Несмотря на хромоту, Дэн двигался очень быстро, и Ася запыхалась, стараясь не отставать. Он как будто хотел поскорее покинуть эти земли и вернуться в свой уютный мир, в корне отличный от Пятиречья.

Только убедившись, что лодка все еще дожидается его там же, где он оставил ее накануне, Дэн выдохнул и стал спокойнее, плечи расправились, а руки перестали сжиматься в кулаки. Он помог сестре забраться на борт. От мерного покачивания Ася поежилась. Воспоминания о прошлой ночи нахлынули с новой силой. Позволь она себе начать думать об Артуре, непременно выпрыгнула бы на берег и побежала к нему плакать, любить, ненавидеть… Требовать объяснений и кричать о собственных чувствах.

Но потрепанное сердце не желало чувствовать, оно жаждало только спокойствия, поэтому девушка, смахнув набежавшие слезы, глубоко вздохнула и улыбнулась брату:

– В путь!

– В путь, – отозвался Дэн, и лодка направилась в сторону маячившего вдалеке шпиля. В сторону Асиной новой жизни.

По дороге Дэн еще раз сделал себе укол, не сводя при этом пристального взгляда с Аси. Прикрыв глаза, он пару минут посидел без движения, а потом глубоко вдохнул, вбирая кислород, будто воздух теперь для него напитался чем-то новым, прежде недоступным.

– Что ты чувствуешь, когда начинаешь задыхаться? – спросила Ася, внимательно разглядывая лицо брата, покрытое свежим румянцем.

– Голова кружится, начинаю слабеть, легкие как будто жжет изнутри. Но это уже в конце, когда укол надо делать срочно, а сначала на некоторое время становится весело. Знаешь, в некоторых книгах описано действие алкоголя, мне кажется, это похоже. Сначала я пьянею от вашего воздуха, а потом начинаю умирать, как от яда.

– Это так странно, – проговорила Ася, не сводя глаз с приближающегося здания из серебристо-синего стекла, еще недавно казавшегося ей далеким и сказочным. – Почему Тьма пощадила лишь немногих? Почему Спаситель не простил грехи вообще всем и не даровал еще один шанс? Неужели люди так сильно погрязли во лжи и злости?

– Потому что это сказки, – хмыкнул Дэн. – Ты сама скоро все увидишь.

– Я просила не оскорблять мою веру! – взвилась Ася.

– Какая же ты упрямая! – усмехнулся Дэн. – Тебя предали, изгнали, а ты продолжаешь верить. С таким упорством ты нам точно подойдешь.

– Подойду для чего? – Неприятный холодок пробежал по позвоночнику.

– Для жизни в Лахте.

Большая вода обступала лодку со всех сторон. Она пахла тиной и едва уловимыми нотками соли. Казалось, в ее волнах плескалась сама свобода. Ася сидела на носу лодки, прямо в лицо дул ветер, унося тревоги и печали, и на сердце у нее оставались лишь тихая грусть и полынная горечь.

Серые волны, словно впитавшие хмурое небо, бились о борт и раскачивали лодку гораздо сильнее, чем речная вода. Ася вцепилась пальцами в дерево, из которого было изготовлено судно, это придавало ей уверенность. В голове промелькнул вопрос, откуда в Лахте дерево для постройки лодки, но тут же унесся с налетевшим порывом ветра.

Никогда прежде Ася не выбиралась так далеко от дома. Наверное, так себя и ощущают первооткрыватели, рискнувшие всем ради призрачной надежды.

Дома Артур не проронил ни слова. Молча поел, переоделся в форму служителя транзитки и отправился к мосту. Он пришел на три часа раньше положенного, и Федор Петрович с удовольствием уступил место юному сменщику.

Лишь покидая транзитку, старик развернулся, окинул поникшего парня взглядом и тихо проговорил в никуда:

– Знаешь, сынок, я бы за такой девушкой в огонь и в воду пошел. А если нужно, то и к самому самодержцу. Такой второй больше нет. Ася особенная, светлая, чистая. Надежда Пятиречья, что уж скрывать.

Артур раскрыл рот, чтобы ответить: эту фразу он слышал совсем недавно. Что в Асе такого, почему она надежда? Но Федор Петрович уже притворил за собой дверь.

Как бы ни старался парень не думать об Асе, о своей вчерашней грубости, о подслушанном утром разговоре и о словах наместника, ничего не выходило. Большие серые глаза, которые всегда смотрели на него с безмерной нежностью, так и появлялись перед внутренним взором. Мелькали воспоминания о тонком девичьем теле, приоткрытых губах, нежных руках, скользящих по спине, и в душе поднималась тягучая боль. А за ней приходила печаль.

Не думать об Асе… Если бы это было возможно! Как не думать, если вздрагиваешь каждый раз, когда ветер приоткрывает скрипучую дверь, ожидая, что зайдет она. Как не думать, когда даже книги теперь напоминают о ней. Когда в раскрытом реестре витиеватым почерком выведено: «Ассоль». А стоит закрыть глаза, повсюду звучит ее робкий влюбленный голос.

– Какой же я дурак! – Артур вскочил и закрыл лицо руками.

– С тобой все хорошо? – изумилась сидящая напротив полноватая седоволосая женщина из кожевенной слободы, навещавшая в Заречье сестру. – Может, отдохнуть надо?

– Нет-нет. – Парень поспешно сел и пригладил выбившийся локон. – Все нормально, просто не привык еще столько работать.

– Ну да, папка-то тебя отпускал на гульки твои, а тут все серьезно. – Женщина ехидно прищурилась. – Поделиться с тобой новостью или мал еще? – начала она рассуждать вслух. – А, все равно узнаешь!

– Что узнаю? – глухо спросил Артур скорее ради приличия, а вовсе не из-за желания послушать сплетни.

– Учительницу их, Асю эту, которая нехристь… – не успела она договорить.

– Почему нехристь? – перебил Артур.

– Так она ж на крещении в Древнем Храме задышала. Все чуть ли не помирают, а ей хоть бы хны! Точно нехристь, давно еще сестра рассказывала. Так вот ее сегодня забрал с собой этот пришлый, из Пустоты. Уволок, говорят, к таким же падшим, как она. Сестра сказала, упиралась, извивалась эта Ася, но отец Алексий проклял ее на дорогу, чтобы путь обратно забыла и детей наших с пути правильного не сбивала. Во как! Она перед этим еще и парня какого-то попортила, говорят, ученика своего. Представь только, это же уму непостижимо! Вот так живешь, живешь, а рядом с тобой такие ужасы творятся…

– Выметайся отсюда! – Артур вскочил и, еле сдерживаясь, чтобы не наброситься на женщину с кулаками, указал на дверь. – Пошла, быстро!

– Ты что себе позволяешь! – выкрикнула она, но все же попятилась к выходу, увидев, как вздулись вены на лице Артура. – Все отцу твоему расскажу. Ишь разошелся! Думаешь, дядька – воевода и все теперь можно? – Женщина громко хлопнула дверью.

Артур без сил опал на стул, и горячие слезы потекли по щекам. Нет, не сможет он отпустить Асю. И не позволит порочить ее имя такими словами. Нужно отправиться к дяде, как посоветовал Сан Саныч, выяснить все про этого Дэна, ведь не могут там, на самом верху, ничего не знать о существовании Лахты. Он вернет Асю, все ей объяснит и заберет к себе. Только так и никак иначе.

Здание, издалека казавшееся небесно-синим, вблизи оказалось серым и почему-то обшарпанным. Древние Дома сохранялись идеально, будто их выстроили вчера. Этот гигант выглядел иначе – будто был из другого времени, но держался он из последних сил. Однако не мог не восхищать. Восхищал высотой, стеклом, металлом. Восхищал непохожестью на все, что Ася когда-либо видела. Восхищал тем, что стоял посреди бескрайней пыльной пустыни, посреди Пустоты.

Поверить, что здесь живут люди, Ася не могла. Как, как можно добровольно провести весь свой век в замкнутой прозрачной коробке, лишь изредка бросая завистливый взгляд в сторону переливающейся листвы Пятиречья? Не лучше ли умереть?

Конечно, не лучше. Даже теперь, чувствуя себя брошенной любимым, людьми, с которыми росла, родным домом и даже Спасителем, Ася хотела жить. Пусть так, вдали от всего знакомого и привычного, но перестать чувствовать и мыслить она не желала.

Течение само прибило лодку к закатанному в бетон берегу. Казалось, здесь всегда дуют ветра, закручивая слой почвы в воронки и миниатюрными смерчами поднимая их в воздух. Ася засмотрелась на новое для себя зрелище. Новое, но не приносящее радости, скорее удручающую тоску.

Берег когда-то был ровной бетонной плитой, а теперь смешался с совсем мелким щебнем и крупными валунами. Дэн выпрыгнул из лодки чуть раньше, чтобы аккуратно подвести судно к ближайшему валуну и привязать. Ася вновь подивилась его грациозным, несмотря на хромоту, движениям. Дэн подал девушке руку и помог сойти на берег.

Она не отпрянула, как вчера, а приняла помощь и ступила в мелкую мягкую пыль, напоминавшую высохший речной ил. Если бы не камни, выступавшие повсюду, и не сама Лахта, Асе подумалось бы, что она оказалась в настоящем небытии.

– Ну что, сестра, – Дэн приобнял замешкавшуюся девушку за плечи, – добро пожаловать домой.

Ася вздохнула и сделала первый шаг навстречу совсем другой жизни.