– Да где же этот бинокль? – Мейсон рылся в своем шкафу, разбрасывая и распихивая вещи. С полки с грохотом рухнула коробка.

– Гр-р-р! Он же здесь был! – Мейсон постучал ладонью по лбу. – Думай. Думай. Думай.

Я стоял посреди комнаты Мейсона и держал в руках все остальные вещи, которые он решил использовать для слежки: рацию, огромный мелок, флакон с репеллентом[7], фляжки, еду, которую он притащил из кухонной кладовки.

– Как ты здесь вообще что-то находишь? – удивился я.

Комната напоминала судно после кораблекрушения.

Мейсон принялся расхаживать туда-сюда – ему непостижимым образом удавалось лавировать между неопрятными кучами одежды.

– Ах да! – Он сбросил с подоконника грязный носок без пары. Под ним лежал бинокль.

– Может, пойдем? У меня руки устали!

В гостиной, через которую лежал путь к входной двери, сидела мама Мейсона с его сестренкой.

– И куда это вы? – окликнула нас миссис Симмонс. На голове у нее был алый тюрбан, в тон длинному просторному платью. Она сидела на диване рядом с Фейт, а та играла на полу. Повсюду были раскиданы игрушки.

– На поиски сокровищ, – откликнулся Мейсон, – нам некогда.

Тут зазвонил телефон. Миссис Симмонс ответила, потом щелкнула пальцами, привлекая наше внимание. Мы переглянулись и застонали.

Миссис Симмонс накрыла телефон ладонью.

– Мейсон, это важный звонок. Прошу тебя, задержись на минутку. – Она ушла в другую комнату, подальше от наших ушей. – Пока я разговариваю, пригляди за сестрой. – И уже почти закрыв дверь в свой кабинет, она добавила: – Да, и поменяй ей памперс, пожалуйста.

– Описанный или обкаканный? – уточнил Мейсон.

Мама его пожала плечами и закрыла за собой дверь.

Мейсон застонал и плюхнулся на кушетку перед сестренкой Фейт. Она прижалась животиком к низкому столику и с обожанием смотрела на брата.

– Ненавижу менять памперсы.

– Ну, вряд ли это так уж ужасно.

Малышка посмотрела на меня, хихикнула и продолжила нажимать кнопки на музыкальной игрушке.

Мейсон поморщился и поинтересовался:

– Что ты вообще знаешь про памперсы? Ты-то единственный в семье. – Он медленно покачал головой. – Славное было время…

– Эй, ты ж так радовался, что у тебя будет сестренка!

– Угу. Я ж не знал, что меня ждет. – Он расправил плечи, приготовившись к серьезному испытанию, указал на корзинку с памперсами, стоявшую на другом конце стола. – Подай мне одну штуку. И белую коробочку с салфетками.

Я принес корзинку, как он и просил. Он вытащил из ящика с игрушками бандану и повязал на лицо, прикрыв рот и нос.

– Да ты чего? – Я рассмеялся.

– Сам приготовься.

Я было засмеялся снова, но тут Мейсон раскрыл памперс, и в нос мне ударила вонь.

Я тут же прижал ладонь к носу и рту.

– Что. Это. Такое? – Я сглотнул – меня едва не вырвало.

Мейсон крикнул:

– Живее! Давай салфетки!

Я принялся лихорадочно подавать ему одну салфетку за другой, стараясь подольше задерживать дыхание.

Мейсон отклонился назад и отвернулся в сторону. Я видел, что его тошнит, – меня и самого тошнило.

– Живо! Бросай в белую мусорку! – Он протянул мне свернутый грязный памперс, будто горячую картофелину.

– Фу! Он теплый! – взвизгнул я и помчался к мусорке. Мне казалось, что в руке у меня граната без предохранителя.

Я смотрел, как Мейсон подсовывает сестре под попку чистый памперс и застегивает липучки, легко и проворно, прямо как профи. Получалось у него здорово, и тут я понял, что быть старшим братом действительно дело нелегкое.

Закончив, он поднял Фейт с дивана. Она обхватила его пухлыми ручками за шею, тесно прижалась. Мейсон перестал хмуриться и заулыбался, что-то заворковал и осторожно спустил сестренку на пол. Нагнулся, подобрал игрушку, помахал ею у Фейт перед лицом – та рассмеялась.

Я смотрел и думал, что Мейсону, в общем-то, нравится быть старшим братом. И вообще, быть братом – это, наверное, не так уж плохо.

Нагрузившись необходимой экипировкой, мы отправились выслеживать Лоуви и Чужаков. Проверили все шесть дорожек, ведущих к пляжам. Никого. Поднялись на цыпочках по ступеням Природоохранного центра, прямо как настоящие ниндзя, заглянули в окна. Внутри пусто. Даже Хани ушла.

– А может, она повезла их кататься на каяках, – предположил я.

Мейсон покачал головой и поставил крестики на карте, отметив Природоохранный центр и Крабовый причал.

– Я пересчитал каноэ и каяки, когда мы проезжали мимо Крабового причала.

– Отличные у тебя способности к наблюдению. – Мы находились в удобной точке, на верхнем ярусе Природоохранного центра; я прищурился, осмотрел главный причал. Катер Лоуви покачивался на воде. – На ее катере они тоже не уехали.

– Тогда вычеркни. – Мейсон краем футболки вытер пот со лба, осмотрел окрестности в бинокль. – Вообще не понимаю, почему мы их до сих пор не нашли. Фух, жара какая!

С кончика моего носа на карту упала капля, оставив пятно рядом с подписью: «Бассейн».

– А я знаю, где они! – сообщил я.

На электрической тележке для гольфа очень удобно к кому-то подкрадываться, потому что по проселочным дорогам она движется почти беззвучно – если объезжать корни и выбоины. Я поставил тележку подальше, в тени, чтобы нас не было видно. Мы с Мейсоном пригнулись и крадучись пошли к Хейлер-Хаусу, досуговому центру. Быстро миновали теннисные корты и баскетбольные площадки, поднялись на первый этаж главного здания, где любили тусоваться. Здесь было закрытое пространство, прохладное, затененное, защищенное от назойливых комаров. Мы огляделись и с разочарованием обнаружили, что ни за столами для пикника, ни в гамаках, ни в зоне для настольного тенниса никого нет.

– Где же они, интересно? – недоумевал я.

Тут раздались смех и взвизги, мы так и замерли, пригнувшись.

– Голос Лоуви, – определил я.

– Нужно их засечь, – прошептал Мейсон.

Я кивнул и поднял указательный палец над головой. Не произнеся больше ни слова, мы поползли к лестнице.

С балкона второго этажа открывался отличный вид на бассейн и террасу. У нас было надежное прикрытие – пальмы и толстые деревянные колонны. Мейсон вытащил бинокль.

– Вижу Лоуви и Чужаков. Прием.

Я и без бинокля прекрасно разглядел, что они все сгрудились в мелком конце бассейна. В руке у Энди был сачок на длинной металлической палке.

– Что там происходит? – удивился я, стараясь говорить очень тихо. – Явно что-то очень интересное. Там, в бассейне.

– Да. Я пытаюсь навести туда бинокль. – Мейсон аккуратно крутил колесико, не отрывая окуляров от глаз.

Я смотрел на Энди: он медленно вытащил сачок из воды. В нем что-то билось и дергалось.

Энди с Эдди заорали от восторга.

– Вы что творите? – донесся до меня крик Лоуви. Она высоко вскинула руки. – Нельзя так!

– Что там? – нажимал я на Мейсона.

Он опустил бинокль.

– Аллигатор, – произнес он одними губами.

– Да ну, слишком маленький!

– Детеныш, – подтвердил Мейсон и всунул мне бинокль.

Я приставил его к глазам и тут же понял, что мой друг прав. Детеныш аллигатора, длиной сантиметров пятьдесят, застрял в сетке.

– Во, глядите! Я Джим из Джунглей! – заявил Энди. – Спас потерявшегося аллигатора. – Он поднял сетку повыше в воздух.

– Сюда давай. Я тоже хочу его подержать, – заявил Эдди, схватился за край сетки и дернул ее к себе.

– Ты что, вообще? – остановил его Энди. – Это же аллигатор.

– Да ладно. Он совсем маленький. – Энди засунул руку внутрь и вытащил, держа чуть ниже головы, маленького извивающегося аллигатора. – Я таких держал, когда мы все во Флориду ездили, помнишь?

У Энди отвалилась челюсть.

– Да, но у тех пасть была липкой лентой замотана.

– А. – Эдди чуть подумал, а потом презрительно передернул плечами.

– Ну ладно, народ, – вмешалась Лоуви. – Посадите аллигатора обратно в сетку. Нужно сходить за Хани. Она разберется, что с ним делать.

– Он почти полуметровый, – заметил Энди, вытаскивая мобильник. – И такой симпатичный. – Он поднял телефон для фотографии. – Давай, улыбочку!

Эдди поднес аллигатора поближе, улыбнулся в объектив. Малыш дергался, пытаясь вырваться у Эдди из рук.

– Прекратите! – прикрикнула на них Лоуви. – С ним нельзя так обращаться. Можете травмировать. И потом, он хотя и маленький, но зубастый. Еще какой.

Эдди вытянул руку, отодвинув аллигатора подальше от груди.

– Открой сетку. – Энди шагнул ближе, Эдди сунул аллигатора в сетку. Тот не двигался.

– И что теперь? – спросил Энди у Эдди.

– Не знаю. Заберем его домой? Ну, хотя бы на этот месяц, пока мы здесь.

– Давай. Он симпатяга.

– Домой его нельзя, – решительно объявила Лоуви. – По закону не положено.

– Да кто узнает-то? – ответил Эдди. В голосе его звучал вызов.

Мы с Мейсоном покачали головами, глядя на них в тревожном ожидании.

– А как аллигатор вообще оказался в бассейне? – спросил я.

– Может, заблудился, – предположил Мейсон. – Приполз из какого-нибудь пруда.

Я тоже посмотрел в бинокль.

– Надеюсь, он их тяпнет как следует.

Лоуви склонилась над сеткой, рассматривая детеныша.

– Нужно его, бедняжку, вернуть к маме, – решила она. – Иначе он погибнет. Прямо за Хейлер-Хаусом есть пруд. Наверняка этот мелкий оттуда и притопал. Давайте отнесем его туда и выпустим. Надеюсь, мама его найдет.

– Но я хочу его себе оставить! – объявил Эдди.

– Нельзя, – отрезала Лоуви. – Он погибнет.

– Ладно. Посадим его на место. – Эдди взял у Энди сачок. – Пошли. Ладно, не такой уж он и красавец.

Мы с Мейсоном спрятались за колонной, а они развернулись и зашагали обратно к досуговому центру. Как хорошо, что мы поднялись на второй этаж. Я задержал дыхание в надежде, что они не заметят нас на верхней площадке.

Когда Лоуви с Чужаками двинулись к пруду, мы с Мейсоном вскинули рюкзаки на плечи, крадучись спустились с лестницы и скрытно последовали за ними. Нагнали их у пруда – они уже подошли к кромке воды и стояли по колено в траве.

Мы решили не приближаться, спрятались за высоким колючим кустом. Над водой летали насекомые, время от времени наружу выскакивала полакомиться рыба. На соседнем дереве расположилось несколько цапель. А прямо в середине пруда плавал деревянный плот. На плоту застыл как статуя огромный аллигатор.

– Ого, смотрите! – ахнул Эдди, от изумления понизив голос до шепота. – Я в жизни такого здоровенного не видел.

– Прямо Годзилла! – воскликнул Энди.

– Это Большой Ал, – сообщила им Лоуви. – Всего-навсего самый крупный аллигатор на острове. Главный здешний самец. С Большим Алом лучше не связываться.

– Пошли-ка отсюда. – Энди сделал шаг назад.

– Ничего он нам не сделает, если мы будем осторожны, – сказала Лоуви. – Аллигаторы холоднокровные, любят греться на солнышке. Да и пищеварение у них в тепле лучше работает. Если мы его не тронем, то и он нас тоже. А вот приставать к нему не стоит, потому что аллигаторы ужасно проворные. От такого не убежишь.

– Не переживай, – успокоил ее Энди. – Я не собираюсь бегать наперегонки с Годзиллой.

– Опаснее всего аллигатор, которого ты не видишь, – продолжила Лоуви.

– Давайте бросим этого мелкого и пошли отсюда. – Энди хлопнул себя по руке. – А то меня сейчас комары сожрут.

Тут маленький аллигатор начал протяжно попискивать, писк исходил откуда-то из глубин его горла.

Мы с Мейсоном переглянулись с понимающим видом.

– Плохо дело, – заметил я.

– Ух ты! – Эдди рассмеялся. – Прямо не аллигатор, а лазерная пушка.

– Похоже, он плачет, – заметил Энди. – Бедняжка.

Лоуви обшаривала пруд взглядом.

– Быстро его на землю! – скомандовала она. – Это он маму зовет.

Энди не тронулся с места, и Лоуви крикнула:

– Живее! Мама сейчас появится. И… – Тут она ахнула. – Ай-ай. Большой Ал смотрит прямо на нас.

Большой Ал, так и сидевший на плоту, слегка повернул голову в направлении звука. Мы с Мейсоном замерли. Большой Ал просто так не шевелится.

Зато наконец зашевелились мальчишки. Эдди распустил сетку сачка, Лоуви обеими руками вытащила оттуда аллигатора. Он распищался сильнее прежнего. Она постояла у берега, озираясь, потом быстро подошла к сырому следу на земле, оставленному скользнувшим в воду аллигатором. Аккуратно положила малыша на влажную почву, сделала несколько стремительных шагов назад. Земноводный малыш рванулся вперед и с плеском ушел в темную воду.

– Давайте отсюда! – Лоуви бегом припустила к тележке. – Еще не хватало повстречаться с его мамочкой… или с Большим Алом.

Мальчишки мчались за ней по пятам, все они прыгнули в тележку. Мы смотрели, как она уносится прочь. Я заодно глянул в сторону пруда и увидел, как к берегу приближается длинная темная полоса. Не сказал ни слова, но пихнул Мейсона локтем, указал туда. Он повернулся, и я услышал, как он резко втянул воздух, увидев сперва полосу, а потом еще и глаза над поверхностью воды. Мама-аллигатор примчалась на зов своего детеныша.

– Пошли отсюда! – прошипел я.

Мы с Мейсоном начали медленно отступать, а потом повернулись и рванули к своей тележке.

– Мне страшно хочется заложить этих Чужаков, – признался Мейсон, запрыгивая в тележку.

– Мне тоже, вот только ты сам подумай. С одной стороны, так им и надо. С другой – а если им назначат то же наказание, что и нам в прошлом году?

– Рассветный патруль… – Судя по выражению лица, Мейсон все понял.

В прошлом году мы совершили один нехороший поступок, и нам присудили исправительные работы – мы должны были каждое утро вместе с членами Черепашьего отряда острова Дьюис ходить по пляжу и искать черепашьи гнезда. Сперва мы думали, что ужасно вляпались, но на деле это оказалось страшно интересно. Мы все вместе провели много времени на берегу и там же нашли моего пса Живчика. Черепаший патруль нам страшно понравился.

– Рискованно, – заметил я. – А кроме того, ну в чем мы их можем обвинить? Спасли из бассейна маленького аллигатора, отпустили домой в болото.

– Их еще и героями выставят! – Мейсон подпер рукой подбородок и покачал головой.

– Вот именно, – обреченно вздохнул я. – Так что счет один – ноль в пользу Чужаков.

– Пока, – уточнил Мейсон. – Они же вообще тупые – лезут к аллигаторам. Если они и дальше будут их дразнить, Большой Ал живо сравняет счет. Ты, кстати, знаешь, что морской крокодил кусается сильнее всех остальных животных?

Я улыбнулся про себя и подумал: мистер Гугл снова в своем репертуаре.

– Что, правда?

– Ага. Крокодилы и аллигаторы почти не изменились со времен динозавров. У них отличные инстинкты, и они охотятся, подкрадываясь к добыче. – Мейсон пошевелил бровями. – Как и мы с тобой.

Мы рассмеялись, а Мейсон бросил еще один взгляд на поверхность пруда, высматривая аллигаторов.

– Все тихо, но лучше пойдем, – сказал он. – Мы их не тронем – и они нас не тронут.

– Точно.

Я запустил двигатель тележки. «Не дразни аллигаторов» – так звучало главное правило на острове. А главное – не дразни Большого Ала.

Прежде чем отъехать, я бросил последний взгляд через плечо. Увидел, что Большой Ал по-прежнему сидит на плоту в центре пруда, точно король на троне.