял, как продвигается вперед. Попробовал табанить. Разворачиваться.

Все получилось, и мы завопили от радости.

– Тут главное – держать равновесие! – напомнила Хани.

Папа крикнул Мейсону:

– Теперь ты разворачивайся!

Лоуви и Хани оставались рядом с Мейсоном, подробно объясняя, что и как. Когда Мейсон угнездился в каяке, лицо его немного расслабилось, он улыбнулся, победоносно вскинув весло.

– Давай запрыгивай, Рэнд! – крикнула из своего каяка Хани. – Поезд отправляется. Чух-чух!

Хани встала во главе колонны, легко и ритмично опуская весла в воду. Пожарника Рэнда назначили замыкающим.

– Я задний вагон нашего плавучего поезда! – оповестил он остальных.

Мы, наверное, все поняли, что говорит он это с одной целью: не выпускать папу из виду.

Кортеж разноцветных каяков растянулся по ручью. Мы гребли против медленного течения, каждый двигался в своем темпе. Тут же не гонка. Одновременно мы старались не терять из виду свою группу взаимовыручки.

Гребок левой, правой. Гребок левой, правой.

Я старался не отставать от папы и чувствовал, как начинают гореть мышцы. У него были очень сильные руки, работал он ими ритмично. Влево-вправо, из стороны в сторону – каяк его скользил по тихой воде, оставляя за кормой легкую зыбь. Никому было за ним не угнаться. Папа легко маневрировал, без проблем сдавал назад, греб то с одной стороны, то с другой. Надо сказать, выглядел он просто отлично. Я засмеялся, зная, что и он это знает тоже.

Мы добрались до затона, над нами настоящими джунглями поднималась спартина. Остановились передохнуть, каяки заскользили по течению. Болото не молчало – булькало, потрескивало. Трава издавала негромкий шорох. Я заметил, как папа подплыл к Мейсону и дал ему пять концом весла.

– Отлично справляешься. Еще немного – и станешь профи.

Мейсон явно был доволен тем, как у него хорошо получается. Еще бы ему не быть довольным. Плавать он научился всего год назад. Я вспомнил, как стремительно тело его врезалось в воду на тренировках. Мейсон всю жизнь боялся воды, а тут оказалось, что он просто рожден для водных видов спорта.

Лоуви подплыла к Мейсону и дала ему несколько советов. Глядя на нее, я вспомнил, как доброжелательно она в свое время обучала меня. Ни одна девчонка не знала про жизнь в болотах столько, сколько знала Лоуви Легар.

Папа встал во главе, и мы двинулись обратно к причалу. Глядя на папу, казалось, что грести очень легко. А я, когда его догнал, весь покрылся потом.

– Подожди! – крикнул я. Приналег на весла, стараясь вкладывать все силы в каждый гребок.

Папа повернулся и, увидев, что я за ним гонюсь, положил весло поперек, стал ждать. Из воды время от времени выскакивали серебристые рыбешки, плоскими камушками скакали по поверхности, снова скрывались в глубине. Когда мы поравнялись, папа нагнулся и подтянул мой каяк к своему.

– У тебя все лучше получается, – сказал он.

– Да, – подтвердил я, просияв от похвалы. – Меня Лоуви научила.

– Правда? – По папиному лицу что-то мелькнуло. – А я и не знал. – Он посмотрел на меня по-другому. – Я очень рад, что мы решили попробовать, – добавил он. – Вместе.

Я задохнулся от радости.

– Я тоже.

Я слышал, как в тишине вода плещет о борта наших каяков. Папа всматривался в водный простор и заросли спартины, и у меня появилась возможность за ним понаблюдать. В каяке, где не видно ног, он выглядел иначе. Я забыл про его увечье. Мышцы у него были мощные, руки загорелые, а оказавшись на воде, он греб быстрее всех. Он снова стал собою прежним. Тем сильным папой, которого мне так не хватало.

Папа повернулся, посмотрел на меня – так и сверлил взглядом.

– Я тобой горжусь, сын, – произнес он. – Вчера вечером тебе хватило мужества сказать мне правду.

– Прости, что разорался.

– Мне нужно было это услышать, – ответил он. А потом добавил тише: – Больше я тебя не подведу.

Мимо, совсем низко, пролетел одинокий пеликан. Он скользил буквально в метре над водой. Папа улыбнулся, расправил плечи.

– Я сейчас чувствую себя этим пеликаном, – сказал он. Рассмеялся от всей души. – Свободный как птица! Вперед!

Он схватил весло и помчался вперед, такой же грациозный, как и пеликан.