На следующее утро я проснулся от громкого хлопка. А еще от того, что в мое огромное круглое окно вливалось солнце. Я зевнул, посмотрел вниз и увидел, что на полу лежит старый папин журнал наблюдений в кожаном переплете. Я читал его и, видимо, заснул. Я потянулся, и тут в голове всплыли слова из папиных записей: «древесная крепость, металлический сундучок, ключ, карта».

Этот журнал я обнаружил в прошлом году – папе, когда он его писал, было одиннадцать, как и мне тогда. Я очень многое узнал о том, как папа исследовал остров Дьюис, зарисовывал увиденных животных, растения и птиц, потом находил их в определителях. А еще он перечислял основные события каждого своего дня. Папа очень здорово воплощал в слова свои переживания.

А в этом году я взялся читать журналы, которые папа писал, став постарше. Прошлым летом я решил с ними подождать, потому что и сам хотел сперва дорасти до того же возраста. Оставалось надеяться, что в журналах сказано, где находилась их древесная крепость.

И, похоже, я это узнал.

Я быстренько оделся, нагнулся, поднял журнал с пола и побежал вниз. Живчик дожидался меня у подножия лестницы на лофт и так бурно вилял хвостом, что вместе с ним дрыгалась и вся попа.

– Доброе утро, Живчик. Я тоже рад тебя видеть, – сказал я, когда он принялся меня облизывать. Я взамен его как следует почесал. – Пойдешь со мной на поиски сокровищ? – Он тявкнул. – Отлично. Будет здорово. Но сперва, – добавил я, шагая в сторону кухни, – завтрак.

– Доброе утро, ранняя пташка, – поприветствовал меня от кухонного стола папа, подняв глаза от книги.

На нем все еще были пижамные штаны и выцветшая армейская футболка. Увидев его в таком виде, я сразу же сник. Папа у нас любил с самого утра выглядеть «как положено». Они с мамой вставали вместе с солнцем, тренировались, потом принимали душ и переодевались. «Чистенько-опрятненько». Мама моя любила эти приговорки.

Когда я в прошлом году приехал в «Птичье Гнездо», там было мрачно и запущено – всюду валялись книги, в раковине громоздилась грязная посуда. Бабушка вставала поздно, долго не одевалась, просто бродила по дому с книгой в одной руке и чашкой кофе в другой. Дом будто чувствовал, что она грустит. Я, если честно, тоже был не особенно веселым, потому что скучал по маме с папой. Но за то лето мы помогли друг другу измениться. Хани стала прежней – хозяйственной, расторопной. Она уже ушла в патруль с Черепашьим отрядом. В кофейнике булькал кофе, на столе нас с папой ждали печенье, масло и ежевичный джем. Эти маленькие проявления заботы были для нас особенно ценными.

Увидев, что папа все еще в пижаме, я стал думать, как его подбодрить.

Наполнил миску Живчика сухим кормом и сел с папой к столу. Обрадовался, увидев, что книга – никакая не книга, а новенькая тетрадка, которую ему подарила Хани.

– Слушай, пап, – начал я, усаживаясь с ним рядом. – Я нашел в твоих старых журналах кое-какие зацепки. Ты там много пишешь про старую древесную крепость, про сокровище, карту. И про ключ. И… – Слова так и вылетали у меня изо рта, а я тем временем мазал печенье маслом.

– Не так быстро, сын. – Папа закрыл тетрадку, отложил в сторону. Почесал темную щетину на подбородке, откинулся на спинку стула. – Что там с моим старым журналом?

Я вытащил журнал из рюкзака. Открыл на месте, заложенном карандашом, пододвинул к папе поближе. – Вот оно, здесь. Ты пишешь, что нашел какой-то клад. Но, – я подчеркнул это слово голосом, – не уточняешь, какой именно. Имеются в виду те монеты, про которые ты мне рассказывал? – Я засунул в рот половинку печенья и поспешил прожевать – хотелось поскорее узнать, что скажет папа.

Папа стал перелистывать журнал, я же продолжил с набитым ртом:

– И где оно теперь?

Папины брови сошлись к переносице. Мама называла это «он мысль думает».

– Джейк, не забывай, что это было несколько десятков лет назад! Я понятия не имею, где это дерево.

Открылась входная дверь, вошла, шаркая, Хани, сбросила в корзину облепленные песком сандалии. На ней была форма Черепашьего патруля острова Дьюис. Живчик бросился ей навстречу.

– Мы гнездо нашли! – возвестила Хани. Лицо у нее раскраснелось от жары и подъема по лестнице, но она так и сияла.

Я улыбнулся от уха до уха.

– Доброе утро, Хани.

– Если вы не все время потратите на поиски сокровищ, можете помочь нам проверять гнезда, – предложила Хани.

Я засунул остатки печенья в рот.

– Конечно. Обязательно.

Хани пошла на кухню, налила себе стакан воды. Осушила его, вернулась к столу.

– И чем вы тут занимаетесь?

– Да так, ничем, – ответил папа без выражения.

А я одновременно с ним выпалил:

– Пытаемся выяснить, где была древесная крепость!

Хани явно заметила разницу в тоне наших голосов. Она посмотрела на нас по очереди, взгляд сделался озабоченным.

– Ты еще не оделся, Эрик?

– А куда спешить? – ответил папа. – Мне все равно идти некуда.

Я увидел, как полыхнули бабушкины глаза, но она перевела дыхание и сказала:

– Мне кажется, твой сын знает, куда он хотел бы сходить вместе с тобой.

Папа повернулся, выглянул в окно.

– Я помню эту историю с древесной крепостью, – бодрым голосом продолжила Хани. – Вы с Рэндом от зари до зари торчали в лесу и строили эту штуковину.

Я посмотрел на папу, но он ничего не ответил. Взял кружку, отхлебнул кофе.

Хани вернулась на кухню, достала еще одну кружку из шкафа. Налила себе горячего кофе и снова заговорила бодрым голосом:

– Только вы наотрез отказались мне показать, где эта ваша крепость. Если бы не ваша скрытность, я бы наверняка вспомнила, где растет это дерево. – Она усмехнулась, размешала сахар и молоко, отхлебнула, а потом добавила: – Может, конечно, мои старые мозги мне изменяют, но вы, кажется, записали ее местонахождение в каком-то тайном послании. Чтобы никто эту крепость не нашел. Какой-то там шифр, да?

– Мам, да ты-то откуда знаешь? – Папа поднял глаза, на лице появилась невеселая улыбка. – Сдается мне, кое-кто читал мои записи.

– Я никому ничего не разболтала! – И Хани накрыла рот ладонью.

Я облегченно вздохнул – напряжение спало, папа опять улыбался.

– Пап, а ты хоть примерно помнишь, где росло это дерево?

– Прости, сын. В молодости кажется, ты такого никогда не забудешь. И вот поди ж ты.

– Аминь, – добавила Хани.

Папа покачал головой.

– На самом деле мне и самому трудно себе признаться, что я забыл местонахождение нашей крепости. Для нас с Рэндом это была очень важная вещь.

– Не кори себя, – успокоила его Хани. – Пейзаж непрерывно меняется, от одного времени года к другому, как и мы сами. Шторма, непогода, не говоря уж о строительстве новых домов – дерево давно могли срубить.

– Ой, – произнес я разочарованно.

Папа протянул руку, обнял меня за плечи, посмотрел прямо в глаза.

– Я вот что предлагаю: давай я попробую перечитать свои записи. От начала до конца. Судя по твоим словам, там должно быть что-то, что подстегнет мою память. – Он похлопал меня по плечу. – Найдем мы древесную крепость.

– Ух ты, отличное начало! – обрадовалась Хани.

Но мне показалось, что прежде, чем она повернула голову, в глазах ее блеснули слезы.

День выдался солнечный, в синем небе ни облачка. Я очистил тележку от грязи и песка, свистнул Живчику. Отсоединил кабель зарядки, а Живчик тем временем запрыгнул на свое обычное место со мной рядом.

Приближался праздник, четвертое июля, на остров возвращались его обитатели в сопровождении родных и гостей. На ухабистой дороге по пути к дому Мейсона мне встретилось больше тележек, чем обычно. Едва я подъехал, Мейсон выскочил навстречу. Мы договорились встретиться с Лоуви и продолжить поиск клада.

– Всё зарядил, готов ехать! – Мейсон погладил металлоискатель как необычайно ценную вещь. – И лопатку не забыл прихватить. – Он глянул через плечо на свой дом. – И давай поживее! Пока мама не заставила меня снова менять памперс!

– Понял. Держись за Живчика, – сказал я, сдавая назад, чтобы поскорее умчаться. Мы заскакали по выбоинам на главной дороге, и вскоре я заметил у Крабовой пристани знакомую тележку. Остановился рядом. – Гляди, похоже, Лоуви уже здесь.

– Что она здесь делает? – удивился Мейсон, вытягивая шею, чтобы рассмотреть пристань сквозь кусты.

– Посиди тут, дружище. – Я погладил Живчика по голове и ловко обернул поводок вокруг одного из столбиков. – Я скоро вернусь.

Живчик заскулил, я чмокнул его в лохматую макушку.

Мы дошли до короткого причала, уходившего в болотину. На дальнем его конце лежала на животе Лоуви. Руки и коса свисали с края. Я изумился, увидев с ней рядом Эдди и Энди – в таких же позах.

Мейсон бросил на меня быстрый взгляд и поднял брови.

– Привет, Лоуви! – крикнул я, подходя. – Чем занимаешься?

– Погоди, – сказала она, не поднимая на нас головы. В руке она держала сачок на длинной ручке.

Мы с Мейсоном наклонились над водой.

– Поймала! – крикнула Лоуви, поднимаясь на колени. Дернула сачок вверх. Мальчишки вскочили, заглянули в сетку.

– Молодчина, Лоуви, – похвалил ее Мейсон. – Здоровенного выудила.

– Спасибо. – Лоуви улыбнулась в ответ на комплимент.

– Какой урод, – заметил Энди.

– А вот и нет. Это краб, – возразил Эдди. А потом ухмыльнулся. – Они очень вкусные. – А потом бросил на меня взгляд, говоривший: «А тебя сюда звали?»

Я в ответ сощурил глаза.

– На самом деле это каменный краб. Самый крупный из крабов на острове, – поведала Лоуви. – И да, они вкусные, но всего краба не съешь. Только клешню. А я вообще себе не представляю, как можно оторвать у краба клешню.

Эдди сорвал травинку, нагнулся и стал водить ею по наростам на панцире краба. Тот немедленно выставил, защищаясь, обе свои толстые, черные на концах клешни.

– Ты с ним поласковее, – предупредила Лоуви. – Вцепится клешней тебе в палец – мало не покажется!

– Да так я и испугался какого-то дурацкого краба! – ответил Эдди.

Я заметил, как Лоуви закатила глаза, наклоняясь и аккуратно подталкивая краба в воду. Приятно было видеть, что не одному мне не по душе эти Чужаки. Но я все не мог понять, почему Лоуви решила провести с ними утро, особенно после их вчерашней выходки в бассейне.

Шлеп! Шлеп! Шлеп!

Я повернулся и увидел, что Энди лежит на животе и молотит сачком по поверхности воды.

– Ты чего это? – удивилась Лоуви.

– Пытаюсь переловить голубых крабиков там, внизу. – Лицо его перекосилось от злости.

Мы с Лоуви рассмеялись – ничего этот Энди не поймает, если будет так шуметь.

– Если так молотить, вообще всех крабов распугаешь, – заметил я. – И вот еще что: лучше не мутить воду, этим можно привлечь аллигаторов. Это я так, для справки.

Ответить Энди не успел – раздался возбужденный голос Мейсона:

– Эй, народ! Идите-ка, глядите!

Он убежал вперед по причалу и указывал на что-то в воде.

Мы сгрудились с ним рядом, проследили, куда он тычет пальцем, и увидели, что над водой скользит мохнатая бурая головка. Двигалась она волнообразно.

– Опять этот ваш зубастый Годзилла? – спросил Энди, отходя от края причала. – А он на помост запрыгнуть может?

Этот вопрос заставил меня призадуматься: а аллигаторы умеют прыгать? Или лазать по деревьям? Нужно выяснить и записать в журнал. Я посмотрел на Мейсона, что скажет наш ходячий Гугл.

Тут животное нырнуло под воду и скрылось.

– Куда оно поплыло? – спросила Лоуви.

Мы вглядывались в воду, искали на ней рябь или пузырьки воздуха, чтобы определить, где этот наш незнакомец.

Эдди нарушил сосредоточенное молчание:

– Видите белую птицу там в камышах? Спорим, я в нее попаду? – И он с хитрой улыбочкой вытащил из кармана рогатку.

– Ты что! Не смей! – воспротивился я.

– Мы все потом влипнем. На Дьюисе заповедник для птиц, – пояснил Мейсон, сделав упор на слово «заповедник». – Вы вообще хоть знаете, что это такое?

– Ну да, да. В курсе я, что такое заповедник.

Мейсон расправил широкие плечи.

– Значит, вы в курсе, что в заповеднике животных охраняют. И в них, к примеру, не стреляют из рогатки.

Эдди только фыркнул и качнул головой.

Мейсон сощурился.

– Не будь ты невеждой, ты бы знал, что это никакие не камыши, – добавил он, жестом заключая последнее слово в кавычки. – Это трава, она называется спартина.

Эдди снова закатил глаза.

– Ладно, ботаники, только урока биологии мне тут не хватало. – Он вытащил из кармана кусок устричной раковины, засунул в рогатку.

– Только попробуй выстрелить в птицу, – раздался голос Лоуви. Лицо ее покраснело, причем не от жары. – Это большая белая цапля. И там, между прочим, ее дом.

– Да не собираюсь я в нее попадать. – Эдди прицелился. – Просто хочу, чтобы она взлетела.

– Стой! Погоди! – выкрикнул Мейсон. – Смотрите, эта зверушка вернулась! Вон она, рядом с цаплей.

Над водой снова показалась головка бурого пловца. Только теперь из пасти свисала серебристая рыбина. Мы увидели, как напуганная цапля расправила длинные крылья и полетела прочь, свесив длинные черные лапы. А загадочная зверушка перевернулась на спину и выставила из воды животик – рыбу она так и держала в коготках.

– Ну. Ничего. Себе! – воскликнула Лоуви, выхватывая телефон и включая запись. – Эй, народ, это же речная выдра! И я наконец-то вижу ее своими глазами! Правда она симпатяга?

– Да, – подтвердил я, улыбаясь и глядя на Лоуви. Она от удивления обхватила лицо ладонями. Я вспомнил, что прошлым летом Лоуви рассказывала мне про речных выдр, которые живут на Дьюисе. Но ни одной из них она ни разу не видела. Кроме тех, которые жили в Южнокаролинском аквариуме, где работала ее мама.

И тут я увидел, что обломок раковины вылетел у Эдди из рогатки и пулей просвистел над водой. Плюх! Он вошел в воду примерно в метре от выдры. Та молниеносно нырнула, а рыбина так и осталась плавать на поверхности.

Лоуви сердито вскрикнула.

– Ты это зачем?

– Так и убить недолго! – заорал я и сделал шаг в его сторону. – Ты совсем ненормальный?

Эдди шагнул ближе, сощурился. И тут я понял, что смотрю снизу вверх на парня, который на голову выше меня. И он сейчас измолотит меня у всех на глазах.

– А ты нормальный? – рявкнул Эдди, едва не касаясь носом моего лица.

«Действуй – и страх уйдет». Папа не раз произносил эти слова в первые месяцы после ранения. Поэтому я не отступил, не отвел взгляда и так стиснул кулаки, что ногти впились в ладони.

Эдди, как мне казалось, смотрел на меня целую минуту. А потом отступил, хохотнул.

– Пф! Это я так, пошутил, – произнес он, хлопая меня по плечу. Достал из кармана камушек. – Развлекаюсь, ясно? – он прищурился, прицелился. – Ни в кого я не попаду.

Он оттянул резинку с вложенным в нее камушком. А отпустить не успел – Мейсон сделал шаг в его сторону. Они были одинакового роста, но Мейсон был куда массивнее. Он выставил руку перед натянутой рогаткой.

– А ну прекрати. Живо. – Последнее слово прозвучало как рычание.

Эдди вздернул подбородок.

– Ты меня, что ли, заставишь?

Мейсон посмотрел на него, выпятил нижнюю губу.

– Посмотрим.

Остальные затаили дыхание, плохо понимая, что будет дальше.

– Дети! – раздался взрослый голос.

Эдди тут же засунул рогатку в карман.

– Вы тут что, ослепли?

Я повернулся и увидел, как Хани вылезает из своей тележки. И направляется к нам.

Эдди пригладил второй рукой волосы, улыбнулся.

– Добрый день, миссис Поттер.

Я закатил глаза. Ну ты скотина, подумал я.

– Здравствуй, Эдди. – Хани обвела нас взглядом. – А ну брысь с причала. Не видите, что ли? Там аллигатор. Давайте. Живо прочь отсюда!

Энди рванул с места как ондатра, а мы двинулись к дороге следом за Хани. Потом дружно оглянулись посмотреть на аллигатора. Он был похож на темное корявое бревно.

– Видите белые столбики, которые торчат из воды? – Хани указала перед собой.

– Да, мэм, вижу, – подтвердил Эдди, делая вид, что ему очень интересно.

– Если аллигатор пересек линию столбиков, нужно немедленно уходить с причала. Это правило, и придумано оно ради вашей безопасности. – Хани повернулась ко мне. – И тебе, Джейк, вообще-то положено его знать.

Ее слова меня задели. Если бы не эти паршивые Чужаки, я бы обязательно заметил аллигатора. Стиснув зубы, я проговорил:

– Мы на самом деле уже собирались уходить.

– Вот и хорошо, – кивнула Хани. – Джейк, тебя хочет видеть папа. А твоя мама, Мейсон, просила передать, чтобы ты зашел домой. А что до вас, мальчики, – она повернулась к Эдди и Энди, – мне очень нужны лишние руки в Природоохранном центре. Четыре крепкие руки – передвинуть книжные шкафы. – Она улыбнулась, да так, что мальчишкам теперь было не отвертеться. – А потом угощу печеньем.

– Ладно… – пробормотали они.

– Пошли, я вас подвезу! – Хани развернулась и зашагала к своей тележке; притворно-любезное выражение тут же слетело у Чужаков с физиономий, и они нехотя побрели за ней следом.

Мы с Мейсоном быстро переглянулись, и я едва удержался, чтобы не расхохотаться. Слов нам не понадобилось. По лицам Эдди и Энди и так было все ясно.

Мы вернулись к тележке, Живчик приветствовал нас радостным лаем. Уселись, втиснули между собой Живчика. Лоуви запрыгнула в свою тележку. Я видел, что она бросила последний тоскливый взгляд на воду – вдруг выдра опять появится – и только потом отъехала.

Тележка Хани поравнялась с моей.

– Советую тебе поспешить домой. Папа сказал, у него какие-то новости про древесную крепость!

Мы с Мейсоном дружно выпучили глаза. И я рванул с места проворнее всякого аллигатора!